Стигматы

Павел стоял у стены и рассматривал многочисленные картины дома четы Хилл. Полотна были разными по стилю и эпохам, однако объединяло их одно — цена. Слева висел темный морской пейзаж, написанный плотными, тяжелыми мазками. Волны будто накатывали не на берег, а на саму раму, и линия горизонта терялась в сизом, почти свинцовом небе. Картина была мрачной, но все равно притягивала взор. Чуть дальше — портрет мужчины в строгом черном камзоле. Лицо спокойное, взгляд внимательный, даже настороженный. Художник явно не стремился приукрасить модель: под глазами заметны тени, губы сжаты. Следующая работа резко выбивалась из общего ряда. Светлая, почти воздушная сцена с садом. Женская фигура, повернутая вполоборота, платье мягко струится, а в руках — книга. Лицо не прорисовано до конца, как будто художник намеренно скрыл девушку от любопытных глаз. Павел сделал шаг назад, чтобы охватить взглядом всю стену сразу, и задел локтем узорчатую вазу эпохи династии Мин. Фарфор тихо звякнул, опасно качнувшись. Павел среагировал мгновенно, перехватив вазу обеими руками, прежде чем та успела сорваться. Сердце ушло в пятки, когда он представил, сколько стоит этот предмет декора. Он выровнял дыхание и осторожно поставил вазу на место. — Ого, — выдохнул он, осторожно выпрямляясь. — Живая? — тихо раздался голос Дмитрия у Павла за спиной. За спинами мужчин раздались легкие, неторопливые шаги. Они обернулись и увидели Ванессу Хилл. В руках у нее был поднос с выпечкой: маленькие булочки с корицей, аккуратные кусочки пирога — все еще теплые, и от этого теплого запаха в доме, набитом доверху антиквариатом, стало неожиданно уютно. — Это вам к чаю, — сказала женщина, и на лице ее появилась улыбка, столь похожая на улыбку Яна. — Вам не стоило так утруждаться, миссис Хилл, — Дмитрий улыбнулся в ответ. Ванесса поставила поднос на краешек стола и принялась расставлять тарелки с выпечкой. — Это пустяки, Дмитрий. К тому же Ян нечасто приводит друзей в гости. Я бы сказала, никогда. — Она чуть помедлила, прежде чем продолжить. — Спасибо, что приглядываете за ним. Последний год стал для нас всех настоящим испытанием. Дмитрий инстинктивно отвел взгляд, а Павел прочистил горло. Когда Ян сообщил, что они направляются в родительский дом парня, было также решено умолчать об истинной причине визита. Герман и Ванесса Хилл хоть и были хорошими людьми, но вряд ли нуждались в подобных подробностях. Особенно теперь, когда их сын наконец-то пришел в себя. И все равно от слов миссис Хилл у Дмитрия и Павла возникло неприятное ощущение. Словно они обманывают ее. От неловкого молчания их спасли Герман Хилл и Ян, которые о чем-то разговаривали, заходя в комнату. Отец Яна не изменял себе — даже дома мужчина был одет с иголочки. На лице мужчины была легкая щетина, которая, тем не менее, выглядела аккуратно. Волосы были уложены назад так, что ни одна волосинка не выбивалась. Несмотря на возраст, седина все еще не проступила в волосах Германа. Взгляд глаз, разрез которых был в точности как и у сына, скользнул по присутствующим. На лице мужчины появилась тень улыбки. Он жестом указал гостям садиться за стол. — Не ожидал вас так внезапно, — сказал он. — Садитесь. Ванесса, как всегда, спасает ситуацию. Мать Яна улыбнулась, скромно отводя взгляд. Что ни говори, в доме Хиллов царила любовь — это читалось в каждом жесте Германа и в каждой улыбке Ванессы. Павел сел чуть сбоку, так, чтобы видеть всех сразу. Дмитрий устроился напротив — как человек, которому все равно, где сидеть, потому что он все равно не расслабится. Ян сел между отцом и матерью. — Что же привело вас сюда? — спросил Герман, когда чашки наполнились чаем и в комнате установилась комфортная