Гость с двенадцатого этажа

Влад устроился на старом диване в углу — том самом, где сидел в прошлый раз. Не читал, не смотрел в телефон. Просто сидел, сложив руки на коленях, и смотрел на Олега. Спокойно, терпеливо, как будто ждал чего-то. Гости приходили редко.  Всё это время Влад сидел в углу и не двигался. Не мешал. Просто был. Олег то и дело ловил на себе его взгляд. Не тяжёлый, не давящий. Спокойный. Почему-то от этого спокойствия на душе становилось легче. Выдалось время, что гостей не было совсем. Была уже глубокая ночь, однако спать не хотелось совсем. Олег заполнил последние строки в журнале, проверил ключи, поправил стопку бумаг. В холле стало тихо. — Ты сегодня не уснёшь? — спросил Влад с дивана. — Не знаю, — ответил Олег. — Постараюсь. — Не старайся. Привыкай. Олег усмехнулся, вышел из-за стойки, подошёл к дивану. Сел в кресло напротив. — Влад, — сказал он. — Тот парень… он самоубийца? Влад посмотрел на него долгим взглядом. В глазах его не было удивления. — Следователи говорят так, — сказал он просто. — Я не знал его лично, но мотива убийства нет. Тем более, это подтверждают камеры вокзала. Рядом никого не было. Он прыгнул под поезд. — А я на камеры тоже попал? — Естественно. Именно поэтому у тебя алиби. Ты пришёл уже после прыжка. Они замолчали. Где-то наверху, этажами выше, загудел лифт. Потом стих. Олег лёг в кресле, сворачиваясь колачиком,  прижимая к себе ноги, а голову укладывая на подлокотник. — Меня кто-то оттолкнул. Я был в агонии и началась паника. Я не заметил приближающийся состав. Я мог погибнуть в ту ночь из-за своей невнимательности. Владислав лишь поднял брови. Он оглядел администратора и тихо усмехнулся, смотря прямо в его глаза. — Что ты хочешь этим сказать? — Я был там не один. Меня точно кто-то оттолкнул от поезда. Мне спасли жизнь. — По камерам ты был один. Ты сам удачно упал, споткнулся может, что отлетел на пару метров от рельс. Простое везение, не более. Олег закрыл глаза. Веки стали тяжелеть. Дыхание выравнивалось, втягиваясь в ритм, который задавал кто-то рядом. Влад молчал, и в этом молчании было что-то уютное, давно забытое. Отель будто замирал вместе с ним — шаги наверху стихли, лифт не гудел, даже часы на стене, казалось, перестали отсчитывать секунды. — Не спи, — сказал Влад тихо, но Олег уже не мог открыть глаза. — Расскажи что-нибудь, — попросил он, чувствуя, как слова выходят медленные, тягучие, как мёд. Влад помолчал. Потом начал говорить. Голос его был низким, ровным, без привычной насмешки. Он рассказывал о каком-то ребёнке, который не ладил со своим отцом. Как были постоянные ссоры и скандалы в семье. Как мальчик вырос, уехал, а отец умер. Давно умер. Но мальчик жил, вспоминая каждую боль, каждый удар, который он наносила себе в сердце. — И что было дальше? — спросил Олег, почти не разжимая губ. — Дальше работа, — ответил Влад. — Командировки. Но воспоминания давили. А мальчик так и не нашел людей, которым можно было выговориться. — О ком ты говоришь? — Не важно, — голос Влада стал тише, почти шёпотом. Олег хотел спросить ещё, но слова уже не слушались. Он проваливался в сон медленно, как в тёплую воду. Голос Влада звучал где-то далеко, обволакивал, убаюкивал. Это не было гипнозом, но Шепс будто в него проваливался. — Спи, — сказал Влад. — Я посторожу. Олег не слышал уже ничего. Только чувствовал, как кто-то поправил на его плечах рубашку, как пальцы коснулись волос — легко, почти невесомо. И отель замер окончательно, превратившись в тихую, тёмную колыбель.          

