Травматология по месту регистрации

Понедельник выдался солнечным, сухим и тёплым, что было редкостью для этого времени года в Петербурге. Вчерашний дождь стих, оставив улицы и распускающиеся листья на деревьях свежими и чистыми. В воздухе уже отчётливо пахло весной, и предвкушение изменений так и витало в воздухе. Они встретились у входа в парк сразу после визита Миши с Лёвой к педиатру, который признал мальчика «вполне здоровым и готовым к прогулкам и садику». Лёва бежал по гравийным дорожкам в своей бежевой куртке и шапке с медвежьими ушками с той энергией, которая появляется у каждого пятилетнего ребёнка, который почти неделю был закрыт дома и вынужден пить противный сироп от боли в горле. Он то и дело оглядывался и кричал: «Пап, быстгее! Влад, ну ты идёшь?» Влад с Мишей шли чуть позади и медленнее, чем могли бы. Влад слегка прихрамывал и старался не торопиться, чтобы не сделать ноге хуже, хотя побежать за Лёвой хотелось. Он не так давно отказался от костыля и сейчас, потеряв точку опоры, старался продумывать каждый шаг и ставить больную ногу максимально бережно. Миша шёл рядом, держа в руках бумажный пакет со специальным кормом для уток. Солнце путалось в его каштановых кудрях, и Влад поймал себя на том, что слишком часто косится в его сторону. — Ты чего так улыбаешься? — спросил Миша, заметив его взгляд. — Утки, — сказал Влад мечтательно. — Обожаю уток. — Утки у тебя ещё впереди. Рано радуешься. Они дошли до пруда и спустились к самой воде на небольшой деревянный настил. Утки, завидев их, потянулись со всех сторон. Важные, ещё толстенькие после зимы, крайне заинтересованные в происходящем. Лёва знакомым движением запустил руку в пакет с кормом, который ему заботливо подал Миша, и бросил горсть в воду. Утки с громким кряканьем бросились к берегу в попытках опередить друг друга. Их суетливая гонка за едой завершилась тем, что одна, самая смелая или просто наглая, выбралась на берег и почти вплотную подошла к Лёве. — Смотгите, она меня не боится! — Лёва обернулся к взрослым. — Совсем как Влад! — Миш, ты слышал? — Ахнул Влад. — Он меня с уткой сравнил! Это орнитологическое оскорбление! — притворно оскорбился Влад. — Ты тоже не боишься, — пояснил Лёва, не оборачиваясь. — И ходишь смешно. — Я хожу смешно, потому что у меня нога ещё не прошла! — возмутился Влад, хватаясь за сердце. — Вот и утка ходит смешно. У нее лапки с пегепонками! Миша расхохотался. Громко, открыто, чуть откидывая голову назад, и до того заразно, что никто не мог устоять. — Ладно, — Влад примирительно поднял руки, — пусть я утка. Но самая красивая утка в этом пруду, и у меня самые красивые перепонки. — Ты не утка, — сказал Лева, кидая уткам очередную порцию корма. — Ты Владик. Это лучше. Влад промолчал, Миша тоже не знал, что на это можно ответить. Он переводил взгляд с сына, который был крайне увлечён утками, на Влада, который стоял рядом и выглядел крайне растерянным и сбитым с толку, но при этом на его лице была та улыбка, которая возникает, когда что-то попадает в самое сердце и греет изнутри. — Спасибо, котёнок, — сказал он очень тихо, так что Лёва, поглощенный утками и их кряканьем не услышал. — Я стараюсь. Миша смотрел на Влада, который замер рядом с этим сложным лицом, и бесконечно крутил в голове его слова: «Я стараюсь». Он старается быть лучшим для его сына. Случайный пациент, который старается быть рядом. Который каким-то образом умудрился впечатлить Лёву так, что тот к нему привязался. Так ещё, видимо, и сам к нему привязался. Потому что никаких других мыслей в Мишиной голове не было, когда он смотрел на эти влажно блестящие глаза и губы, растянутые в широкой улыбке. А потом случилось то, чего Миша не ожидал. Хотя казалось бы, что в этом необычного? — Владос! Вот так встреча! Голос раздался со стороны главной дорожки, которая шла слева от них чуть на возвышении. Миша обернулся и увидел двух молодых людей, которые широко улыбались и уже шли в их сторону. Оба красивые, спортивные, модно одетые. Тот, что был повыше, щеголял в пуховике с очевидно неприличной стоимостью, о чём говорил тканевый