атмосфера. — Нам нужна одна книга. Ее считают утраченной. Возможно, ты что-то знаешь, — начал рассказ Ян. Герман не удивился. Или сделал вид. Он медленно поставил чашку на блюдце. — Книга, — повторил он. — Интересно. Ян, ты всегда относился к моему увлечению… мягко говоря, без энтузиазма. Павел уловил это «мягко говоря» и взглянул на Яна. Герман отнюдь не упрекал сына. Скорее пытался понять, что же вдруг изменилось. Ян же спокойно отпил чаю, не обращая внимания на устремленные на него взгляды. — Помню, как в детстве меня пугали твои книги. У других детей родители покупали фэнтези, романы с приключениями, энциклопедии, на худой конец. — Он усмехнулся, вспоминая давно прошедшие дни. — А у нас дома была коллекция стремных древних книжек. — Эти «стремные древние книжки» стоят целое состояние, к твоему сведению, — с легкой обидой произнес Герман. — Знаю. Но от этого они не выглядели для меня привлекательнее. Казалось, что из них в любой момент вылезет демон или кто похуже. — Так какую книгу вы ищете? — мистеру Хиллу явно была не по душе критика в адрес его «сокровищ». — «О знаке и принятии». Отец Яна заметно напрягся. Уголки губ мужчины медленно поползли вниз, а брови сошлись на переносице. Он с укором взглянул на сына. — Зачем вам эта ересь? — наконец спросил он. — Для кое-какого личного дела, — ответил за Яна Дмитрий. Герман перевел взгляд с сына на Дмитрия, затем снова на сына. — Личное дело, — повторил он, словно пробовал фразу на вкус. — Ян, ты никогда о таком не просил. Никогда. Это связано с Лэйн? Ян напрягся, и это было видно. Он крепко сжал челюсти и кинул быстрый взгляд на отца. Герман, заметив это, не продолжил давить. Напротив, он слегка расслабил лицо и откинулся на спинку стула. — Ладно, — сказал он. — Не отвечай, если не хочешь. Я спросил не для того, чтобы загнать тебя в угол. Я спросил, потому что хочу понимать, что происходит с моим сыном. Взгляд миссис Хилл метался от мужа к сыну. Она медленно накрыла руку Яна своей и чуть сжала в знак поддержки. Герман посмотрел на чашку, на поверхность чая, где свет отражался ровным пятном, и продолжил уже другим тоном. Более деловым. — Эта книга относится скорее к запрещенным, да. Вокруг нее всегда было много грязи. Я никогда не видел ее в глаза. И, если честно, я не уверен, что она вообще существует в том виде, в каком о ней рассказывают. Дмитрий, Ян и Павел заметно огорчились. Не лучшее время для плохих новостей. — Но, — добавил Герман. — Пару лет назад ходили слухи: мол, в Уэльсе нашли текст, не включенный ни в один канон. Тогда и решили, что, возможно, это «О знаке и принятии». Ян поднял глаза. — В Уэльсе? — переспросил он, и в этом коротком вопросе были и надежда, и страх, и желание не поверить раньше времени. Герман кивнул. — Да. Монастырь. Не буду сейчас бросаться названиями, потому что не уверен на сто процентов, и ты знаешь, как я не люблю передавать непроверенное. Но я могу позвонить. У меня есть друзья, которые вращаются в этом кругу. Кто-то из них либо слышал, либо видел, либо сможет узнать быстро. Он посмотрел на Яна чуть мягче. — Дай мне день. Может, меньше. Я выясню, что это было, где это всплывало и насколько это похоже на то, что вы ищете. — Спасибо, — сказал Ян негромко. Герман коротко кивнул в ответ. После этого тему быстро сменили. Разговор перешел в разряд «обычных»: о работе Павла и Дмитрия, о детстве Яна, о проблемах в мире. Миссис Хилл активно обновляла чай в кружках, не забывая накладывать сладкое в тарелки сыну и его друзьям. Когда они поднялись из-за стола, Герман встал вместе с ними. — Я позвоню, — повторил он и взял телефон со стола, будто уже мысленно составлял список контактов. — Как только будет что-то конкретное, я дам знать.

