Стигматы

Лэйн смотрела на него с непониманием. С растерянностью, будто увидела человека, которого тут быть не должно. — Вы… — она запнулась. — Что вы здесь делаете? Ян шагнул ближе к невесте, инстинктивно закрывая её плечом. — Кто это? — спросил он тихо, но не сводя напряжённого взгляда с незнакомца. Лэйн сглотнула. Во рту было сухо, язык словно прилип к нёбу. — Это… — она выдохнула. — Это Гершон Розен. Криптограф из израильской группы, с которой я работала до того, как… пропала. Имя прозвучало глухо, будто упало на камень. Розен слегка кивнул, как будто его представили на конференции. Гершон был высоким и угловатым, с сухой, собранной фигурой. Он не выглядел громоздким или массивным, но по тому, как держал плечи и двигался, было понятно, что мышцы у него есть. Лысая голова подчёркивала жёсткие линии лица, а крючковатый нос сразу притягивал взгляд, делая выражение резким и немного хищным. Глаза у него были чёрные и напряжённые. Он почти не моргал и смотрел прямо, не отводя взгляда, будто постоянно держал ситуацию под контролем. В этом взгляде не было суеты или лишних эмоций — только сосредоточенность и холодная внимательность. В одежде не было ничего лишнего или показного, всё выглядело практично и уместно: чёрная рубашка с закатанными рукавами, чёрные джинсы, кроссовки. Рубашка плотно сидела на руках, подчёркивая предплечья. Он производил впечатление человека, который привык полагаться на себя и свои силы. Рядом с ним чувствовалось напряжение, даже тогда, когда он просто стоял и молчал. — Рад, что вы меня помните, — сказал он спокойно. Лэйн заговорила быстро, сбивчиво, словно боялась, что, если замолчит, всё вокруг схлопнется. — Я… я понимаю, как это всё выглядит, Гершон, — протараторила Лэйн. — Мои коллеги мертвы, я знаю. Мне повезло выжить, но катастрофически важно было приехать сюда. Сейчас нет времени вдаваться в подробности, но поверьте: это вопрос жизни и смерти. Моей жизни и смерти. Розен слушал внимательно. Не перебивал. Кивал, словно отмечал пункты в голове. Его лицо оставалось спокойным, почти скучающим. Когда Лэйн замолчала, он слегка наклонил голову. — А вы знаете, почему я здесь? — спросил он. Она растерянно покачала головой. — Нет. Именно это я и пытаюсь понять. Розен посмотрел на неё долго, почти с мягкостью. Потом пожал плечами. — Я жду, когда вы умрёте. Острые, словно лезвие ножа, слова упали между Лэйн и Розеном. В расщелине стало тише, чем раньше. Даже капли воды, казалось, замерли. Лэйн моргнула раз. Потом ещё раз. Девушка потрясла головой, словно пытаясь очнуться. — Что?.. — вырвалось у Анны. Ян напрягся, пальцы сжались в кулаки. — Ты сейчас что сказал? — хрипло спросил Павел. Розен не ответил. Он сделал шаг в сторону — и из тени вышли ещё двое. Потом ещё. Люди двигались уверенно, без суеты. В руках у них были пистолеты, направленные вниз — пока что. Лэйн узнала двоих сразу. Сердце болезненно дёрнулось. Члены той же экспедиции, которые встречали группу Лэйн в аэропорту. Хорошие люди — так о них тогда подумала вскользь Лэйн. Вот только теперь она не была уверена: на лицах знакомых не было и тени той доброжелательности, которую они излучали при прошлой встрече. Глаза их, дикие и жёсткие, не отрывались от Лэйн и остальных. Казалось, если сказать «фас» — они, словно бешеные псы, кинутся, готовые разорвать всех в клочья. — Нет… — прошептала она. — Погодите. Что вы делаете? Розен усмехнулся уголком губ. Он поднял руку, и один из мужчин тут же поднял оружие, прицеливаясь. — Если кто-нибудь дёрнется, — сказал Розен всё тем же ровным тоном, — застрелить на месте. Кровь этому месту не чужда. Оно переживало и не такое. Его взгляд снова вернулся к