Травматология по месту регистрации

Утро в травмпункте началось с тишины. Той особенной тишины, которая случается ранним утром, когда коридоры уже пусты, все срочные дела сделаны, а утренняя суматоха ещё не наступила. Коридоры пахли хлоркой и кофе из автомата, лампы дневного света противно гудели, а одна в конце коридора часто-часто мигала. Окна были открыты нараспашку, проветривая этажи после ночного кошмара. Ночь была ужасающая в своей интенсивности. Пётр Олегович сидел за столом в ординаторской, откинувшись на спинку стула таким образом, что ещё чуть-чуть и он стечёт по пол. Длинные волосы выбились из резинки и противно щекотали щеки, но в данный момент его это мало волновало. Под глазами залегли глубокие тени, правое веко периодически подергивалось, и тогда он надавливал пальцами на чувствительное место под бровью, чтобы остановить тик. У стены валялась гора хирургичек. Голубая, зеленая, тёмно-синяя. Сейчас он сидел в Мишиной запасной. Она была мала в плечах, коротковата по длине и пахла детским стиральным порошком. Он обязательно всё постирает, погладит и принесёт. Обязательно. Вот только встанет, и всё будет. Напротив, уложив голову на скрещенные руки, лежала Аделия Тиграновна. Шапочку она где-то потеряла ещё около двух часов ночи, поэтому сейчас её вечный гладкий пучок подрастрепался. Абсолютно пустой взгляд карих глаз был устремлён в стену. — Ну, что, Пётр Олегович, — сказала она тихо, не поднимая головы, — ты там жив? — Не уверен, — ответил Пётр, поворачивая голову к медсестре. — Я тоже. В этот момент дверь ординаторской приоткрылась, и в проеме показалась кудрявая голова Михаила Станиславовича. Он был свеж, гладко выбрит, пах детским стиральным порошком, широко улыбался и держал в руках подставку с четырьмя стаканами кофе. — Доброе утро, коллеги! — начал он бодро и осёкся. — Ого. Что это с вами? — Мишуля, — начала Аделия, — ты лучше дверь закрой с той стороны. И не заходи в отделение совсем. Отныне здесь проклятое место. — Здесь всё ещё ординаторская, — Миша, разумеется, не ушел, а прошёл внутрь и присел на край стола рядом с Петей. — Что случилось? Вы будто Афганскую войну прошли. — Это ночное дежурство будет мне являться в кошмарах, — Петя сделал глоток остывшего чая из своей кружки с надписью «Любимый доктор» и поморщился. — Я тебе хирургичку завтра принесу, когда постираю. — Без проблем, — кивнул Миша, обратив наконец внимание на кучу белья у стены. — Так что произошло то? Если ты столько раз переодевался? Петя с Аделией тяжело вздохнули, медсестра даже издала тихое: «фу», так и не поднимая головы. — Мы с Аделей планировали спокойную ночь. — Планировали, — Аделия издала звук, похожий на истерический смешок. — Знаешь, Шайдоров, что говорят про планы? Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Мы, видимо, его очень насмешили. Пётр Олегович, продолжай. У тебя лучше рассказывалка работает. — Она не лучше. Я просто медленнее. Итак. В четыре пятнадцать поступил первый пациент. Мальчик, лет двенадцати. Приехал на скорой с учителем. Ирина Павловна, женщина лет сорока пяти, строгая такая, с пучком на голове и голосом, как у командира роты. Заходит она в кабинет, а мальчишка за ней плетется. Бледный весь, руки в шинах от локтя до кончиков пальцев, глаза на мокром месте. Она главное садится на стул, складывает руки на груди и говорит. Петя сделал паузу и воспроизвел интонацию с пугающей точностью: — «Ну, давай, Никита, расскажи доктору, как так вышло». — А мальчик такой сидит, чуть не плачет, и говорит... — Аделия подключилась и изобразила жалобный детский голос: — «Ну, может, не надо, Ирина Павловна...» — А она ему: «Рассказывай, рассказывай, кусок идиота», — закончил Пётр. — Чего? — Миша поперхнулся кофе, глоток которого сделал из стакана. — Прям «кусок идиота»? — Ага, — кивнул Петя. — Я хотел сначала сделать ей замечание, но мальчик начал рассказывать, как он руки сломал, и я забыл, что хотел сказать. — Что он рассказал? — Миша подался вперед заинтересованный историей, в которой Петя забыл слова. Пётр и Аделия переглянулись. В ординаторской повисла пауза. — Он рассказал, — Пётр потер переносицу, — что они с одноклассниками на перемене решали, кто