лейбл, который болтался на замке молнии. Второй был чуть ниже, в безупречном бежевом пальто и с шёлковым шарфом. Выглядел он как молодой и крайне успешный художник. От обоих ещё издалека фонило уверенностью, шиком и успешностью. — Макар, Марк, — поздоровался с каждым за руку Влад. — Вы тут какими судьбами? Миша пристально наблюдал за Владом, за тем как меняется его лицо при встрече со знакомыми. Как уходит это мягкое выражение и появляется что-то резкое и слегка заносчивое в его движениях и мимике. Миша вдруг остро осознал себя стоящим в весеннем парке: растрёпанный, в старой куртке, с пакетом утиного корма в руках, отец-одиночка, который только с утра закрыл больничный сына. А эти двое смотрели на Влада как на своего, как на равного. Все трое спортсмены, успешные люди. Миша внезапно вспомнил, что машина у Влада была не российского и даже не китайского производства. Сколько она стоила? Пять или семь миллионов? В лучшем случае это пять его годовых зарплат, а Влад явно не десяток лет откладывал на это синее достижение немецкого автопрома. И куда Мише до них? С его синей хирургичкой, болеющим сыном и грязной посудой в раковине. — Да Макар у нас тут в бизнесмены подался, — хохотнул Марк. — Свой фитнес клуб решил открыть, помещение смотрели. А ты чего как? Птичка донесла, ты с травмами и без спорта не расстаешься? — Без костыля уже, гляди-ка! Быстро ты, — ободряюще улыбнулся Макар. — Быстро только кошки родятся, — отмахнулся Влад. — Нога почти в порядке уже. Хромаю так, для солидности. — Для солидности ему, — Макар хмыкнул и перевел взгляд на Мишу. — А ты, я смотрю, не один? Мише казалось, что взгляд был оценивающим, быстрым: прошелся по куртке, по пакету с утиным кормом, по растрёпанным кудрям. Он чувствовал, как внутри поднимается волна паники. Глупо, иррационально, но ему вдруг захотелось исчезнуть, скрыться из этого парка. Взять Лёву за руку, кинуть что-то про «нам пора» и уйти, пока эти двое не начали задавать вопросы. Пока не спросили, кто он такой и что делает рядом с Владом. Пока не оценили и не вынесли вердикт: не того поля ягода. Он уже открыл рот, чтобы сказать: «Мы, наверное, пойдем», но не успел. Лёва, заметив новых людей, на которых отвлеклись они оба, бросил уток и подбежал к Владу, вцепившись в край его куртки. Он всегда так делал, когда стеснялся, прятался за папу. А теперь он спрятался за Влада, потому что Влад был «супеггегоем». И у Миши ёкнуло что-то в груди, когда он представил, что вот сейчас при своих, очевидно крутых друзьях, Влад покажет неудовольствие от такого прилипчивого Лёвы. Влад же, не глядя, опустил руку и погладил мелкого по голове, расчёсывая пальцами его кудряшки. И это был настолько привычный жест, что вопросы закончились у всех разом. — Да, не один, — кивнул Влад. И легко, без малейшего усилия, подхватил Лёву на руки. Тот обхватил его за шею обеими руками и уставился на незнакомцев своими тёмными, огромными глазами. Влад чуть поморщился от такого усилия: нога ещё была не очень устойчива для таких нагрузок, а Лёва уже был большой. — Знакомьтесь, — улыбнулся он парням, — это Лёва, — сказал он, и в его голосе прозвучала гордость. — И его папа Миша. — Миша неловко кивнул в приветствии. — Привет, Лёва и его папа Миша, — улыбнулся Марк. — Мы тут уток кормим и, если честно, спешим. Так что парни, давайте как-нибудь в другой раз. Утки ждать не будут. — Влад перехватил Лёву одной рукой и протянул друзьям ладонь для прощания. Макар и Марк переглянулись между собой, на их лицах промелькнула удивление. Никто из них явно не ожидал, что Влад Дикиджи так быстро свернёт разговор ради уток. — Ну, давай, — сказал Макар, пожимая протянутую руку. — Не теряйся давай. И ногу береги! — До скорого, братан! — широко улыбался Марк. — Пока, мелкий, — он помахал рукой Лёве, а тот лишь крепче вцепился в капюшон куртки Влада и отвернулся от новых знакомых. — Обязательно, — кивнул Влад, отворачиваясь от парней и увлекая Мишу за собой, подхватив его под локоть. — Удачи с фитнесом! — кивнул он через плечо ребятам. Они прошли с десяток метров вдоль пруда, и Миша наконец