Не время для перемен

Яков не видел Анну два дня. Всё вышло само собой, без чьего-то умысла — просто так легли карты. Маша ещё в первый вечер купила для Миши детскую экскурсию — «Остров обезьян» с выездом на целый день, с катанием на слонах и шоу крокодилов, — и настойчиво потребовала, чтобы Яков поехал с ними. «Яша, я одна с этим ураганом не справлюсь. Там джунгли, он будет везде бегать — ищи его потом». Яков поехал. Это был их с внуком день — долгий, душный, полный обезьяньего визга и Мишиного восторга, — и он почти не думал об Ане. Почти. Вечером он вернулся уставший, хотел только одного - умереть на сутки, и чтоб Маша увела внука подальше. Яков не пошёл на ужин. А на следующее утро выяснилось, что Аня записалась на морскую прогулку с плаванием и масками у соседних островов — снорклинг с каякингом, — и уехала на рассвете. Яков, увидев её в списке на стойке регистрации, ничего не сказал. Пожал плечами. Подумал: «Ну и хорошо. У неё свои дела, у меня свои. Мы друг другу никто». Подумал — и сам себе не поверил. Второй день без неё тянулся странно. Яков ходил на пляж, плавал, читал, играл с неутомимым и неуловимым Мишей, но всё время ловил себя на том, что смотрит в сторону её корпуса. Один раз ему показалось, что мелькнула коса Анны, — сердце ёкнуло, а это оказалась другая женщина, повыше и постарше. Он выругался про себя и пошёл в воду. Зачем? Зачем ему, взрослому мужику, сдалась эта девушка? «Ты её знаешь четыре дня, — напомнил он себе. — Четыре. Ты даже фамилии её не знаешь (здесь он себя обманывал, фамилию он помнил). Анна через неделю улетит, и вы больше никогда не увидитесь». Но легче не становилось. Теперь, на третий день, они сидели за завтраком — он, Маша и Миша. Ресторанная терраса была полна утреннего солнца, пахло омлетом и свежей папайей. Миша ковырял ложкой в тарелке с рисовой кашей и фруктами, Маша пила кофе без кофеина с таким видом, будто не спала всю ночь, а Яков рассеянно крутил в руках чашку американо. Мыслями он был где-то далеко. — Яш, ты меня вообще слышишь? С нами будь! — Маша помахала ладонью у него перед лицом. — Третий раз спрашиваю: завтра Миша хочет на черепах. Поедешь? — Да, — сказал Штольман, не вникая. — Разумеется, поеду. — Ты даже не знаешь, о чём речь, — вздохнула она. — Что с тобой? — Ничего. — Ага, — Маша скептически хмыкнула, но допрос устраивать не стала. И тут Яков увидел её. Анна вошла на террасу — одна, в лёгком белом сарафане, с волнистыми волосами, распущенными по плечам. Браслет, тот самый, с бирюзовыми бусинами, поблёскивал на запястье. (Она не сняла его — эта мысль пронеслась в голове Якова мгновенной вспышкой.) Анна оглядела зал, выбирая столик, и наткнулась взглядом на их компанию. Дружелюбно, ровно, как кивают знакомым, с которыми выпивали кофе пару раз, она кивнула — всем сразу. Её глаза скользнули по Якову как по части общей картины: «А, и вы здесь. Приятно видеть. Хорошо пробежались на днях». И всё. У него внутри что-то сжалось от досады. Вот, значит, как. Он два дня не видел её, два дня прокручивал в голове каждое её слово, каждый взгляд на пробежке, её смех на рынке, её ладонь, когда она взяла браслет, — а она просто прошла мимо. Кивнула ему, как кивают соседям по подъезду. Никакого «я скучала». Никакого особенного взгляда. Ничего. «Да и с чего бы? — спросил Штольман себя с привычной циничной усмешкой. — Ты ей никто. Так, попутчик. Собеседник». Но циничная усмешка не помогала. Внутри разрасталась глухая, сосущая пустота. — О, Аня! — Маша, заметив её первой из-за его спины, привстала и замахала рукой. — Идите к нам! Мы тут как раз о вас говорили. Аня заколебалась на секунду, но подошла. Поставила свой поднос — фрукты, йогурт, стакан свежевыжатого сока — на край их стола. — Доброе утро, — сказала она. — Не помешаю? — Нисколько! — Маша подвинулась, освобождая место. — Садитесь. Мы вас уже третий день не видим — вы где пропадали? — Вчера вечером ездила на зиплайн, — Аня села, поправила сарафан. — Тросы, блоки — я раньше никогда не пробовала. (Стальной трос с карабином. Люди цепляются и катятся.) — И как? — спросила Маша с интересом. — Страшно первые три секунды, — призналась Аня, улыбаясь. — А потом такой восторг, что хочется ещё. — Я бы не