Порок

Слёзы льются рекой из остекленевших глаз, кажется, им нет конца, как и вере Армина в то, что это всего лишь неудачная шутка старшего по званию. Никогда бы он не подумал, что человек, уважаемый им, способен на подобную подлость. Он всегда восхищался капитаном Леви, Армин не раз видел капрала в бою и всегда отдавал должное его умениям, даже втайне завидовал белой завистью. Да и не только его мастерству ведения боя: капрал Леви был сообразительным и в какой-то степени понимающим человеком, хоть и с грубой манерой речи, излишней любовью к чистоте и скверным характером. Арлерт уважал не только Аккермана, но и весь офицерский состав Разведкорпуса. Старшие по званию стремились к разгадке тайн стен иногда даже ценой собственных жизней. Но сейчас Армин не узнавал своего капитана. Арлерта вызвали перед комендантским часом в кабинет капрала. То ли обсудить личность титана Женской особи. Ранее Армин рассказывал о своих догадках главнокомандующему Эрвину Смиту и остальным капитанам. Впрочем, вызовы в кабинет от старших по званию были обыденным событием, так что никто этому большого значения не придал. Капитаны поняли, что мальчишка-то мозговатый и хорошо разбирается в бумажках, которые они должны были предоставлять начальству. И смело, бессовестно сваливали на солдата самую нудную работу по их мнению. Армину ничего другого не оставалось делать, кроме как подчиниться и выполнять «свои» обязанности. Даже если приходилось жертвовать драгоценными часами отдыха и сна. Но ему показалось странным, что именно капрал зовёт его к себе в кабинет. Леви Аккерман в отличие от других не сваливал свою работу на неопытного солдата. Приближалось время к комендантскому часу, и Армину хотелось быстрее сделать работу, которую ему поручат, и пойти отдыхать. Почти месяц он забивал голову навязчивыми мыслями о том, что Энни могла быть Женской особью. Три года товарищества прошли не зря и оставили след на душе Армина. Ему до сих пор не хотелось в это верить. Но недавняя экспедиция за стены, в которой умерли большинство солдат, включая элитный отряд Леви, помогла Армину понять, что если хочешь добиться желаемого, то придётся пожертвовать чем-то значительным. Такие мысли морально истощали Армина. Да и скорая операция по поимке Женской особи делала ситуацию ещё хуже. Оказавшись на волоске от смерти, Армин понял, что ходит по тонкому краю лезвия, и если отступится, то о мечтах, целях и смысле жизни придётся забыть. Армин был одет в повседневную гражданскую одежду. Устав требовал ношения формы во всех случаях, кроме выходных и отбоя. Время отбоя близилось, и поэтому Армин без всяких посторонних мыслей пошёл в кабинет капрала. Если ему там надо будет отчитаться, то это произойдёт побыстрее. Капитан Леви был немногословным и пустого трепета не выносил. А если надо будет заполнить пару рапортов, то к этому Армин уже приноровился за время нахождения в разведкорпусе. У Армина было хорошее настроение. Казалось, что сегодня ничего особого не прошло, но именно такие беззаботные дни теперь на вес золота. После битвы за Трост жизнь Армина и его друзей поменялась верх ногами. Гибель кадетов, которые только вчера разговаривали о своих планах после выпуска. Неожиданное превращение Эрена в титана-человека, объявление его врагом или надеждой человечества, а также события пятьдесят седьмой экспедиции заставили понять, что всё уже как раньше не будет. Кругом вокруг стен витал запах разрушенных мечт, надежд и потерянной любви. Люди были в отчаянии и с дрожью в сердце ждали того момента, когда уже последняя стена падёт и существованию человечества придёт конец. Даже сам Армин поддавался отчаянию, хотя старался этого не показывать. День, когда он решил вступить в ряды разведкорпуса, был тяжёлым во всех смыслах. Тела погибших ещё не успели полностью обгореть