из них круче. — Видимо не он? — хихикнул Миша. — Не он, — подтвердила Аделия. — Этот Никита, Господи, магия имени, что ни Никита, то… Ну, да ладно, — вздохнула девушка. — Этот Никита решил крутануть сальто перед пацанами. — Сальто? — повторил Миша. — Сальто, сальто, — кивнул Пётр. — Без подготовки и тренировок. Залез на парту и прыгнул. — Неудачно я полагаю? — Миша отставил кофе. — Да, — сказала Аделия. — Перелом Коллеса на две руки, потому что прыгнул не назад, а вперед! — Руки на фрагменты, да и парта тоже на фрагменты, — кивнул Пётр. — А потом? — спросил Миша. — Тишина, — Аделия откинулась на спинку стула, выпрямляясь. — Полная тишина. Мальчик закончил рассказ. Ирина Павловна смотрела на него. Я смотрела на Ирину Павловну. Пётр Олегович смотрел на меня. Все молчали. А потом Ирина Павловна сказала: «Я работаю в школе двадцать лет. Я думала, что видела всё. Но я не видела, как ребенок ломает руки, перепутав перёд и зад.» И замолчала. Многозначительно! — А я сказал, — добавил Пётр, — «Молодой человек, вы меня простите, но это действительно...» — и не смог закончить предложение. Потому что не знал, как его назвать поприличнее. — «Кусок идиота» — это было самое мягкое, что можно было сказать, — резюмировала Аделия. — Руки собрали в итоге, — Пётр вернулся к чаю. — Хорошо, что хоть оба закрытые были. Репозицию сделали. Мальчика отправили с гипсом. Ирина Павловна ушла с седым волосом. — А ты откуда знаешь? — удивилась Аделия. — Она сама сказала. Достала зеркальце, посмотрела и сказала: «Вот. Первый седой волос. Я знала, что это случится из-за этих придурков». Миша сидел с открытым ртом, забыв про кофе. Вот уже пять лет, с момента появления Лёвы, он не оставался на ночные смены и дежурства. Он теперь всегда работал днём, на приёме по талонам, его целевая аудитория: продление больничных и направления на госпитализацию. И что-то ему подсказывало, что не школьник со сломанными руками превратил его коллег в желе. — Дальше, — Пётр сделал глоток чая и поморщился. Чай был слишком крепкий, пакетик слишком долгое время провёл в кружке. — В пять вечера привезли очаровательную бабулечку. Восемьдесят шесть лет, с бредовой метаморфозой на фоне деменции. — Она считала себя Наполеоном, — добавила Аделия. — В тапочках домашних, с бигуди на голове, само очарование. Вошла в кабинет и говорит: «Где моя армия? И почему вы не отдаете честь императору?». — Она пыталась тут командовать, — Петя смотрел в потолок, почесывая шею. — Раздавала приказы. Мне велела идти в атаку на левый фланг. Я сказал, что у меня смена. Она сказала: «Вы трус, маршал Ней». Аделию назначила адъютантом. — Я попытался ей объяснить, что я врач и мне нужно её осмотреть, — Петр устало прикрыл глаза. — Она сказала, что император не раздевается перед посторонними. Тут стало совсем понятно, с чем имеем дело. В итоге она затребовала лейб-медика. И пока я вызванивал лейб-медика из психиатрии, Аделия Тиграновна, как самый способный адъютант, возила её делать рентген подвернутой лодыжки. — Пока рентген сделали, пока туда, пока сюда, дочь её приехала, — сказала Аделия. — Стало чуть полегче. А вообще я была хорошим адъютантом! — возмутилась Аделия. — Эластичный бинт уговорила наложить, тест с часами тоже сделала. И к приходу лейб-медика мы были уже во всеоружии! — Но всё равно остались с чувством, что только что проиграли войну, — подытожил Петя. Миша засмеялся в голос, откинув голову назад. Он ещё помнил, как это бывает на суточных дежурствах. Устаёшь, конечно, но историй миллион остаётся. — А потом пришла ситуация номер один, из-за который Пётр Олегович начал свой парад переодеваний, — хихикнула Аделия. — Скажи, что тебя облили водой, — скривился Миша, подозрительно косясь в сторону кучи хирургичек. — Если бы, друг мой, если бы, — тяжело вздохнул Петя. — Нет, ну, сначала ничего не предвещало беды. — Начала Аделия. — Он жаловался на боль в плече, мол споткнулся о порог в квартире и упал. Приличный такой парень, симпатичный даже, — вздохнула она. — Сидел на кушетке, ногами болтал, про собак своих рассказывал. Я начал руку его осматривать, а он как начал бледнеть и через секунду его вывернуло на меня фонтаном. — А потом