«Истинные. Хроники Попаданца в Омегаверс»

      «Брак — это когда двое подписывают контракт, не читая мелкий шрифт. Особенно если один из них — дракон, а второй — пленник в собственном теле».

Шестой день начался с тишины. Эндрю открыл глаза и некоторое время просто смотрел в потолок, не двигаясь. Балдахин над кроватью был тёмно-красным, расшитым золотыми драконами, и в утреннем свете, проникающем сквозь высокие окна, ткань казалась почти живой — будто драконы на ней дышали и шевелили крыльями. Или это была игра усталого воображения. Эндрю моргнул, и драконы замерли на месте. Тело болело. Каждая мышца ныла так, словно он провёл пять дней не в постели, а на поле боя — хотя, по сути, так оно и было. Простыни под ним были мокрыми и грязными: смазка, пот, несколько капель крови с расцарапанных ладоней. Воняло от него отвратительно. Эндрю поморщился — первое проявление эмоций за долгое время — и медленно сел. Голова кружилась. Живот скручивало от голода. Член наконец-то опал и больше не требовал внимания, что было единственным утешением. Течка закончилась. Он выжил. Щит исчез. Эндрю не помнил точного момента, когда чёрный купол растаял. Где-то между пятым и шестым днём, в часы, когда он проваливался в короткое, беспокойное забытьё, его магия ослабла настолько, что щит просто перестал существовать. Теперь комната была открыта, дверь — в нескольких шагах, и кто угодно мог войти. Кто-то и вошёл. Натаниэль не стал стучать, но дверь открыл медленно — не рывком, не требовательно, а осторожно, словно входил в клетку к раненому зверю. На мгновение он замер на пороге, оценивая обстановку. Эндрю сидел на кровати, грязный, в разорванной одежде, с чёрными кругами под глазами, и смотрел прямо на него. Взгляд был пустым, но не сломленным. — Ты жив, — произнёс Натаниэль. Его голос звучал хрипло, как будто он сам не спал все эти пять дней. — Очевидно, — ответил Эндрю. Натаниэль сделал шаг вперёд. Его движения были скованными, непривычно неуверенными для альфы-дракона, чья природа требовала доминирования и захвата. Он держал руки на виду, не пытался приблизиться слишком быстро. На его левой скуле алела свежая царапина — длинная, тонкая, до сих пор не зажившая. След тёмной магии. Удар щита оставил отметину, которую драконья регенерация почему-то не могла убрать. Эндрю заметил это. Его губы чуть дёрнулись. — Ты... чуть не убил меня, — сказал Натаниэль. Это был не упрёк. Скорее, констатация факта, смешанная с чем-то, что можно было принять за уважение. — Я не знал, что омега способен на такое. — Ты первый полез, ящер, — ответил Эндрю. Его голос был сухим, как песок, но слова прозвучали чётко. — В следующий раз будет не царапина. Натаниэль замолчал. Он смотрел на своего истинного — маленького, грязного, злого, — и в его груди происходило что-то странное. Гон отступил, но оставил после себя не только разочарование неудовлетворённого желания. Он оставил понимание. Этот омега не был похож ни на кого из тех, кого Натаниэль встречал. Он не был покорным. Он не был мягким. Он был опасным. И это, вопреки всему, вызывало восхищение. — Я прикажу слугам принести воду, — сказал Натаниэль. — И чистую одежду. И еду. Ты голоден. — Я в порядке, — автоматически ответил Эндрю, но его желудок предательски заурчал. Натаниэль не улыбнулся. Он просто кивнул и вышел. Слуги появились через десять минут. Проводная Эндрю в Ванную комнату. Ванная драконов Вода пахла лавандой и розмарином. Не теми дешёвыми маслами, что продают в лавках Торнфилда, а настоящими травами, вымоченными по какому-то древнему рецепту, от которого пар становился густым и сладковатым, почти липким. Эндрю сидел в лохани, обхватив колени руками, и смотрел на этот пар, поднимающийся к потолку. Его кожа, покрытая коркой засохшей смазки и пота, впитывала тепло, и мышцы, сведённые судорогой пять дней назад, наконец начали расслабляться. Он ненавидел это тело. Он ненавидел то, через что оно только что прошло — пять дней в бреду, в коконе собственной тьмы, с запахом спелой вишни, запертым внутри щита, и с возбуждением, которое он отказывался удовлетворить. Но сейчас, в горячей воде, оно почти не болело. Почти. Ванная комната в покоях наследного принца оказалась не тем, что он ожидал увидеть в мире, который выглядел как