и превратиться в пепел, как уже другие люди решались выбирать: пойти на съедение титанам или предпочесть этому спокойную жизнь. Армин лишь усилием воли заставил своё тело оставаться на месте, пока большинство кадетов уходили. Он помнит крупную дрожь в теле, околевавшую его на тот момент, стук собственного сердца и выражения безумного отчаяния на лицах кадетов. Этот выбор между жизнью и смертью, между смирением и детскими мечтами, которые развеяли со временем обстоятельства. И Армин сделал свой выбор. Какой смысл в бессмысленном существовании, жизни подобно скоту в загоне? Пусть он погибнет, пусть его прах будет развеваться по ветру, но он хотя бы попытается. Каждое утро он просыпался с мыслью, что сегодняшний день может стать последним — для него, для Микасы, для Эрена. А потому такие дни, как этот, когда солнце светило, солдаты тренировались и проводили время вместе, казались почти непозволительной роскошью. Кабинет капрала находился в конце коридора. Через щель двери сочился тусклый свет масляной лампы, свидетельствовавший о присутствии капитана. Армин подошёл, вежливо постучался костяшками пальцев. — Входи, — раздался изнутри ровный, безэмоциональный голос Леви. Армин толкнул дверь и шагнул внутрь. Спина автоматически выпрямилась, голова приподнялась, правый кулак оказался в левой стороне груди, чуть выше сердца, а левая рука отошла за спину. Армин, отдавая честь, громко и чётко известил капитана: — Солдат Армин Арлерт прибыл по приказу капит... Не успев закончить, Армин оказался приложен затылком об дверь. Из-за удара потерявший координацию мальчишка не заметил, как за ним быстро заперли, а его откинули подальше от входа. Всё произошло настолько быстро, что Армин не успел задуматься. Незажившая ещё с экспедиции голова неимоверно кружилась и ныла. Казалось, что внутри черепа что-то сместилось, пульсируя глухой, тянущей болью в такт сердцебиению. Пятая точка при столкновении с каменным полом сильно пострадала. Тупая боль распространилась от копчика по пояснице. На глазах выступили бисеринки слёз. Схватившись за затылок, Армин поднял взгляд и наткнулся на серые холодные глаза. — К… капитан? — растерянно прошептал Армин. Леви никак не отреагировал. Не дав опомниться, капрал шагнул вперёд и с размаху ударил мальчишку в живот, слишком резко, выверенно, точно зная, куда бить, чтобы было больно, но без серьёзных повреждений. Армина скрутило. Из горла вырвался болезненный вскрик, больше похожий на сдавленный хрип. Воздух покинул лёгкие разом, и вместо него внутрь хлынула пустота — невозможно было ни вдохнуть, ни выдохнуть. Он сгорбился, интуитивно прикрывая пострадавшее место. Потом капрал схватил за светлые волосы и потянул в сторону рабочего стола. Пальцы впились в корни с такой силой, будто хотели вырвать скальп. Армин попытался выбраться из сильного захвата, схватив руку, таскающую его за волосы. Но сила капитана превосходила в десятки раз, Армину даже не удалось сдвинуть его пальцы ни на сантиметр. Самого мальчишку Леви потащил и кинул с размаха на пол. Армин крикнул от боли, пронизывающей уже спину, и, придя в себя, попятился назад, испуганно смотря на Леви. — К… капитан, что случилось? Я сделал что-то не так? — растерянно, даже отчаянно произнёс Армин, мельком увидев светлые прядки волос на руках капитана. Офицеры не гнушались применять физические наказания, если подчинённые провинились в чём-то, и Леви был не исключением. После его ударов солдаты часто жаловались на неотступающую боль. Может, и Армин в чём-нибудь провинился? Только вот в чём? Леви на вопрос Армина ничего не ответил, лишь расстегнул один из немногочисленных ремней формы. Под взглядом холодных непроницаемых глаз мальчишка сжался и выставил руки в защитном жесте. Капитан хмыкнул и медленно, словно тигр, охотящийся за добычей, приблизился