выдохнул. Только сейчас он понял, что во время всего этого обмена репликами он не дышал. Они шли всё дальше, к большому дереву, которое росло прямо у воды, и из-за этого ему подмыло корни, которые теперь были на суше и на них можно было присесть. Шли в тишине. Влад опустил Лёву на землю. — Лёв, смотри, вон уточка маленькая плавает, покормишь её? — сказал Влад, указывая пальцем на маленькую серую птичку, которая замерла на воде у самого берега. — Конечно! — уверенно закивал Лёва, — Маленьким надо помогать! Миша протянул сыну пакет с остатками утиного корма, тот забрал его и медленно пошёл к воде, стараясь не шуршать, чтобы не пугать маленькую утку. Миша же прислонился к шершавому стволу дерева и только сейчас почувствовал, как сердце неприятно колотится где-то в желудке, отдавая неприятными спазмами. В голове не было ни единой хорошей мысли, но он настойчиво отгонял их от себя, думая лишь о том, что подумает обо всем об этом вечером, когда останется один. Когда можно будет перестать держать лицо и написать Нике, чтобы пересказать всё происходящее в лицах. Друг должен помочь разобраться во всём в этом, даже если он в другой стране в тысяче километров от Петербурга. — Эй, — Влад встал напротив, заглядывая прямо в глаза. — Ты чего? — Ничего, — Миша покачал головой. — Всё в порядке. — Миша, не ври мне, пожалуйста, — мягко улыбнулся Влад. — Я ведь вижу, что что-то не так. Миша снова видел это мягкое, участливое выражение лица. Вся бравада, спесь остались там, в тридцати метрах позади них, у деревянного настила, где их застали Макар и Марк. И это снова был Влад, которого Миша знал все эти дни. Он молчал, глядя поверх плеча Дикиджи, на сына, который подошел слишком близко к воде. — Котёнок, ты слишком близко к воде, отойди, пожалуйста, — предупредил Миша сына. — Хогошо, папочка! — крикнул Лёва, не сдвигаясь с места ни на сантиметр. — Мы с уточкой дгужим! Миша тихонько усмехнулся и небольшая улыбка появилась в уголках его губ. — Миша, — снова попробовал Влад. — Что произошло? — Всё хорошо, Влад, — Попробовал Миша ещё раз. Звучало крайне неубедительно, и Влад выразительно приподнял обе брови. — Просто это… — Миша замялся. — Это глупо на самом деле… — Ничего не глупо, я тебя слушаю. — Я просто подумал, что ты такой, — Миша неопределенно махнул рукой в воздухе, так и не глядя на Влада. — И они такие. А мы с Лёвой, мы… — Что вы? — Влад прищурился. — Я с пакетом утиного корма. И в старой куртке. И вообще... Влад помолчал. А потом шагнул ближе и взял Мишу за локоть, совсем немного удерживая на месте и заставляя смотреть на себя. — Слушай сюда, мой дорогой кудрявый доктор. У меня есть глаза, которые неплохо видят, и голова, которая в целом неплохо думает. И я бы не хотел, чтобы за меня думал кто-то другой, пока я сам с этим справляюсь. И меня сюда, — он обвел рукой пространство вокруг них, — силой никто не тащил. И вообще я уток люблю. Вопросы? Миша сглотнул. В горле стоял ком. — Л-ладно. — Вот и славно, — Влад улыбнулся своей широкой, яркой улыбкой, полной тепла и чего-то ещё неназванного, от которой у Миши каждый раз что-то замирало в груди. — А теперь пошли кормить ту утку, — он махнул рукой куда-то в сторону воды, — а то Лёва без нас её приручит, и она увяжется за ним домой. Представляешь: утка в квартире. Будет смешно ходить и крякать. — Прям как ты? — сказал Миша, и голос у него чуть дрогнул. — Эй! — Влад ахнул. — У вас с Лёвой тут что заговор орнитологический? Я всё понял и обижен на вас! — Влад забавно надулся, сложив руки на груди. — Не обижен, — Миша улыбнулся и пошёл к воде, увлекая его за собой. — Ты же Лёвин супергерой. Влад замер на секунду, а потом пошёл вслед за Мишей к пруду, где Лёва уже в опасной близости от воды налаживал отношения с серой уточкой. Вечером, когда Лёва уже спал, на кухне тихо гудела стиральная машина, а посуда в раковине была перемыта, Миша вытянулся на кровати с телефоном в руках. На экране всплыло уведомление в диалоге с Владом. _vladislav_dikidzhi_ Кудрявый, забыл сказать Куртка у тебя супер К уткам ещё пойдем? Я нашёл тут корм со скидкой Брать?