семнадцатый век. Никаких деревянных шаек, никаких вёдер с холодной водой. Вместо этого — просторное помещение, отделанное тёмно-красным камнем, с полом, который сам подогревался от магических кристаллов, вмонтированных в кладку. Сама лохань была огромной — достаточно большой, чтобы в ней поместился взрослый дракон в человеческой форме, — и вода в ней не остывала, потому что на дне пульсировали те же кристаллы, что и в стенах. Никаких труб, никаких кранов. Просто магия, чистая и эффективная, превращающая холодную воду в горячую и удерживающая её такой столько, сколько нужно. Когда слуги наполнили лохань, один из них коснулся руны на бортике, и вода забурлила — не от кипения, а от сотен крошечных пузырьков, которые поднимались со дна и лопались на поверхности, массируя кожу. Джакузи. У драконов было чёртово джакузи. Эндрю, сидя в этом чуде маготехники, думал о том, что в его мире люди платили тысячи долларов за гидромассажные ванны, а здесь они существовали уже триста лет и стоили, вероятно, меньше, чем его армейские берцы. — Пиздец, — прошептал он, и это слово, сказанное в пустоту, было наполнено не злостью, а скорее мрачным изумлением. Он потянулся за мочалкой — натуральная губка, пропитанная мыльным раствором, — и начал счищать с себя три слоя грязи. Сначала руки, потом плечи, потом то, что ниже. Двигался он медленно, методично, как человек, который привык заботиться о себе сам и не доверять никому. Смазка, засохшая на бёдрах, отмокала и превращала воду в мутную, слегка маслянистую взвесь. Он сменил воду дважды — слуги оставили ему запасные кристаллы для подогрева и ведро чистой воды для ополаскивания. Натаниэль не вошёл. Он обещал не входить без разрешения, и он сдержал слово — стоял где-то за дверью, в гостиной, и ждал. Эндрю знал это, потому что чувствовал его присутствие через истинную связь, которая после течки стала острее. Он не был благодарен. Он просто отметил этот факт, как отмечают погоду: «не идёт дождь». Но где-то глубоко внутри, в том месте, где жила его сломанная, искалеченная способность доверять, что-то чуть сдвинулось. Он вылез из лохани, вытерся полотенцем и надел чистую одежду, которую ему оставили. Простая туника, свободные штаны. Никаких шароваров. Никакого топа. Слуги, похоже, поняли, что с этим омегой лучше не шутить. Дверь открылась снова, но на этот раз вошёл не Натаниэль. Вошёл король Роджер в сопровождении короля Натана. Оба выглядели торжественно и мрачно, как люди, которые собираются объявить о чём-то важном и неприятном. Эндрю, уже одетый в чистую тунику, сидел на краю кровати и расчёсывал мокрые волосы пальцами. Он не встал. — Эндрю, — начал Роджер. Его голос был напряжённым. — Мы должны обсудить твоё будущее. — Моё будущее, — повторил Эндрю. — Звучит зловеще. Натан хмыкнул. Он не был зол — скорее, заинтересован. Этот эльфийский омега определённо не был типичным представителем своего вида. — Истинная связь подтверждена, — продолжил Роджер. — Это неоспоримо. — И что? — спросил Эндрю. — И это значит, что брак должен быть заключён, — вмешался Натан. Его голос был глубоким, раскатистым, как гул вулкана. — Истинная пара — это не просто романтическая связь. Это магический контракт. Пока вы не вступите в официальный союз, связь будет нестабильной. Ты будешь страдать от течек. Мой сын — от гона. Вы оба будете уязвимы. — Кроме того, — добавил Роджер, и его глаза скользнули в сторону, — мы получили известия. Сангвири стягивают войска к нашим границам. Война может начаться в любой момент. Если мы хотим, чтобы драконы вмешались, союз должен быть скреплён браком. Формально. Публично. Необратимо. — Необратимо, — произнёс Эндрю. — Какое интересное слово. Натан шагнул вперёд. Он был высоким — выше Роджера, выше Натаниэля, выше почти всех, кого Эндрю встречал в этом мире. От него пахло пеплом и чем-то металлическим. — Мальчик, — сказал он. — Я понимаю, что ты напуган. Мой сын... повёл себя не лучшим образом. Он признал это. Но истинная связь — это не приговор. Это дар. Мало кто находит свою истинную пару. Вы двое — избранные. — Избранные, — повторил Эндрю тем же тоном. — Для чего? Для того, чтобы плодить наследников и укреплять политические союзы? В комнате повисла тишина. Роджер выглядел так, словно хотел провалиться сквозь