***

Ян зашел в комнату, где на кровати лежала Лэйн. В помещении царила кромешная тьма, и силуэт девушки был едва различим. Лэйн лежала, поджав ноги и руки под себя. Сложно было сказать — спит она или нет. Ян как можно тише прокрался к своей стороне кровати и, стараясь не шуметь, разделся. — Как родители? — раздался тихий голос Лэйн. — От тебя пахнет маминой выпечкой. Ян присел на кровать, от чего матрац с его стороны прогнулся под его весом. Парень с нежностью и тревогой взглянул на Лэйн, которая сейчас казалась совсем крохотной. — Они в порядке. Отец обещал позвонить вскоре. Ян лег на кровать, умостившись позади Лэйн. Он осторожно положил руку на ее талию, а подбородок — на ее макушку. — Хотел взять тебе пару кусочков маминого фирменного бисквита, но боялся, что с учетом того, сколько мы съели, это покажется странным. — Ничего, — ответила Лэйн. — Я все равно не в состоянии сейчас что-то съесть. Жаль было бы добру пропадать. — Как ты? — спросил Ян спустя несколько мгновений молчания. — Ужасно. Очень больно. Тихие всхлипы девушки наполнили комнату. — Мы найдем выход. Я обещаю тебе. — Ян старался придать голосу уверенности. Но откуда было ей взяться? Лэйн перевернулась на другой бок, оказавшись в паре сантиметров от лица Яна. Даже в темноте было видно, что глаза ее опухли от бесконечных слез. Она заглянула в глаза парня, ища в них ответ на немой вопрос. — Мне жаль, что все так, — прошептала Лэйн. — Джеймс и другие… они не заслужили такой судьбы. И ты не заслужил. — Лэйн, со мной все в порядке. Не думай об этом. — Ян покачал головой, хмурясь. — С тобой не все в порядке, я же знаю. — Ее ладонь легла на его щеку, и бинты зацепились за свежую щетину. — Когда я увидела тебя тогда, в автобусе, я пожалела, что правда не умерла. С моей смертью ты рано или поздно смирился бы. А теперь… Фраза осталась висеть в воздухе незаконченной. — Я никогда бы не смог смириться. — Ян положил свою руку поверх руки Лэйн, но, услышав ее тихое шипение, убрал. — Осознать — возможно, но смириться — никогда. — Я потеряла твой кулон. — Ничего страшного. — Нет, страшно. Он мне нравился. В голову Яна пришла идея. Взбалмошная, неправильная по всем его задумкам. Но он уже однажды упустил шанс. И не готов был снова. — Подожди минутку, ладно? — Ты куда? Он оставил вопрос Лэйн без ответа. Вместо этого вышел из комнаты, стараясь не разбудить Павла и Дмитрия, и вошел в гостиную. Открыв шкаф, он отыскал среди стопки полотенец маленькую черную коробочку. Ян взволнованно вздохнул и открыл ее. Кольцо в центре, ставшее частью его кошмаров, заблестело. Легкий лунный свет из окна падал на камень в центре, создавая блики. Казалось, украшение подмигивает ему, говоря: «Дерзай!». Ян захлопнул крышку и крепко сжал ее в руке, собираясь с мыслями. Как это правильно сказать? Он репетировал сотню раз, но прямо здесь и сейчас ни одна из заученных фраз не казалась правильной. Решив не заставлять Лэйн ждать, он направился назад в комнату. С каждым шагом сердце билось все громче, и вот он уже не слышит собственных шагов — только стук в груди. Он проскользнул в комнату. Лэйн уже не лежала. Скрестив ноги в позе лотоса, девушка сидела и смотрела на него. Ян нервно глотнул и приблизился к кровати. Он залез и сел напротив Лэйн, скрестив ноги, как она. — Что такое? — спросила девушка, не скрывая волнения. — Я хочу кое-что сказать. Это важно. Выслушаешь? — Не пугай меня, Ян. — Только не перебивай, ладно? Лэйн неуверенно кивнула, вглядываясь в лицо возлюбленного. Ян крепко сжал коробочку у себя за спиной. Никто не предупреждал, что, когда собираешься сделать один из самых важных шагов в жизни, в