Запах ментола

в вагоне метро люди казались синдзи не просто пассажирами, а бесконечными шестернями в чреве огромного, заржавевшего механизма, который продолжает свое монотонное вращение лишь по инерции, забыв о первоначальной цели своего движения. это вечное коловращение материи в бетонных пустотах вызывало странный трепет. запах смешанных духов, едкой пыли и тяжелого, застоявшегося подземного воздуха сплетался в единый, до боли знакомый аромат, запах самой суеты. он пропитывал одежду и мысли, становясь символом дел, которые никогда не закончатся, и спешки, которая ведет в никуда. они бегут по бетонным артериям города, словно кровяные тельца в теле умирающего титана, отчаянно прячась за мерцающими экранами телефонов, безликими медицинскими масками и высокими воротниками. каждый из них возводит вокруг себя невидимую цитадель, хрупкое ограждение, призванное разделить внешнюю оболочку человека и его подлинное, пугающее внутреннее «я». быть может, вся эта социальная архитектура лишь наивная попытка сбежать от оглушительного осознания собственного одиночества? парадокс существования заключался в том, что, несмотря на пугающую физическую близость, когда тела сталкиваются плечами, а чьи-то грубые ботинки наступают на твои, души остаются в разных вселенных. они обмениваются короткими, выхолощенными фразами, формальными извинениями, которые не значат ничего, оставаясь бесконечно далекими, разделенными тем самым «полем абсолютного террора», через которое не пробиться ни словом, ни взглядом. это ведь странно, не так ли? синдзи и впрямь задумался. обладать величайшим даром таким как речью, иметь возможность озвучить любую бездну внутри себя, но при этом быть обреченным на то, чтобы никогда не быть по-настоящему услышанным. это чувство было ему слишком знакомо, оно ощущалось как старый шрам, который начинает ныть в сырую погоду. это было обычное утро перед университетом. осознав, что время предательски утекает сквозь пальцы, синдзи в панике начал собирать вещи, мечась по комнате в попытках усмирить хаос быта. но, добравшись до платформы, он обнаружил, что пришел даже раньше поезда. в этот момент затишья его не покидало ощущение чего то инородного, странного. внутри шевельнулась интуиция, та самая тревожная «чуйка», шепчущая, что ткань реальности вот вот порвется и произойдет нечто непоправимо страшное. или, напротив, что-то прекрасное? впрочем, синдзи тут же оборвал эти мысли. «полная чушь и самовнушение», пронеслось в голове. рациональность последний оплот, за который он пытался держаться. но когда пришлось вновь протискиваться сквозь плотные ряды толпы, ощущая, как чужие, теплые и чуждые тела трутся о его собственное, синдзи захлестнула волна тихого отвращения. это физическое соприкосновение с человечеством, лишенное близости, казалось ему высшей формой экзистенциальной пытки. внутри вагона не осталось ни одного островка пространства, который можно было бы назвать личным. синдзи стоял, зажатый между безразличными спинами, отчаянно пытаясь удержать в руках сумку, из которой после утренней спешки неряшливо торчали края тетрадей и какие-то смятые чеки. пальцы онемели от напряжения, а лямка врезалась в плечо, словно напоминая о тяжести каждого прожитого дня. поезд дернулся на очередном стыке рельсов, и хрупкое равновесие окончательно рухнуло. замок сумки, не выдержав натиска хаоса внутри, разошелся, и содержимое веером брызнуло на грязный пол вагона, прямо под ноги равнодушной толпе. — блять... — едва слышно прошипел синдзи, чувствуя, как к лицу приливает жар от смеси стыда и ярости на собственную неуклюжесть. он неуклюже наклонился, почти касаясь коленями пола, и принялся лихорадочно собирать разбросанные вещи. пальцы дрожали, выуживая из-под чужих подошв ключи от квартиры, старый кожаный бумажник и заляпанные пылью рефераты, которые он готовил всю прошлую неделю. среди этого беспорядка сиротливо валялись мятные сигареты и несколько упаковок вишневых конфет. их заурядные коробочки по размеру точь в точь походили на сигаретные пачки, создавая странную иллюзию, но изящный принт с золотистыми вензелями на картоне выдавал их истинную, почти детскую суть. в этот момент его мысли невольно переключились на аску. завтра. завтра она обещала прийти в то самое кафе напротив его дома. проект, экзамены, бесконечный цикл