Лэйн. — Давайте не будем добавлять лишнего. Розен опустил руку — и этого оказалось достаточно. Люди с оружием двинулись сразу, без слов. Один из них грубо толкнул Яна в плечо, заставив того опуститься на колени. Другой вывернул Павлу руки за спину — резко, с хрустом, от которого у Лэйн перехватило дыхание. Анна вскрикнула, но её тут же схватили за запястья. Дмитрия ударили прикладом по затылку — не смертельно, но с точным расчётом, чтобы сбить с ног. — Эй! — рявкнул Павел, пытаясь вырваться. — Руки убрал, тварь! Ему ответили коротким ударом под рёбра. Воздух вырвался из лёгких свистом. Лэйн дёрнулась вперёд, но её остановили взглядом — не оружием, не рукой. Просто взглядом одного из людей Розена. — Её не трогать, — спокойно сказал Гершон. — Она слишком важна для нас. Верёвки затягивались на запястьях остальных — грубые, жёсткие, больно впивающиеся в кожу. Их усаживали на колени, лицом к каменному полу, как провинившихся. Лэйн стояла, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Она глядела на друзей, потом на людей Розена, а после — на него самого. — Какого чёрта тут происходит?! — выкрикнула она, сорвавшись. — Гершон, вы вообще понимаете, что делаете?! Он посмотрел на неё — и вдруг рассмеялся. Сухо, коротко, как взрослый, услышавший откровенную глупость от ребёнка. Этот смех поднялся до самых сводов пещеры и отскочил от стен, рассеиваясь по всему периметру. — Ты правда не понимаешь? — спросил он с насмешкой. — Ты мне казалась несколько умнее, Лэйн. Но, вероятно, я несколько ошибся. Лэйн сжала кулаки. — Если ты думаешь, что это всё игры, то ты ошибаешься, — голос у неё дрогнул, но она заставила себя продолжить. — Отпусти их. Это всё не шутки, и мне… — А кто тут шутит? — перебил он, уже без улыбки. Слова прозвучали твёрдо, почти устало. Розен осмотрел связанных Яна, Анну, Дмитрия и Павла без особого интереса. А после перевёл взгляд на Лэйн. Он осмотрел её сверху вниз, изучая лоб с неприкрытой раной и перевязанные бинтами руки, и кивнул сам себе. — Ты зря сопротивляешься смерти, Лэйн. — Что? — у неё внутри что-то оборвалось. — Ты избранная, — произнёс Розен, будто говорил о должности или научном статусе. — У тебя есть своя роль. Чёткая. Предопределённая. Он шагнул ближе. Лэйн хотела было отступить, но заставила себя стоять на месте, игнорируя страх. — А твои попытки выжить… — он развёл руками. — Это глупо. Ты как курица — кудахчешь и машешь крыльями перед тем, как тебя неминуемо зарежут. Толку ноль — финал неизменен. Лэйн смотрела на него, не веря. — Ты больной, — прошептала она. — Ты просто сумасшедший. Розен снова улыбнулся. На этот раз — холодно. — Это ты так думаешь. Потому что тебе позволили думать. Он прокашлялся и перекатился с пяток на носки и назад, держа руки за спиной. — А теперь давай без истерик. Веди себя прилично, и твои друзья имеют реальные шансы выйти отсюда живыми. Нет, конечно, если тебе на них плевать — дело твоё. Лэйн сделала шаг назад, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Розен щёлкнул пальцами, и в тот же миг один из его людей замахнулся. Удар пришёл внезапно. Дмитрий даже не успел среагировать: приклад вошёл в висок, и он рухнул на каменный пол, как мешок с песком. Глухой звук удара эхом разошёлся по расщелине. — Дима! — крикнула Анна по-русски, дёрнувшись вперёд. Ответом был ещё один толчок — её прижали лицом в пол, придавив голову сверху ботинком. Анна вскрикнула от резкой боли в руках, пережатых верёвкой, и затылке. Павел рванулся, выматерился сквозь зубы, попытался встать — и тут же получил удар в лицо. Не сильный — лишь унизительно выверенный. Кровь мгновенно наполнила рот металлическим привкусом. — Сука… — прохрипел