к блондину. Расстояние между ними сократилось, и капитан присел на корточки, заглядывая в ничего не понимающие светлые глаза. Зрительный контакт длился несколько минут, Аккерман разглядывал Армина и будто размышлял о чём-то про себя. А Армин до сих пор растерянно сидел на полу, прижавшись к стене за спиной, и чувствовал, как через тонкую рубаху просачивается холод, леденящий душу. Интуиция подсказывала, что сегодня всё пройдёт хуже, чем он себе представляет. Но навязчивые мысли блондин усиленно гнал. В конце концов, капитан его побьёт, назначит наряды и отпустит. Избиения и издевательства были привычной частью жизни Армина, и такие незначительные вещи не были приятными, но и не вызывали проблему вселенского масштаба. До сих пор капитаны не назначали ему физические наказания. Во-первых, он сам исправно исполнял приказы, во-вторых, зачем избивать того, кто делает за тебя нудную работу? Капитан хмыкнул, схватил Армина за одну руку, резко потянул на себя — и без труда перевернул его животом к стене. Правую сторону лица парня тут же вжало в холодную поверхность. От неожиданной смены обстановки Армин лишь опешил: живот и голова ныли, тошнота подступала к горлу, как и нехорошее чувство. В ушах звенело, а перед глазами плыло. Сквозь толщу этих ощущений он почувствовал, как горячее тело капитана приблизилось к нему сзади, и кожей нижней части тела почувствовал холодный воздух. Пошли мурашки, Армин осознал, что с него стянули штаны вместе с нижним бельём. Унижение начало распространяться по всему телу, лицо мальчишки покраснело. Он мгновенно повернулся к капитану и попытался надеть штаны. — К-капитан, что вы делаете? П-пожалуйста, прекратите! — руки немедленно перехватили и заломили за спину, причиняя тянущую боль. Капитан на секунду отстранился, опустил взгляд на оголённые ягодицы парня и сглотнул подступающую слюну. Белоснежная, почти молочная кожа поблёскивала золотым сиянием масляной лампы. Тощие, но удивительно округлые ягодицы парня упруго выпирали, лишённые излишнего жира, но оттого ещё более соблазнительные. На заднице парня был едва заметный белый шрам, рассекающий левую ягодицу наискось, словно тонкая молния. Левой рукой удерживая запястья парня, правой капитан потянулся к той ягодице и, схватив, отодвинул, раскрывая розовое колечко мышц. Леви облизнулся, штаны стали невыносимо тесными. Дырочка была узкой, и сразу войти в неё не получится. Нужно растянуть, чтобы не причинить самому себе боль. Армину стало тошно от ощущений, он отчаянно забрыкался. Почувствовав прикосновения, он пытался увернуться, но впереди была стена, а сзади — сам капитан. Слёзы грозились вырваться из голубых глаз. — Н-не трогайте, пожалуйста! Я сделаю всё, что угодно, только не надо, пожалуйста! — судорожно протараторил Армин, старательно прижимаясь к стене. Его догадки подтвердились, он отчаянно хотел верить, что это тупая неудачная шутка. Капитан ещё сильнее сжал ягодицу, не думая даже прислушаться к мальчишке. Трепыхания парня начинали выводить Леви из себя. Он наконец отпустил задницу и, взяв Армина за волосы, сначала оттянул, а затем крепко припечатал лицом к стене. Раздался болезненный вскрик, Армин на мгновение затих, напряжение ушло, оставляя тело расслабленным. Он сполз по стене, окончательно повалившись на неё. Волосы до сих пор находились в руках капитана, который легко, без усилий приблизил окровавленное лицо блондина к себе и, заглядывая прямо в расквашенные глаза, безразлично прошептал в губы мальчишки: — Не смей сопротивляться, будет больнее, если ослушаешься. Я обещаю. — и на его холодном лице натянулась жуткая безэмоциональная ухмылка. Увидев панику на юном, совсем детском лице, капитан окинул его ещё одним тяжёлым взглядом и опять кинул тело парня на пол, но уже на середину комнаты. А сам, повернувшись спиной