голове становится пусто. Хотя, может, именно это и нужно было в этот момент. — Когда мы познакомились, я подумал, что невозможно скорчить более недовольное лицо. — Ян усмехнулся, вспоминая, как красивая тогда незнакомка стрельнула в него убийственным взглядом. — Но, может, именно это заставило меня смотреть тебе вслед, когда ты убежала. — Ты измазал мой новый топ шоколадом. — засмеялась Лэйн. Но, поймав взгляд Яна, показала замочек на рту. — Молчу. — Когда мы сидели у Дмитрия, я подумал, что не может жизнь так с меня издеваться. Но чем дольше я смотрел на тебя тогда, тем больше понимал, что не хочу прекращать наши встречи. И с каждым разом это чувство лишь укоренялось в моей душе. Тогда, в аэропорту, я уже точно знал, чего хочу: миллионы встреч. Хочу встречать с тобой утро, провожать закат. Хочу видеть, как новое фото украшает стену нашего дома. Хочу видеть тебя веселой, грустной, уставшей, расслабленной. Я хочу тебя любой, Лэйн. И ради этого я пойду на все. — От того, как эти громкие слова сорвались с его губ, Ян вздрогнул. Не от страха — от уверенности в них. — Без тебя я давно уже не вижу смысла в этом мире. И это мой выбор. А теперь я прошу сделать выбор тебя. Из-за спины парня мелькнула коробочка, зависнув между ним и Лэйн. Тихий вздох девушки дополнил бешеный ритм сердец. Это предложение было далеко не самым красивым. В нем не было главных атрибутов в виде огромного букета, парня на одном колене и красивого вида за окном. Были только двое в кромешной тьме, где лик луны служил светом. Двое, чье будущее настолько туманно, что думать о нем — слишком самоуверенно. Ян раскрыл коробочку, глядя на Лэйн. Заметил, как на ее глазах проступили слезы. Но в этот раз не от боли или грусти. — Говорят, Сириус помогает не сбиться с пути. Я понял, что иду правильно, только когда нашел тебя. Ты согласна быть моей путеводной звездой? Всегда. Лэйн зажала рот рукой, не веря происходящему. Она долго смотрела на кольцо, которое едва различала сквозь слезы, что застилали ее глаза. В горле образовался тугой ком, перекрывая доступ к кислороду. — Лэйн, не хочу торопить, но скажи, пожалуйста, что-нибудь. — Ян выгнул бровь, стараясь скрыть мандраж, который усиливался с каждой минутой молчания. — Иначе я почувствую себя полным неудачником. — Да. — Да, Ян, ты полный неудачник? — Я выйду за тебя. Лэйн бросилась в объятия к Яну, едва не повалив того с кровати. Ее руки сомкнулись на его шее, а мокрые от слез щеки уткнулись в шею. Ян судорожно вздохнул. Адреналин, накативший до предела, начал отступать и теперь превратился в нервные смешки. Парень обвил талию Лэйн рукой и прижал к себе, позволяя ей вдоволь проплакаться и прожить этот момент. Идеальный момент. Глупо было думать, что атмосфера и размер камня будут ее волновать. Они безумно любят друг друга — это важнее любой мишуры. Важнее любых заготовленных речей. Важнее всего, что может быть. — Я люблю тебя. — прошептала Лэйн на ухо Яну, заставляя кожу покрыться мурашками. — А я люблю тебя. — Он слегка отодвинул от себя девушку. — Но все же давай я закончу начатое. Достав блестящее, аккуратное колечко, Ян поднес его к безымянному пальцу левой руки Лэйн. Он постарался надеть украшение, не задевая бинты, что покрывали почти всю площадь ее ладони. Кольцо село идеально. И это вызвало у парня облегченный вздох — не зря мучился с лайфхаками из интернета. Лэйн подняла руку на уровень глаз и внимательно глянула на колечко — новый символ их любви. — Оно прекрасно. — улыбнулась она. — Как и его хозяйка. Ян потянулся к Лэйн, оставляя на ее губах невесомый поцелуй. Такой легкий, будто это было впервые для них обоих. Он