Травматология по месту регистрации

Вечер для Влада начинался приятно. С тёплого апрельского ветра, яркого света жёлтых фонарей и детского смеха за забором детского сада. Он стоял чуть вдалеке, через дорогу, привалившись спиной к капоту своей машины и листал телефон в ожидании Миши с Лёвой. Они вот-вот должны были появиться. Влад уже почти не хромал, только при долгом напряжении постоянно поворачивал голеностоп влево-вправо, стараясь разминать ногу как можно чаще. Телефон пришлось быстро убрать и перебежать дорогу к воротам сада, потому что к нему навстречу, по дорожке, раскрашенной всякими жуками и бабочками, бежал Лёва в расстёгнутой куртке со смешно подпрыгивающим рюкзаком за спиной. — Вла-адик! — закричал Лёва, добегая до калитки и останавливаясь, чтобы дождаться папу, который её откроет. Замок был слишком высоко. — Лёвка! — Влад помахал ему через калитку. — Привет, — улыбнулся Миша, подходя к воротам и нажимая наконец кнопку, чтобы выпустить Лёву за территорию детского сада. Влад раскинул руки и поймал Лёву, который вырвался из открытой калитки, как бычок на родео, в объятия. — Ты чего без шапки? Где шапка? — улыбнулся Влад, прикрывая руками уши мальчика. — Она в гюкзаке, — Лёва обхватил Влада за шею и радостно засопел в ухо. — Я не люблю шапку. Она кусается! — Шапки не кусаются. — Моя кусается! У неё гезинка на лоб давит! — недовольно бурчит Лёва. — Всё с ней понятно, с этой шапкой, — серьёзно кивает Влад и выпрямляется, подхватывая Лёву на руки. — Привет. — улыбается Мише широко, тепло. — Как смена сегодня? Миша стоит рядом в своём неизменном пуховике, со светлым мягким шарфом, небрежно намотанным вокруг шеи, и с усталой, но тёплой улыбкой. Кудри, как всегда, торчат в разные стороны, и Влад на секунду замирает, глядя на то, как тёплый желтый свет уличных фонарей путается в волосах и бликует в тёмных глазах. — Нормально. Дневные смены всегда проще, чем ночные. — пожимает плечами Миша, поправляя съехавшую курточку Лёвы. — Самым сложным был мальчик, которому в школе попали мелом в глаз. Ревел, кричал и не давал глаз промыть. — Мелом в глаз? — Влад моргнул. — Ага. Классный руководитель с ним была, сказала, что кидались прямо на уроке, ну и вот, — Миша закатил глаза. — Понарожают, а нам страдай. — Логично, — хмыкнул Влад и опустил Лёву на землю. — Ну что, пацаны, домой? — Домой! — Лева подпрыгнул на месте, хлопая в ладоши. — А можно в магазин? Дома нет вкусного. — Дома есть ужин, — Миша взял сына за руку. — Макароны с котлетами. Как ты любишь. — Это обычно, — возразил Лёва. — А вкусное — это шоколад. Или печенье. Или шоколадное печенье. Или магмелад с динозавгами. Мы с Владом хотим в магазин. Пгавда, Влад? — Мы с Владом ещё даже не обсуждали этот вопрос, — начал Миша, очень тяжело вздыхая и выразительно глядя на Влада. — Обсуждаем, — Влад подмигнул Лёве. — Я за магазин. — Два против одного! — Лёва запрыгал на месте. — Пап, ты пгоиггал! Миша очень тяжело вздохнул и посмотрел на них обоих с выражением лица человека, который не очень доволен, но старается принимать это поражение с достоинством. — Ладно. Магазин. — Сдался Миша. — Но только быстро!

***

Магазин встретил их ярким светом люминесцентных ламп, гулом от холодильников и запахом свежей выпечки, от которого у Лёвы мгновенно загорелись глаза. Он немедленно схватил Влада за руку и потащил в отдел со сладостями. Миша шёл за ними и пытался держать ситуацию под контролем, что получалось откровенно плохо. Потому что закрадывалась мысль, что Влад не мог и не хотел отказывать Лёве и был готов потакать всем его желаниям. — Смотги! — Лёва остановился перед полкой с шоколадом и развел руки, будто обнимая все плитки разом. — Тут все, котогые я люблю! Вот это, и это, — Лёва увлеченно тыкал пальчиком в цветные упаковки шоколада. — И гойкий, но гойкий я не люблю... — Лёва, — Миша подошел к ним поближе, — одну шоколадку. — Но их так много! — Лёва повернулся к Владу и посмотрел на него снизу вверх глазами полными вселенской мольбы. — Владик, а вдгуг мы купим одну, а она невкусная? Надо взять несколько. Для сгавнения. — Логика, — Влад почесал подбородок, глядя то на Лёву, то на Мишу. — Железная. — Влад, — предупреждающе протянул Миша. — Миш, ну посмотри на него, — быстро и очень тихо зашептал Влад Мише на ухо, чтобы Лёва, увлечённый яркими упаковками шоколада, его не слышал. — Как я могу ему отказать? А Миша вдруг понял, что не может отказать Владу, который смотрел на него абсолютно круглыми тёмными глазами, в которых отражалась вселенская скорбь от понимания, что чужому ребенку покупать шоколад в промышленных масштабах нельзя, но очень хочется. — Ладно, — кивнул Миша. — Но, я тебя умоляю! Не много. Влад, которому разрешили накупить Лёве шоколада, мгновенно просиял. Он присел рядом с Лёвой на корточки, и они начали выбирать шоколадки. — Вот эту. И эту с пузыйками. — Выбирал Лёва. — А с печеньем можно? — они одновременно обернулись на Мишу, одновременно умоляюще глядя на него снизу вверх. Миша просто молча кивнул и откинул голову назад в молчаливом “Господи, да за что мне всё это?!”. — Мы всё, — авторитетно заявил Лёва, прижимая к груди три плитки шоколада. — Отлично. — Кивнул Миша. — Но потом не жалуйтесь, что ужин не влез. — Влезет! — Лёва ссыпал шоколадки в корзину, которую непонятно откуда достал Влад. — Ужин в одно место влезает, а сладкое в дггугое. У меня в животе много отделов. — Как в супермаркете? — хихикнул Влад. — Да! Только бесплатно!

