Я просто Человек-паук

После ночного патрулирования Питер решил заскочить в мастерскую, в надежде, что его не заметят, и в целом, все будут спать. Сегодняшняя ночь вышла довольно тяжелой - ему попалась группа бандитов, которые собирались ограбить банк. — «Как банально», — думал про себя Паркер, наблюдая за шайкой. Ему нужно было обезвредить только трех парней, которые не выглядели уж так грозно и опасно, вот только зря он не прислушался к своему чутью. Казалось, что она работает только из-за этих троих и не ожидал получить удар железной трубой. — Черт! — Паркер вмиг отскочил на довольно большое расстояние, скрывшись за бетонной балкой. – «Сломан...» - его кисть сильно ныла, а шутер вышел из строя. Сложно будет справиться одним шутером, так еще и на левой руке, с группой преступников. А то, что их больше пяти, Питер был уверен на сто процентов. Неожиданно послышался выстрел, который пролетел мимо головы. Нужно было действовать быстро и осторожно. Он хоть и был сильным, но с одной рукой еще никогда не дрался. И тут ему пришла идея. Ноги то еще на месте. Цепляясь паутиной за потолок, Питер парировал на каждого человека по отдельности с разных углов, чтобы они не смогли вычислить направление. Темнота играла на руку, с его паучьим зрением, но даже она не смогла спасти его от удара. Избавившись от четверых, он летел на сбившуюся кучку людей, веря, что его почти не видно в темноте. Человек-паук, в который раз группируется для того, чтобы нанести удар, сам же получает с кулака в голову. Его откидывает в сторону, картинка перед глазами плывет и темнеет, а скулу нещадно саднит. — Попался! - ему слышатся приближающиеся шаги сквозь гул в ушах и если он ничего не сделает, то ему точно конец. Паркер поднимается на руках, чертыхается и бросается в бой. *** Костюм противно лип к телу. Пот, кровь из рассечённой брови, неприятная дрожь в руках — всё смешалось в одно мерзкое месиво. Питер летел над крышами, стараясь двигаться быстрее обычного, но рука пульсировала в такт каждому взмаху паутины. — "Надеюсь, Мистер Старк уже спит" - перебирая в голове все варианты столкновения с ним, юноша молил всем богам, чтобы этого не произошло, - "Должен" Мысль пришла сама собой и застряла где-то под рёбрами, неприятная и колючая. Он не хотел сейчас видеть Тони. Не хотел объяснять. Не хотел слышать «Питер, ну что за ребёнок» или «Паркер, ты снова один полез». Конечно, он полез один. А что ему оставалось? Вызывать подмогу из-за трёх бандитов? Смешно. Семи бандитов, — поправил он себя. Город внизу сверкал огнями — равнодушный, огромный, живой. Питер почти не смотрел на него. Он смотрел на свои пальцы. Правая рука висела плетью, левая сжимала сломанный шутер. Может, починить? Если получится быстро — он просто возьмёт запчасти, сделает дело и уйдёт. Тони даже не узнает. Пятница, возможно, доложит, но если он попросит не говорить, она не станет. Его поражало насколько та его слушалась и часто прикрывала его. Питер приземлился на карниз Башни на три этажа выше мастерской. Окна здесь открывались, если знать, куда нажать — Тони показал ему этот лаз в первый же месяц, посмеиваясь: «На случай, если ты решишь, что дверь для слабаков». Стекло бесшумно поддалось под давлением руки. Питер вполз внутрь, стараясь не задеть порванным костюмом ничего, что могло бы упасть. Темно, а это означало, что Старка здесь нет. Пятница поприветствовала его и, будто читая его мысли, сказала, что Мистер Старк сейчас спит в своей комнате. Он