отстранился, глядя из-под густых ресниц на ее губы, такие манящие и родные. Среди миллионов людей он нашел свой маленький рай. Лэйн обвила рукой шею Яна и рывком притянула к себе, даря чувственный, глубокий поцелуй. В нем было все: огромная любовь, нетерпение, боль долгой разлуки и… желание. Оно так явно читалось в девушке. Лэйн плавно скользнула ладонью по торсу Яна, касаясь оголенной кожи. Пальцы вобрали в себя тепло, отдавая взамен прохладу, отчего на теле парня выступили мурашки. Рука Лэйн скользнула выше, будто вор, что пробирался к самому заветному предмету искусства. — Лэйн, — промычал Ян ей в губы, разрывая поцелуй. — Я не думаю… — Вот и не думай, — прошептала ему на ухо девушка. — Ты не можешь мне отказать, Ян. Не сегодня. Лэйн игриво прикусила мочку уха парня, и в комнате послышался его тихий, сдавленный стон. Он так любил, когда она вела. И не мог сопротивляться. Не имел права. Ян застыл, позволяя Лэйн исследовать его тело так, как ей было угодно. Она оставляла болезненные укусы в одних местах и дарила нежность поцелуев в других. Ощущения были такими острыми и яркими, словно впервые. Эмоции били через край, заставляя парня тяжело дышать. Лэйн отстранилась, и Ян почувствовал укол разочарования. Заметив это, Лэйн хитро улыбнулась — она хотела его и любила видеть то же желание в его глазах. Любила его. Лэйн подцепила руками края ночнушки-комбинации и, стараясь сделать это максимально изящно, стянула с себя. Блики луны скользнули по ее нагой коже, оставляя свои отпечатки. Ян скользнул взглядом по плечам, укрытым мелкими царапинами — результат спонтанных перемещений в пространстве. Задержал недолгий взгляд на выступающих ключицах. И остановился на прекрасной груди, что мягко поднималась и опускалась. — Ты идеальна, — прошептал он, прежде чем посметь коснуться. Его пальцы скользнули по телу девушки, словно вырисовывали узоры. Лэйн откинула голову назад, когда губы Яна поднялись от ключиц к шее, оставляя влажную дорожку. Тепло внизу ее живота собралось в тугой узел и ждало, когда ему наконец дадут освободиться. Ян не спешил. Не торопился. Он заново изучал каждый миллиметр любимой, не упуская ни единой родинки, восстанавливая в памяти их расположение на ее теле. Они напоминали ему карту звездного неба — ту, которую Лэйн когда-то прислала ему. Ян был уверен: если провести между родинками линии, он увидит те самые созвездия, что сияли в день его рождения. — Ян, — простонала Лэйн, когда губы парня оказались слишком близко к чувствительной точке. — Прошу. — Ты все такая же нетерпеливая. Парень закинул одну ногу девушки себе на плечо, прокладывая путь поцелуями к маленьким кружевным трусикам, что стояли между ним и удовольствием. Когда его дыхание обожгло кожу, а зубы Яна потянули за ткань нижнего белья, Лэйн вздрогнула. Она прикрыла рот рукой, ощущая, как запах медикаментов и металла ударил в ноздри. Ян тем временем потянул трусики, глядя, как они скользят по идеальным ногам Лэйн и оказываются на полу. Он позволил себе на секунду засмотреться на нее. Хотелось запомнить каждую секунду происходящего, чтобы залечить израненное за долгое время сердце. Лэйн была его лекарством и ядом. Она могла заставить Яна бежать, даже если у того переломаны ноги. Могла заставить пасть на самое дно и в одно мгновение вернуть желание жить. Она была для него всем. С ее рук он был готов принять и боль, и радость. Если бы Лэйн протянула ему отраву, прямо говоря об этом, Ян, не раздумывая, выпил бы все до дна. Так бывает, когда любишь кого-то до безумства. И он любил. — Иди ко мне, — Лэйн раскрыла свои объятия, одаривая бесконечной нежностью. — Конечно.