***

После ужина Влад, без просьб и предложений, поднялся из-за стола и принялся складывать посуду в раковину. — Ты не обязан, — сказал Миша, собирая тарелки. — Я знаю, — Влад уже включил воду и закатал рукава рубашки. — Но я хочу. И вообще у нас уговор: ты готовишь, я мою. — Мы не договаривались… — удивлённо покосился на него Миша. — Ну, значит, сейчас договариваемся. — пожал плечами Влад и выдавил моющее средство на губку. — Иди, Лёва хотел какой-то мультик, а я сейчас закончу и приду. Миша задержался в дверях, глядя на Влада. Тот стоял к нему спиной: широкие плечи, закатанные рукава, пушистые непослушные волосы, серёжка-гвоздик в ухе. Стоял на одной ноге, уперев больную в лодыжку опорной ноги, что-то напевая себе под нос. Миша не мог отделаться от мысли, что Влад в его кухне выглядит так, словно он был тут всегда, словно это его место, его посуда, его дом. — Влад, — тихонько позвал Миша. — М? — откликнулся Влад, не оборачиваясь. — Ты... — Миша замялся. — Спасибо. — За посуду? — Влад кинул взгляд через плечо и улыбнулся. — За всё. Влад промолчал, но улыбка стала шире, а в глазах замелькали звезды, и он вернулся к тарелкам, а Миша пошел в гостиную, где Лёва уже сидел на ковре, держа в руках пульт от телевизора.

***

Потом они смотрели мультик про пингвинов, в котором пингвинёнок Эрик пытается научится летать. Лёва сидел на диване между Мишей и Владом, закутанный в плед, со стаканом теплого молока, который ему принес Миша, и комментировал каждую сцену. — Смотгите! Он сейчас упадет! Опять упал. Пингвины вообще не летают, это глупый мультик! — Сокрушался Лёва. — Но смешной. — Добавил он, подумав. Сразу после финальных титров, Миша поднялся с дивана, забирая у Лёвы наполовину пустой стакан. — Так, мыться и спать, котёнок. — Не хочу, — зевнул Лёва, удобнее устраиваясь на диване рядом с Владом. — Надо. Ты сегодня бегал на физкультуре в садике, и копался в песочнице на прогулке, и мы в магазин ходили. Ты грязный, как... — Свинюшка? — подсказал Влад, щекоча Лёву. Лева извивался и хихикал, и в итоге побежал с папой мыться. Из ванной ещё долго доносились плеск воды, голос Левы, который пел какую-то песню про медведей, и спокойные Мишины реплики: «Лёва, не брызгайся, пожалуйста», «Лёва, не надо пить шампунь», «Лёва, мочалка — не шляпа». Влад сидел на диване, слушал эти звуки и улыбался. Он не хотел уходить. Вообще. Ему на этом мягком диване в чужой гостиной было теплее и уютнее, чем в собственной квартире на диване, на выбор которого он потратил неприличное количество времени и денег на его дальнейшую покупку. Ему не хотелось двигаться, его всё устраивало. И мытьё посуды, и мультики про пингвинов, и “а если я нырну, я смогу как пингвин дыхание задержать?”, доносящееся из приоткрытой двери ванной комнаты.