***

Вечер опустился на город как-то внезапно и очень мягко. И вот уже стемнело, на улицы опустился холодный туман, от которого влажность в воздухе ощущалась буквально кожей, зажглись жёлтые фонари. В квартире Влада горел тёплый свет, на журнальном столике стояли две бутылки крафтового пива и открытая упаковка солёных крендельков. На диване, вытянув ногу, полулежал хозяин квартиры, Илья же сидел напротив в кресле и выглядел, как будто сошел с обложки журнала даже сейчас. В чужой домашней футболке и с хаосом на голове. Он только что закончил рассказывать про свой последний визит к Петру Олеговичу, и Влад ржал так, что чуть не подавился крендельком. — Подожди, — Влад вытер слёзы, выступившие на глазах, — она реально сказала: «Глазки сами строятся в его присутствии»? — Сказала! — Илья драматично взмахнул бутылкой. — И расправу пообещала! Влад, у неё реально есть знания в медицине и доступ ко всем этим скальпелям! — А Пётр что? — А Пётр! — Илья закатил глаза. — Стоял, молчал, руки мыл. Я думал, он за меня заступится, а он только попросил её моё тело не оценивать. И всё! Это не оценивание, это террор! — Слушай, — Влад отхлебнул пива, — а ты чего ждал? Ты прислал ему фотку из душа: полуголый, мокрый, в запотевшем зеркале. Это же классика жанра. Ещё сантиметр и полноформатный нюдс. — Это был не нюдс! — возмутился Илья. — Это было фото плеча! У меня действительно болело! — Ага, плеча. — фыркнул Влад. — И к плечу прилагались сисечки и всё остальное. Случайно абсолютно, просто так получилось. — Ты не понимаешь, — Илья откинулся в кресле и прикрыл глаза. — У меня была стратегия. Я думал, он посмотрит и... ну... что-то почувствует. — Ну, что-то он точно почувствовал, — хрюкнул Влад. — Я видел Петра Олеговича всего пару раз, но могу сказать, что он не особо эмоциональный чувак. Его спросить придется, что он почувствовал от твоего портрета, — Влад интонационно выделил последнее слово. — Но что-то ты его чувствовать заставил точно, поздравляю, герой! — Он отсалютовал Илье бутылкой. — Герой, которого чуть не пришила медсестра. — Герой, которому медсестра сказала: «Он на тебя отвлекается». Ты сам это рассказал, так чего ноешь? Илья открыл глаза и посмотрел в потолок. — Я не ною. Я... в замешательстве? Он не ведётся вообще! Я ему — «у вас волшебные руки», он мне — «вам нужен физиотерапевт». Я ему — «я хочу, чтобы мной занимались вы», он мне — «старые травмы — не мой профиль». Я ему — фото после душа, а он — «неинформативно, нужен очный осмотр». Что мне ещё сделать? Прийти к нему голым?! — Давай, — Влад кивнул с серьезным лицом. — Приходишь в кабинет, раздеваешься, говоришь: «Пётр Олегович, у меня болит всё, осмотрите, а ещё лучше пощупайте». И Аделия рядом стоит с журналом каким-нибудь и комментирует: «Ну, Малинин, я видела и получше». Илья застонал в голос и сполз в кресле, так что ноги уже полностью были под столом. — Не напоминай. Она сказала, что у Петра плечи шире и талия уже, а я тут так… — Это даже не оскорбление, это констатация факта, — Влад проглотил смешок и пожал плечами. — Она тебя просто троллит, не напрягайся так сильно. Если бы она тебя реально ненавидела, она бы с тобой не разговаривала. А так, у вас уже почти взаимная любовь! — Думаешь? — Знаю. — Как у тебя с кудрявым доктором? — сменил тему Илья. — Потихоньку, — вздохнул Влад. — Был у них недавно. — Ого, — Илья отставил пиво на журнальный столик и подался вперед, укладывая локти на колени. — Рассказывай. Ты был у них дома? Влад широко улыбнулся, двумя руками обнимая бутылку уже нагревшегося пива и прижимая её к груди. — Был. Дважды. Когда я их впервые подвозил, тогда Лёва заболел. Ну аптека, посуда, я рассказывал, потом вот ещё заезжал с кофе за номером телефона. Мы тогда с Лёвой башню из конструктора строили! Он короче такой прикольный, Лёва, не конструктор, — пояснил Влад отдельно Илье, который сидел с абсолютно круглыми глазами. — Он короче считает, что синие блоки надо ставить с зелеными, потому что это типа как вода и трава, а желтые с красными, типа цветы. И вот уток