Лето , звезды , блекс

Они тронулись с пруда, и мотоцикл, набирая ход, ввинтился в вечер. Солнце уже касалось края полей, окрашивая небо в медный оттенок, будто кто-то пролил на горизонте ведро расплавленной бронзы. Воздух был тёплым, густым — пах полынью, скошенной травой и далёким дымком из печной трубы. Вдоль дороги — кузнечики прыгали в высокой траве, как капли живого золота, а в редких лужах после ночного дождя отражалось небо, будто земля не хотела отпускать небеса. Саэ сидел сзади, держась за край сиденья, не за Шидо. Ветер бил в грудь, шум мотора гудел в костях, но внутри — тишина. Он смотрел на мелькающие пейзажи и думал. О том, как странно всё складывается. Он приехал сюда, чтобы быть один, чтобы слушать звёзды, чтобы не вступать в разговоры, не объяснять, кто он такой. А теперь — этот парень с розовыми глазами и мотоциклом, который говорит без остановки, будто боится тишины больше, чем смерти. Он не понимает. Или понимает, но делает вид, что нет. Может, так легче — болтать, смеяться, играть в клоуна. Чтобы никто не спросил: «А что там, внутри?» Но Саэ не хотел разбираться. Он просто хотел, чтобы этот день закончился. Они подъехали к дому. Саэ спрыгнул с мотоцикла, снял шлем, не глядя на Шидо. — Ну, приехали, — сказал он. — Спасибо за поездку. Можешь возвращаться. — О, а я ещё не устал, — Шидо снял шлем, откинул волосы. — К тому же, у меня есть инстинкт выживания: если бабушка зовёт на чай — отказываться смертельно опасно. Это как игнорировать предупреждение о цунами. — Бабушка не станет тебя насильно держать, — буркнул Саэ. — А вот и нет, — раздался голос с крыльца. Татьяна Павловна стояла в дверях, в фартуке, с полотенцем в руках. Улыбалась — мягко, но с твёрдостью, как человек, который знает: если не пригласить, эти двое так и будут стоять, как враги после перемирия. — Шидо, заходи, — сказала она. — У меня свежий чай, варенье из смородины и пирог с творогом. Не каждый день у меня гости ровесники внука. — Я не гость, я — случайный попутчик, — начал Шидо. — Значит, тем более надо покормить, — перебила Татьяна Павловна. — А то с голоду свалишься и испортишь мне вечер. Шидо посмотрел на Саэ с ухмылкой. — Видишь? Я же говорил. Смертельно опасно. Саэ вздохнул, но не стал спорить. Пошёл в дом первым. На кухне было тепло, пахло корицей и печёным тестом. Они сели за стол. Шидо сразу начал болтать — про мотоцикл, про то, как однажды чуть не врезался в козу, про то, что в городе у него был попугай, который матерился по-английски. — Серьёзно? — усмехнулся Рин, появляясь в дверях с телефоном в руке. — как говориться , животные похожи на своих хозяев Бабушка отвесила Рину подзатыльник за такое заявление , но затем снова переместила внимание на гостя — Ладно, — сказала она. — А теперь — Саэ, покажи гостю свою комнату. Пусть посмотрит, где ты прячешься от мира. — Это не убежище, — пробурчал Саэ. — Это просто комната. — Ну и покажи просто комнату, — сказала бабушка. — Не тяни. Саэ встал, не глядя на Шидо. — Пошли, — бросил он. — Только не трогай ничего. — О БОЖЕ. Это как музей очень странного человека Смотри — звёзды на стене Ты что, ночью разговариваешь с ними? «Привет, Альфа Центавра, как дела?» Саэ закатил глаза. — Это карта созвездий. Не разговариваю. Просто смотрю. — Ага, конечно, — Шидо подошёл к телескопу, как к инопланетному устройству, и ткнул в окуляр пальцем. — А это что? Пушка для стрельбы