***

Он проснулся под утро. Голова была свежей, глаза не слипались. Впервые за много дней он выспался. По-настоящему, глубоко, без кошмаров. Олег приоткрыл глаза. Холл был пуст. Лампы горели тем же ровным, молочным светом, но за окнами уже серело — наступал рассвет. Где-то вдалеке, за пустырём, прогудел первый поезд, но звук этот был далёким, почти нереальным, как воспоминание. Он пошевелился и замер. Шея затекла, спина ныла, ноги онемели от долгой неподвижности. Он лежал, свернувшись калачиком, в том самом кресле, где его застал сон. Влада рядом не было. Парень сел, огляделся. Кресло напротив пустовало. Диван в углу — тоже. Никого. Только тени, которые с наступлением утра становились серыми, неопасными. — Влад? — позвал он тихо. Никто не ответил. Олег потянулся, хрустнув затекшей шеей. Посмотрел на часы. Было почти семь. Смена закончилась. Он проспал несколько часов прямо на рабочем месте — и никто его не разбудил. Ни гости, ни хозяин, ни этот странный постоялец с двенадцатого этажа. Даже наоборот, это он его уложил. Он встал, чувствуя, как тело постепенно оживает, как кровь возвращается в онемевшие пальцы. Подошёл к стойке, проверил журнал. Ни одной новой записи. Ключи висели на своих местах. Всё было так же, как вчера вечером. На улице уже почти рассвело. Серое небо обещало пасмурный день, но Олегу почему-то не было грустно. Он вышел из отеля, придерживая тяжёлую дверь. Воздух был свежим, холодным, пахло железной дорогой и увядающей листвой. Он обернулся. «Северный» стоял на своём месте — чёрный, огромный, с тёмными окнами. И только одно окно, на двенадцатом этаже, светилось тусклым, молочным светом. Или ему просто казалось. Олег пошёл к остановке. Трамвай пришёл быстро, почти пустой. Он сел у окна, прижался лбом к холодному стеклу. За окном проплывали пустырь, пути, старые склады, а потом — город. Обычный, утренний, просыпающийся.Но мысли всё ещё были там — на крыше «Северного», под алым закатом, с чужими пальцами в своих волосах. Он достал телефон. Открыл галерею. Первые фото — закат. Яркий, почти неестественный в своей красоте. Огонь, разлитый по небу, тёмные силуэты труб и крыш. Олег пролистал их, задержался на одном, где солнце особенно красиво касалось горизонта. Красиво. Живописно. А потом — селфи. Олег засмеялся. Тихим, смущённым смехом, прикрывая рот ладонью, чтобы не привлекать внимания соседей. На фотке он был забавный. Лицо раскраснелось — то ли от ветра, то ли от того, что рядом был Влад. Волосы растрёпаны, на щеках — румянец, в глазах — что-то тёплое, живое, почти счастливое. Он таким себя не помнил. Никогда. Он приблизил фото, разглядывая детали. Свет, тени, улыбка, которая вышла слишком открытой, слишком настоящей. И тут он заметил. Он ведь точно помнил. Когда нажимал на кнопку, он старался поймать момент так, чтобы в кадр попала рука Влада. Чтобы было видно — он не один. Чьи-то пальцы перебирают его волосы, чьё-то присутствие согревает, успокаивает. Он вгляделся. Приблизил снова. Руки Влада не было. Никакой. Ни пальцев на макушке, ни тени от них. Только его собственное лицо, растрёпанные волосы и пустота там, где должны были быть чужие пальцы. Олег опустил телефон. В груди стало пусто. И холодно. Не так, как от ветра на крыше. По-другому. Будто кто-то взял и выключил свет внутри. — Плохой ракурс, — пробормотал он себе под нос, глядя в мутное окно автобуса. — Я думал, его руку точно будет видно. Какой же я идиот... Олег зажмурился, потёр переносицу. Трамвай качнулся на повороте, и он чуть не уронил телефон. — Блять!  — тихо вскрикнул шатен, схватывая телефон на лету. Он больше не вспоминал об этом. Впереди был целый учебный день. С утра и до вечера слушать скучных преподавателей, отмечаться на парах. Зачем это всё?        