к Армину, подошёл к своему рабочему столу, открыл ящик и вытащил маленькую бутылочку. Это было масло для смазывания УПМ. Армин, пользуясь моментом, живо натянул на себя штаны и потянулся к выходу. Через мгновение его схватили за рубаху. Раздался треск, и Армин рухнул грудью на пол. Не желая сдаваться, Армин пополз к двери, сквозь узкую щель которой видел свой единственный шанс на спасение. Паника в груди нарастала, ему осталось буквально чуть-чуть, и он доберётся до выхода. А там в коридоре могут стоять другие солдаты. Капитан хоть изобьёт его, но не изнасилует на виду у всех. Целям Армина не суждено было сбыться. Нога в начищенных до блеска сапогах вонзилась между лопаток парня и пригвоздила его к полу. Армин задохнулся, кислород перекрыло, кончики пальцев отчаянно царапали пол в попытке снова подняться, но вес чужого тела не давал сдвинуться с места. Тогда капрал со всей силы пнул его по почкам. — Я же предупреждал, — сквозь стиснутые зубы прорычал Леви, холодно глядя сверху вниз на дрожащего подростка. — Пеняй на себя. Теперь Армин испугался. По-настоящему испугался. Злить капитана Леви, который перед всей военной и королевской полицией избил человека-титана, не стоило. До сих пор мурашки по коже, когда Армин вспоминает зверские издевательства над Эреном. Тело парня, ещё не отошедшего от побоев, безвольно обмякло, но Леви не стал ждать. В одно движение он перехватил тонкие запястья, заломил их вверх до хруста в суставах и туго, в два оборота, стянул ремнём. Кожаные края впились в руки, оставляя багровые полосы. Армин зашипел от боли, кончики пальцев побелели, как у мертвеца, ногти посинели от напряжения. — Не надо... капитан... — выдавил мальчишка, пытаясь обернуться. Лицо его исказила мольба, смешанная с остатками гордости. — Я же мужчина. Я всё стерплю, только не... Он не договорил. Взгляд Леви, тяжёлый как свинец, пригвоздил его к месту. По глазам капитана Армин понял. Понял, что он не отступит, не отпустит. От осознания ситуации мальчишка, уже не сдерживаясь, зарыдал, громко всхлипывая. Он надеялся, что в глубине души капитана найдётся место жалости или отвращению к нему. Но всё было тщетно. Увидев заплаканное лицо, Леви поднял бёдра, выпячивая задницу подчинённого, и стянул уже ненужные штаны вместе с бельём. Место соприкосновения с полом покраснело и начало наливаться тёмно-синим оттенком. Он снова прикоснулся к левой ягодице. Белый тонкий шрам странно действовал на Леви. Ему хотелось прижаться к нему губами, обвести языком и в конце укусить, но вместо этого он лишь по-издевательски нежно погладил едва заметную линию и оттянул ягодицу в сторону, вновь открывая обзор на дырочку. От страха Армин сжался, колечко мышц стало ещё уже, образуя маленькое розовое пятно. Худые бёдра парня дрожали. Верхняя часть тела была распластана по полу, от позы рубаха задралась, обнажая по-девичьи стройную талию. А тонкие запястья с слегка выступающими синими венами сдавил ремень. Капитан хмыкнул: этот мальчишка и правда походил на девку. Характером, да и телом. Настолько мягко ощущалась кожа под ладонью. Создавалось впечатление, что за ней тщательно ухаживали. Решив не оттягивать момент, Леви выхватил пробку зубами, сплюнул её в сторону и, перевернув бутылочку горлышком вниз, щедро полил маслом ложбинку между дрожащих ягодиц Армина. Масло оказалось холодным: по телу парня пробежала судорога, мышцы напряглись, а по позвоночнику скатилась капля холодного пота, оставляя за собой липкий, леденящий след. Мальчишка уже истерическим голосом откровенно умолял: — Пожалуйста, капитан! Я никому не скажу! Клянусь! Только не надо! Всё что угодно, всё что попросите, я сделаю, только отпустите! — уже не в силах выносить подобного унижения, Армин пополз, царапая колени, подальше от Леви. И плевать ему на выступающую кровь из