по метеоритам? — Это телескоп, — мрачно сказал Саэ. — И если ты его сломаешь — я выброшу тебя из окна. — О, классно — Шидо оглянулся, глаза горят. — Я люблю угрозы)) А это что? — он схватил блокнот. — «Скорость света — 299 792 458 м/с». Блин, ты запомнил это? А сколько будет 7 умножить на 8? — 56, — автоматически ответил Саэ. — О, ты гений — Шидо хлопнул себя по лбу. — Я бы не справился. Я в школе думал, что «пи» — это просто пирожок. А тут — свет, звёзды, формулы... — Я просто люблю астрономию, как тебе вообще разрешили подрабатывать в магазине ...— сказал Саэ, садясь на раскладушку. – так на изи , там же калькулятор есть — самодовольно ответил Рюсей – идиот... – протянул Итоши – для тебя хоть долбаеб) – что ? – что ? — шидо безмятежно посмотрел в окошко, не смотря на удивлённое лицо Саэ Саэ хотел что-то ответить, но в этот момент раздался голос снизу: — Саэ, Шидо ,Спускайтесь! Они вышли на лестницу. Татьяна Павловна стояла внизу, держа в руках старую фотографию. — Я только что нашла, — сказала она, улыбаясь. — Вы помните Банни? Саэ замер. — Банни? — переспросил Шидо. — Это как кролик? — Это мой друг, — тихо сказал Саэ. — С детства. Мы каждый год летом были неразлучны. — Он приезжает, — сказала бабушка. — Через пару дней. Говорит, скучает по пруду, по жасмину, по тебе, Саэ. Шидо посмотрел на него. — О, — сказал он. — Значит, у тебя уже есть свой человек. Саэ не ответил. Он смотрел на фотографию — на двух мальчишек у пруда, с удочками, с солнцем в волосах. Банни. И вдруг понял — лето только начинается. ****** Утро началось с грохота. Не с петухов. Не с чайника. А с рёва мотоцикла, ворвавшегося в тишину деревни, как буря в стеклянную вазу. — Би-и-ип Би-и-ип БИ-И-И-И-И-П! Саэ вскочил с раскладушки, сердце застучало в висках. Вылетел к окну — и увидел *его*. Шидо стоял рядом с мотоциклом, в кожаной куртке, в шлеме с открытым забралом, с ухмылкой до ушей. В руке — гудок, который он только что прикрепил к рулю. — Саэ — заорал он, не сбавляя громкости. — Вставай, звёздный мумифицированный герой День начинается с приключений! — Я тебя убью, — прошипел Саэ, хватая подушку и швыряя её в окно. Она упала прямо на сиденье мотоцикла. — О, подарок? — Шидо поднял её. — Ты уже думаешь обо мне Это прогресс! — Я не пойду с тобой никуда, — Саэ захлопнул окно. — Особенно если ты будешь вести себя как идиот. — А я не идиот, — Шидо подпрыгнул, как будто его только что обвинили в чём-то личном. — Я — *энергия*. Через пять минут Саэ услышал голос бабушки снизу: — Саэ, выйди Шидо говорит, вы едете в лес Там, говорят, заброшенная дача. Интересно же! — Мне неинтересно, — буркнул Саэ, натягивая футболку. — Мне хочется поспать. Или посмотреть, как он уезжает без меня. — А я не уеду, — раздался голос Шидо уже у двери. — Я буду сигнальить каждые пять минут. И петь под окном. Песню про влюблённого барана. Громко. С аккомпанементом на кастрюле. — Ты не посмеешь. — Посмею. У меня есть кастрюля. И дух. Рин высунулся из своей комнаты. — Саэ, иди уже, — сказал он. — А то он действительно начнёт. И потом скажет, что *я* — баран. — Я не хочу, — упрямо повторил Саэ. — А я хочу, — вмешалась бабушка. — Поезжайте. Погуляйте. Лес — это хорошо. А свежий воздух — лучше, чем твой телескоп. Саэ вздохнул. Долго сопротивляться было бесполезно. Шидо был как ураган — не остановишь, можно только переждать. — Ладно, — бросил он. — Но если ты