у него начался приступ эпилепсии, — с блаженной улыбкой добавила Аделия. — и Петечке Олеговичу всему обблёванному пришлось держать его голову на левом боку, а после лезть руками этому придурку в рот, чтобы очистить полость. А всё потому, что он джентльмен. Круто же? — улыбка медсестры была почти истеричной. Миша молчал, сочувственно глядя на коллег. — Потом пришел иностранец, — продолжил Пётр. — Мужчина, лет тридцати. Ни слова по-русски. Я попробовал английский, никак, по французски тоже, немецкий нет. Аделия заговорила с ним на армянском, тоже не наш клиент. — Может он, ну, немой? — предположил Миша. — Оказался португальцем, — Петя устало потер переносицу. — У него болела нога, приступ подагры. Но он хотел какое-то специальное лекарство, которое ему посоветовала его бабушка из Бразилии. Названия он не знал. Описание: «Маленькая белая таблетка, круглая, но не очень». Мы сорок минут через гугл-переводчик пытались объяснить ему, что без названия и соответственно рецепта мы ему ничем помочь не можем. На что он обиделся и сказал, что в Португалии врачи лучше. — Да вообще ничего сделать не могли! Упёрся в свою таблетку и все! Ни рентгена, ни осмотра не разрешил! Таблетка и всё! — Иностранцы, — пожал плечами Петя. — А потом стук в дверь, и перед нами король спиннинговой рыбалки! — Аделия откинулась на спинку стула. — Знаешь, такой, в жилетке с карманами, в резиновых сапогах. Держит палец на изготовку. Рыболовный крючок вошел так глубоко, что у меня даже нет идей, как он это сделал. — Кость задел? — спросил Миша. — Ага, — Пётр вздохнул. — Крючок ещё с двумя концами. Проще было палец отчекрыжить, и дело с концом. — Он в итоге ещё сказал: «Доктор, я даже не на рыбалке был, я просто хотел проверить снасти на балконе», — добавила Аделия. — На балконе, Миша! Рыбы нет. Воды нет. Только мужик и спиннинг. — И крючок в пальце, — вздохнул Миша. — Крючок достали, палец обработали. — подытожил Пётр. — Ага, — фыркнула Аделия. — Анестезия, разрез, извлечение крючка, зашивание, рентген, прививку от столбняка, потому что «а что её надо делать?». А так да, просто крючок. — Он ещё спросил, можно ли ему завтра на рыбалку. Я сказал: «Можно, но только без крючков». Он обиделся. Спросил: «А на что ловить тогда?». Аделя сказала, что может прям палец в воду пихать. — Дальше — детский сад, — Аделия потёрла глаза, не особо заботясь о стрелках на веках. — В прямом смысле. Привезли девочку пяти лет. В глаз попал мел. На занятии по рисованию какой-то мальчик кинул в неё мелком. Мелок раскрошился, глаз красный, девочка ревёт, мать орёт. Сказка. — Мел достали, глаз промыли, роговицу осмотрели, никаких осложнений. — Отчитался Пётр. — Следующий пациент, — продолжила Аделия, — мужчина, сорок с чем-то лет с такой огромной, — она показала размер, разведя руки в стороны. — Задницей. — Закончил за неё Петя. — Именно, — коротко улыбнулась ему Аделия. — Под ним сломался стул. Ну как стул. Он положил кусок оргалита, или как эта штука называется, фанера такая тонкая, на стул без сиденья. И как думаешь, что случилось? — Она треснула, — Миша уже догадывался и заранее сочувствовал Аделии. — Я сорок минут. Сорок, Миша! Вынимала пинцетом занозы из его… — Мы поняли, — замахал руками Миша, не особо желая слушать подробности. — Там было двадцать три занозы. Он лежал на животе и постоянно спрашивал, как осёл из Шрэка, ей-богу: «Доктор, долго ещё? Мне неудобно. А сейчас? А вот теперь? А сколько ещё вы будете? А может я уже пойду». — Передразнила она интонацию. — А Пётр Олегович ему: «Потерпите, вы не первый, кто сегодня страдает из-за борьбы с мебелью.» И я с пинцетом и этой… — она сделала внушительную паузу. — Жопой! — Потом пришел мужчина с ожогом ног, — Петя говорил уже почти шепотом, откинувшись на спинку стула. — Кипяток из чайника вылил себе на ноги. Споткнулся о кота, ну, и здравствуйте. Штаны эти из дешёвой синтетики. Все как мы любим. — Ближе к двум часам привезли ножевое, — Аделия перешла на серьёзный тон. — Парень, совсем молодой, нож вошел в предплечье, совсем неглубоко сантиметров на пять. — Он на стуле сидит, я с пинцетом осматриваю дно раны. И только я раздвинул края, он как выдернул руку! И прямо мне