ран, на туго завязанные руки, после которых останутся ужасные следы, на еле вздымающийся торс, в котором уже наливались большие тёмно-фиолетовые синяки. Лишь бы уйти, лишь бы избежать этого! Сильные руки сжали его худые бёдра мёртвой хваткой, подтягивая обратно. Леви наклонился над изувеченным телом, прижимаясь к нему вплотную. Эрегированный член, который чувствовался через ткань брюк, упёрся в копчик. Он схватил за горло Армина и приблизился к самому уху. — Всё что угодно, говоришь? — выдержал паузу капитан. Армин замер, даже перестав дрожать. Он послушно закивал, как собачка, ощущая собственное бьющееся сердце в пальцах Леви. На небесно-голубых глазах появилась тень надежды, когда они встретились взглядом со стальными. — Что мне может быть нужно от тебя? А, сопляк? — насмешливо фыркнул Леви, отпуская горло пацана и отстраняясь, чтобы увидеть быстро сменившую надежду в глазах на отчаяние и страх. Капитан провёл двумя пальцами по ложбинке между ягодиц, сверху вниз, неторопливо собирая растекающееся масло, остановившись только тогда, когда наткнулся на сморщенную дырочку. Он обманчиво мягко погладил её круговыми движениями, затем поднял взгляд на Армина, который застыл, лёжа с широко распахнутыми глазами, упираясь взглядом в никуда. Пухлые покрасневшие губы приоткрылись, на щеках всё ещё стекали ручейки слёз, оставляя после себя мокрые дорожки. Леви резко вставил два пальца внутрь, не обращая внимания на болезненный вскрик. Точнее, обращая внимания. Капитан буквально впился взглядом в лицо блондина, пытаясь выловить любые эмоции. Но кроме болезненного вскрика он ничего не добился. Армин будто застыл, пребывая в неведомом мире, в котором находился только он. Тело обмякло, лицо повернулось в сторону, прижимаясь к холодному каменному полу. На уголках губ виднелась запёкшаяся кровь, а из носа она вытекла тонкой алой струйкой. От внезапного вторжения край ануса растянулся, разглаживая морщинистую кожу и плотно обхватывая пальцы капитана. Но стенки мышц отчаянно сопротивлялись, пытаясь вытолкнуть наружу инородный предмет. Леви, несмотря на препятствия, глубже ввёл пальцы, теперь они исчезали в заднице парня. Он быстро, почти торопливо, принялся подготавливать отверстие, разводя пальцы в стороны наподобие ножниц. Внутри было тесно и до одури жарко, пальцы будто плавились от такой температуры. Больше не сдерживаясь, Леви расстегнул ширинку, приспустил край нижнего белья и высвободил член. Тот оказался тёмно-красным, налитым до предела, блестевшим в тусклом свете. На крупной, отёкшей головке уже выступили тягучие капельки предэякулята. Леви сжал основание, отчего вены вздулись ещё сильнее, а головка приобрела почти фиолетовый оттенок. Другой рукой капитан продолжал подготавливать Армина, добавляя третий палец. Будь его воля, не стал бы так много тратить времени на «прелюдию». Но он не только причинит пацану боль, но и себе не сделает лучше. Этой подготовки должно хватить. Тяжело дыша, Леви вытащил пальцы. Капитан направил член к отверстию, собираясь ввести внутрь, но в этот миг висок обожгла страшная вспышка — удар чего-то крепкого и тяжёлого откинул его в сторону. Леви осел на пол с выставленным наружу пенисом и исподлобья посмотрел на Армина, который, чёрт возьми, каким-то образом вывернулся так, чтобы ударить капитана собственной головой. Этот сучёныш обманул его притворной беззащитностью: стоило Леви ослабить хватку, как сразу вмазал. А сейчас елозит, пытается встать, отползает от капитана и ещё задницей вертит. Пацан-то оказался настырным и непробиваемым. Ну ничего, так даже интереснее. Не стоило поворачиваться к врагу спиной. Леви его этому научит. Как хороший капитан. Он протянул руку и вцепился в голую лодыжку. Настолько сильно, что чуть не послышался треск костей, оттянул тело пацана к себе и без