землю. Натан же, напротив, улыбнулся — широко, почти одобрительно. — Ты дерзкий, — сказал он. — Мне это нравится. Драконам нужна сильная кровь. Ты дашь моему сыну сильных наследников. Эндрю не ответил. Его лицо оставалось каменным. Он не сказал «да». Но и не сказал «нет». Он знал, что сейчас «нет» не принимается. Он знал, что его заставят. Единственный вопрос был в том, как использовать эту ситуацию. — Хорошо, — произнёс он наконец. — Я согласен на брак. Но у меня есть условие. Роджер и Натан переглянулись. — Какое? — спросил Натан. — Я не буду носить драконью одежду на церемонии, — сказал Эндрю. — Я надену то, что выберу сам. Натан рассмеялся. — Идёт. Церемония состоялась через три дня. Этого времени едва хватило, чтобы оповестить гостей, которые ещё не разъехались после дня рождения, и подготовить зал. Драконы любили пышность, и они не собирались отказываться от неё даже ради срочного брака. Зал был украшен огненными цветами — буквально. Цветы с лепестками, светящимися изнутри, свисали с потолка гирляндами. По краям прохода стояли чаши с магическим пламенем, которое взлетало к сводам и рассыпалось искрами. Гости — представители всех семи королевств — заполнили ряды. Рико Морияма сидел в первом ряду со стороны Сангвири, и его лицо выражало вежливый интерес, который не мог полностью скрыть ледяную ярость в глазах. Эндрю появился в зале последним. На нём был чёрный костюм — строгий, без украшений, без вышивки, без намёка на традиционные одежды. Простая ткань, простой покрой, высокий ворот. Но под ним, невидимые публике, скрывались ненавистные восточные одежды — шаровары и короткий топ, которые Натаниэль попросил надеть в качестве компромисса. «Ты можешь надеть сверху что угодно, — сказал он. — Но традиция требует, чтобы на омеге были одежды драконов. Хотя бы под костюмом». Эндрю согласился. Это было унизительно, но не настолько, чтобы начинать войну прямо сейчас. Он шёл по проходу один. Роджер предлагал сопровождать его, но Эндрю отказался. Он не хотел, чтобы его вели, как вещь, от одного альфы к другому. Он шёл сам — медленно, прямо, с каменным лицом. Гости перешёптывались. Омеги в зале смотрели на него с ужасом и восхищением. Альфы — с недоумением. Никто не ожидал, что эльфийский принц-омега появится на собственной свадьбе в чёрном костюме и с выражением лица, будто он идёт на казнь. Натаниэль ждал его у алтаря. Он был одет в традиционный драконий наряд — тёмно-синий камзол с золотым шитьём, высокие сапоги, церемониальный кинжал на поясе. Он выглядел... нервным. Нервным. Альфа-дракон, наследник престола, воин, который уже успел поучаствовать в трёх битвах, нервничал перед свадьбой с омегой, который был ниже его на две головы и презрительно молчал. Когда Эндрю остановился рядом, Натаниэль попытался поймать его взгляд. Он наклонил голову, ища глаза Эндрю, но тот смотрел строго вперёд, на жреца, стоящего у алтаря. В его глазах была пустота. — Ты выглядишь... — начал Натаниэль шёпотом. — Как на похоронах, — закончил Эндрю. — Так и есть. Жрец начал церемонию. Он говорил о долге, о верности, о священном союзе истинных пар. Он взывал к богам, которых Эндрю не знал и в которых не верил. Он возложил на головы обоих венки из огненных цветов — и Эндрю не стряхнул свой, хотя его пальцы дёрнулись. Когда пришло время обмениваться клятвами, Натаниэль заговорил первым. Его голос был тихим, но твёрдым: — Я, Натаниэль Веснински, наследный принц Огненных Драконов, принимаю тебя, Эндрю Миньярд, как своего истинного. Я клянусь защищать тебя от любой угрозы. Я клянусь быть тебе опорой и щитом. Я клянусь... — он запнулся, подбирая слова, которые не были частью стандартной клятвы, — ...