Нелюдо-Убийцы

Широкая комната, где царили покой и тишина. Все просто мирно переговаривались и питались. Столовая. Лиззи зашла в неё, оглядывая всё вокруг, видя знакомое лицо. Тот самый тип в синем. Он сразу замечает, что на него нацелены, и вопросительно поднимает взгляд от еды. Она же не мешает: – Вы не знаете, где Матиас? – Допустим. – В синем тянет в каком-то подозрении. – Что-то интересует? Ему тут же утвердительно закивали: – Я должна сказать ему, что сомнительная команда забыла рельсатрон! – Решили оставить это назв... Неважно. В любом случае, печально. – Как бы отрезал, не отказав напрямую. – Ну, знаешь, Матиас больше не варится в этой сфере, как и мы все, кроме твоей матери. Нелюд встал и повернулся в сторону выхода, собираясь уйти. – Нет, стойте, – Карделион попыталась задержать. – мы могли бы... – Слушай. Угомонись. Ты видела, что их компашка выделывает? Неужели правда считаешь, что без рельсатрона они погибнут? Вроде бы логично. Но она не для этого сюда пришла, чтобы ничего не получить! При всём уважении, если ей надо – она не отступит. – Но они воссоздали его заново, с нуля! Они ведь не просто так это сделали! – А кто знает... – Тот лишь пожал плечами. – Может, они его нам оставили, знаешь, на всякий случай. Как те ножи. Однако это лишь ещё больше её возмутило: – Но о ножах они сообщили! – Её голос стал серьёзнее. – Слушайте, вы просто ищете оправдания. Я не хочу вас донимать, мне просто надо знать, где... – Это действительно вероятно, случайность. На секунду двое застыли, повернувшись. Да, он самый, прямо перед ними, садится за стол. Лиззи тут же направила всю энергию на него: – Вы здесь! Слушайте, вы должны помочь, возможно, вместе мы сможем отнести им рельсатрон! Но настрой того не то чтобы изменился. Он просто продолжил держать дистанцию от разборок, спокойно осмотрев двоих: – Народ сейчас нервный, идти за ними просто по моему решению может иметь риски. – Она неохотно, но всё же согласно кивнула. Он прокашлялся, а затем обвёл глазами столовую. – Все, кто есть здесь. – Обратился ко всем. Ему даже не надо было повышать голос, чтобы большинство, а затем все плюс-минус двадцать душ обратили на него внимание. – Группе нелюдов необходимо отправиться вслед за компанией, чтобы отдать важную вещь. Я останусь тут, но мы дадим им вездеход. Поделитесь мыслями: хотите ли вы отправить нескольких нелюдов с ресурсами в такой долгий поход? Помните: от ваших голосов «за» и «против» будет зависеть исход. Матиас взял бумажку и ручку, ожидая. Впрочем, недолго. – Я против! – Удивительно смело и уверенно сказал кто-то из толпы. По голосу это был, эм... Младшеклассник, серьёзно? – Зачем нам помогать демонтажникам? Они ведь убивают нас! – Но ведь больше нет! Я... – Откуда ты знаешь? Раздражённо Карделион пыталась продолжать держать лицо, но получалось спорно. – Не перебивай! Почему таким вообще позволили голос...?! – Не дала себе закончить она и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. – Кхм, извиняюсь. В общем... Это, конечно, им не оправдание, но они честно пытаются стать хорошими. Но пацан без злобы или ненависти, просто искренне не понимал: – Но ведь они плохие убийцы, они не могут пытаться! – Ты разве видел их? Ну, прям так в живую, перед собой, не из рассказов остальных? – Как другим только хватает терпения разговаривать с такими несмышлёными? – Да-да! – Он вдруг активно согласно закивал. – На театре теней я и друзья помогали воспитательнице! Я их там видел, своими глазами! А её больше нет. Это заставило Лиззи замяться и даже застыдиться своего поведения. Она-то не знала! И в конце концов мелкий закончил: – Я