***

После выходных «Северный» встретил Олега привычной тишиной и запахом воска. Лампы под зелёными абажурами горели ровно, часы на стене отбивали вечер — восемь. Он прошёл за стойку, проверил журнал, разложил ключи. Всё как обычно. Кроме одного. Влада не было. Олег ждал. Выглядывал в холл, прислушивался к шагам лифта. Диван в углу пустовал. Ни куртки, ни книги, ни низкого, насмешливого голоса. Только тени, только лампы, только тишина. «Может, спит», — подумал Олег. Но сам не поверил. Влад не спал. Он вообще, казалось, не нуждался во сне. Он просто исчезал. И появлялся. Когда хотел. Гости пошли потоком. Семья с ребёнком, командировочный с папкой документов, двое парней с рюкзаками. Олег заполнял карточки, выдавал ключи, объяснял, где завтрак. Работа отвлекала. Но в паузах взгляд снова возвращался к лифту. К десяти вечера наплыв стих. Олег вышел из-за стойки, размял шею и отправился в подсобку за новыми бланками. Возвращаясь, он задержался у журнала, листая страницы, сверяя записи. Так, увлёкшись, не заметил, как кто-то вышел из номера на первом этаже. Они столкнулись в узком коридоре. Олег поднял глаза — и увидел её. Девушка. Лет двадцати, с тёмными, немного растрёпанными волосами, в простом свитере и джинсах. В руках она держала стопку книг — потрёпанных, библиотечных, с закладками на разной высоте. Сверху лежал блокнот, из которого торчали листки, исписанные мелким почерком. Она не смотрела под ноги. Он не смотрел, куда идёт. Удар был мягким, но достаточным, чтобы книги полетели на пол. Журнал, который Олег держал в руке, тоже выскользнул, и бумаги — бланки заселений, старые квитанции, чьи-то забытые визитки — рассыпались веером по старому, тёмному паркету. — Ой! — сказала девушка, делая шаг назад. — Простите, я не заметила… — Это я не заметил, — ответил Олег, уже опускаясь на корточки. — Вы меня извините. — Да нет, это я… — она тоже присела. — Я вечно хожу и не смотрю. Учите меня, не учите — всё равно. Они начали собирать. Олег поднимал бланки, складывал в стопку, стараясь не перепутать порядок. Девушка собирала свои книги — аккуратно, будто каждая была на счету. Он заметил, как её пальцы, длинные, чуть дрожащие, бережно поправляют уголки страниц. На одном из корешков блеснула библиотечная наклейка. Олег глянул на обложку. Что-то про криминалистику. Странно. — Вы тоже учитесь? — спросил он, протягивая ей книгу, которая откатилась чуть дальше. — Да, — она улыбнулась, и улыбка у неё была тёплой, открытой. — На юрфаке. — Я тоже, — удивился Олег. — На каком курсе? — На третьем. А вы? — На пятом. — Он поднял последнюю книгу, подал ей. — Вот. Кажется, всё. — Спасибо, — она приняла книгу, заглянула ему в глаза. Взгляд был внимательным, изучающим, но без давления. Просто интерес. — Вы здесь работаете? — Администратором, — Олег кивнул в сторону стойки. — Ночные смены. Чтобы учёбу совмещать. — Удобно, — девушка поднялась, прижимая книги к груди. — Я вот тоже искала что-то такое. Но пока не везёт. — Может, повезёт, — сказал Олег, сам не зная, к чему это. — Может, — она улыбнулась снова, чуть виновато. — Ещё раз простите за столкновение. Я в первый раз здесь, не знаю, где что. — Ничего страшного, — ответил Олег. — Если что — я за стойкой. Олег. — Обязательно, Олег — она кивнула и пошла в холл, где, видимо, хотела почитать. Олег проводил её взглядом. Поставил журнал на стойку, разложил бланки по ящикам. Взял ручку, сделал пометку в регистрационной карте — номер 108, Ира. Ирина. Студентка, приехала на конференцию. На три дня. Он посмотрел на лифт. Кнопка двенадцатого этажа не горела. Влад не появлялся. Но почему-то теперь это не казалось таким важным. В отеле было шумно, людно, почти уютно. И впервые за долгое время Олег не боялся, что останется один. Он вернулся к работе.  Через час девушка — Ирина — вышла в холл с книгой, села на диван в углу, под лампой. Олег посмотрел на неё, задержал взгляд, даже слишком надолго. А затем как-то ненароком подошёл к дивану. Не специально — просто ноги сами принесли. Он остановился рядом, посмотрел на обложку книги, которую читала Ирина, и спросил: — Что читаете? Она подняла глаза, улыбнулась. Та же тёплая, открытая улыбка. — Психологию страха. К курсовой готовлюсь. — Она закрыла книгу, положила на колени. — Вы здесь, наверное, уже привыкли? — К чему? — Олег сел в кресло напротив, чувствуя, как скрипит старая обивка. — К странностям, — сказала Ирина. — Отель ведь необычный. Я с порога это почувствовала. Олег посмотрел на неё внимательнее. Она говорила спокойно, без страха в глазах, но в голосе чувствовалась какая-то