предупреждения вошёл в него одним резким движением до основания. От рывка Армин поцарапал щёку о твёрдую поверхность, а задницу неимоверно садняще обожгло. В груди поднялась паника, настоящая животная паника. Капитан не произнёс ни слова, даже не предупредил. Мышцы свело судорогой. Жгучая боль распространилась от отверстия до самых кончиков пальцев. Армин закричал и попытался отстраниться. Не так он себе представлял первый раз. Не так. Он громко, судорожно всхлипнул, когда тёплые ладони притянули его за ягодицы, впиваясь в мягкие плоти настолько сильно, что оставляли синяки в форме пальцев, и сделали рывок. Тёмные коротко остриженные лобковые волосы прижались к коже Армина, вызывая рвотные позывы. Тошнота подступала к горлу, казалось, что член внутри вот-вот достигнет глотки и вырвется из неё вместе с желчью. Не давая ни секунды привыкнуть, капитан начал резко двигаться, устанавливая совсем не щадящий ритм. Он честно попытался быть мягче, но пацан сам нарвался. Умом-то Армин понимал, что если расслабится, то ему самому будет легче, но никак не мог справиться со стыдом и унижением, поэтому не прекращал сопротивляться хоть как-то. Однако сильные руки удерживали его настолько крепко, что не получалось сдвинуться. Член капитана был крупным и толстым, даже подготовка не улучшала ситуацию. Армин обмяк, прижимаясь всем телом к холодному каменному полу, словно пытаясь слиться с ним воедино. Интенсивные движения причиняли саднящую боль, внутри распространялось жгучее ощущение. Его порвали. Масло, предэякулят и подступающая кровь противно хлюпали, раздавались мерзкие шлепки кожи. Мальчишка всё время скулил и всхлипывал, не находя силы даже на стоны. Ни одна травма, которую он получал на тренировках и вылазках за стены, не могла сравниться с болью, распирающей его изнутри. Ему больно было не столько от того, что его порвали, а из-за того, что его насиловали. Не было смысла просить о пощаде, поэтому он вгрызся в нижнюю губу и закрыл глаза, чтобы не видеть капитана. Он всегда думал, что Леви, хоть и строг, но всё же заботится о своих подчинённых. Мужчина, который сейчас вколачивается в него с безразличием, в корне отличается от его представлений. Но самое отвратительное чувство было в душе. Армина как будто выдернули из розовых фантазий, что у всех в разведкорпусе одна цель — выжить, избавиться от титанов и наконец обрести свободу. Но как тут верить остальным, если его же капитан поступает с ним мерзко, настолько отвратительно, что даже слов не хватает? Ему как будто плюнули в сердце, напоследок облив помоями. Леви смотрел на тонкую дрожащую спину подростка, слышал его скулёж, но не останавливался. Удовольствие разливалось по телу, приходила блаженная пустота. Щёки капитана очаровательно порозовели, бледная кожа перестала походить на плоть мертвеца, изо рта вырывались тихие стоны, а тёмно-серые глаза лихорадочно поблёскивали при малоосвещённой комнате. Он ослабил хватку и медленно, почти ласково погладил белый шрам. Интересно, как мальчишка его получил? Леви был близко. Движения становились беспорядочными. Капитан наклонился к рыдающему Армину, прижимаясь грудью к его спине. — Б-больно. Не надо… — послышалось из-под прикрытых волосами лица. На полу напротив лица Армина были видны следы мокрой лужи вместе с капельками крови. — М-м-м, — Леви пальцами одной руки прихватил подбородок Армина и повернул его голову к себе, а другую руку мягко обернул вокруг талии, ускоряя толчки. — Посмотри на меня. — с нажимом произнёс капитан. Армин зажмурился и попробовал отвернуться от этого человека, но не получилось. — Живо. Иначе будет хуже. — с душераздирающим всхлипом мальчишка открыл свои ясные, небесно-голубые глаза и обиженно посмотрел на капитана. Леви кончил. Прямо внутрь. Плотно прижавшись пахом к его ягодицам. Приятная истома