против! Дальше же его погнали отсюда, а он, ворча и не желая, всё-таки скрылся. Вот и отлично. И тут из нелюдов вышел один. Потрёпанный жизнью, с вечно тусклым взглядом: – Малой ещё не знает много, но в чём-то прав. Как мы можем в полной мере доверять тем, кто без раздумий рубил нам головы столько лет? – Карделион отвела взгляд, осознавая своё бессилие тут. – Неужели они так быстро передумали заниматься этим? Я в тот момент был там и чудом выжил. И все эти жертвы – из-за одного приказа людей. Последняя фраза... Заставила зацепиться. Что ж, ей теперь хотя бы есть что сказать: – Вы... Кажется, не понимаете происходящего. – А затем усмехнулась своей поспешности. – Хотя, логично, вам никто и не рассказывал... Она застыла, в минуту поняв, что сейчас все взоры направлены на неё. Ей верят, от её слов возможно зависит репутация демонтажников на года! Итак, сглотнув, начала: – Изначально они были обычными нелюдами. Но потом носитель солвера, а точнее Син, насильно сделала их такими! И послала сюда убивать, при этом заменив им воспоминания. И сейчас, возможно, именно она прилетит к нам! Воцарилась тишина, что пугала. Неоднозначность толпы говорила о спорности момента. Но что-то кратко добавил Матиас: – К тому же за отсутствие убийств их убивали самих. Это просто факт, не оправдание. – На что другие согласно закивали, особенно один из них, что встал с ним. Лиззи узнала его: один из главенствующих солдат, что были в том инциденте на выпускном. – Вот, дело говоришь. Нет в них благородности. Я бы, если бы выбор такой был, слёг бы уже давно ради блага остальных. Я против. И первый солдат согласно кивнул. Карделион с каждой секундой всё больше нервничала, осознавая, что нелюды не так уж и благосклонны. И всё же она осмелилась спросить: – Это всё только из-за демонтажников? – Однако тот медленно покачал головой. – Не совсем. С ними идёт крайне нестабильная, непредсказуемая личность. – В этом описании (особенно со стороны обычного нелюда) чётко читалась Долл. – Отправляться туда с ресурсами – риск. Я видел её в действии. А после него половина солдат ушла. – И под конец добавил. – Вдобавок... Если уж всё настолько плохо будет, то хоть это оружие, хоть нет, толку от нас всё равно мало. Стена довольно холодная. Карделион облокотилась об неё, пытаясь держаться и не опускать взгляда от безвыходности ситуации. Ей надо ещё постараться, может, уговорить. Но кто-то выступил из толпы и подошёл к ней. Знакомое лицо. Брат. – Я голосую за! – И тут же попытался объясниться. – Я... Слишком много раз сталкивался с этим всем за последние месяцы. И если у всех этих ужасов один виновник... Если его устранить, то они прекратятся вовсе. – Они улыбнулись друг другу. А затем она повернулась к записывающему. – Если что, мой голос «за» тоже засчитайте! Всё очень сложно сейчас. Их народ сложно винить: демонтажники буквально вырезали и без того маленькое население на протяжении почти двадцати лет. Кто-то из толпы заговорил, не собираясь выходить вперёд. – Честно признать, мы проводили эксперимент над Ви однажды. – Кажется, кто-то из психотерапевтов. – И её результаты отличались от того, чего мы ожидали. Она никого не тронула, даже если могла. Возможно... Они не настолько бессердечны. Как минимум, с ними можно работать. Я за. Три за, три против! Ни разу не заглядывая в листочек, Лиззи чётко помнила каждое лицо, что голосует, и его выбор. – Вам, честно, легко говорить, она не целилась в вас своим ружьём. – Там, за дальним столом, у стены стоит нелюд. Кажется, тот самый, который зазывал других на голосование. – А вот в меня да! Казалось бы, спустя больше месяца жизни тут. Сидящий