ходили кормить вчера. — Уток кормить? — повторил Илья медленно. — В парк? Конструктор? Чувак, ты кто вообще? Мой братан Владик Дикиджи говорит, что дети это шумно и страшно, и нахер надо, а не конструктор собирает. — Переобулся, получается, — Влад улыбнулся и пожал плечами. — Лёва — это не страшно, он чудесный! У него кигуруми тигренка, он типа: “что за лев этот тигр”. Илья смотрел на друга с удивлением. Влад не интересовался детьми, конструкторами и утками. Влад любил танцы, свою машину и проводить время с друзьями. И фигурное катание. — Ты влюбился, — сказал Илья. И это был не вопрос. — Ну, да? — Влад даже не сопротивлялся. — Но Миша ладно, с ним все понятно было ещё там, в травме. А вот Лёва! Он спросил, приду ли я ещё, потому что боится, что я не вернусь. Ты представляешь? Этот котёнок боится, что я не вернусь. — Влад глубоко вздохнул, улыбаясь, и всё ещё прижимая пивную бутылку к груди. — И ты, конечно, пообещал, что вернёшься? — Я тогда сказал, что супергерои всегда возвращаются. А потом Миша написал, что Лёва зовет кормить уток! — И вы пошли? — Ага. — кивнул Влад. — Они утром к терапевту сходили, Лёвку выписали, они зашли за кормом, и мы в парк двинули. Ты вообще знал, что уткам специальный корм нужен? — Ты идёшь кормить уток с ребёнком и его отцом. Влад, да ты семьянин! — Заткнись, — Влад беззлобно пихнул его здоровой ногой. — Никакой я не семьянин. Я просто... — Ты просто ходил в аптеку, мыл посуду, строил башни из конструктора, уток кормил, это, Влад, называется «семья». Ну или, как минимум, «свидание с огромным таким продолжением». — У нас свидания толком не было. Я его пригласил на кофе, мы даже время выбрали, но Лёва болел, поэтому всё сдвинулось. — Ты моешь посуду у него на кухне, а он тебе ещё ни свидание не дал, ни просто не дал. — Илья захихикал с собственного каламбура. — Ой да, Илья! Всё он… дал, — на этом слове Влад запнулся и тоже улыбнулся. — Просто встреча отложилась из-за болезни Лёвиной. Но мы же были вчера в парке с утками, это тоже можно считать за свидание. — Ты безнадежен, друг мой, — Илья улыбался тепло, открыто, без язвительности или злорадства. — Я рад за тебя, братан. — Спасибо, Илюх. Ты тоже вон, — Влад очертил бутылкой пива некую фигуру а воздухе, — Просто твой Пётр Олегович — крепкий орешек. — Крепкий орешек, у которого есть медсестра-террорист с доступом к скальпелям и знанием анатомии, — Илья тяжело вздохнул, отпивая из бутылки. — За что нам всё это? — За то, что мы такие красивые, — Влад поднял бутылку. — Давай тост. За нас, за то, чтобы твои нюдсы наконец сработали, а моя башня из конструктора стала ещё выше, и чтобы кудрявый доктор наконец оценил мои навыки в мытье посуды! — И чтобы Пётр Олегович однажды встретился со мной без бешеной Аделии, — добавил Илья. Они потянулись друг к другу и чокнулись бутылками. По комнате раздался звонкий стук стекла. Пару минут сидели в тишине, переваривая разговор. Илья допил пиво и задумчиво уставился в экран своего телефона — Знаешь, а я, наверное, тоже хочу строить башню. — Так построй, — Влад пожал плечами. — Да я не про конструктор, дурак. — Я понял, — улыбнулся Влад. — Построй с Петром. Только не торопись так сильно, Пётр Олегович он же человек серьёзный, ему нужно время. — У меня есть время, — Илья кивнул, закидывая ногу на ногу. — Я терпеливый. — Ты? Терпеливый? Да ты через три дня без сообщений уже начал слать ему полуголые фото! — засмеялся Влад. — Через пять дней! Через пять! Я выдержал целых пять дней! — Воин, — Влад составил самое наигранно серьёзное лицо, которое только мог. — Самый стойкий оловянный солдатик, которого я знаю! — Иди к черту, — рассмеялся Илья. Они сидели ещё долго: пили пиво, доедали крендельки с солью, перебирали воспоминания из своей спортивной молодости, Илья рассказывал про сумасшедших родительниц своих воспитанников, Влад рассказал о встрече с Марком и Макаром в парке. Обсуждали планы на лето и повысившиеся тарифы ЖКХ, Влад напомнил о дне рождения своей мамы, которая каждый год с трепетом ждала поздравлений от Ильи.