уважать твою волю. По залу пронёсся шёпот. Это была не стандартная клятва. Никто из альф не клялся уважать волю омеги. Эндрю поднял на него взгляд — впервые за всю церемонию. В его глазах что-то мелькнуло: не благодарность, не тепло, а скорее удивление. Приятное? Нет. Скорее, тактическое. Когда настала его очередь, он произнёс всего несколько слов: — Я принимаю этот союз. Больше ничего. Жрец нахмурился, но под взглядом Натана не решился настаивать на полной клятве. Кольца были надеты — простые золотые ободки, нагретые драконьей магией, так что они жгли кожу, но не оставляли ожогов. Церемония завершилась. Гости аплодировали. Рико аплодировал громче всех, и его улыбка была идеально вежливой. После церемонии, когда молодожёны вышли в боковой зал для поздравлений, Натаниэль снова попытался заговорить с Эндрю. Он встал рядом, не касаясь, и произнёс: — Ты мой истинный. Я буду тебя защищать. Это не просто слова. Эндрю повернулся к нему. Его лицо было всё тем же — каменным, ничего не выражающим, — но голос сочился ядом: — От кого? От тебя самого? Натаниэль не ответил. Эндрю отвернулся и отошёл, оставив его стоять одного. Вечером того же дня Натан вызвал молодую пару в свой кабинет. Это была огромная комната, отделанная тёмным деревом и освещённая магическими кристаллами, парящими под потолком. На стенах висели карты всех семи королевств, а на столе, среди бумаг, стояла модель летающей крепости — уменьшенная копия, выполненная с поразительной точностью. — Мой свадебный подарок вам, — объявил Натан, протягивая свиток, перевязанный золотой лентой. Натаниэль развернул его. Это был акт о передаче собственности. — Особняк у подножия восточного хребта, — пояснил Натан. — Укреплённый, с собственной охраной, садом и подземными источниками. Раньше там жил мой дядя, но теперь это ваше. Независимое владение. — Спасибо, отец, — произнёс Натаниэль. Эндрю ничего не сказал. Он взял свиток, развернул, прочитал. Подземные источники. Охрана. «Укреплённый». Каждое слово было шифром. Это был не дом. Это была тюрьма. Красивая, позолоченная, с садом и горячими источниками, но тюрьма. Идеальная золотая клетка для сокровища дракона. — Благодарю, — произнёс он ровно. Натан улыбнулся, но его глаза были цепкими. Он понимал, что этот омега умнее, чем кажется. И это ему нравилось. Когда они покинули кабинет, Натаниэль попытался взять Эндрю за руку. Тот отдёрнул пальцы так быстро, словно его ударило током. — Не прикасайся, — сказал он. — Мы мужья. — На бумаге. Натаниэль вздохнул, но отступил. Он уже понял, что давление здесь не работает. Нужно было что-то другое — и он ещё не знал, что именно. Особняк находился в часе полёта на драконе или в трёх часах езды в карете. Натаниэль предложил лететь — это было быстрее. Эндрю отказался. Они поехали в карете. В молчании. Когда особняк показался на горизонте, Эндрю выглянул в окно. Здание было большим, трёхэтажным, сложенным из того же тёмно-красного камня, что и дворец. Вокруг него раскинулся сад — цветущие кусты, фонтаны, выложенные плиткой дорожки. Вдали, за садом, поднималась стена — высокая, каменная, увенчанная магическими кристаллами. За стеной виднелись горы. Карета въехала в ворота. Они закрылись за ними с глухим, тяжёлым стуком. Эндрю вышел из кареты и осмотрелся. Сад был прекрасен. Фонтаны журчали. Воздух был тёплым и пах цветами. Идеальное место для медового месяца. Идеальное место для заточения. — Нравится? — спросил Натаниэль, останавливаясь рядом. — Очень, — ответил Эндрю. — Особенно стены. Высокие. Удобно, чтобы никто не вошёл. Или не вышел. Натаниэль пропустил шпильку мимо ушей. Или сделал вид, что пропустил. Внутри особняк оказался ещё более роскошным, чем снаружи. Мраморные полы, гобелены с драконами, мягкая мебель, камины в каждой комнате. Слуги — десяток омег в традиционных восточных одеждах — выстроились в ряд у входа, встречая хозяев. Эндрю скользнул по ним взглядом и отвёл глаза. Он не хотел видеть других омег. Не сейчас. Натаниэль показал ему спальню — огромную, с кроватью, которая была больше, чем вся комната Эндрю в эльфийском дворце. С балдахином, расшитым золотом. С окнами, выходящими на сад. С дверью, которая запиралась только снаружи. — Это твоя комната, — сказал Натаниэль. — Моя — за дверью. Я не войду сюда без твоего разрешения. Я обещал. Эндрю повернулся к нему. Он был удивлён, но не показал этого. — Хорошо, — сказал он. — Тогда выйди сейчас. Натаниэль вышел. Эндрю остался один в огромной спальне. Он подошёл к окну, коснулся стекла. Толстое, укреплённое магией. Сад внизу был пуст. Стена возвышалась над деревьями, а за ней, где-то далеко, лежала свобода. Он не знал, сколько времени пройдёт, прежде чем он найдёт способ сбежать. Но он знал, что найдёт. Потому что другого выхода не было. Этот особняк был золотой клеткой. А Эндрю не был птицей. Он был тенью. И тени не держат в клетках.