по лицу. — Тяжело вздохнул Петя. — Аделе пришлось за гипотермическим пакетом ходить, потому что кровь не останавливалась. — Да там водопад был! — Возмутилась Аделия. — Кровищи было больше, чем из этого пацанчика. — Но он так забавно извинялся, — улыбнулся Петя. — Миша, он наклонился вперед и ржал, пока из носа кровь хлестала. Ну, вот скажи, нормальный? — Закатила глаза Аделия. Миша неловко улыбнулся, переводя взгляд на залитую кровью хирургичку в углу. — Зато статус проверять не надо. Хорошо же, — кивнул он. — И наконец, — Пётр посмотрел на свои руки и тяжело вздохнул, — почти последний пациент. Но не по важности, так сказать. Мужчина пришёл сам под утро уже. С инородным телом в прямой кишке. — Ну, там все по классике, — улыбнулась Аделия. — Шёл, упал, оно само как-то внутри оказалось. — Что за инородное тело? — спросил Миша, предчувствуя что-то незабываемое. — Фаллический предмет, — сухо сказала Аделия. — А иными словами лейка от душа. — Он сказал, что просто мылся в душе и упал, — добавил Пётр. В ординаторской повисла тишина. Только в открытом окне было слышно пение птиц и шум просыпающегося города. — Мылся и упал? — переспросил Миша. — На лейку от душа… — Да, — кивнул Пётр. — По его версии, он просто мылся, напевал себе песенку, а потом раз! Поскользнулся и сразу катастрофа. — Ну, хоть не с черепно-мозговой поступил… — попытался смягчить ситуацию Миша. — А у нас не голова, так жопа, — с каменным лицом проговорила Аделия. — Погодите-ка, там три хирургички, — Миша ткнул пальцем в грязную кучу. — А историй было две. Как пострадала последняя? Аделия и Петя одновременно скривились, глядя на цветную кучу. — Я не готова, — сказала Аделия, и её передернуло, — Я не хочу даже это вспоминать. ЭТО всё ещё отпечаталось на моем и так уставшем подсознании. — Миш, это знаешь, те истории, которые ты не хочешь вспоминать больше никогда в этой жизни, — начал Петя. — Это было отвратительно настолько, насколько это возможно во всех проявлениях нашей профессии. Миша оглядывает своих товарищей. Петя держит небольшую паузу, но всё-таки начинает рассказывать загадочную историю. — Ближе к утру привезли… — Бездомного, — подсказывает Аделия,— Мужичок такой в рваной куртке, опухший весь. — Ну, он толком говорить не мог, настолько был подшофе, — каждое слово дается Пете с огромным трудом, — Мы поняли только, что упал где-то обо что-то и ушиб себе, — Петя остановился на полуслове. Миша морщится, сглатывает и спрашивает: — Копчик? — Хуже, — Аделия громко вздыхает. — Ты же знаешь, — Петя открывает глаза и устало смотрит ему в лицо, — Осматриваем всех. Он даже не смог снять ботинки, так что надо было самим. — Петечка Олегович уберёг меня от такого подарка судьбы и сам раздел его, пока я пыталась выяснить хоть что-то у нашего товарища. Имя например. — Аделия вздыхает так тяжело, что Миша начинает догадываться куда всё движется. — Я хотел начать пальпировать, но у меня перчатка порвалась о молнию его штанов, — голос Пети сделался тише, — Повернулся сменить их, поворачиваюсь и встречаюсь со … — Не продолжай! — останавливает его Миша. — Мой завтрак всё ещё во мне и было бы круто, если бы он остался там. — Михаил Станиславович, а ты давно ли такой чувствительный стал? — прищурилась Аделия, глядя на Мишу. — Глянь на него, бомжи наши ему не нравятся! — Миша, как нормальный человек, только в дневную смену работает. А не как мы с тобой, — улыбнулся Петя. — Ладно, ладно. Ну, теперь, Шайдоров, — Аделия повернулась к Мише в своем кресле на колёсиках, — ты понимаешь, почему мы в таком состоянии? — Понимаю, — кивнул Миша. — У вас тут был какой-то филиал ада на одну ночь. — Именно, — согласился Пётр. Аделия вдруг перевела взгляд на Петра и прищурилась. — Пётр Олегович, а ты же вчера вечером переписывался с Малининым? Пётр чуть заметно напрягся: — Предположим, он мне писал. До того, как начался этот конвейер безумств. — И что он писал? — Ничего особенного. Спрашивал про плечо. — И всё? — И всё. — Ты врёшь. У тебя уши покраснели. — Аделия ткнула в него пальцем. — Что он тебе написал? Или прислал? Пётр тяжело вздохнул и без всякой задней мысли достал телефон и протянул его Аделии. Она взяла телефон, пробежала