подготовки... аска наверняка будет злиться, если он забудет хоть одну страницу из этих чертовых рефератов, которые сейчас валяются в пыли метро. когда он уже тянулся к стопке бумаг, чья-то чужая, изящная и пугающе бледная рука опередила его. длинные, худощавые пальцы мягко коснулись упаковки с конфетами, поднимая её с пола. синдзи медленно поднял взгляд, и в этот миг время внутри вагона словно зациклилось. на него смотрели пронзительные алые глаза, налитые неестественным, почти мистическим блеском, словно в них отражалось закатное солнце, которое никогда не заходит. серебристые, почти седые волосы незнакомца были растрепаны во все стороны, напоминая острые иголки ежа возле висков, но это не выглядело неопрятно скорее, в этом была какая то странная, пугающая гармония синдзи замер, изучая детали внешности этого парня, пока тот продолжал держать его вещи. взгляд незнакомца был по настоящему кошачьим и внимательным, чуть лукавым и абсолютно спокойным. на его губах играла непринужденная, едва уловимая улыбка, которая заставляла сердце синдзи сбоить. его притягательная внешность отталкивала оишь тем, что он был похож на сумашедшего, будто бы срисовался с обложки книги о истории любви где царило только насилие и странные наклонности этого психа. бледные худощавые руки с почти незаметными царапинками на них протянулись к чужой руке, держа в ладошке пачку с конфетами и тихим, мелодичным голосом произнес — вы обронили. могу я помочь? синдзи судорожно сглотнул, пытаясь вернуть дар речи от шока не только потому, что ему вообще кто то помог, да еще и такой красивый, но и от мистической чуть ли не сводящей с ума внешности юноши, которому было явно не меньше и не больше лет чем синдзи. интересно, а у него есть девушка? или может парень. блять, о чем я только могу думать в такие моменты? — да... спасибо. не стоило, я бы сам... — пробормотал он, отводя взгляд от нарастающей тревоги, чувствуя себя до ужаса маленьким под этим алым взором. незнакомец — каору, как он позже узнает лишь шире улыбнулся, чуть прищурив свои кровавые глаза, словно видел синдзи насквозь. пока они заканчивали собирать остатки вещей, синдзи не мог перестать разглядывать его одежду, подмечая каждую мелочь, словно пытался разгадать шифр. на парне были широкие, свободные джинсы и мешковатая, полностью черная рубашка, накинутая поверх ярко красной футболки. две верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, открывая взгляду острые, четко очерченные ключицы, и контрастную футболку в виде детали, его ключицы были словно сотворены из изящного фарфора, до которого нельзя было докоснутся и подушечками пальцев. хотелось бы тх потрогать, а еще потрогать его волосы, которые иногда принимали цвет освещения ламп которые падали на шелковистые прядки, его силуэт казался такими же хрупким, как и весь его облик. хотя мешковатая одежда и широкая, очерченая складками льняной рубашки спина, с высоким ростом почти под 190 сантиметров рассеивали это чувство. на ногах массивные кроссовки, на боках которых красной нитью в переплетку с золотистой был вышит логотип бренда. из ушей свисали белые провода наушников, уходящие куда-то в складки одежды. на одном плече каору держал черно-красную лямку рюкзака, и взгляд синдзи зацепился за деталь, которая выбивалась из его загадочного образа. на рюкзаке висел маленький плюшевый котик оранжевого цвета, который был размером едва ли чуть больше, чем кейс от беспроводных наушников. этот контраст между мистическими глазами и мягкой игрушкой сбивал с толку. наконец, когда все вещи вернулись в сумку, синдзи поднялся, поправляя одежду. каору бросил мимолетный взгляд на панель над дверями, где мерцали названия станций, и непринужденно произнес — что ж, кажется, это моя остановка. он направился к выходу, двигаясь с какой то нечеловеческой грацией. синдзи, застыв на месте, провожал его взглядом сквозь стекло, не в силах оторваться. уже стоя на платформе, прямо перед тем как двери начали смыкаться, каору обернулся. неожиданно для синдзи он поднял руку и мимолетно, почти невесомо помахал синдзи на прощание. синдзи, сам того не осознавая, поднял руку в ответ, провожая серебристую макушку, растворяющуюся в толпе. в голове остался лишь один вопрос был ли этот человек вообще реальным, или это метро окончательно свело его с ума.