***

Через полчаса Миша вышел из Лёвиной спальни, тихонько прикрыв за собой дверь. — Уснул, — сказал он тихо, садясь на диван рядом с Владом. — Даже сказку не дослушал. Я начал читать про кролика, который хотел летать, а он уснул где-то на третьем предложении. — Устал, — кивнул Влад. — День был длинный. Садик, магазин, конструктор, мультик. Много событий для одного Лёвы. — И шоколад, — Миша откинул голову на спинку дивана, глядя на Влада из-под прикрытых ресниц. Тоже устал. — Который ты ему разрешил купить. В бесконечном количестве. — Всего три плитки, — Влад легко улыбнулся. — Но мы же не всё сразу съедим. Сегодня он вон вообще о нём забыл. А так будет стратегический запас. — Стратегический запас, — Миша закатил глаза и покачал головой. — Ты не можешь ему отказывать. — Могу! Я просто не хочу. Миша улыбнулся и совсем прикрыл глаза, удобно устраиваясь на диване. На кухне горел тёплый свет, и оттуда он пробивался жёлтыми полосами из не до конца прикрытой двери. За окном шуршал дождь. Где-то за стенкой было слышно соседей, и было так хорошо, что Миша почти забыл про новость, которую собирался рассказать Владу. — Меня пригласили на конференцию, — сказал он вдруг, резко открывая глаза. — Правда? — Влад смотрел на него не отрываясь. — Что за конференция? — В Екатеринбурге. На два дня. Главная тема — лечении травм и заболеваний опорно-двигательного аппарата, но будут секции по разным суставам, и костной онкологии, ещё хирургия кисти, это, конечно не мой профиль, но очень интересно. Будут доклады, там международное участие, новые методики будут обсуждать. Все серьёзно, и я очень хочу поехать. — Так поезжай конечно! Это же круто! — Но есть проблема. — Миша грустно улыбнулся, глядя в ответ на Влада. — У Лёвы утренник в тот самый день, когда у меня обратный рейс. Самолёт приземляется за два часа до начала. — Два часа — это нормально. Я тебя встречу в аэропорту, и домчим. — Это если не будет задержек, я успею, а если, как иногда сейчас бывает… — Миша поджал губы. — Ну… — протянул Влад. Сказать было нечего. — Вот и я о том же. — кивнул Миша. — Минимальная задержка, и я не успею. Но я прикинул: рейс утренний, обычно их не задерживают. Отменяют ночные и ранние, а у меня самолет в девять. Миша будто пытался уговорить сам себя рассуждая о рейсах, аэропортах, отменах. Влад молчал. — Ты хочешь поехать? — спросил он наконец. — Да. Очень. Это хорошая конференция! — воодушевленно выдохнул Миша. — Там будут люди, с которыми я хочу познакомиться! Это для работы. Для будущего. — Тогда поезжай, — Влад улыбнулся широко, уверенно. — Задержек не будет. Я уверен. — Хорошо, — Миша будто даже успокоился. — Я, да, — он запнулся. — Да, я поеду. — Вот и отлично, — улыбнулся Влад.