глазами сообщения и замерла. Потом набрала воздух в грудь и рявкнула так, что Миша подпрыгнул, а кружка Петра подозрительно качнулась на столе. — Этот твой Малинин! Он написал «хорошей смены» и сердечко! Лучше бы фотку своей задницы прислал, и то у нас задница была бы меньше, чем его! — Это же, ну… — начал было Миша. — Ты вообще молчи! — Аделия вскочила со стула и ткнула в Мишину сторону пальцем с красным маникюром. — Врачам нельзя желать хорошей смены! Никогда! А этот... этот... блондин недоделанный написал «хорошей смены», и посмотри, что случилось! Рука! Наполеон! Португалец! Крючок! Мел в глазу! Щепки в заднице! Кипяток! Нож! И лейка от душа! И то, о чём нельзя говорить... — она задохнулась и ткнула пальцем в телефон. — Это всё он! Это Малинин накаркал! — Это суеверие, — слабо возразил Пётр. — Суеверие?! После всего, что мы сегодня пережили?! — Аделия схватила телефон и начала яростно печатать. — Я ему сейчас напишу. Пусть знает. — Аделя, — устало вздохнул Петя. — Надо знать, если к врачу подкатывать начал! — Что ты ему пишешь? Он же правда не знал. — Ты его ещё и защищаешь?! — гневно стреляла глазами Аделия. — Как легко с вами мужиками! Голое плечико скинул и готово! Она наконец уняла гневную дрожь в руках и, глубоко вздохнув, нажала на кнопку записи голосового сообщения: «Малинин! Ты же в курсе, что врачам нельзя желать хорошей смены? У нас была адская ночь! Мел в глазу! Щепки в заднице! Петя трижды переодевался, и всё из-за твоего «хорошей смены»! Если ты ещё раз так сделаешь, я лично приду на этот ваш каток и прокляну лед до конца сезона! С уважением, Аделия Тиграновна, медсестра, которая была в аду и теперь ненавидит всё живое!» Она нажала «отправить» и швырнула телефон обратно Петру. Тот поймал его в воздухе и посмотрел на ещё не заблокированный экран. — Вы это тут серьезно? — спросил Миша. — Абсолютно. Если он ответит смайликом, я убью его на подлёте! — фыркнула Аделия падая в кресло. Телефон у Пети пиликнул, и все трое уставились на него. Петя тепло улыбнулся, читая только уведомление, и затем, пробежавшись глазами по всему тексту, зачитал вслух: — Аделия Тиграновна, я в ужасе. Простите меня, я не знал, что так нельзя! Я принесу вам кофе, выпечку и, кажется, валерьянку. И Петру Олеговичу тоже. И больше никогда, никогда не пожелаю хорошей смены. Клянусь. И стикер с котом. И… — Петя остановился на полуслове, глупо улыбаясь в телефон. — А что не дочитываем? — приподняла брови Аделия. Петя молчал, но уши его снова предательски покраснели. Аделия заметила это и застонала: — Всё. Вы оба безнадежны! — подвела она итог, складывая руки на столе и опуская на них голову. — Один строит башни и кормит уток, другой краснеет от сообщений. Я что, работаю в брачном агентстве, а не в травмпункте? В коридоре послышались торопливые шаги, и в открытую дверь просунулась голова медсестры из регистратуры: — Пётр Олегович, Аделия Тиграновна, там новый пациент. Говорит, что уронил на ногу гирю в спортзале. Пётр и Аделия переглянулись. — Гиря, — сказала Аделия с каким-то зловещим спокойствием. — В восемь утра в спортзале. Это всё Малинин и его проклятие! Одним кофе он не отделается, так ему и передайте! — Это просто совпадение, — Пётр поднялся со своего стула. — Никаких совпадений, это Малинин! — она тоже встала, поправила шапочку и направилась к двери. — Но он обещал кофе, так что пока может жить. Аделия Тиграновна вышла в коридор, и уже оттуда донесся её недовольный голос: — Вы что, подбрасывали гирю и ловили ногой? Зачем Вы вообще подбрасывали гирю?! Петя с Мишей остались в ординаторской вдвоём. Миша тяжело вздохнул и покачал головой. — Если Малинин переживёт её, — Миша ткнул пальцем в сторону коридора, откуда доносились странные звуки. — Я ему памятник поставлю. — Она же любя, — кивнул Петя, снимая блокировку с телефона. — Аделя любя и убить может, — закатил глаза Миша, двигаясь в сторону выхода. — Хирургичку в шкафчик закинь, как уходить будешь. Петя лишь молча кивнул, не глядя на него, и погрузился в диалог, где висело неотвеченным сообщение от Ильи. ilia_quadg0d_malinin пётр олегович, вы то сами в порядке?? надеюсь щепки были не в вашей прекрасной заднице??