бесшумно спрыгнул на пол. Прошёл к своему верстаку — тому, который Тони выделил ему в прошлом месяце. Сел на высокий табурет и положил сломанный шутер на стол. Он старался снять его, как можно аккуратнее, но рука отдавала тупой болью, поэтому из его уст можно было услышать тихое шипение. Пальцы дрожали. Рука не слушалась совсем — кисть распухла, как перезревший фрукт, и любой поворот отдавал горячей болью. Но вставлять новый картридж было бесполезно — проблема была не в нём. Питер прищурился, приблизившись к механизму. Треснул корпус. Повреждена подача паутины. Заело спусковой крючок. — Ладно, — прошепталон. — Я это чинил. Тысячу раз. С закрытыми глазами. Он потянулся за маленькой отвёрткой — той, что с тонким жалом, для микроэлектроники. Взял её в левую руку, а правой попытался придержать корпус. Короткая вспышка боли заставила выдохнуть сквозь зубы. — Давай, Паркер, — сказал он сам себе. — Ты Человек-паук. Ты справишься. Он вставил отвёртку в винт. Попробовал провернуть, но ладонь на правой руке дрогнула. Палец соскользнул. Отвёртка ушла вбок — и в тот же момент Питер почувствовал, как теряет равновесие. Одной рукой удержать корпус, отвёртку и себя — нереально. Шутер выпал. Питер дёрнулся, пытаясь поймать его на лету. Не поймал. Металлический стук прозвенел в тишине громче выстрела. Шутер ударился о край стола, отскочил на пол, прокатился под верстак и замер где-то в темноте. — Чёрт, — выдохнул Питер, замирая. Тишина вокруг стала ватной. Он слышал собственное дыхание. Может, не услышал? Может, спит так крепко… Свет в лаборатории зажёгся. Питер зажмурился на секунду — слишком ярко. Потом открыл глаза. В дверях мастерской стоял Тони. В той же старой футболке, что и всегда. Босиком. Взлохмаченный. И смотрел прямо на Питера. — Четыре утра, — сказал Тони ровным голосом. Слишком ровным. — Доброе утро, мистер Старк, — пискнул Питер, чувствуя, как горит лицо. — Я не хотел вас будить. Я просто... шутер сломался, я думал, что быстро починю и уйду, и вы даже не заметите. Тони не ответил. Смотрел на его лицо. Питер машинально поднёс здоровую руку к виску — и пальцы стали мокрыми. Кровь. Он забыл про неё. Рассечённая бровь всё ещё сочилась, тонкая струйка сползала к глазу, смешиваясь с потом. Тони шагнул внутрь, — Голову подними. Питер поднял, не смея сопротивляться. Половина лица была в крови. Рассечённая бровь — нет, не просто рассечённая - разодранная. Из-под неё сочилась тёмная, почти чёрная в синем свете мастерской жидкость. Веко наливалось синим. Скула тоже. — Ночные патрулирования стали нынче опасны, — произнёс Тони, в его голосе звучала сталь. — Кастеты вошли в моду или это ты решил побриться шутером? — Откуда вы… — Форма удара, Паркер. — Тони осторожно взял его за подбородок, поворачивая лицо к свету. — Кулак не оставляет такие рваные края. И не ломает так скулу. — Она не сломана. — Ты регенерируешь, малыш. Она уже срослась, пока ты летел сюда. Вопрос — что ещё срослось, а что не должно было. Пальцы Тони скользнули выше, заглядывая в глаза, чтобы проверить зрачки. — Взгляд плывёт? — Немного. — Голова кружится? — Тоже немного. — Тошнит? Питер не ответил и Тони убрал руки. — Сиди здесь и не двигайся. Он вышел из мастерской быстрым шагом, оставляя парня со своими мыслями. Питер остался один. Табурет под ним вдруг показался слишком жёстким. Мастерская — слишком пустой. Пятница молчала — или делала вид, что её нет, или Тони дал ей команду не вмешиваться. Питер не спрашивал. Он