рядом с Карделион кладовщик кивнул, она невольно сморщилась. – Верно. Они меняться могут долго. Сколько ещё нелюдов должно пострадать? – А может, и не поменяются вовсе никогда! А они и не стареют, кажется! И всё же у Лиззи были какие-никакие «аргументы». – Я лично видела, как вы каждый день приходили к ним, несмотря на просьбы оставить в покое. – Последние слова выделены. Ей прекрасно известно, как нелюды в целом ценят сохранение личного пространства. – Я выполнял свои прямые обязанности на работе. – Тоже... То, что ценят. – И разве это повод? Это заставило задуматься, что лучше всего ответить теперь. Но кое-что вновь нашлось. И оно знакомо очень многим здесь. – Узи встать с кровати от тоски не могла, о чём вы? В это время подходя, вполголоса один нелюд попросил написать своё «за». Это, кажется, тот ведущий с выпускного. – Заметь, он в любом случае, несмотря ни на что, работает, в отличие от тех же демонтажников. – Игнорируя вышесказанное, поддакнул кладовщик, на что Лиззи уже взорвалась. – Почему мне это говорит нелюд, который из-за моей временно дурной репутации не хотел выдавать мне базовую АПТЕЧКУ? Мужчина напряжённо оглянулся. Да, они это слышали. Да, они начали перешёптываться насчёт него, кто-то активно закивал. Особенно отец Эмили. – Согласен. Моей дочери, как и многим, не выдавали то, что по праву должны. Особенно учитывая, что они ещё учатся в школе. – Он дружелюбно повернулся к ним, пускай и не очень к ней (в конце концов она его дочку задирала). – Запишите мой голос за. Карделион облегчённо вздохнула. Ещё один согласный. Также навстречу вышел учитель демонтажноведения. Ранее всегда весёлый, после смерти дочери он теперь всегда мрачен как туча. – Это дальний путь. – Он оглянул всех вокруг. – Нас мало, а мы то и делаем, что гибнем на улицах. Мы не должны подвергать себя такой опасности. Довольно... Неудивительно с его стороны. Даже как-то жаль. Всё ещё стоящий ведущий вдруг передумал и теперь проголосовал против. Где-то невзрачно стоял отец, он тоже выразил сухое, безосновательное несогласие. Плевать... Да? Ей же всё равно. Единственное, на что нет – она всё же сбилась со счёта, сколько уже душ проголосовало против, кажется, чуть ли не половина, если не больше. Однако вдруг в центр зала вышла ей давно знакомая фигура, что одним своим деловитым появлением сумела обратить на себя внимание остальных. Мама. – Товарищи, вы серьёзно? – С порога в претензии. – Готовы меланхолично сосать лапу в бункере, приговаривая «ну, возможно, мы умрём»? – Оглянула всех вокруг. – Вы правда не собираетесь ничего сделать, хоть как-то повлиять на исход битвы? Защитить себя и своих близких? Кто-то мялся, а кто-то твёрдо оставался там, где хотел. Но понятно одно: её речь очевидно посеяла сомнения. Но не во всех. – Вы видели их? Им нет проку, что мы там сделаем, у нас нет таких сил, чтобы помочь. – Мужчина, который часто посещал травмпункт вместе с сыном. Карделион видела их там после нападения Джей. – Два голоса против. Однако его сын, стоящий рядом, доселе всегда молчавший и терпевший, вдруг выпрямился. – Нет. – Что, прости? Тот сглотнул. – Нет!... Я... Правда считаю, что мы должны бороться за наш дом! Я за! Нелюд всё ещё стоял в недоумении, но внимание вновь вовремя перехватила её мать: – Ну, кто из вас ещё не трус? Также сидели недалеко двое прошлых одноклассников, девушка и парень, что тогда тоже, кстати, посещали больницу. Девушка подняла взгляд. – Мы за. Всё то время до момента в зале мы считали, что та девушка просто забавный фрик. Но... – Она сощурила глаза, кажется, вспомнив всё, что нелюды узнали в прошлый раз. – Нет, всё куда хуже. Она