petr_og

В моей заднице лишнего не бывает, Илья

Как ваше плечо?

На том конце провода один Илья Малинин покраснел до корней волос от таких сообщений ранним утром.

***

Ближе к полудню Петя наконец был дома. Квартира встретила его тишиной, долгожданным покоем и кучей так и не постиранного белья перед стиральной машиной. После этой ужасающей в своем абсурде смены первыми в рейтинге важности стирки стали хирургички, которых, кроме этих четырёх грязных, просто не осталось. Поэтому любимая футболка, три пары носков и толстовка могут ещё полежать. Петя скинул кеды, повесил куртку на крючок в коридоре, с которого она благополучно скатилась на пол, и щёлкнул кнопкой чайника. Вот сейчас чай с мятой, припрятанную от самого себя шоколадку и спать. Тут в заднем кармане пиликнул телефон. Чайник шумел, закипая. Петя стоял у окна, глядя на серое небо и не думал ни о чем. Тело ощущалось чужим. Плечи налились свинцом, шея уже плохо поворачивалась, а голова была словно ватой набита. После их с Аделией последнего перерыва, поток пациентов опять стал бешеным. Мужчина, который неудачно пытался доказать друзьям, что умеет стоять на голове, женщина, которая решила помыть окна и упала с табуретки, мальчик, у которого телефон упал из рук на нос и организовал трещину в кости и два роскошных финала, девушка, которая сломала лодыжку, споткнувшись на улице, мужчина, который упал с лестницы. Чайник закипел, и Петя наконец оторвался от бездумного созерцания кусочка серого неба среди панелек. Он залил кипятком пакетик с чаем, опустился на единственный в доме стул и достал телефон, который приветственно мигал непрочитанным сообщением. ilia_quadg0d_malinin пётр олегович, доброе утро! вы уже дома??

petr_og

Дома. Смена закончилась. Пациенты сегодня были изобретательны.

ilia_quadg0d_malinin например??

petr_og

Душевая лейка в прямой кишке?

ilia_quadg0d_malinin ?!?!?!

petr_og

Напоминаю о 23 занозах в ягодичной мышце

ilia_quadg0d_malinin а … как??

petr_og

Садитесь только на проверенные

ilia_quadg0d_malinin у вас проверенные??

petr_og

Что?

ilia_quadg0d_malinin забейте устали?

petr_og

Да. Сейчас допью чай и буду спать

ilia_quadg0d_malinin что ж вы отвечаете!! идите спать

petr_og

Сначала чай. Чай это святое

ilia_quadg0d_malinin чай важнее сна??

petr_og

Сон после чая. Такая традиция

ilia_quadg0d_malinin как и с пожеланием хорошей смены??

petr_og

Вроде того. Я не суеверен, но Аделии Тиграновне так лучше не говорить

ilia_quadg0d_malinin о!! кстати! какой кофе ей принести? а выпечка? или шоколад?

petr_og

Айс-латте с карамельным сиропом и шоколадный круассан и возможно останетесь живы

ilia_quadg0d_malinin принято а тебе?

petr_og

Капучино

ilia_quadg0d_malinin какой ты загадочный

petr_og

Я не загадочный. Я просто устал и хочу спать

ilia_quadg0d_malinin ты загадочный всегда. у тебя глаза как у человека, который что-то знает и смотрит в самую душу

petr_og

Илья, вы флиртуете

И перешли на ты

ilia_quadg0d_malinin я?? что ты я же просто говорю правду уже нельзя сказать человеку, что он красивый??

petr_og

Можно. Но вы не говорите «красивый», вы намеренно флиртуете

ilia_quadg0d_malinin намеренно я присылаю фото из душа а сейчас я просто ну, хорошо предположим флиртую но я же осторожно!!

petr_og

Осторожно?

ilia_quadg0d_malinin ну да что-то же делать надо, если даже фотки из душа не сработали

petr_og

Сработали. Ты просто не заметил этого

ilia_quadg0d_malinin подожди. ты сейчас серьёзно???

petr_og

Я всегда серьёзен. Я же врач

ilia_quadg0d_malinin ты сейчас сказал, что ведёшься на меня пётр олегович, я сейчас на катке, у меня тренировка через двадцать минут, а я сижу в раздевалке и улыбаюсь как идиот

petr_og

Не улыбайся как идиот. Ты же тренер, а тренер должен быть строгим

ilia_quadg0d_malinin я не могу быть строгим!! ты мне только что признался!!

petr_og

Я ни в чём не признавался. Я констатировал факт

ilia_quadg0d_malinin это одно и то же!!

petr_og

Нет

ilia_quadg0d_malinin петь, а можно я приеду? не сегодня, сегодня ты спишь завтра или послезавтра и не в травмпункт куда-нибудь ещё

petr_og

Ты хочешь пригласить меня на свидание?