вообще не знал, что сейчас делать. Сидеть и ждать? Уйти? Догнать и сказать, что всё правда в порядке, не надо волноваться, он регенерирует, с ним всё будет хорошо, честное слово? Он не пошевелился. В тишине гул помещения звучал громче, чем обычно. Или это в ушах шумело? Питер прислушался к себе. Голова слегка кружилась — но не сильно. Тошноты не было. Значит, сотрясения нет. Или почти нет. Он поднял руку — ту, что всё это время держал под столом, и посмотрел на неё. Кисть распухла, пальцы плохо сгибались. Он попробовал сжать кулак — не вышло. Вторая рука была занята — он держал лёд у виска, сам не заметив, когда Тони сунул ему полотенце. «Всё нормально», — сказал он себе. — «Ты в порядке. Ты всегда в порядке». Но в груди всё равно было неспокойно. Не из-за кастета. Не из-за руки. Из-за того, как Тони смотрел на него. Из-за того, как ровно звучал его голос. Обычно Тони либо шутил, либо злился. А тут — ничего. Тишина. Спокойствие, которое пугало больше крика. «Он злится», — подумал Питер. — «Нет. Он не злится. Он...» Он не знал, как это назвать. Страшно было другое. «Кастет», — подумал Питер. — «Он понял про кастет. По одному удару. По форме раны». Он не знал, впечатляться этому или пугаться. — Пятница? — позвал он тихо. — Да, Питер? — Мистер Старк... он очень злится? Пятница медлила с ответом. Совсем чуть-чуть, но пауза давила на мозг, которую Питер не заметил бы, если бы не вслушивался в каждую миллисекунду. — Босс обеспокоен, — ответила она наконец. — Это не одно и то же. Питер кивнул и тихо сказал спасибо — Не за что. Через минуту — или через пять, он не считал — послышались тяжёлые шаги. Питер выпрямился на табурете, спрятал больную руку под стол и посмотрел на дверь. Вошёл Тони. С медицинским кейсом в одной руке и с аптечкой в другой. Ни слова не говоря, он поставил всё на стол, пододвинул второй табурет вплотную к Питеру и сел напротив. — Мистер Старк, я в порядке… — Ты в порядке, когда я так говорю, — перебил Тони, раскрывая кейс, — А когда я говорю сиди и не двигайся — значит, ты не в порядке. — Давай сюда лицо, — сказал он, — И руку не прячь, я всё равно увидел. – Тони открыл кейс и достал все необходимые предметы, — Сначала голова, кровь мешает. Старк подвинулся ближе, взял Питера за подбородок и повернул к свету. — Больно будет. — Знаю. — Терпи. Тони начал обрабатывать рану. Спирт тут же ударил в нос, и Питер зашипел сквозь зубы, но не дёрнулся, только пальцы здоровой руки сжались в кулак на колене. — Кто? – заметив вопросительный взгляд паучка, он продолжил, — Кто ударил? — Один из них. Я не… — Справился, знаю. — Тони накладывал швы — быстрые, ювелирно точные. — Ты всегда справляешься. Вопрос цены. Питер замолчал. Тони работал молча, только иногда, когда Питер вздрагивал, его пальцы на секунду замирали — давая привыкнуть к боли. Потом, наконец, посмотрел на руку — ту, которую Питер прятал под столом. — Покажи. — Что, сэр? — Руку, Питер. Покажи руку. — Я просто неловко приземлился… — Питер. Паркер замолчал, но руку протянул. Тони взял её в свои ладони — осторожно, почти невесомо — и начал осматривать, то и дело поворачивая в разные стороны. Надавив на костяшки — Питер дёрнулся, но смолчал. — Я их всех положил, даже с одной рукой. — Вижу, но также вижу, что ты не просто упал неудачно, а получил удар тупым предметом. — повторил Тони. Потом поднял глаза. Впервые за всё время — прямо в лицо Питеру. — Глупый. Тони молча обрабатывал кисть – распухшую, тёплую, но