***

Утро у Влада выдалось на редкость продуктивным за последние недели. Сейчас, когда Миша был в Екатеринбурге, и расстояние в несколько тысяч километров успокаивало перманентное желание быть постоянно рядом, Влад работал. Сидел дома, в своём обожаемом кресле за “сколько, сколько, братан?” рублей и был полностью погружён в новую задачу. В наушниках играл какой-то ненавязчивый lo-fi плейлист для работы, а сквозь окна пробивался яркий утренний свет, расчерчивающий стены яркими полосами. Он как раз дописывал кусок кода, который упорно не хотел собираться воедино, и чувствовал почти спортивное удовлетворение: баг был найден и обезврежен. В кружке дымился уже третий за это утро кофе. Жизнь была тихой и размеренной, а мысль о сегодняшнем возвращении Миши грела где-то в груди. Ровно до того момента, как на экране телефона высветилось: «Миша🫀». Влад улыбнулся и провёл пальцем по экрану, принимая звонок. — Привет, кудрявый. Ты уже приземлился? В трубке раздался полный отчаяния выдох, который никак не походил на положительный ответ. Миша звучал так, будто его пропустили через мясорубку минимум дважды. — Влад, — задушено выдохнул он в трубку. — Влад, это катастрофа. Влад мгновенно напрягся, отставляя ноутбук в сторону. Весь его расслабленный позитив испарился. — Что случилось? Что-то с Лёвой?! — С Лёвой ничего. То есть да, с Лёвой, но не с ним, — тараторил Миша. — Миша, пожалуйста, дыши. И давай ещё раз. — Рейс задержали сначала на час, теперь ещё на час. Говорят, что Пулково не принимает рейсы. Я застрял в этом чёртовом аэропорту! Посадку только объявили, а лететь ещё два с половиной часа. Я не успею, Влад! Вообще никак не успею! Даже если ты меня встретишь, и мы соберём все штрафы по пути! — Так, дыши… — Я не могу! — Перебил его Миша. — Я не могу! Лёва там один, и у него утренник! И Софа сказала ему с утра, что я буду! И мы с ним говорили, и я обещал! Мишин голос дрогнул и сорвался на середине фразы. Влад слышал, как он сглотнул. Представил его там, в аэропорту Екатеринбурга, одного, где-то в зоне посадки с телефоном в руках, паникующего, полного недосыпа и чувства вины. И внутри у Влада всё сжалось в тугой, горячий узел. — Он меня ждёт, Влад! Я ему обещал. — горячо шептал в трубку Миша. — Обещал, что приду. Я зайца этого… уши из поролона! А он там будет один. Все родители придут, а мой Лёва… — Владу показалось, что он услышал, как Миша всхлипнул на том конце провода. — Он будет стоять и смотреть на дверь, а меня там не будет! Миша почти прошептал последние слова, и в этом шепоте было столько раздавленной, огромной отцовской любви и боли, что Влад почувствовал, как к горлу подступает ком. — Миш, — перебил он мягко, но твердо. — Всё. Успокойся. Дыши. И иди на посадку. — Я не могу успокоиться, я... — Я выезжаю, — сказал Влад. В трубке повисла тишина. Потом неуверенное: — Что? — Я говорю, выезжаю. Скинь название группы и как зовут воспитательницу. И наверное надо её предупредить, что я приду? А то не пустят ещё. Начало же в двенадцать ровно? — Влад, ты… — пораженно выдохнул Миша. — Это как-то... неудобно, ты не обязан, это мой сын, моя головная боль... — Миша, неудобно спать на потолке, а к Лёве надо ехать, — Влад встал с нагретого кресла, пытаясь натянуть джинсы одной рукой, второй придерживая телефон. Получалось плохо, но он был упрям. — Твой сын — это не головная боль. Это Лёва. Который будет плясать там в костюме зайца и ждать тебя, а тебя не будет. Я, конечно, не ты, но как временная замена сгожусь. Миша выдохнул. Длинно, прерывисто, почти со стоном. А Влад наконец победил джинсы, бренча пряжкой ремня. — Старшая группа “Умка”. Воспитательница — Елизавета Сергеевна. Я напишу ей сейчас. Влад, я... спасибо. Я... я даже не знаю, что ещё сказать… — Ты там молчи, скажу тебе я. Удачного полета, Миша. Выключай режим паники, Лёву тебе сниму со всех ракурсов, будто ты в первом ряду сидел. Всё, давай, конец связи, кудрявый. Влад сбросил звонок, сунул ноги в кеды и, чертыхаясь, заторопился к машине. Времени было не так много, а у садика еще пойди найти, где припарковаться, тем более все мамульки и папульки уже заранее приехали на утренник, значит места рядом точно нет. До садика он добрался за рекордные двадцать минут, нарушив по пути, наверное, все возможные правила скоростного режима в спальном районе. Прав не лишат, без пострадавших, так что приемлемо. В музыкальный зал его пропустили после короткого объяснения: «Я к Лёве Шайдорову, его папа, Михаил, Вам писал» и самой доброжелательной улыбки для воспитательницы. В зале уже собирались родители. Нарядные мамы, папы, пытающиеся устроится на маленьких детских стульчиках, бабушки с платочками на изготовку. Зал был небольшой, светлый, с красивыми красными кулисами, обозначающими условную сцену. Влад максимально удобно устроился на маленьком стульчике с нарисованной на спинке лисичкой и приготовился к началу утренника. Сделал фото пустого зала и скинул Мише с подписью “На месте, лети спокойно”. Миша уже не ответил, он был в сети десять минут назад, значит, уже взлетели. Заиграла весёлая музыка, и на импровизированную сцену, держась за руки, начали выходить дети. Влад вглядывался в каждого ребенка, пытаясь найти Лёву. Сердце колотилось, как бешеное. Где же его мелкий? И тут он увидел Лёву. Тот стоял в первом ряду, сжавшись в комочек. Костюм зайца сидел чуть криво: одно ухо из поролона подозрительно заваливалось на бок, видно, результат