Стигматы

Луч фонаря упирался в неровную кладку, выхватывал влажные пятна плесени и снова тонул в черноте впереди. Воздух был сырым, тяжелым, с резким запахом гнили и старого камня. Дмитрий посветил вперед, задержал луч на полу, затем медленно повел его вдоль стен. Камень был скользким, местами осыпавшимся. Мужчина отметил это движением руки, показывая остальным держаться ближе к правой стороне. Анна коротко коснулась гарнитуры. - Мы внутри. Прошли через ход. Павел ответил почти сразу, но голос его прозвучал глухо. - Принял. Сигнал стабильный. Двигайтесь осторожно. Они пошли. Тоннель оказался коротким – шагов двадцать, не больше, но каждый казался вечностью. Дмитрий шел первым, проверяя поверхность носком ботинка, прежде чем переносить вес. Ян то и дело оборачивался, разгоняя тьму позади себя светом фонарика. Лэйн держалась ближе к стене, успокаивая жар в ладонях холодом. Руки отчаянно пульсировали и, казалось, чем ближе они были к архиву, тем сильнее становилось это чувство. Тоннель закончился массивной дверью. Она была старая, тяжелая на вид, с потемневшим деревом и металлическими накладками, покрытыми налетом. Дмитрий остановился, посветил вдоль кромки, проверяя зазор, затем осторожно надавил. Дверь поддалась неожиданно легко и открылась без скрипа, будто петли смазывали совсем недавно. За дверью их встретил архив. Первым ощущением был холод. Место спокойно можно было использовать в качестве альтернативы холодильнику. Вторым стал запах. Старые страницы, подгнившее дерево, пыль, смешанная с влагой. Дмитрий вошел, жестом указав остальным ждать. Он ступал медленно, почти на ощупь, проверяя пол, светя фонарем по углам, вдоль стен, под потолок. Он внимательно изучал пространства на наличие сигнализации, примитивной растяжки или датчика, о котором Павел мог не знать. Его движения были выверенными, экономными. Луч фонаря скользнул вдоль первого ряда стеллажей – и дальше, дальше. Полки уходили вглубь, теряясь в темноте, словно архив был больше, чем казался снаружи. Книг было много. Слишком много. - Заходите. – сказал Дмитрий, наконец. Он посмотрел на часы и запустил таймер. - Час. Через час выходим. Без обсуждений. Эта фраза повисла в воздухе как ограничитель. Сейчас Дмитрий будто вернулся в те времена, когда он курировал солдат, отправлял их на поле боя, на задания, снабжая своими знаниями и приказами. Он давно отвык от этой роли, но сейчас охотно примерил ее вновь. Они разошлись по разным сторонам. Мужчины ушли направо, девушки же взяли на себя стеллажи по левой стороне. Проблема возникла сразу, как они приступили – архив не был систематизирован. Здесь не существовало секций, тематических полок или хронологии. Книги стояли вперемешку: тонкие рукописи рядом с тяжелыми фолиантами, кожаные переплеты – рядом с тканевыми, местами разорванными. Некоторые тома лежали стопками, словно их просто сгрузили сюда, когда не знали, что с ними делать. Анна осторожно сняла первую книгу. Переплет был мягким, почти липким. Когда она открыла ее, страницы зашуршали сухо, и один из краев тут же рассыпался, оставив на пальцах мелкие ворсинки бумаги. Анна тихо выругалась и стряхнула их, испытывая неприятное ощущение, будто прикоснулась к чему-то заразному. Ян листал другой том, стараясь не давить на корешок. Текст был плотный, мелкий, местами испещренный пометками. Латынь, староанглийский, обрывки фраз на языке, который он не сразу узнал. Бумага ломалась под пальцами, и каждый раз, переворачивая страницу, он ждал, что она просто останется у него в руках. Чем дальше они продвигались, тем