ilia_quadg0d_malinin да но без аделии тиграновны и без бабулечек в очереди только мы с тобой

petr_og

И что мы будем делать?

ilia_quadg0d_malinin я ещё не придумал но я придумаю можно??

petr_og

Можно. Но пока без фото из душа

ilia_quadg0d_malinin обещаю!! только фото с катка!! и с улицы или откуда скажешь, но не из душа!!

petr_og

Сначала свидание. Потом фото.

ilia_quadg0d_malinin значит, будет свидание!! я пойду тренировать, дети ждут а ты иди спать!!

petr_og

Иду. Спокойной ночи, Илья.

ilia_quadg0d_malinin спокойной ночи не подходит сейчас же утро сладких снов?? или врачам такое тоже нельзя?

petr_og

Такое можно

ilia_quadg0d_malinin тогда сладких снов, петя пусть тебе приснится что-нибудь хорошее спокойная смена, американо или я

petr_og

Возможно

ilia_quadg0d_malinin ВОЗМОЖНО

petr_og

Илья, дети ждут

До свидания

ilia_quadg0d_malinin до СВИДАНИЯ пётр олегович я за тобой заеду очень скоро Петя отложил телефон. На кухне было тихо, как и во всей квартире. За окном постепенно разгорался день, кто-то куда-то шёл, торопился, бежал. Петя же сидел за столом на кухне и думал, что надо сначала в душ, потом запустить стиралку и только потом спать. И возможно ему не приснится ничего. Или что-то хорошее. Или кто-то с голубыми глазами и красивым профилем.