активной беготни. Глаза у Лёвы были огромные, влажные и отчаянно бегающие по рядами взрослых, он искал папу и не находил, губы уже дрожали, вот-вот и заплачет. Влад поймал его взгляд и улыбнулся. Широко, ярко, во все свои тридцать два зуба, так, как умел только он. И помахал рукой, привставая на стуле, коленкой при этом задевая стул перед собой, и какая-то мамочка в жемчугах на него зашикала, чтобы сел на место. Но главное, что Лёва моргнул, узнал его, и лицо его, и подозрительная морщинка между бровей разгладилась, и он резко перестал был похож на ребёнка, который вот-вот заплачет. И такая широкая улыбка озарила его лицо, что Владу стало тяжело дышать от такого незамутненного детского счастья. Лёва вздернул голову повыше, и заячье ухо на макушке смешно качнулось из стороны в сторону, и он уверенно начал выступать. Он старался изо всех сил. Пел песню про весну и ландыши, картавя на «р» так умилительно, что Влад готов был рыдать от восторга. Танцевал танец с цветочками, держа в одной руке цветок, а другой за руку симпатичную девочку с двумя светлыми косичками. Периодически Лёва поглядывал на Влада, проверяя, смотрит ли он, нравится ли ему. Влад смотрел и одуревал от умиления. И снимал абсолютно всё происходящее. Телефон в его руке ходил ходуном, потому что он одновременно пытался вести съемку и хлопать. А ещё в самые важные моменты, громко, на весь зал, поддерживал Лёву. — Давай, Лёва! Красавчик! Во даёт заяц! А ну, покажи им всем! — Молодой человек! — зашипела мамочка в жемчугах, оборачиваясь. — Вы мешаете! Здесь культурное мероприятие, а не стадион! И вообще, вы кто такой? Я вас раньше не видела. Вы чей папа? Влад, не отрывая камеры от Лёвы, который как раз исполнял сольный куплет: «ласточки весною гнезда свои вьют», скосил глаза на женщину и улыбнулся ей своей самой обаятельной улыбкой. — Того самого зайца, который сейчас поёт лучше всех в этом зале. И если вам кажется, что культурное мероприятие — это когда все сидят с постными лицами, то вы ошибаетесь. Культурное мероприятие — это когда ребенок знает и видит, что его поддерживают. Так что извините, я буду делать всё, чтобы он знал, что я здесь. Лёва, ты молодец! Лёва на сцене, услышав свое имя, подпрыгнул выше всех зайцев, ярко улыбнулся и помахал Владу рукой. Мамочка в жемчугах фыркнула и отвернулась, бормоча что-то про «невиданное хамство» и «куда катится мир». После утренника Лёва, раскрасневшийся, счастливый и всё ещё в костюме зайца, подбежал к Владу и врезался в него с разбега, крепко обхватив руками. — Ты пгишел! Влад, ты пгишел! А где папа? Влад подхватил Лёву на руки, удерживая его одной рукой, а второй поправляя съехавшие уши. — Папа очень-очень хотел прийти, зайка. — Начал Влад аккуратно. — Но его самолёт задержали. Сейчас он летит к тебе как можно быстрее. И очень просил меня побыть с тобой, пока он не приземлится. Я тебе нравлюсь в роли запасного зрителя? Лёва подумал секунду, шмыгнул носом и кивнул. — Нгавишься. Ты кричал. — Улыбнулся Лёва. — Ггомче всех! — Я рад, что ты слышал, — улыбнулся Влад, крепко обнимая мальчика. — Ты был самым крутым зайцем! И девочка с тобой танцевала самая красивая. Лёва захихикал и начал рассказывать, что это Алёна, и они с ней играют. И Никита опять обижается, что Лёва играет с ней в куклы, а куклы Лёве нравятся не очень сильно, он бы лучше строил башни с Никитой и Вадиком, но разве он может отказать Алёне? Влад слушал очень внимательно, в нужные моменты поддакивая и задавая наводящие вопросы. Их разговор прервала воспитатель, которую Влад видел, когда только пришёл. — Вас сфотографировать? — спросила она подходя. — И уже пора или в группу, или домой. Михаил Станиславович, сказал, что Вы уточните, забираете ли Лёву на месте. — Мы домой. — Кивнул Влад. — Но сначала фото для папы, да, заяц? — Для папы! — воскликнул Лёва и дернулся, пытаясь слезть на пол. Влад опустил его на пол, и сразу же был утянут к декорации в виде ледяного домика. — Елизавета Сеггевна, надо очень кгасиво! Это для папы! Влад опустился на корточки рядом с Лёвой, слегка поморщившись. Лодыжка всё ещё давала о себе знать. Приобнял его и аккуратно ткнул пальцем в мягкую щёчку, заставляя улыбаться. Елизавета Сергеевна сделала много фотографий и наконец протянула Владу его телефон. — Если забираете Лёву, идите сразу в группу одеваться, — улыбнулась девушка. — До завтра, малыш! — помахала она. — До свидания, Елизавета Сеггевна! — помахал ей Лёва и потянул Влада на выход из зала.        В раздевалке Влад растерялся. Громкие дети, их суетливые родители, огромное количество шкафчиков. Что делать, куда идти. Но Лёва был сыном своего отца и моментально взял ситуацию в свои маленькие ручки. Он протиснулся к шкафчику с картинкой синего трактора на дверце, открыл её и начал доставать аккуратно сложенные вещи: штаны, свитер, носки.        К этому моменту Влад уже сориентировался и глядя на других родителей, понял что делать. Он подошел к Лёве и принялся помогать ему переодеваться, предварительно аккуратно сняв заячьи уши, чтобы не сломать.        Одевались долго, Влад путался в носках и подтяжках, Лёва застревал головой в свитере и хихикал. Мамочки неодобрительно на них косились, особенно после того, как Влад не сильно тихо сказал: — Какао пить пойдем? С маршмеллоу? — Да! Какава! — захлопал в ладоши Лёва. — А потом поедем за папой. Идет? — Идет! — Лева радостно подпрыгнул и вложил свою маленькую ладошку в руку Влада.