очевиднее становилось: физически обыскать весь архив невозможно. Даже если бы у них было больше времени. Стеллажи тянулись вглубь, образуя узкие проходы, где свет фонаря гас слишком быстро. - Здесь нет никакой системы. – сказала Анна негромко. – Ни дат, ни разделов. Просто склад. - Значит, ищем вслепую. – ответил Ян. Лэйн почти не трогала книги. Она шла между стеллажами, и жжение в ладонях медленно усиливалось. Возможно, ей казалось, но оно будто стало резче, настойчивее. Она несколько раз тряхнула руками, ругаясь себе под нос. По телу прошла короткая вибрация, предупреждающая. Пространство словно тянуло ее, пыталось сорвать с места. Лэйн стиснула зубы, концентрируясь. Она ощутила, как тело постепенно теряет физическую часть, но от этого лишь сильнее напряглась. Прошло несколько секунд, прежде чем девушка смогла расслабиться. Она сумела пересилить неведомую силу. На этот раз. Анна все это время наблюдала за борьбой подруги со стороны. - Что с тобой? Опять эта фигня? - Да, но…Дело не только в этом. Руки. – призналась Лэйн. – Печет сильнее, чем раньше. Анна нахмурилась. - Так не должно быть. Не было ведь раньше. - Не было. Началось только с приходом в монастырь. Анна и Лэйн резко уставились друг на друга. - Думаешь?... - Попробуем. Лэйн кивнула. Она вытянула руку и медленно повела ладонью над поверхностями, не касаясь книг. Где-то жжение ослабевало, где-то вспыхивало с новой силой, заставляя ее отдергивать руку. - Будьте готовы. – сказала Анна Яну и Дмитрию. Лэйн шла дальше, прислушиваясь не к намекам собственного тела, а к реакции ладоней. Она думала о книге, о связи, которую не могла объяснить. Будь все по-другому, не по причине ее возможной скорой кончины, Лэйн бы с радостью обшарила тут все, прочла бы каждую рукопись. Раньше тексты всегда притягивали ее – тогда это было безопасно, интригующе. Сейчас ее втягивали в это силой, и в этом не было ничего прекрасного. Жжение привело ее в небольшой аппендикс архива – боковой карман, куда сгрузили несколько десятков книг. Лэйн провела рукой около покосившихся полок и сразу ощутила, как усилилось жжение. Ощутимо, конкретно. - Здесь. Лэйн слегка неуверенно потянула за корешок.  «О знаке и принятии» – такая же, как и на картинке с сомнительного сайта. Книга была обычной. Холодной. И явно не была причиной того самого огня в области ран. Лэйн нахмурилась и передала ее Анне, тут же повернувшись обратно к полке. И только тогда заметила: за первым рядом книг есть еще что-то. В этот момент в наушнике раздался голос Павла – прерывистый, напряженный. - В монастыре загорелся свет. Вам нужно уходить. Сейчас. - Берем все. –  сказал Дмитрий. – И выходим. Анна и Дмитрий раскрыли портфели, и быстро, не выбирая, начали сгребать книги с полки. Бумага крошилась, но времени уже не было. Лэйн снова чувствовала жжение – повсюду, сразу. Ее источник в этой суматохе просто невозможно было различить. Они рванули к выходу. И едва дверь архива закрылась за ними, с другой стороны раздались шаги. Кто-то входил. Запасной ход оправдал себя в тот же миг. только сейчас он спасал не обитателей святого места, а воров. Они двигались быстро, стараясь не топать слишком громко. Сзади, за их спинами все еще слышалось присутствие людей в архиве. Пропажу уже обнаружили или есть еще пара секунд форы? - Проверяю выход. – сказал Дмитрий тихо, почти беззвучно, когда они приблизились к двери крипты. Он остановился, прислушался. С той стороны не доносилось ни шагов, ни голосов. Только глухая, плотная тишина, которая могла означать что угодно. Дверь поддалась не сразу – Дмитрий приоткрыл ее на несколько сантиметров и замер. Он медленно расширил щель, оглядел пространство и только потом кивнул остальным. - Чисто. Они вышли из крипты по одному, не теряя бдительности. Лэйн чувствовала, как руки все еще горят, но боль притупилась, будто тело решило отложить расплату на потом. Сейчас важнее было другое – не шуметь, не выдать себя движением. - В монастыре зажглись еще окна. – прошептал Павел в наушнике. – Несколько. Не все сразу. Похоже на переполох. - Значит, поняли, что кто-то был. – ответил Дмитрий. – Двигаемся по плану. Они пошли вдоль стены, держась в тени, используя каждый выступ, каждый углубленный участок кладки. Ян чувствовал, как напряжение сжимает грудную клетку – дыхание хотелось сделать тише, чем это вообще возможно. Где-то впереди раздались голоса. - Стоп. – едва слышно сказал Дмитрий. Они прижались к стене почти одновременно. Камень был холодный, шероховатый, и Лэйн почувствовала, как ее край упирается в лопатку. Она не двигалась, даже когда мышцы начали ныть. Голоса стали ближе. - Здесь пусто. – сказал один из монахов. Голос был спокойный, усталый, без паники. - Все равно надо проверить. – ответил второй. –  Для нашего же блага. Шаги приблизились. Шуршание рясы раздалось совсем близко. Ян краем глаза видел силуэт, который двигался в их сторону. Он посмотрел на Дмитрия. Тот уже смотрел на него. Короткий взгляд. Кивок. Монах подошел ближе. Лэйн почувствовала, как сердце начинает биться так громко, что, кажется, его можно услышать. Руки снова обожгло – резко, почти больно, но она не шелохнулась. Еще шаг. Еще. Он был уже в полуметре от них. И вдруг остановился. - Нет. – сказал он, чуть тише. – Здесь тоже пусто. Он развернулся, и шаги начали удаляться. Второй монах что-то пробормотал в ответ, и голоса постепенно растворились в темноте. Никто не двигался еще несколько секунд. Дмитрий поднял руку, удерживая их на месте, пока не убедился, что монахи действительно ушли. - Идем. – сказал он наконец. Теперь они двигались быстрее. Не бегом, но уже не так осторожно. Вдалеке раздался звук мотора. Павел завел машину. - Давайте быстрее. – сказал он в гарнитуру. – Тут начинается суета. Кто-то вышел во двор. Света становилось больше. В одном из окон вспыхнуло ярче, потом погасло. Где-то хлопнула дверь. Ян почувствовал, как адреналин наконец-то прорывается наружу. Они пересекли открытый участок перебежками, по двое, прикрывая друг друга. Анна едва не споткнулась на гравии, но Дмитрий успел подхватить ее за локоть, не давая упасть. Они наконец оказались около машины. Павел сидел за рулем, мотор работал, фары были выключены. Он открыл двери еще до того, как они подошли. - Быстрее. – сказал он. Они ввалились внутрь почти одновременно. Двери захлопнулись. Павел сразу дал по газам, и машина рванула с места, вылетая на дорогу. В зеркале заднего вида мелькнул свет – кто-то вышел из здания, но было уже поздно. Павел вывел машину на поворот, затем еще один, и монастырь остался позади, растворяясь в темноте. Только когда расстояние стало ощутимым, Ян позволил себе выдохнуть. Лэйн опустила голову на спинку сиденья, чувствуя, как жжение в руках снова дает о себе знать. - Все на месте? – спросил Павел, не отрывая взгляда от дороги. - Все. – ответил Дмитрий, на всякий случай оглядев друзей. Машина шла ровно, без рывков. Дорога впереди была пустой, темной, и монастырь уже остался где-то позади. Двигатель работал негромко, почти убаюкивающе, и это равномерное гудение странным образом успокаивало после резкого адреналина отхода. Анна уснула почти