***

Первым делом по утру Ян пощупал область рядом с собой, проверяя, не приснилась ли ему прошлая ночь. Когда руки парня коснулись копны волос и остались между его пальцев, не исчезнув, он облегченно вздохнул. Лэйн тихо сопела, уткнувшись в его плечо. Время от времени девушка шептала что-то сквозь сон, заставляя Яна прислушиваться. Он лежал, мягко поглаживая ее по голове, и охранял сон. Солнечный луч упал на ее руку, и камушек в кольце засиял. Ян чуть придвинулся, рассматривая руку Лэйн. Он наслаждался видом украшения на ее пальце, что идеально сидело. Все же он принял правильное решение, отдав его ей вчера. — Миссис Хилл, — тихо проговорил Ян и осекся, будто сказанное было запрещенным. Но в следующую секунду его лицо расплылось в улыбке, и он повторил уже увереннее: — Миссис Лэйн Хилл. Фамилия так идеально звучала с именем девушки, словно всю жизнь Ян носил ее лишь с одной целью — передать возлюбленной. Он представил, как они вместе будут приезжать в отель, и он будет уверенно говорить: «Номер для мистера и миссис Хилл». Или какой-то мужчина, положивший глаз на Лэйн, будет вынужден свалить, услышав «миссис Хилл» и понимая, что она чья-то жена. Любимая, драгоценная жена. От столь собственнических мыслей Яну на мгновение стало страшно. Он, конечно, и не думал ограничивать Лэйн в общении — ей он доверяет. Но факт того, что весь мир будет знать, что Лэйн его жена, будоражил до самого сердца. — Ты чего? — на него уставилась пара серых глаз. Он и не заметил, как она проснулась. — У тебя странное выражение лица. О чем думаешь? — Да так. — Ян задумчиво крутнул головой. — Представлял, как какой-то мудак подходит к тебе познакомиться, а потом видит у тебя кольцо и узнает, что ты замужем. И разочарованно уходит. — Ты странный, знаешь? — Лэйн не скрывала скепсиса. — К тому же кольцо помолвочное, а не обручальное. — Ты на что это намекаешь? — Ян сгреб в охапку девушку и притянул к себе, пресекая любую попытку выбраться из объятий. — Ты уже сказала мне «да». Товар возврату и обмену не подлежит. — Это нарушение прав покупателей. — рассмеялась Лэйн, игриво ударяя парня кулаком в грудь. — Я буду жаловаться в высшие органы. — Прошу прощения, мисс, но ваша жалоба будет немедленно отклонена — у нас тут полный беспредел. Он принялся оставлять хаотичные поцелуи на разных участках ее кожи — от щек до предплечий. Лэйн смеялась, уворачиваясь. — Щекотно, хватит. Но Ян и не думал останавливаться, даже когда количество поцелуев перевалило за сотню. Этого мало. Недостаточно. Он не компенсировал и одной десятой за этот год и теперь хотел наверстать упущенное. Но планам пришлось измениться, когда раздался телефонный звонок. Ян огорченно застонал, но Лэйн из объятий не выпустил. Вместе с ней он перекатился, дотянулся до телефона. — Это отец. Тихо, ладно? От былой игривости не осталось и следа — ему на смену пришли мандраж и волнение. Ян сделал один глубокий вдох, готовясь принять все, что хочет сказать отец. — Привет, пап. — Привет. — Герман Хилл выдержал свою привычную паузу. Короткую, но раздражающую. — Я нашел то, что тебе нужно. Я знаю, где находится «О знаке и принятии». — Отличные новости. — Ян облегченно вздохнул. — На этом они заканчиваются. — Отец резко и бескомпромиссно разбил все надежды сына. — С получением этой книги будут… что ж, будут большие проблемы.