***

Они пили какао в маленькой кофейне рядом с садом. Лёва, перепачканный шоколадом по самые уши, рассказывал про танец с цветами и про то, как у Софы Самоделкиной утром убежал кофе, и она смешно ругалась, убирая последствия. Влад слушал, смеялся и делал селфи с Лёвой на фоне огромной кружки, чтобы отправить Мише с подписью: _vladislav_dikidzi_ У нас всё супер Заяц доволен Сейчас пьем какао и едем тебя встречать — А когда папа пгилетит? — Так, — Влад взглянул на время. — Его самолет приземляется через час. Мы сейчас вызовем такси и поедем его встречать. В аэропорт. Как тебе план? — В аэгопогт?! — Лёва пораженно глядел на Влада абсолютно круглыми глазами. — К настоящим самолетам?! — К настоящим. Увидим, как они садятся. И папу встретим прямо у выхода. — Скогее! Вызывай такси! С такси пришлось повозиться. Детский тариф — это вам не шутки. Ищет сервис машину долго, едет она к точке подачи ещё дольше. Влад бы с большим удовольствием поехал на своей машине, но для Лёвы не было детского кресла, и как будто это становилось упущением. Машина приехала старая, с облезлой оклейкой по бокам и с освежителем-ёлочкой на зеркале, который пах резко и неприятно. Водитель с ходу, как только они сели, начал рассказывать, как он ненавидит пробки, погоду, городские власти и пассажиров, которые просят включить кондиционер. — К аэропорту поедем через Ленинский, — сказал он, не оборачиваясь. — Там пробка, но я знаю короткий путь через дворы. — Нам бы просто доехать, — вежливо заметил Влад, пристегивая Лёву в детском кресле. — Без приключений. — Без приключений не обещаю, — хмыкнул таксист и газанул так, что машина дернулась, а Лёва стукнулся затылком о мягкий подголовник детского кресла. Первые десять минут прошли относительно спокойно. Лёва смотрел в окно, и они вместе считали желтые машины. Влад проверил статус Мишиного рейса в приложении: самолёт вот-вот должен был зайти на посадку. А потом таксист решил, что он участвует в гонках Формулы 1, не меньше. Он тормозил на светофорах резко, с визгом шин по асфальту, из-за чего Лёву с Владом каждый раз дёргало вперед. Газовал рывками, перестраивался сразу через два ряда. Постепенно Лёва начинал хмурится, бледнеть и прижимать ладошки к животу. — Влад, — позвал он тихо, — меня тошнит. — Сейчас, заяц. — Влад наклонился к нему и погладил по голове. — Потерпи немного. Совсем чуть-чуть осталось. Таксист снова дернул машину, перестраиваясь в левый ряд. Лёву резко качнуло в кресле, и он издал сдавленный звук. Влад стиснул зубы и подался вперёд к водительскому сиденью. — Лёва, зайка, закрой ушки, пожалуйста, — сказал он, стараясь сохранять ровный тон. Лёва послушно прижал ладошки к ушам, глядя на Влада абсолютно круглыми глазами. Влад убедился, что ребёнок не слышит, и наклонился к самому уху таксиста. — Слышь, родной, — проговорил он тихо, но с такой угрозой в голосе, что таксист вздрогнул, — на педальку не дави, не мешок с говном везёшь. У меня тут ребёнок, которого тошнит от твоей езды. И либо ты сейчас едешь ровненько и гладенько, как по льду, либо я тебе оформляю такие проблемки, что ты до пенсии рейтинг не отмоешь. Понял? Таксист бросил на Влада косой взгляд, порываясь что-то сказать. Но наткнулся на такой выражение лица, которое абсолютно точно не сулило ему ничего хорошего. Поэтому он просто буркнул: — Понял, — сбавил скорость и запал лихачить таксист. Теперь машина двигалась ровно, без рывков. Лёва осторожно опустил ладошки с ушей и выдохнул. — Влад, а что такое «мешок с говном»? — спросил он. — Это... эм... — Влад замялся. — Это такой груз. Он очень хрупкий, и его надо везти аккуратно. — Как меня? — Как тебя. Даже ещё аккуратнее. Лева кивнул, удовлетворённый ответом, и снова уставился в окно. Приступ тошноты отпустил его также быстро, как и подступил. Ведь теперь таксист ехал как самый примерный водитель, и уже через пятнадцать минут они проехали шлагбаум перед терминалом.