сразу. Голова у нее склонилась к окну, дыхание выровнялось. Ян сидел между ней и Лэйн, стараясь не шевелиться лишний раз, чтобы не разбудить девушку. Павел вел машину сосредоточенно, глядя только на дорогу, а Дмитрий рядом с ним время от времени поглядывал на экран телефона, проверяя маршрут и связь, хотя необходимости в этом уже почти не было Лэйн сидела тихо. Жжение в ладонях не проходило. Оно не усиливалось, но и не отпускало, словно тело продолжало посылать свои неразборчивые подсказки. Стигмы отзывались глухой, тянущей болью. Она несколько раз сжала и разжала пальцы, стараясь не привлекать взгляд Яна. Это не помогло. Мысли крутились вокруг одного и того же. Архив. Полки. Момент, когда боль стала почти невыносимой. И книга, которая, казалось бы, должна была оказаться причиной этой боли, но на деле таковой не ощущалась. Лэйн повернулась к Яну. - У кого книга? – спросила она негромко, почти шепотом, чтобы не разбудить Анну. Ян посмотрел на нее сразу, будто ждал этого вопроса. - У меня. Он аккуратно достал книгу из рюкзака, держа ее так, словно боялся лишним движением разрушить то, что и так держалось на честном слове. Переплет выглядел еще более ветхим, чем в архиве: темная, истертая поверхность, местами мягкая, как старая ткань, местами затвердевшая, как кожа, потерявшая эластичность. Ян передал книгу Лэйн. Она приняла ее осторожно, с неким трепетом. Лэйн включила фонарик, направив свет под углом, чтобы не слепить остальных. Луч лег на страницы, и стало видно, насколько все плохо. Это был не один текст, а сборник. Разрозненные рукописи, сшитые вместе грубой нитью, местами перетянутые, местами – наоборот, расползающиеся. Бумага была тонкой, ломкой, почти прозрачной от времени. Края листов крошились даже без прикосновения, и каждый из них выглядел так, будто готов рассыпаться на мелкие, невосстановимые кусочки при первом неосторожном движении. Чернила местами поблекли, местами, наоборот, въелись в волокна бумаги так глубоко, что казались частью самого листа. Строки шли неровно. Где-то текст был плотный, почти без пробелов, где-то – обрывался на полуслове, оставляя пустоту, как незакрытый вопрос. Лэйн медленно перелистнула страницу, поддевая ее ногтем с такой осторожностью, будто работала с чем-то живым. Бумага отозвалась тихим сухим звуком, и она замерла, давая листу лечь на место. Девушка ощутила странное, казалось, потерянное чувство. То, что она оставила больше года назад у подножья пещеры. Собранность. Холодная ясность. Профессионализм, который не имел ничего общего с азартом или романтикой. Способность смотреть на текст не как на тайну, а как на пока что нераскрытый факт. Видеть не слова, а структуру. Видеть истину. Лэйн чуть выпрямилась, перехватила книгу удобнее, опирая ее на колено, чтобы снизить нагрузку на переплет. Свет фонарика двигался медленно, точно, без суеты. Она больше не думала о том, что листы могут рассыпаться. Она просто принимала это как условие задачи. - Писал не один человек. – сказала она тихо, скорее для себя, чем для Яна. – Сначала один почерк, а ближе к концу уже совсем другой, более напористый. Ян кивнул, не задавая вопросов. Он видел это выражение у нее раньше, когда она работала. Тогда он часто исподтишка наблюдал за Лэйн. в такие моменты казалось, что это – другой человек с лицом его любимой. Лэйн чувствовала, как жжение в ладонях постепенно меняется. Оно не исчезало, но становилось фоновым, будто тело переставало кричать и начинало направлять. Но теперь эта боль не мешала, а была частью процесса, маркером того, что она на правильном