разлилась по телу, в то время как Армин вздрогнул, ощутив горячую жидкость на саднящих стенках мышц, и сильнее сжался, доставляя удовольствие мужчине. Капитан оставался внутри, пока последняя судорога не стихла, а сперма не вытекла до последней капли. Только тогда он позволил себе отстраниться. Всё время он смотрел прямо на распахнутые от удивления большие глаза мальчишки. Леви разжал хватку и наконец отпустил Армина, медленно вытаскивая член из горячего тела. Вслед за ним тонкой вязкой ниточкой потянулась сперма и вылилась из отверстия, которое не могло плотно сжаться. Её было много. Края ануса покраснели, в некоторых местах образовались трещины и просачивалась кровь. Она осталась разводами и на обмякшем члене Леви. Ложбинка покраснела от размашистых движений, а на ягодицах остались тёмно-фиолетовые следы. Один такой синяк сходился на левой ягодице парня, прямо на шраме. Леви отвёл взгляд и принялся застёгивать ширинку. Не хватало ещё возбудиться. Мальчишка, судя по виду, не переживёт ещё один заход. После того как отпустили и развязали руки Армина, он целиком прижался к твёрдой поверхности. К освободившимся рукам подступила кровь, и они безвольно обмякли вдоль его тела. Мерзкая отвратительная сперма стекала из дырочки, вгоняя его в истерику. Перед глазами плыло, в горле пересохло, а слёзы всё никак не переставали течь. Тело превратилось в большой нервный комок. Непонятно было, где болит сильнее: то ли голова, то ли торс, то ли задница, или всё сразу. Мальчишка даже не попытался прикрыться, просто обмяк, ни на что не реагируя. Зачем прикрываться, если всё уже произошло? — Эй. Вытрись. — на обнажённые ягодицы упало что-то маленькое и лёгкое. А Леви безразлично подошёл к своему столу, отвернулся от Армина и отпил уже остывший чай, будто ничего не произошло. — Можешь идти. Отпускаю. — будничным тоном произнёс капитан, краем глаза рассматривая мальчишку. Армину не хотелось оставаться наедине с таким человеком. В конце концов, собравшись, он попытался ослабевшими руками ухватиться за пол, чтобы встать, но не смог. Каждый раз он падал. В итоге всё-таки с трудом сел и принялся поправлять одежду. Платок, который «подал» ему капитан, он брезгливо отбросил. Изо рта вырывались тихие всхлипы и стоны боли. Он натянул штаны, дрожащими пальцами застегнул пуговицы, но ремень затянуть уже не смог — кисти всё ещё ходили ходуном. Армин поднял голову. Глаза у него были красные, но слёзы уже не текли. Он попытался встать, но нога подвернулась, и он снова упал на саднящую задницу. Мальчишка стиснул зубы и сдержал болезненный стон. Леви наблюдал за ним молча, попивая чай. Он посмотрел на отброшенный платок и хмыкнул. Гордый малец. Даже если его увидят в коридоре в таком состоянии, никто не посмеет подойти с претензией к капитану. Разве что Эрвин или Ханджи. Но Леви был уверен, что мальчишка не наткнётся на них. Армин наконец поднялся и на дрожащих, ватных ногах направился к выходу. Но подойдя к двери, он остановился, не поворачиваясь. Безэмоциональным и хриплым голосом мальчишка задал вопрос: — Не боитесь, что главнокомандующий узнает? Леви не спеша поставил кружку на стол. Негромко, но так, что звон керамики прозвучал в тишине как удар. Он специально медленно подошёл сзади к Армину. От присутствия капитана за спиной Армин вздрогнул, изящная спинка напряглась. — Пойдёшь жаловаться? — спросил он с интересом в голосе. — Валяй. Заодно покажешь ему свой растраханный зад. Уверен, он не будет против воспользоваться. — Капитан усмехнулся, вдыхая травянистый аромат, исходящий от волос юноши, но не прикасаясь. Армин передёрнул плечами и, не говоря ни слова, вышел за дверь, громко захлопнув её прямо перед носом Леви. Леви остался стоять перед закрытой дверью. В коридоре стихли шаги — сначала быстрые, почти бегом, потом сбивчивые, с