***

В здании аэропорта было светло и суетливо, пахло кофе, дорожной пылью и предвкушением. Едва вошли в терминал, как Лёва замер с открытым ртом. Он впервые был в аэропорту, и большие окна, через которые были видны самолёты, маневрирующие перед выходом на взлетно-посадочную полосу, сделали с ним что-то невозможное. — Смотги! — закричал он, указывая пальцем на белоснежный лайнер за окном. — Он такой большой! Целый самолёт! И папа внутги! — Уже нет. — Влад крепко держал Лёву за руку и указал на табло свободной рукой. — Смотри, рейс номер двести сорок шесть. Статус: «Arrived». Это значит, что папа уже идет к выходу. — Тогда побежали скорее! — нетерпеливо запрыгал на месте Лёва. — Не бежим, зайка. Мы ждём здесь. Видишь, вон там, за стеклянными дверями, — Влад указал рукой на зону прилета, — сейчас появятся люди с чемоданами. И среди них будет самый кудрявый и самый красивый папа в мире. — Там мой папа! — Лёва подпрыгнул на месте, не отрывая взгляд от дверей. — Да, — согласился Влад. — Ждём нашего папу, — кивнул он мальчику, и они подошли чуть ближе к зоне выхода с посадки. Буквально через пару минут двери разъехались, и из зоны прилёта потянулись уставшие люди с чемоданами, с сумками, с детьми на руках. Лёва внимательно вглядывался в каждого выходящего, привставая на цыпочки, дергал Влада за руку: «Это он? Это он?» — пока наконец не увидел. — Папа! Миша вышел из дверей весь взъерошенный, в чуть помятой после самолета рубашке, с синяками под глазами от недосыпа и нервов. И от того, какой улыбкой озарилось его лицо, когда он заметил их с Левой, у Влада перехватило дыхание. Лёва сорвался с места и побежал к нему, раскинув руки. Миша подхватил его на лету, закружил, прижал к себе обеими руками, сразу же прикасаясь губами к тёмной макушке сына. — Котёнок мой! Как ты вырос, пока меня не было! — За два дня нельзя выгасти, — Лёва обхватил папу за шею двумя руками. — Я скучал. Очень. И Влад тоже скучал. Он сказал, что ты самый кгасивый! — Он сказал? — Миша удивлённо поднял глаза на Влада, который подошел ближе и стоял рядом, засунув руки в карманы, с глупой, счастливой, очень широкой улыбкой на лице. — Говорил, — кивнул Влад. — И ещё, что ты самый кудрявый. И мы тебя очень ждали. Миша опустил Лёву на пол, и шагнул к Владу. Обнял его порывисто, крепко, молча, прямо посреди зала прилета, среди незнакомых людей, чемоданов и голоса из громкоговорителя. — Спасибо, — прошептал он, уткнувшись в плечо Влада. — Что не оставил Лёву. — Я же говорил, что ты можешь на меня рассчитывать. Я бы не смог его оставить там одного. — Влад аккуратно погладил Мишу по спине, выводя успокаивающие круги на лопатках. — Поехали домой, кудрявый. Только надо понять, куда такси вызывать, — протянул Влад, размыкая объятия и доставая телефон из кармана. — Надо сказать водителю, чтобы ехал не как с мешком с говном, а очень аккугатно. — авторитетно заявил Лёва, дёргая Влада за рукав куртки. — Как с чем? — Миша уставился на них с абсолютно круглыми глазами. — Потом, — Влад попытался скрыть улыбку, краснея ушами. — Это длинная история. Я тебе попозже расскажу. — Я почти уверен, что мне надо сейчас, — ошарашенно сказал Миша, беря за руку сына и не отводя взгляд от Влада, который был погружен в вызов такси. — Папа, я скажу! — Лёва вцепился в руку Миши и повёл его к выходу. — Он тогмозил и плохо ехал, а Влад сказал ему волшебное слово, и он пегестал! А ещё меня тошнило! — Какое волшебное слово? — Миша шокировано покосился на Влада. — Лёву тошнило? — Очень волшебное. Почти матегное. — Гордо заявил пятилетний Лёва, глядя на Влада, как на супергероя. И совершенно не думая, что сдаёт его Мише с потрохами. — Влад! — Лёву не тошнило. — Решил начать с хорошего Влад. — Чуточку укачало, но всё обошлось. И ничего такого я тому дол… дятлу не сказал, — вовремя поправил себя Влад. Миша приподнял бровь. Миша покачал головой, но в его глазах плясали смешинки. Они вышли на улицу, в прохладный апрельский вечер, и Влад потянул их за собой к столбу с отметкой «13», где их уже ждал белый кроссовер. — Пап, — Лёва дернул Мишу за руку, — а Влад сказал, что ты «наш папа». Это что значит? Миша посмотрел на сына. Потом на Влада, который ушёл от них чуть вперед с Мишиным чемоданом и сейчас разговаривал с таксистом, который убирал чемодан в багажник. — Это значит, — сказал Миша тихо, — что он наш Влад. Лёва кивнул, будто это было самое логичное объяснение в мире. Миша же был в абсолютном ужасе. — Хогошо, — сказал Лёва. — Потому что я хочу, чтобы он был с нами всегда. — Всегда, — повторил, как эхо, за сыном Миша. Машина была большая, чистая, с новым кожаным салоном. Лёва удобно устроился в детском кресле, крепко держа папу за руку. Влад сидел спереди. По радио играло что-то тихое и ненавязчивое, и обстановка была немного натянутая. Потому что обсудить нужно было многое, но свидетелей было слишком много. Да и подумать перед разговором было бы полезно. Поэтому сорок минут в машине Миша посвятил размышлениям о роли Влада в их с Лёвой жизни и как так вышло, что он незаметно и абсолютно комфортно влился в неё.