такую нежную, что казалось она сейчас рассыпится. Паучок смотрел на свои пальцы в его руках – спокойные, тёплые, в них чувствовалась уверенность. — Перелома нет, — сказал Тони. — Но растяжение сильное. Две недели никаких шутеров на эту руку. — Но… — Две недели. Или я расскажу Мэй, как ты «неловко приземлился» под кастет. Тони закрепил повязку на кисти и, чуть сжав чужую ладонь, отпустил руку. Поднимаясь с места, при этом не отрывая взгляда от Питера, он проанализировал свою работу – юнец выглядел намного лучше, чем до. — Вставай. Я провожу тебя до твоей комнаты. Ты ложишься спать, а потом покажешься врачу Башни и это не обсуждается. — Мистер Старк, я могу просто... — Питер. Голос Тони был тихим, но в нём было что-то, что заставило Питера замолчать и подняться. Голова слегка качнулась и он ухватился за край стола здоровой рукой, удержался. Тони видел это. И ничего не сказал, дабы не задеть чувства подростка. Просто ждал, пока Питер выпрямится. — Идём. Они пошли к лифту. Тони держался чуть ближе, чем обычно, переживая, что Питер мог свалиться с ног – неизвестно, есть у него сотрясение или нет. Выходя из лифта, Питер тихо обратился, — Мистер Старк? — М? — Спасибо. Когда они уже подошли к комнате, Тони посмотрел на него. Устало. Тепло. — Спи, малыш. Двери закрылись, снова оставляя Питера со своими мыслями. Он стоял посреди своей комнаты в Башне, костюм всё также неприятно лип к телу, а повязка на руке болела. Свет включать не хотелось – хотелось провалиться сквозь пол. Стыд пришёл не сразу. Сначала была просто усталость — тягучая, до костей, а потом, когда адреналин окончательно отпустил, навалилось остальное. «Кастет». Он вспомнил, как Тони смотрел на его лицо. Как держал за подбородок, поворачивая к свету. Как пальцы на секунду замерли, когда накладывал швы. Питер закрыл глаза и тут же открыл — перед внутренним взором всё равно стояла картинка: Тони в дверях, босиком, с пустой кружкой, и его взгляд. Он был не злой и даже не усталый, скорее встревоженный. «Босс обеспокоен», — сказала Пятница. Питер сел на край кровати, — Идиот, — прошептал он в пустоту. — Глупый, безответственный идиот. Он полез один, не вызвал подмогу, попал под удары, а потом приполз в мастерскую, как побитый щенок, и уронил шутер, разбудив Тони. Питер спрятал лицо в здоровой ладони. Щёки горели — то ли от стыда, то ли от того, что кровь прилила к ещё не зажившим тканям. Он представил, как выглядел со стороны. Разбитый, в крови, сидящий на табурете, как нашкодивший ребёнок, который не может даже отвёртку удержать. Если бы Тони кричал, можно было бы оправдаться. Можно было бы сказать: «Я бы справился лучше, просто не повезло». Но Тони не кричал – он молча обрабатывал раны, молча перевязывал, молча смотрел. И Питер вдруг понял, что эта тишина — не спокойствие. Это разочарование. Не в том, что он проиграл бой, а в том, что он не позвал на помощь. — Прости, — прошептал Питер в темноту. Кому — не знал. Тони? Себе? Той самой чуйке, которую он проигнорировал? Тишина не ответила. Он лёг на кровать, не раздеваясь – костюм противно холодил, но сил раздеваться не было. Стыд висел под рёбрами тяжёлым комком. «Он пришёл за мной. В четыре утра. Потому что я, Человек-паук, не смог даже шутер починить». Питер повернулся на бок, поджал колени к груди, закрыл глаза и заставил себя дышать – стыд становился только сильнее. — Ты справишься, — сказал он сам себе шёпотом. — Ты всегда справляешься. Но сейчас он не был в этом уверен.