пошла с ними не просто так, а также, чтобы одолеть. – Парень утвердительно кивнул. Учитель, отец Лиззи и Тэда, всё же помешкав, вновь что-то выдал: – За. – Мать лишь усмехнулась. – Хо-хо, удивляешь! Как мило. Карделион обратила внимание, что сейчас на неё пристально смотрит мужчина в синем. Дождавшись, когда всё затихнет, он решил начать: – Наверное... Да. Демонтажники и некоторые носители сделали много ужасных вещей. Но если уж тот самый носитель настолько сильна, что способна сделать ИХ – то предпочту помочь, чем смогу, если это на что-то повлияет. Сейчас... Всё зависит от одного голоса. Но кто же его должен дать? Лиззи начала искать этого нелюда глазами, пока наконец не нашла: – Моя сестра умерла из-за демонтажников. – Женский голос и слова, которые её уже убили внутри, ничего не предвещали чего-то хорошего. Да, та самая, что работает в больнице. Глаза сощурились. – По свидетельствам, ей раздавили позвонки шеи. Она осознавала всё, что происходит, до последнего вздоха, медленно умирая. Демонтажники отвратительны и навечно запятнаны, как бы ни пытались измениться, мы это знаем, и они тоже. Единственное: кто-то готов закрыть на это глаза, а кто-то нет. Ни звука больше. Приговор прискорбен. Лиззи выдохнула, посмотрев в сторону. Кажется, итог уже очевиден. Однако... – Я голосую за. – Она удивилась, как и многие другие, не понимая логики. – Я ненавижу их всех сердцем. Но они правда хотят уничтожить солвер, и если сумеют – возможно, кому-то в мире станет легче. Ну, вот и всё. Они поедут. Надо радоваться. Но почему внутри так глубоко засело это чувство? Лёгкая опустошённость. Уже на улице они решили сходить и проверить космический корабль. Мало ли. Но честно признать Лиззи пожалела о том, что решилась на это. Ведь те огромные горы трупов... Она предпочла бы забыть об этом. Проходя с прищуренными глазами, Карделион почувствовала металл под ногами. Отец отстранённо шёл следом. Ну и какая разница на него. Ей говорили, что здесь было позволено обитать только одной демонтажнице: Джей. А значит всё здесь в её и только её стиле. Хотя, как признанно разбирающаяся в дизайне нелюдка, Лиззи должна ответственно признать, что стиля у лидерши нет совсем. Или он по крайней мере не проявляется. Ведь ощущение, что как всё здесь было изначально, так всё и осталось спустя больше десяти лет. Даже казалось бы новаторские собственноручно поставленные предметы тут стояли словно тоже для чего-то, в строгом порядке, в погрешностей до миллиметров. По заявлениям демонтажников Джей очень редко выходила кого-то убить, по большей части отсиживаясь здесь. Но с чем тут отсиживаться? Не прослеживается и намека на какие-то увлечения и занятия. Только разве что куча каких-то бумаг на заполнение, но если их послала сюда Син, они абсолютно бесполезны. На полке в ряд стоят несколько явно залежавшихся плюшевых игрушек. Они довольно... Странные, если честно. Их кажется разрывали на куски. Но это точно сделано не нелюдами. И даже не демонтажниками. Нечто монструозное прослеживается в этом всём. А поверх разрывов - идеально геометрические аккуратные швы, в попытках вернуть нечто старое и давно разрушенное. Ещё где-то на полу, порывшись, можно отыскать парочку пёрышек. Короткие, тупые и жёсткие. Старые. Чьи же они? В любом случае... Их окликнули. Тэд провалился. Как оказывается, в тот самый отсек с порталами. Не дожидаясь чужих слов, Карделион нырнула следом. Её брат и мать стояли рядом друг с другом, упорно смотря в разные стороны, сохраняя неловкость. Просто на всякий случай ввели пароль, чтобы проверить. Вот экран. Вот карта. Но... Почему отмеченных точек теперь две?