осторожность, будто она делилась секретом, который не каждый поймёт. — Да, — кивнул он. — Странный. Не такой, как все хостелы, где я бывал. — Я не была в других, — призналась Ирина. — Это первый. Но я сразу поняла — здесь что-то не так. Энергетика странная. Стены будто дышат. А картины… — она обвела рукой портреты в тяжёлых рамах, развешанные по холлу, —  Они смотрят. Не знаю, как объяснить. Но когда проходишь мимо, чувствуешь взгляд. Олег проследил за её жестом. Лица на портретах казались спокойными, даже отстранёнными, но в полумраке ламп их глаза блестели — так, что трудно было отделаться от ощущения, что они действительно следят. — Я тоже это чувствую, — сказал Олег тихо. — С первого дня. Думал, одному мне кажется. — Нет, не одному, — Ирина покачала головой. — Я вчера ночью проснулась от того, что кто-то ходил по коридору. Выглянула — никого. А шаги были. Прямо за дверью. — Здесь такое бывает, — Олег усмехнулся, но усмешка вышла грустной. — Гости жалуются. Или не жалуются. Просто уезжают. Или не уезжают. — А вы? — Ирина посмотрела ему прямо в глаза. — Вы не боитесь? Олег задумался. Ответил честно: — Боюсь. Но привык. И потом, — он обвёл рукой холл, — Здесь есть те, кто делают это место… не таким страшным. — Кто? — спросила Ирина. — Другие гости? Олег промолчал. Не мог сказать про Влада. Не потому, что боялся — не мог подобрать слов. Как объяснить, что человек, который живёт на закрытом этаже, появляется из ниоткуда и исчезает в никуда, делает этот проклятый отель почти уютным? Как сказать, что его голос убаюкивает лучше любого снотворного, а его присутствие греет, даже когда его нет рядом? Что этот человек, словно кот, гуляет сам по себе, где ему вздумается, когда ему захочется. — Просто люди, — ответил он наконец. Ирина не стала расспрашивать. Она кивнула, снова открыла книгу, но не читала — смотрела на страницы. — Если быть совсем откровенными,  мне кажется, что я слаба для этого места. Не подумайте неправильно, но энергетика вокруг будто пожирает меня, — она не поднимала глаз от книги. — Меня не покидает ощущение, что внутри меня что-то угасает. Стремительно. Быстро. Как душа затухает. Её глаза стали стеклянными. Она не моргала. Не следила за строчками из книги. Брюнетка просто замерла и погрузилась куда-то в себя, в свои ощущения и чувства. Девушка слабо выдохнула и положила голову на руки, будто пытаясь надышаться кислородом. И ей это никак не удавалось. Что-то душило её. Шатен запереживал. Шепс сел на корточки перед ней, укладывая ладони ей на колени и успокаивая. — О чём вы? — Олег, в этом городе я совсем одна. Родители далеко, дома нет. Пообещайте мне, что вы заберёте эту книгу себе, если что-то со мной случится. Олег не понял сначала. Слова Ирины повисли в воздухе, тяжёлые, неправильные, не для этого места и не для этого разговора. — Что вы имеете в виду? — переспросил он, вглядываясь в её лицо. — Здесь безопасно.  Она не шутила. Глаза её были влажными, но слёз не было, только та странная, резиновая усталость, которая бывает у людей, которые давно не спали или слишком много думали. Брюнетка протянула книгу. Потрёпанный томик в мягкой обложке, с загнутыми углами и выцветшими буквами на корешке. Олег автоматически взял, чувствуя под пальцами шершавую бумагу. — Безопасно? — Ирина усмехнулась, и в этой усмешке была горечь, смешанная с чем-то ещё, с жалостью? К себе? К нему? — Вы сами сказали — отель странный. Вы сами чувствуете эту энергетику. — Это не значит… — Пообещайте, — перебила она. Голос её стал тише, но твёрже. Олег посмотрел на книгу. Потом на Ирину. Она ждала. Не отводила взгляда, не улыбалась. Просто смотрела — спокойно, почти отстранённо, как человек, который всё уже решил. — Обещаю, — сказал он. — Но вы всё равно… Она встала. Книга осталась в руках у Олега. — Я пойду, — сказала Ирина. — Голова закружилась. Отдохну немного. — Ирина, — позвал Олег, тоже вставая. — Вы… вы в порядке? Она обернулась. Лицо её было бледным, под глазами залегли тени. Но она улыбнулась — той самой тёплой улыбкой, только теперь в ней чувствовалась какая-то прощальная нотка. — Всё хорошо. Просто устала. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответил Олег, провожая её взглядом до двери номера. Дверь 108 закрылась. Щёлкнул замок. И всё стихло. Олег стоял посреди холла с чужой книгой в руках. Вручённой книгой, будто подарок покойника. Он развернулся, подошёл к стойке, положил книгу в ящик. Запер на ключ. Зачем — не знал. Просто почувствовал, что так нужно. Вернулся на своё место. Посмотрел на лифт. Кнопка двенадцатого этажа не горела.