он и сплюнул на камень, красное пятно растеклось неровным кругом. — Ну давай, еще. Чего встал? Ему ответили вторым ударом — уже жестче. Голова дернулась в сторону, плечо ударилось о пол. Мужчина поднял ногу и резко, жестко опустил ее на ребра Павла, продолжая снова и снова. Лэйн закричала, вырывая волосы на голове. — Прекрати! Хватит! Оставь его! Ее голос сорвался, стал высоким, отчаянным. Она рванулась к Павлу, но один из людей Розена встал между ними, выставив оружие. Ян не сразу понял, что произошло дальше. В какой-то момент все будто потонуло в шуме — в ушах зазвенело, зрение поплыло. Он осознал себя уже сидящим на коленях, лицом к камню. Запястья стянуты веревкой, плечи ноют от напряжения. Он поднял голову. Челюсть ныла. Как и другие части тела, по которым явно прошлись прикладом или тяжелым ботинком. Губы саднило, а лицо было будто покрыто чем-то влажным. Анна плакала. Беззвучно, сжав губы, слезы катились по грязным щекам и капали на пол. Она смотрела то на Дмитрия, неподвижно лежащего рядом, то на Лэйн — и каждый раз взгляд будто рвался пополам. Павел смеялся. Смеялся хрипло, надрывно, с кровью в уголке рта. — Жалкие твари. — выдохнул он. — Я ваших мамаш… Один из людей Розена ударил его снова. Павел согнулся, но не упал. Снова сплюнул кровь и поднял голову. — Да ты хоть бей нормально. — просипел он. — Мне девушка пощечину и то сильнее дать может. — Павел, заткнись! — закричала Лэйн, срываясь. — Пожалуйста! Он посмотрел на нее — и на секунду перестал смеяться. Дмитрий лежал неподвижно. Связанный по рукам и ногам, лицо повернуто в сторону. Кровь стекала от виска к щеке, собираясь в темную лужицу под скулой. Ян не знал, сколько прошло времени. Секунды растягивались, минуты проваливались в пустоту. Глаза то открывались, то закрывались. Все, что он улавливал, — смазанные картинки, пляшущие кругом. Он слышал отдаленный смех Павла, потом — его хрипы. Слышал, как кричит Лэйн и как плачет Анна. Стоило только попытаться сконцентрироваться — снова темнота. Лэйн тяжело дышала, грудь ходила резко, будто ей не хватало воздуха. — Зачем? — наконец спросила она, глядя прямо на Розена. — Зачем ты это делаешь? Он посмотрел на нее с тем же спокойствием. — Ты все равно ничего не знаешь. — ответил он. — А значит, смысла объяснять нет. — Я знаю. — вырвалось у нее. — Я знаю про Исайю. И про то, что здесь произошло. Розен приподнял брови. В его взгляде мелькнул живой интерес. — Вот как. Он сделал шаг ближе, склонил голову. — Тогда, пожалуй, — сказал он задумчиво, — можно и скоротать время. Мужчина отошел на пару шагов, рассматривая серовато-черные стены пещеры, словно это была картинная галерея. В его взгляде читалась некая любовь к этому месту, к каждому его кусочку. — Сколько ты знаешь, Лэйн? — спросил Розен почти мягко, словно речь шла не о жизни и смерти, а о содержании чужой диссертации. Она сглотнула. Горло саднило, голос дрожал, но она заставила себя говорить ровно. — Все, что здесь произошло. — сказала она. — От самого начала. От момента создания… до казни Исайи. Слова дались тяжело. Она произнесла имя так, будто оно было горячим, обжигало язык. Розен медленно кивнул. Не удивленно, а скорее удовлетворенно. — Тогда ты проделала хорошую работу. Он сделал паузу, позволяя тишине снова сгуститься между каменных стен. — Но есть часть этой истории, — продолжил он, — о которой ты вряд ли знаешь. Лэйн нахмурилась. — Какая еще часть? Розен улыбнулся. Широко. Почти радостно. — У Исайи был сын. Слова ударили сильнее, чем любой приклад. Лэйн на секунду перестала дышать. Мир словно качнулся, ушел в сторону, а потом вернулся слишком резко. — Нет. — прошептала она. — Этого не может