***

До дома добрались без приключений. Но постепенно Лёва начал зевать, у него стали слипаться глазки, и он, не выпуская папиной руки, начал клевать носом. — Так, заяц, — Влад осторожно подхватил его на руки, вытаскивая из детского кресла перед подъездом. Лёва мгновенно уткнулся носом ему в плечо и обмяк, проваливаясь в дрёму. — Идём спать, ты устал за сегодня. Миша возился с чемоданом и ключами. В квартиру вошли с уже крепко спящим Лёвой на руках. Влад по указанию Миши уложил Лёву на диван и укрыл пледом. Тот свернулся калачиком, смешно причмокнул во сне, подкладывая ладошку под щёку и затих. Они оставили Лёву на поздний тихий час в гостиной, а сами пошли на кухню. Миша замер у окна. Выглядел болезненно и, мягко говоря, кошмарно: кудри спутались, под глазами залегли глубокие тени, рубашка помята так, будто в ней спали неделю, а не летели пару часов в самолёте, в глазах вселенская усталость, смешанная с таким острым чувством вины, что Владу стало почти физически больно. — Я опоздал, — выдохнул Миша. Голос был сиплый. — Я всё пропустил! Он так готовился к этому утреннику, эти уши заячьи, и песню учил! Влад молча подошел к нему и, не говоря ни слова, просто крепко обнял со спины. Прижал к себе эту взъерошенную, уставшую, пахнущую самолётом и кофе катастрофу. Миша сначала замер, напряженный, как струна, а потом вдруг обмяк, откинулся затылком Владу на плечо и выдохнул. Долго, прерывисто. — Ты не опоздал, — тихо сказал Влад, сцепляя руки у него на животе. — Ты прилетел, как смог. Это главное. А утренник… там был я. — Влад легко улыбнулся, боднув лбом Мишин висок. — Я тебе такое покажу, Миш. Ты просто не представляешь! Я всё снимал. Они сидели на кухне, и Влад сделал им горячий чай с мелиссой, и показывал на телефоне фотографии и видео. Лёва, поющий сольный куплет. Лёва, танцующий с цветочками. Лёва, поправляющий заячье ухо. Они вдвоем у ледяного домика, и Лёва улыбается. Лёва, глядящей в камеру с перепачканным шоколадом лицом. Миша смотрел молча. В его глазах замерли слёзы, но он не дал ни одной скатится по щеке. Он смотрел в экран телефона Влада, иногда останавливая видео, чтобы тяжело вздохнуть. — Ты... ты снял каждую секунду, — прошептал наконец Миша, когда все видео и фотографии были просмотрены. — Каждую. — А ты как хотел, — Влад легко пожал плечами, убирая телефон. — Я не мог не снимать каждую секунду. Если б я перестал снимать, та мамка с жемчугами бы обрадовалась, а я не мог доставить ей такого счастья, — попытался разрядить обстановку. Из гостиной послышался шорох, а затем быстрый топот маленьких ног. Лёва, заспанный, со следами подушки на щеке, появился на пороге кухни. — О, заяц проснулся! — Влад широко улыбнулся. — Как спалось? — Хогошо, — Лёва потёр глаза кулачком и подошел к папе, который сидел за столом и пил чай. Миша смотрел на него чуть покрасневшими, но больше не такими расстроенными глазами. Влад успел сделать своё дело: напоил чаем, показал все фото и видео, успокоил. Теперь Миша улыбался, и улыбка у него была та самая, с брекетами, от которой Лёве всегда было спокойно. — Иди сюда, мой хороший, — Миша протянул руки, и Лёва забрался к нему на колени, всё ещё сонный и мягкий. Уткнулся носом папе в шею, вдохнул родной запах. Папа всегда пах домом, безопасностью и немножко больницей, но Лёва уже привык и не обращал внимания. Главное, что папа здесь. И Влад здесь. И всё правильно. — Я соскучился, — прошептал он папе в плечо. — Ты долго летел. — Долго, котёнок, — Миша поцеловал его в макушку. — Очень долго. И мне очень грустно, что я не успел к тебе на праздник. Но Влад мне показал, как ты выступал. Ты был самым лучшим зайцем на всём утреннике! Лева отстранился и посмотрел на папу серьезно. — Я стагался. — Я видел. Ты очень старался. Лёва кивнул и чмокнул папу в щёку, а затем перевёл взгляд на Влада. Тот сидел напротив, подперев щёку рукой, и смотрел на них двоих с таким лицом... Лёва не знал, как называется это выражение. Но оно было хорошее. Тёплое. Как какао с маршмеллоу. — Влад, — сказал Лева, — а ты завтга пгидешь? Влад на секунду замешкался. Бросил быстрый взгляд на Мишу, мол, что отвечать-то? Миша чуть заметно кивнул. — Ну, завтра у меня работа, заяц. Но если ты хочешь, можем договориться на выходные. Например, снова сходить погулять в парк. — В пагк! — Лёва оживился у папы на руках. — Там утки! — И у нас есть специальный корм для уток, — улыбнулся Влад. — Значит решено, идём в гости к уткам. Лёва снова повернулся к папе и посмотрел на него вопросительно, словно ждал подтверждения. Миша улыбнулся и кивнул. Тогда Лёва удовлетворенно вздохнул и снова прижался к папиной груди, на этот раз молча. Он был счастлив. Через полчаса, когда Влад уже обувался в коридоре, Лёва вдруг подошёл. — Нагнись, — сказал он требовательно. Влад удивлённо приподнял бровь, но подчинился, присев на корточки. Лёва обнял его обеими руками за шею, прижимаясь в крепком объятии. — Спасибо, — прошептал он Владу в ухо. — За какао. И за то, что папа не плакал, когда пгиехал. У Влада перехватило горло. Он обнял Лёву в ответ обеими руками, чувствуя, как маленькое сердечко колотится где-то рядом с его собственным. — Не за что, заяц. Обращайся. Миша стоял в дверях и смотрел на них, прикусив губу. Он ничего не сказал. Только когда Лёва уже отпустил Влада из объятий, и помахав ему рукой, убежал в комнату, а Влад поднялся с корточек, их взгляды встретились. — Ты... — начал Миша, но Влад его перебил: — Иди. Ему завтра в сад, и тебе на работу. Встретимся в выходные, ты сам согласился. — Улыбнулся Влад. Миша выдохнул и кивнул. И уже закрывая за ним дверь, добавил тихо: — Правда. Спасибо, Влад. Дверь закрылась. Миша защёлкнул замок и прислонился к двери спиной. Он не знал, что это такое и что с этим делать. Но он точно не собирался себе врать, убеждая, что ему не нравится всё происходящее, что ему не нравится Влад. Да, нужно быть осторожнее, ведь теперь, если что-то пойдет не так, больно будет не только ему, но и Лёве.