ещё раз сигналишь под моим окном — я сожгу твой мотоцикл. — Обещаешь? — Шидо ухмыльнулся. — Тогда я буду сигнальить каждый день. *** Они выехали за деревню, свернули на грунтовку, потом — на еле заметную тропу, заросшую травой. Лес сомкнулся над головой, как купол. Солнце пробивалось сквозь листву пятнами света. Птицы кричали. Где-то далеко — журчал ручей. — Куда мы вообще едем? — спросил Саэ, держась за сиденье, но уже не за Шидо. — К тайной базе, — ответил Шидо. — Заброшенная дача. Там, говорят, жил учёный. Потом исчез. Оставил только записки на стенах. И кота, который теперь разговаривает на латыни. — Ты выдумал. — Возможно, — Шидо оглянулся. — А может, нет. Хочешь проверить? Через полчаса они доехали. Дача стояла в глубине поляны — старая, покосившаяся, с облупившейся краской и провисшей крышей. Окна — чёрные, как глазницы. Дверь — приоткрыта, скрипит на ветру. — О, — сказал Шидо. — Добро пожаловать в дом ужасов. Или в мою будущую резиденцию. — Я не пойду туда, — сказал Саэ. — Это опасно. — Опасно? — Шидо снял шлем. — Это *интересно*. А ты, видимо, родился с инструкцией: «Не лезь, не трогай, не смотри». — А ты — с инструкцией «Лезь, трогай, ломай», — буркнул Саэ, но всё же последовал за ним. Они вошли. Внутри — пыль, разбитая мебель, старые газеты на полу. На стене — календарь 2007 года. На потолке — паутина, как занавес. — Смотрите, — Шидо театрально размахнул руками. — Комната уединения. Здесь учёный изучал, как превратить картошку в реактивное топливо. — Ты бредишь, — сказал Саэ, но оглядывался с интересом. Вдруг — *бум*. Где-то сверху грохнуло. Будто упало что-то тяжёлое. Саэ резко обернулся, глаза расширены. — Что это было?! — выдохнул он. — О, — Шидо ухмыльнулся. — Это, наверное, призрак бывшего владельца. Или барсук . — Это не смешно — Саэ сделал шаг назад. — Тут кто-то есть! — А может, это Банни? — вдруг сказал Шидо, как бы между прочим, глядя в угол. — Пришёл раньше срока. Прячется. Пугает друзей. Саэ замер. — Откуда ты знаешь, как его зовут? — Бабушка же вчера сказала, — Шидо пожал плечами, но глаза блестели — он ловил момент. — Банни. Друг детства. Вы были неразлучны. А потом — бац — и тишина. Почему? — Это не твоё дело, — резко сказал Саэ. — А я просто спрашиваю, — Шидо подошёл к окну, постучал по стеклу. — Просто интересно. Ты смотришь в прошлое, как будто оно — единственное, что у тебя есть. А я думаю: а вдруг будущее — вот оно? Рядом? На мотоцикле? С розовыми волосами? — Будущее не гудит под окнами, — буркнул Саэ. — А настоящее — да, — Шидо ухмыльнулся. — И оно ждёт, пока ты перестанешь бояться шума. Снова *бум* — на чердаке. Саэ вздрогнул. — Это не барсук, — прошептал он. — А я и не сказал, что барсук, — Шидо подмигнул. Саэ посмотрел на него. Хотел злиться. Но в этом бестолковом, шумном, безбашенном парне было что-то… настоящее. — Я не хочу говорить об этом, — тихо сказал он. — Ладно, — кивнул Шидо. — Не будем. Но если вдруг захочешь — я не гудок. Я — ухо. Они вышли. Солнце уже стояло высоко. Лес дышал. Мотоцикл ждал. — Поехали? — спросил Шидо, протягивая шлем. Саэ взял его. Надел. — Только больше не сигналь под окном, — сказал он. — Обещаю, — Шидо завёл двигатель. — До следующего раза. И они уехали — вспахивая тишину, оставляя за собой пыль, лес и тень заброшенной дачи. А где-то в голове Саэ впервые за долгое время зазвучал вопрос: *А что, если шум — это не так уж и плохо?*