хромотой. Капитан не пошевелился. Он смотрел на деревянную створку, за которой только что исчез взлохмаченный, дрожащий мальчишка, посмевший хлопнуть дверью перед его носом. Повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием догорающей свечи на столе. — Сучёныш, — негромко, без злости, скорее со смешком бросил Леви. Он вернулся к столу, взял кружку с недопитым остывшим чаем, поморщился и отставил в сторону. Потом опустился на стул, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Одно движение — и он мог бы догнать его в три шага, прижать к стене, заставить отвечать за свои действия. Но не стал. Тягучие мысли отступили. Он представил, как Армин сейчас на ватных ногах плетётся по коридору, сжимая зубы, чтобы не застонать. Как откроет дверь казармы и войдёт внутрь с чужой спермой, вытекающей из разодранной дырочки… Леви резко открыл глаза и посмотрел в потолок, сквозь стиснутые зубы выдохнул и уставился на белоснежный нетронутый платок. Армин направился сразу в душевую. В коридоре он никого не встретил. Это хорошо. Армин не знает, как он выглядит со стороны, но не хотелось предстать в таком виде ни перед кем. Вот урод. Капитан воспользовался своим статусом и силой, чтобы совершить подобную мерзость. Армин ведь доверял ему с того самого момента, когда он спас Эрена и Микасу. Подумал, что все слухи, которые ходят про него, — выдумки. Мерзкий, подлый и отвратительный поступок. Армин свернул в боковой коридор, направляясь прямо к двери душевой. Он вошёл и сразу двинулся в самую крайнюю кабинку. В душевых не было отдельных дверей, но шторки всё же имелись, создавая иллюзию личного пространства. Армин стянул с себя рубаху, штаны и повесил на крючок. Сменной одежды не было, если бы была возможность, он бы сжёг к чертям эти вещи, но они были в обрез. Денег еле хватало на повседневную одежду. Армин остался голым, дрожащим: от кафеля исходил холод, но в помещении было тепло. Видимо, солдаты только закончили принимать душ. Армин не стал рассматривать себя, побоявшись того, что увидит. Повернул кран. Ржавая вода срыгнула, потом полилась холодная, потом наконец пошла тёплая. Армин шагнул под струю и замер. Вода потекла по лицу, смешиваясь с тем, что он так и не выплакал. По плечам, по спине, по ногам — смывала всё: кровь, пот и мерзкие следы прикосновений капитана. Раны жгло под струёй душа. У Армина не осталось сил даже на слёзы, он всё выплакал в кабинете капитана. В груди было пусто. Армин стиснул зубы, осторожно потянулся вниз, к саднящему отверстию. Пальцы нащупали припухшие, горячие края и разорванную кожицу. Он, подавляя рвотные позывы, ввёл палец внутрь, стараясь вымыть остатки чужого семени. От того, как легко скользнула его рука внутрь, Армину стало плохо. Колечко мышц жгло. Армин ни за что не прикоснулся бы к себе там, но если не вычистить, то ему будет ещё отвратнее. Вода под ногами окрасилась в мутно-розовый цвет. Армин стоял под душем долго — пока вода не остыла. Потом быстро сполоснулся, намыливая тело забытым куском чужого мыла. В другой день он бы побрезговал, но сейчас было не до того. Выключил кран. Не вытираясь, натянул грязную одежду, кроме трусов. Ткань неприятно липла к мокрой коже. В коридоре было пусто и тихо. Армин пошёл в сторону казармы, бесшумно ступая босыми ногами в ботинках, которые он так и не удосужился зашнуровать как следует. Казарма встретила его храпом и тяжёлым запахом спящих тел. Большинство коек пустовало по понятным причинам. Эрен всё так же ночевал в подвале. Он пробрался к своей койке, стараясь не задеть никого из соседей. Под одеялом переоделся в чистую одежду и нижнее бельё. Внизу живота всё ещё пульсировало и ныло, но Армину не хотелось обращать на это внимание. Моральное и физическое истощение одолело парня, и он отключился, стоило голове коснуться подушки.