***

В травматологии пахло как обычно. Хлорка, мокрый гипс, чей-то слишком сладкий парфюм. Очередь в регистратуру была небольшая, всего три человека: бабушка с перевязанным запястьем, которая спорила то-ли с внуком, то-ли с сыном, бледная девушка, которая держалась за колено и руку своего парня, и мужчина средних лет с подбитым глазом, который очень увлечённо изучал плакат «Профилактика остеопороза». Влад прошел через стеклянные автоматические двери уверенно, уже почти не хромая. Хоть было ещё рано, но эластичный бинт он носить уже перестал. Сказывалось самоуверенное спортивное прошлое, которое твердило, что и недели в целом хватит. За ним, как самый яркий и сияющий эскорт, следовал Илья. В белом кашемировом свитере, с идеальной укладкой на светлой голове и с выражением «я здесь по важному делу» на воодушевленном лице. — Напомни, — Влад покосился на него, — ты зачем со мной пошёл? — Моральная поддержка, — Илья пригладил несуществующие складки на свитере. — И контрольная проверка. — Контрольная проверка чего? — Всех, — туманно ответил Илья и постучал в дверь кабинета Петра Олеговича. В кабинете была тишина, спокойствие и умиротворение. Пётр Олегович в своём неизменном белом халате, который опасно натягивается на плечах, сидел за столом и что-то активно печатал, его длинные тёмные волосы сегодня были небрежно завязаны в некоторое подобие пучка на затылке, но несколько подлых прядей всё-таки из него выпали и щекотали шею. Аделия Тиграновна в своём идеально сидящем ярко-алом хирургическом костюме стояла у шкафа с инструментами и перебирала что-то в его пугающих внутренностях. И когда открылась дверь в кабинет, она мгновенно на это отреагировала. — Оо! — протянула она, и в её голосе прозвучало столько ехидства, что его хватило бы, чтобы утопить в нём некоторое количество котят. — Малинин. Опять. — Добрый день, Аделия Тиграновна, — Илья растянул губы в широкой и ослепительной в своём очаровании улыбке. — Для кого добрый, для кого уже так себе, — она скрестила руки на груди и прошлась по нему сканирующим взглядом. — Что на этот раз? Снова плечо? Или какая-то новая, более эротичная травма? — Вообще-то я сегодня просто в сопровождении, — Илья кивнул в сторону Влада. — Привёл друга. У него нога. — Нога у него есть, даже две, это я вижу, Малинин, — Аделия перевела взгляд на Влада, и её лицо немного смягчилось. — Проходите на кушетку сразу, Пётр Олегович сейчас освободится. — Только не говорите, что ко мне у Вас нет претензий, — хихикнул Влад, усаживаясь на кушетку и вытягивая ногу. — Вопросики имеются. — уголком губ улыбнулась Аделия. — Например, почему Вы дружите с ним? — Она кивнула головой на замершего посреди кабинета Илью. — Ну, и Ваша травма реальная, в отличие от его «ой, у меня тут секси фоточка плеча, посмотрите, пожалуйста, Пётр Олегович, я только из душа». — Аделия Тиграновна! — Илья картинно прижал руки к груди. — Это же врачебная тайна! — У меня в журнале учета пациентов записано: «Малинин Илья Романович — растяжение связок». А должна быть запись: «Малинин Илья Романович — острое воспаление наглости, осложнённое хронической самовлюблённостью». Но я пощадила вашу карточку. Пока. — Аделия стрельнула в сторону Ильи убийственным взглядом. Пётр Олегович тяжело вздохнул за компьютером, закончил печатать и наконец поднял взгляд на их компанию. Его тёмные глаза скользнули по Илье, и что-то в выражении его лица мелькнуло прежде, чем он вернулся к своему профессиональному спокойствию. — Добрый день, Владислав. Илья. Давно не виделись. — Я скучал, — сказал Илья немедленно. — Плечо болит? — Пётр проигнорировал признание с той же легкостью, с какой скала игнорирует волны. — Нет. — отрицательно помотал головой Илья. — Сегодня я с другом. — Удивительно, — пробормотала Аделия себе под нос, но так, чтобы слышали все. — Малинин в кабинете Петра Олеговича и не раздевается. Ставлю сто рублей, что к концу приёма он всё-таки найдет повод. — Поднимаю ставку, — хмыкнул Влад. — Две сотни. — Так, — Пётр Олегович проигнорировал этот обмен репликами и подкатился к кушетке на стуле с колесиками, — давайте ногу, Владислав. Посмотрим, как заживает ваша лодыжка. Пока Пётр осматривал ногу Влада, осторожно прощупывая голеностоп и проверяя подвижность сустава, Илья сидел на стуле для пациентов и демонстративно скучал. Аделия, закончив со шкафом, уселась за свой стол и принялась заполнять журнал, но взгляд её то и дело возвращался к