пути. Она снова посмотрела на строки, различая повторяющиеся символы, одинаковые обороты, одинаково построенные фразы, будто разные авторы пытались говорить на одном языке. Завесы тайн не было. Была работа. Долгая, грязная, требующая терпения. И Лэйн была готова к ней. Оксфорд встретил их глухо и спокойно. Утро здесь начиналось без суеты – влажный воздух, еще не прогретый солнцем, узкие улицы, по которым редкие машины двигались почти бесшумно. Дом показался неожиданно обычным после дороги и монастыря. Каменные стены, темные рамы окон, запах старого дерева в прихожей. Все было на своих местах, словно мир никуда не исчезал, пока они вырывали из него чужие тайны. Лэйн не дала себе времени перевести дух. Она сняла куртку, бросила сумку у двери и уже шла вглубь дома, когда Анна перехватила ее за локоть. - Стой. Лэйн обернулась с явным раздражением, но спорить не стала. Анна усадила ее на стул в гостиной, молча достала аптечку и начала работать. Руки Лэйн выглядели плохо. Кожа вокруг ран была воспаленной, местами потемневшей, отказываясь заживать. Анна обрабатывала раны тщательно, не торопясь, накладывала повязки ровно, плотно, следя, чтобы бинт не давил слишком сильно. - Ты никуда не пойдешь, пока я не закончу. – сказала Анна сухо. - Я никуда и не иду. – ответила Лэйн. Когда все было закончено, Анна убрала инструменты и только тогда кивнула: - Теперь иди. Но если станет хуже – ты мне скажешь. Лэйн кивнула и почти бегом направилась в маленький кабинет в глубине дома. Комната была узкая, с одним окном, выходящим во внутренний двор. Здесь стоял письменный стол, лампа с теплым светом, стул с жесткой спинкой. Это был ее собственной маленький мир, в который она погружалась, когда ощущала, что после рабочего дня в «Адаме» все еще недостаточно. Ян спокойно относился к ее затворничеству в этой коморке, молча принося чай и закуски. Лэйн сразу сдвинула все лишнее со стола в сторону. Ей нужно было пространство. В это время остальные разбирали вещи. Рюкзаки, портфели, одежду. Украденные книги они доставали особенно осторожно. Каждую брали двумя руками, как что-то хрупкое и опасное одновременно. В итоге их выстроили двумя неровными столбиками вдоль стены коридора. Ян заглянул в кабинет спустя несколько минут. Лэйн уже работала. На столе лежала книга, раскрытая на первой странице. Рядом лежали блокнот, карандаш, лупа и словарь. Лэйн сидела прямо, слегка подавшись вперед, и водила светом лампы под разными углами, чтобы различить чернила. Она задерживалась на каждой строке, сверялась, делала пометки на полях блокнота. Девушка разбирала текст на элементы: форму букв, повторяющиеся корни, характерные обороты. Иногда закрывала глаза на секунду, будто прокручивая в голове структуру фразы, и только потом писала перевод. Ян понял, что мешать не стоит, но она заметила его сама. - Ты чего стоишь? – сказала она, не поднимая головы. - Хотел проверить, все ли нормально. Может, сделать тебе чай или принести поесть? Кстати, книги в коридоре около кабинета. - Иди отдыхать. – ответила Лэйн спокойно. – Я тебя разбужу, как только будет что-то конкретное. Ян помолчал. - Ты уверена? - Абсолютно. Вы все не спали. А я не усну, пока не будет конкретики. Он еще секунду смотрел на нее, потом кивнул. Спорить с этой версией Лэйн было бесполезно. - Хорошо. Но если что-то… - Я знаю. – перебила она. Лэйн одарила парня мягкой улыбкой. Когда Ян вышел, в доме стало тише. Дмитрий и Павел тоже разошлись по комнатам. Анна как раз готовилась уйти, накидывая куртку в прихожей. Девушка пообещала вернуться чуть