быть. — Может. — спокойно ответил Розен. — И было. Анна всхлипнула где-то за ее спиной. Ян с усилием поднял голову, оставляя один глаз закрытым. — Ты врешь. — сказал он хрипло. — В источниках ничего нет. — В общедоступных — нет. — согласился Розен. — Но то, что вы не знали про это, вовсе не значит, что этого не было. Он посмотрел на Лэйн. — Когда Исайю отправили на обучение в другой город, он был еще очень молод. Там он познакомился с женщиной. Ее звали Мириам. Имя прозвучало просто. Почти буднично. — Они жили вместе. Недолго, но достаточно. У них родился ребенок. Мальчик. Лэйн почувствовала, как внутри поднимается холод. — Исайя любил сына. — продолжал Розен. — Проводил с ним время. Учил читать. Говорил с ним о мире — не о Боге, не о жертвах. Просто о мире. Он чуть прищурился, будто видел эту сцену перед собой. — Когда пришло время возвращаться, Исайя забрал Мириам и ребенка с собой. Но никому не сказал о них. Ни сестре. Ни другу. Никому. — Зачем… — выдохнула Лэйн. — Зачем ему это было? — Потому что он уже тогда понимал, что верить можно только себе. — ответил Розен. — Он знал, что семья — это слабость. А у таких, как он, слабости быть не может. Лэйн подняла на него взгляд. — Откуда ты это знаешь? Мужчина усмехнулся. Не зло. Почти с удовольствием. — Ты ведь помнишь древние записи, которые изучала здесь? — сказал он. — Те, что не вписывались ни в один канон. Те, что вызывали у нас с тобой споры. О, Лэйн, я получил немалое удовольствие, когда слушал твои теории, зная, что же там написано на самом деле. У Лэйн внутри что-то сжалось. — Ты хочешь сказать… — Это были мемуары Исайи. — подтвердил Розен. — С самого начала его пути. Его сомнения. Его идеи. Его видение мира. Он сделал шаг ближе. — И кроме этого… он писал о Мириам. И о сыне. Лэйн почувствовала, как ноги становятся ватными. — Он писал это сам. — тихо добавил Розен. — Не для людей. Для тех, кто должен был узнать правду. Тишина после этих слов была тяжелой, вязкой, как густая кровь. Лэйн покачала головой. Медленно, будто боялась, что резкое движение разорвет и без того натянутую реальность. — Это могут быть подделки. — сказала она глухо. — Поздние вставки. Чужая рука. Мы видели десятки подобных случаев. Люди переписывали тексты столетиями, подгоняли под себя, под власть, под… — …под веру. — закончил за нее Розен. Он смотрел на нее внимательно, почти ласково, как смотрят на студента, который наконец-то начал мыслить в правильном направлении. — Я уверен в подлинности. — продолжил он спокойно. — Потому что именно я принес их сюда. Слова легли тяжело. Не ударили — придавили. — Эти мемуары, — Розен чуть развел руками, — веками хранились в моей семье. Не как святыня. Как напоминание. Как предупреждение. Реликвия, которую передавали неохотно и всегда с оговорками. Лэйн почувствовала, как внутри медленно поднимается холодное, липкое понимание. — Ты… — она посмотрела на него в упор. — Ты знал об этом месте с самого начала. Розен усмехнулся. — Да, думай, Лэйн. Ты всегда хорошо это делала. Камень под ногами вдруг показался ей ненадежным. Будто все, на чем она стояла последние месяцы, рассыпалось в пыль. — Это ты. — прошептала она. — Ты инициировал приезд британской группы. Розен не стал отрицать. — Я привлек внимание к тексту, — сказал он. — Тому самому, который не ложился ни в один канон христианства. Который невозможно было игнорировать. Ты же и сама горела желанием увидеть его, потрогать, оспорить. Я видел это в твоем взгляде еще до поездки в Мар Саба. Лэйн вспомнила тот первый файл, который ей прислал Джеймс. Короткая сводка о тексте, но ее хватило, чтобы Лэйн подалась вперед за столом и перечитала написанное. Она