смогла, — честно сказала Маша. — У меня от высоты голова кружится. Яша бы смог. Яша, ты бы смог? — Смог бы, — сказал Штольман коротко. Это было первое слово, которое он произнёс с тех пор, как Аня села за их стол. Аня повернулась к нему: — А вы? — Я не пробовал, — Яков пожал плечами. — Но вообще высоту люблю. Разговор тёк дальше — о погоде, о фруктах, о том, какой замечательный песок на пляже. Яков почти не участвовал. Он сидел, пил свой американо и думал, как глупо он, наверное, выглядит — взрослый мужик, который теряется от простого «доброго утра». Вдруг Миша задёргал Машу за рукав: — Баба, ещё сок! — Сейчас, заяц, — Маша оглянулась на стойку с напитками. — Яш, принесёшь ему манговый? А то я только села. Яков кивнул, поднялся и отошёл к стойке. Телефон он оставил на столе, экраном вверх. Разговор между Машей и Аней продолжался. Маша в подробностях расспрашивала про зиплайн — как одевали, как инструктировали, страшно ли было шагнуть с платформы. Аня отвечала, смеялась, но краем глаза заметила, как телефон Якова на столе вдруг засветился. «Карина». Крупные белые буквы на тёмном фоне. Аня узнала это имя сразу. В первый день, в лобби отеля, она случайно слышала, как Яков разговаривал с этой женщиной по телефону. Тёплый, убеждающий голос. Тогда Аня подумала: «Ловелас. Женщин у него — не сосчитать». И выбросила из головы. Сейчас она тоже выбросила. Или сделала вид, что выбросила. Отвернулась к Маше, улыбнулась и продолжила рассказывать про тросы и карабины — ровным, спокойным голосом, ничем не выдав, что внутри что-то неприятно кольнуло. Яков вернулся со стаканом мангового сока. Поставил перед Мишей, взял телефон — и нахмурился. Увидел пропущенный. — Я отойду, — сказал он коротко и, не дожидаясь ответа, шагнул в сторону, к перилам террасы. Маша проводила его взглядом, чуть прищурилась, но ничего не сказала. Аня не смотрела. Она сосредоточенно размешивала йогурт ложкой, хотя размешивать там было нечего. Яков стоял у перил, прижимая трубку к уху. Его голос был тихим, но по мере разговора в нём появлялись стальные нотки. Он сбросил. Постоял пару секунд, глядя на море, и вернулся за стол. Лицо было спокойное, но челюсть сжата. — Всё хорошо? — спросила Маша. — Да, — сказал Яков и взял свою чашку. — Рабочее. Никаких подробностей. Никаких объяснений. Маша пожала плечами и вернулась к разговору с Аней. А Аня вдруг поймала себя на мысли, что ей не всё равно. Что имя «Карина» засело в голове и не уходит. Что этот короткий, напряжённый разговор у перил — он что-то значит. Что-то такое, о чём Яков явно не хочет говорить. «Какое мне дело? — спросила она себя. — Мы друг другу никто». И сама себе не поверила. — Кстати, о хорошем, — вдруг оживилась Маша, явно стараясь разрядить повисшее напряжение. — Аня, вы были в нашем спа? Ну, в том, у бассейна? — Нет ещё, — покачала головой Аня. — Обязательно сходите! — и Маша пустилась в восторженные описания термального бассейна. — Кожа после него — персик! Мы как раз сегодня с Яшей и Мишей собираемся после обеда. Вы с нами? Яков почувствовал, как внутри всё сжалось. Сейчас она откажется — и он опять не увидит её. Но Аня спокойно кивнула: — С удовольствием. Он выдохнул. Маша просияла и принялась обсуждать, какие процедуры стоит взять. Аня слушала, улыбалась, задавала вопросы. Но краем глаза нет-нет да и поглядывала на Якова. Он сидел молча, крутил в пальцах пустую чашку и смотрел куда-то поверх её плеча. Хмурый. Закрытый. Со своими тайнами, своими звонками, своей Кариной. «Ну и пусть, — решила Аня про себя, поднося к губам стакан с соком. — Пусть. Я здесь не за этим. Я здесь отдыхать. Человек рождён для счастья — а не для того, чтобы гадать, кому звонит мужчина, который даже не может подойти и сказать простое „здравствуй“». У неё почти получилось в это поверить. Почти. Яков молчал. Маша толкнула его локтем: — Яш, ты с нами? — Да, — сказал он коротко. — Конечно. Аня посмотрела на него — секунду, не больше, — и снова перевела взгляд на Машу. Они стали обсуждать, какие процедуры стоит взять. Яков смотрел в свою чашку. «Она согласилась. Из-за Маши. Из-за персиковой кожи. Не из-за тебя». Но в спа она будет. И там, возможно, у него получится подойти к ней. И сказать... что? Он не знал.