позже, ссылаясь на дела. Лэйн сидела, сгорбившись, над книгой и переводила. Текст был написан на раннем христианском латинском языке и, к счастью для Лэйн, без архаизации и диалектной сложности. Тяжелее всего было разобрать почерк автора – приходилось напрягать и без того уставшие глаза и при этом игнорировать боль в ладонях, что то и дело отвлекала внимание. Чем дольше Лэйн переводила, тем сильнее хмурилась. Сам текст давался легко, а вот его смысловая часть… с ней были проблемы. Складывалось стойкое ощущение, что книга – своего рода рецензия к чему-то большему. Она имела свой посыл, но не давала ответов на главные вопросы: что такого в первоисточнике и чем именно он впал в немилость церкви. Лэйн остановилась на одном слове. Оно повторялось. Не часто, но настойчиво. Она вынесла его на поля блокнота и потянулась за словарем. Провела пальцем по строкам, нашла нужное.          «Testamentum» - Завет. Лэйн задержала палец на слове, медленно обводя буквы. Впитывая их форму, их вес. Завет. Но какой? Ветхий? Новый? Или нечто иное, личное, не каноническое? Жжение не отпускало. Лэйн усиленно замахала руками перед собой, пытаясь отогнать неприятное ощущение. Хотелось приложить руки к чему-то очень холодному, чтобы хоть на секунду ощутить блаженное облегчение. - Так невозможно работать. – прошипела Лэйн сама себе. Она откинулась на спинке стула и уставилась на книгу, будто под острым взглядом серых глаз та могла выдать все свои секреты. Но книга, как и положено, молчала. Лэйн нахмурилась, сетуя на автора за то, что теперь ей приходилось ломать голову над его рукописью. Девушке вспомнилось, что за стеной, в коридоре, стоят другие книги, украденные из монастыря. Она вышла из кабинета, стараясь не шуметь, и подошла к столбикам. Жар в руках тут же откликнулся еще более сильным жжением. Сомнений не было: как и в архиве до этого, раны девушки странным образом на что-то реагировали. И нужная книга все еще пряталась среди украденного. Лэйн присела на корточки и начала перекладывать книги одну за другой. Осторожно. Медленно. Прислушиваясь к себе. Первая – ничего. Вторая – легкое покалывание. Третья – и снова тишина. Когда ее рука зависла над небольшим, но плотным фолиантом, она замерла. Сердце ударило сильнее. Лэйн тяжело сглотнула и все же положила ладонь на обложку. Огонь. Он не жег поверхностно – он врезался внутрь. Лэйн не успела ни вскрикнуть, ни отдернуть руку. Тело будто окаменело. Свет вспыхнул перед глазами, ослепляющий, плотный. Тысячи голосов зашептали одновременно, перекрывая друг друга, и в этом шуме вдруг начали проступать строки. Тексты. Они не появлялись по одному – они неслись потоком, быстрее, быстрее. Лэйн читала. Читала без слов, без перевода, сразу смыслом. Голова гудела, давление нарастало, казалось, еще секунда – и она не выдержит. То же жгучее, мучительное ощущение, что и в пещере в Мар Саба. То, что Лэйн не хотела больше никогда испытать вновь накрыло ее. Голова была словно шарик, который отчаянно надували сильнее и сильнее, до самого предела. И этот шарик был готов вот-вот лопнуть. Все оборвалось. Она сидела на полу. В руке – книга. В комнате было тихо. Жара больше не было. Лэйн моргнула, приходя в себя. Боль покинула ее так же быстро, как и появилась. Девушка взглянула на фолиант. Моргнув несколько раз. Красная капля упала ей на ладонь. Потом еще одна. Лоб покалывало, словно в него впивались иголки или шипы. Она подняла руку к лбу и пальцы окрасились кровью.  Она медленно опустила взгляд на книгу. Между ее пальцев отчетливо виднелась часть названия. «Завет».