помнила, как застучала пальцами по поверхности стола в легком предвкушении. Знай она, что в себе несет эта поездка, — удалила бы письмо начальника в тот же миг. — Ты заманил нас. — выдохнула она. — Всех нас. — Я дал вам наживку. — спокойно поправил Розен. — А вы сделали все остальное сами. Любопытство — удивительный и очень полезный порок. Анна всхлипнула. Павел дернулся, но веревки впились в кожу сильнее. — Ты использовал нас. — сказала Лэйн. — Использовал меня. Розен посмотрел на нее чуть насмешливо. — Не драматизируй. Ты все равно оказалась здесь. Именно там, где должна была. Лэйн вдруг рассмеялась — коротко, нервно. — Ты козел. — сказала она с яростью. — Самовлюбленный, больной козел. Розен улыбнулся. Широко. Почти тепло. — Возможно. — Он сделал шаг ближе. — Но необходимый. Его взгляд скользнул по связанным людям, по крови на камне, по растрескавшимся стенам пещеры. — Чтобы все прошло так, как должно. Тишина снова сомкнулась вокруг них. И в этой тишине Лэйн отчетливо поняла: ничего из этого не было случайностью. Ни экспедиция. Ни тексты. Ни она сама. Лэйн шагнула вперед резко, почти сорвавшись с места, будто хотела дотянуться до него руками — не ударить даже, а просто убедиться, что он реальный, что это не очередная галлюцинация, не защитная реакция разума. — Ты все это спланировал. — сказала она громко, уже не пытаясь сдерживать дрожь в голосе. — Ты играл нами, как фигурами. — Это было единственным вариантом. Он говорил без нажима, почти буднично, словно объяснял сложный, но неизбежный расчет. — Я знал Джеймса давно. — продолжил он. — Еще до этой экспедиции. Умный человек, но тщеславный. И, как все умные люди, — слишком уверен в своей исключительности. Лэйн вспомнила Джеймса — его манеру говорить, этот блеск в глазах, когда он впервые увидел пещеру. Тогда ей это показалось профессиональным азартом. Теперь — глупостью. — Он загорелся идеей, — сказал Розен. — И, что особенно удобно, лично согласовывал состав экспедиции. Со мной. Он посмотрел на нее в упор. — Ты ему понравилась, Лэйн. Твой ум. Твоя упертость. То, как ты не умела останавливаться. — Заткнись. — закричала она, сорвавшись. Лэйн рванулась вперед, брыкнулась, желая ударить его. Один из людей Розена дернулся, останавливая девушку, но Гершон поднял руку, останавливая. — Нет. — сказал он тихо. — Пусть. Лэйн сделала еще шаг — и в этот момент боль взорвалась внутри нее ослепительной вспышкой. Удар пришел снизу, резкий, без предупреждения. Нога Розена врезалась ей в живот с такой силой, что воздух вышибло из легких мгновенно. Мир схлопнулся в белую точку. Она упала на колени, а после — на бок. Плечо больно ударилось о камень. В груди свело так, будто ее сдавили изнутри. Лэйн закашлялась, хватая ртом воздух, которого не было. — Лэйн! — заорал Ян. Он дернулся, но его тут же вжали лицом в каменный пол. Холодная поверхность обожгла щеку, в рот попала пыль. — Сиди. — бросил кто-то сверху. Розен посмотрел на Лэйн сверху вниз. Без злости. Без удовольствия. — Я ждал, — сказал он. — Ждал, когда Джеймс согласится лезть в расщелину. Он сделал шаг ближе, его ботинок оказался совсем рядом с ее лицом. — И, к счастью, ты и остальные тоже согласились. Иначе пришлось бы придумывать что-то еще. А это… — он оглядел пещеру, — заняло бы время. Лэйн с трудом подняла голову. Во рту был вкус камня и крови. — Зачем… — прохрипела она. Розен чуть наклонился. — Потому что нужно было ровно шесть человек. Ты ведь должна это знать. Он выпрямился. — Только тогда ритуал мог заработать. Провалилась одна жертва — начинай по новой. Эти слова осели в ней тяжелым, ледяным комом. Шесть. Не больше. Не меньше. И каждый из них был выбран заранее.