***

День в травмпункте двигался к обеду. И оттого в коридорах и кабинетах установилась почти полная тишина. Утренний приём уже всё, вечерний ещё не начался, и было время выдохнуть. Пётр Олегович Гуменник поймал волну невероятной работоспособности и одновременно заполнял истории болезней, размышлял над графиком отпусков и листал медицинские журналы в поисках интересующих его статей. Аделия Тиграновна сидела напротив и заполняла журнал учёта медикаментов, но то и дело поглядывала на дверь с выражением лица человека, который не особо верит в это затишье. — Петя Олегович, — сказала она, не отрываясь от исписанных убористым почерком страниц, — мне не нравится эта тишина. — Не нравится, когда шумно, не нравится, когда тихо. Тебе вообще что-нибудь нравится? — Мне нравится, когда смена заканчивается. И когда пациенты не оставляют на нас свои биологические жидкости. И когда всякие блондинки не лезут с пожеланиями хорошей смены. Петя ничего не ответил, но кончики его ушей заметно порозовели. И именно этот момент выбрал Илья Малинин для эффектного появления в дверях кабинета. Светло-серое пальто, под которым угадывался очередной тонкий кашемировый свитер, очки в модной оправе, а в руках подставка со стаканами и бумажный пакет. — Добрый день! — провозгласил Илья с улыбкой, способной растопить лёд во всей Антарктиде разом. — Я тут мимо проезжал. Дай, думаю, заеду. Проведаю своих любимых докторов! Аделия подняла голову от журнала и посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. — Малинин, — сказала она ледяным тоном, — во-первых, ты не «мимо проезжал». Ты специально ехал. А во-вторых, у нас тут смена. А это значит, что в любой момент могут привезти самых разных пациентов, а ты тут стоишь и отвлекаешь персонал. — Я не отвлекаю. Я принёс кофе. — Илья сделал осторожный шаг вперёд и поставил стаканчики на стол. — Капучино для Петра Олеговича и айс-латте с карамельным сиропом для Аделии Тиграновны. И круассаны с шоколадом. Специально для вас! — Улыбался Илья. — В качестве извинений за прошлый раз. Аделия открыла рот, чтобы сказать что-то язвительное, но запах свежего кофе и выпечки достиг её ноздрей, и она запнулась на полуслове. — Ты думаешь, что сможешь купить моё расположение кофе? — спросила она, но уже менее агрессивно. — Ну что Вы, — Илья покачал головой. — Я думаю, что могу купить Ваше расположение кофе, круассаном и комплиментом. Аделия Тиграновна, вам очень идёт этот новый халат! — Очаровательно улыбнулся Илья, склонив голову к плечу. — Это не халат, — отрезала она. — Это хирургический костюм. — Хирургический костюм, — поправился Илья, ничуть не смутившись. — Он вам невероятно идет. Этот глубокий винный цвет подчеркивает Вашу красоту! И вообще Вы в нём похожи на хирурга из сериала. Знаете, который всех спасает и говорит крутые и умные вещи. Аделия очень медленно отложила ручку и закрыла журнал, поправила невидимую выбившуюся из пучка прядь и посмотрела прямо на Илью. — Ты хочешь сказать, что я похожа на Мередит Грей? — Нет-нет, — Илья замотал головой, чувствуя опасность. — Вы гораздо круче! Мередит нервничает. А вы — никогда! Вы как Кристина Янг! В кабинете повисла пауза. Пётр застыл с протянутой к стакану с кофе рукой, наблюдая за происходящим с интересом учёного, который следит за нетипичным поведением животных в дикой природе. — Кристина Янг? — повторила Аделия задумчиво. — Это почти комплимент. — Это абсолютно точно комплимент! — подтвердил Илья, выдыхая. — Я вообще считаю, что Вы — лучшая медсестра Петра Олеговича! — Я его единственная медсестра, Малинин. — Тем более! Вы — лучшая по определению. И единственная к тому же. Это редкое сочетание! Аделия фыркнула, но взяла стакан с айс-латте и сделала глоток. — Ладно, — сказала она. — Кофе неплохой. Круассан тоже выглядит съедобным. Так и быть, сиди. У тебя пятнадцать минут, Малинин. Потом на выход. — Спасибо, Аделия Тиграновна! — Илья улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой и сел на стул для пациентов. Пётр, который всё это время молча наблюдал за перебранкой этих двоих, наконец подал голос: — Илья, а Вы приехали в травмпункт вечером, с кофе и круассанами, чтобы сказать Аделии Тиграновне, что она похожа на Кристину Янг? — Нет, — Илья повернулся к нему. — Я приехал, чтобы узнать, как у тебя дела и уточнить расписание на ближайшие дни. Плечо кстати пока не болит, но я подумал, вдруг у тебя плохое настроение, или хорошее, или просто заскучал. — У нас дежурство, — улыбнулся Пётр. — Нам не бывает скучно. — Знаю. Я всё ещё помню про занозы и душевую лейку, — поёжился Илья. — И после этого ты всё ещё хочешь здесь находиться? — Аделия приподняла бровь. — Конечно! Мне тут нравится, — Илья стрельнул глазками в сторону Пети, который был крайне увлечён стаканом с кофе. — Ты больной, Малинин. — Вынесла вердикт Аделия, откусывая круассан. — Но кофе принес ничего такой, так что живи пока. Они просидели около получаса. Илья рассказывал про свою работу, про каток, про новую группу малышей, которых он тренирует, про то, как один мальчик на первом занятии поцеловал лёд, а потом не мог отлепить язык, потому что лёд был слишком холодный. Аделия слушала с непроницаемым лицом, потихоньку отпивая кофе, но пару раз хмыкнула, а один раз даже почти улыбнулась. Петя сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на Илью прямо, с тем самым чувством, которое сам не мог себе объяснить. Что-то растерянное, настороженное, но вместе с тем тёплое и радостное. В половине второго дверь приоткрылась, и в проём просунулась голова санитара. — Пётр Олегович, там пациент. Мы его сразу на рентген, вы уж извините, посмотрите там? — Я понял, иду, — кивнул он, поднимаясь с кресла. Илья тоже встал и начал пятиться к двери. — Что ж, я поеду. Спасибо, что пустили! — Мы тебя не пускали, — заметила Аделия. — Ты сам себя пустил. — И всё равно спасибо. — Илья задержался в дверях и посмотрел на Петра. — Петя, можно вопрос? — Слушаю. — Если я приеду ещё как-нибудь, ты же меня не прогонишь? Петя молчал и смотрел на Илью. Илья замер в дверях и ждал ответ. Аделия смотрела на них двоих. В коридоре были слышны голоса, какой-то шум и ругань. — Не прогоню, — наконец сказал Пётр тихо. — Но предупреждай заранее, чтобы я успел причесаться. — Вы всегда прекрасны, мистер доктор врач, — улыбнулся Илья. — До свидания, Аделия Тиграновна. Удачи! То есть ни пуха, ни пера! — К чёрту, Малинин! — закатила глаза Аделия. Илья вышел из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь. Аделия проводила его взглядом и выжидающе посмотрела на Петра. — Пётр Олегович, он к тебе ездит через весь город с кофе. Мокрый после душа шлёт фото. Спрашивает, можно ли приехать. А ты ему: «Предупреждайте, чтобы я причесался». Это выглядит как что-то серьёзное. — Я знаю, — кивнул Пётр, глядя на закрытую дверь. — Вы ему когда-нибудь скажете? — спросила Аделия тихо, уже без ехидства. Пётр взял со стола стакан с кофе и сделал последний глоток. — Скажу, — ответил он, выкидывая стакан в мусорное ведро.— Когда буду уверен, что это не просто игра. — По-моему скромному мнению, — Аделия закрыла журнал, — это уже давно не игра. Но вам виднее. Вы же врач.