Илье. — Малинин, — сказала она, не поднимая головы от бумаг, — а что это за свитер на вас? — Кашемир, — Илья приосанился. — Белый. Выгодно оттеняет глаза. — Я вижу, что белый. Я не слепая. Я спрашиваю: он вам маловат или специально выбирали фасончик, чтобы Пётр Олегович оценил рельеф тела? — Аделия Тиграновна, — Пётр тяжело вздохнул, не отрываясь от пальпации лодыжки Влада, — пожалуйста. — Что «пожалуйста»? Я просто проявляю интерес к гардеробу пациента. Это что, запрещено? — Он не пациент, — заметил Пётр Олегович. — Он сопровождающий. — О! — Аделия подняла указательный палец вверх. — То есть Вы, уважаемый доктор, заметили! Заметили, что он здесь не как пациент! Пётр Олегович, да Вы его выделили из общей массы сегодняшних посетителей! Влад наблюдал за этой сценой и пребывал в каком-то почти болезненном восторге от того, сколько ехидства помещалось в этой маленькой медсестре. Пётр Олегович же молчал, но кончики его ушей чуть заметно порозовели. Илья это увидел и расплылся в широченной улыбке, грозя ослепить Аделию Тиграновну. — Аделия, — сказал он, — вот вы меня обсмеиваете каждую встречу. Но знаете, что? Я же вам нравлюсь. — Я вас терплю, Малинин. Между этими понятиями огромная разница. — Терпеть можно только того, кто тебе нравится. Иначе не стали бы. — улыбался Илья. Аделия держала ручку, зажав её в кулаке. Владу на секунду показалось, что она сейчас всадит эту ручку Илье в глаз. — Стала бы. — Сладко улыбнулась она Илье. — У меня работа такая — терпеть. Я ночные смены терплю, идиотов терплю, ваши кашемировые свитера тоже приходится терпеть. Я вообще святая! Именно в этот момент дверь кабинета открылась, и в проёме появилась знакомая кудрявая голова. — Пётр Олегович, я твои снимки забрал с рентгена, там... — Михаил Станиславович Шайдоров осёкся, заметив, что в кабинете полно народу. Его взгляд скользнул по Аделии, с перекошенным улыбкой лицом, по Илье, который замер на стуле, по Петру Олеговичу на стуле с колесиками и остановился на Владе, который сидел на кушетке с закатанной до колена штаниной. — Миша? — Влад забыл про ногу и про то, что ему только что сгибали, чтобы проверить подвижность голеностопа. — Ты на работе? — Я здесь работаю вообще-то, — Миша улыбнулся, продемонстрировав им брекеты. — Если ты не забыл. — Я не знал, что у тебя сегодня смена. Я думал, ты дома с Лёвой. — Я говорил, что Лёва сегодня в садик идет. Ты просто забыл. — Я не забыл! Я... ладно, забыл. Аделия переводила взгляд с Миши на Влада и обратно с выражением крайней заинтересованности на красивом лице. Илья был мгновенно забыт. Временно, конечно, но пока интереснее было в другом месте. — Та-а-ак, — протянула она. — Шайдоров. Ты знаком с этим молодым человеком? — Знаком, — Миша прошёл в кабинет и положил на стол Петра Олеговича папку со снимками. — Мы... друзья? — Друзья? — повторила Аделия таким тоном, что это слово мгновенно обросло десятком неприличных подтекстов. — Тогда почему это прозвучало вопросительно? — Она приподняла обе аккуратно выщипанные брови. — И почему это пациент внезапно стал другом? — Я тоже был пациентом, и теперь я друг, — вставил свое авторитетное мнение Илья. — Вы не друг, Малинин. Вы стихийное бедствие с медицинским полисом. — Закатила глаза Аделия Тиграновна, щёлкая мышкой. Пётр, закончив наконец осмотр, выпрямился и стянул перчатки. — Голеностоп в порядке, Владислав. Связки восстановились хорошо. Можете возвращаться к обычной активности. Никакого льда, никаких прыжков ещё пару недель. Бег по самочувствию. — Спасибо, Пётр Олегович, — улыбнулся врачу Влад, опуская штанину и натягивая кеды. — Не за что. Аделия Тиграновна, выпишите пациенту заключение. — Пожалуйста? — она приподняла бровь, не отрываясь от монитора. — Аделия Тиграновна, пожалуйста, выпишите пациенту заключение. — повторил Пётр Олегович, устало вздыхая и присаживаясь за свой стол. Аделия кивнула и потянулась за бланком, но при этом бросила на Мишу и Влада, которые замерли каждый в своём углу, ещё один долгий, оценивающий взгляд. — Шайдоров, — сказала она вкрадчиво, — а ты чего к нам пришел-то? Снимки отдал, а всё стоишь. Может, у тебя тоже плечо болит? Или хочешь что-то, — Аделия сделала театральную паузу, — обсудить с пациентом? Миша посмотрел на Влада. Влад посмотрел на Мишу. В кабинете повисла короткая, но очень красноречивая пауза, во время которой Илья ухмылялся, Аделия делала выводы, а Пётр старательно изучал потолок. — Я... — Миша неловко кашлянул. — Вообще-то хотел спросить. Влад, ты сегодня вечером занят? — Нет, — Влад ответил слишком быстро. — То есть смотря для чего. То есть нет, не занят. А что? — Лёва спрашивал, когда ты придёшь. Говорит, башня плохо стоит… — Только ли башня, — пробубнила Аделия себе под нос, но услышали все. — … и без тебя не строится дальше, — заканчивал предложение Миша с алеющими щеками. — Я приду, — просиял Влад, полностью проигнорировав выпад Аделии. — Сегодня вечером тогда. Напиши, как будешь выдвигаться в детский сад, я вас встречу. — Хорошо, — Миша неловко улыбнулся, кивнул Петру и, бросив на Влада последний тёплый взгляд, вышел из кабинета. Тишина, которая за этим последовала, была оглушительной. — Башня? — переспросила Аделия. — У вас с Шайдоровым общая башня? — Которая плохо стоит, — добавил Илья, сдерживая смех так, что потихоньку начинал задыхаться. Пётр Олегович всё также смотрел в потолок и пытался не улыбаться. — Из конструктора, — пояснил Влад, закатывая глаза. — Мы с Лёвой строим. Это его сын. — Я знаю, что это его сын. Я работаю в этой травматологии дольше, чем ты тут хромаешь по этим коридорам. — Аделия прищурилась. — Дикиджи, ты строишь башню с сыном Шайдорова. И собираешься сегодня вечером встречать их из детского сада. — Да, — кивнул Влад. — Всё так. — И часто ты к ним приходишь? — Ну... бывает. Аделия медленно повернулась к Илье. — Малинин, твой друг... он с Шайдоровым? — Ну... — Илья сделал неопределенный жест рукой в воздухе, — кажется, да. — А ты с Петром Олеговичем? — Что?! — Илья подпрыгнул на стуле, а Пётр Олегович звучно уронил ручку на стекло, лежащее на столе. — Аделия Тиграновна! — Что «Аделия Тиграновна»? — она смотрела на них невинными глазами. — Я просто спросила. И озвучила весьма явную тенденцию нашего травмпункта. Мы постепенно из медицинского учреждения превращаемся в филиал брачного агентства. Дикиджи тут башни строит, Малинин нюдсы шлёт. Осталось выяснить кто кого в ординаторской зажимает. Я должна быть в курсе! — Это не нюдсы! — взвыл Илья. — Это фото плеча, — добавил Пётр, устало потирая глаза. — Это нюдсы, — сказали Влад и Аделия хором. Переглянулись. — Мое уважение, — кивнула Аделия Владу. — Приходи почаще. С тобой приятно иметь дело. — А со мной? — возмутился Илья. — С тобой весело. Но ты — ходячее недоразумение. А Дикиджи — ходячее недоразумение, которое хотя бы этого не отрицает. — Я вообще-то тоже не отрицаю, — заметил Илья, складывая руки на груди. — Ты отрицаешь! — Ткнула в него пальцем Аделия. — Ты каждую минуту пытаешься доказать, что ты — подарок судьбы, а не недоразумение. Но у тебя это хреново получается. Хотя… — Она сделала паузу, наклонившись так, чтобы посмотреть на Гуменника из-за монитора. — Хотя кому-то, кажется, нравится такой подарочек с сюрпризом. — Пётр Олегович, — Илья повернулся к Петру с видом оскорбленной добродетели, — она меня опять обсмеивает! Защитите меня, пожалуйста! Пётр очень тяжело выдохнул и потёр переносицу, прежде чем перевести взгляд тёмных глазах на Илью. — Илья Романович, Аделия Тиграновна обсмеивает всех. Я не исключение. — Но меня — особенно! — Потому что вы особенно стараетесь, — Пётр смотрел Илье прямо в глаза, и в его взгляде снова было что-то тёплое, почти ласковое. — Примите это как комплимент. Илья открыл рот, закрыл и улыбнулся. Легко, тепло, наконец не пытаясь быть соблазнительным. — Ладно, — сказал он. — Принимаю. — А теперь, — Аделия встала и взяла со стола заключение для Влада, — все вон из кабинета. У Петра Олеговича ещё пациенты есть. Дикиджи, иди достраивать башню. Малинин, — думать над своим поведением. — Я всегда думаю над своим поведением, — Илья поднялся и двинулся к двери. — Думаешь, но не делаешь выводов, — Аделия вручила Владу заключение. — Держи, герой. Передавай привет Лёве. И скажи, что его башня — это теперь легенда нашего травмпункта. Мы всем коллективом болеем за её завершение. — Передам, — Влад улыбнулся и направился к двери. Уже в коридоре Илья закинул руку Владу на плечо и, счастливо улыбаясь, сказал: — Слышал? Он сказал: «Примите это как комплимент»! — Слышал, — Влад кивнул. — Ты светишься, как новогодняя ёлка. Умерь пыл, а то давление подскочит. — Не могу, Владос! Это прогресс. Это настоящий прогресс. Раньше он вообще не реагировал. А теперь — целый комплимент! — До свадьбы ещё далеко, ты же понимаешь это? — скосил на него взгляд Влад. — Я ни-ку-да не тороплюсь, — блаженно улыбался Илья, шагая по коридору травмпункта.