Законное нарушение / Законно или нет

Глава 17 И в горе и в радости Фэн Тан узнал, что в четвёртом отряде случилось происшествие, и спотыкаясь на каждом шагу, бросился в больницу. Не говоря уже о пяти-шестисантиметровой ране на ноге Фэн Лулина, другой сотрудник пострадал куда серьёзнее. Оказалось, подозреваемого прижали к обочине, а он вдавил педаль газа, включил задний ход и рванул назад. Сотрудника зажало между его машиной и патрульной. Хорошо, вовремя заметили, оттащили автомобиль силой, но офицер уже был без сознания. К приезду Фэн Тана над операционной всё ещё горела лампа. Четвёртый отряд в управлении был завален работой. Фэн Лулин из-за травмы вместе с замкомандира остался здесь дежурить. Родных у пострадавшего рядом не было, только на них двоих и можно было положиться. Лицо у Фэн Лулина было бледное, осунувшееся. Всё думал, что это он тогда проявил беспечность. На голень только что наложили свежую повязку. Фэн Лулин до приезда Фэн Тана успел заклеить бинт. Хотя ране сейчас нужен воздух, он боялся, что Фэн Тан увидит, как всё выглядит на самом деле. В больничном коридоре Фэн Лулина до тошноты душил запах дезинфекции. Бай Янъюэ тоже ещё проходил обследование. Заметив Фэн Тана, Фэн Лулин опустил закатанную штанину. Но он не ожидал, что у того зоркий глаз и Фэн Тан издали заметит это движение. Фэн Тан в два шага оказался рядом, сверкнул глазами и тихо пригрозил: — Поднимай штанину. Показывай. Мужчина перед ним не шелохнулся. Фэн Тан, не раздумывая, присел на корточки, и Фэн Лулин от неожиданности опешил. Фэн Тан взглянул на него. Фэн Лулин потянулся, чтобы поднять его, забыв про порезы на ладонях. Фэн Тан, конечно, это заметил и огрызнулся: — Не выставляй напоказ свои царапки. Я уже по дороге всё про сегодня узнал. Ты вообще смерти не боишься? — Я, мать твою, бреюсь опасной бритвой. Смерти бояться? — огрызнулся Фэн Лулин. — Скажи ещё, что я тебя боюсь. — Чего? Ты меня боишься? Ты что, идиот? Фэн Тан бормотал ругательства себе под нос и осторожно, очень медленно закатал ему штанину. Двигался так неторопливо, что у него самого ноги затекли. Когда Фэн Тан опускал глаза, в чертах его лица появилась особая мягкость. Особенно уголки глаз. Не то чтобы вздёрнутые, просто глубокие, словно подведённые. Фэн Лулин обожал на это смотреть и сейчас не отрывал взгляда, вспоминая шрам на своём собственном веке. — Какой ублюдок это сделал? Завтра его посадят и я найду людей, чтобы его там проучили, — нахмурился Фэн Тан. — Нападение на полицейского! Пусть платит пожизненную компенсацию. Фэн Лулин, наоборот, попытался его успокоить: — У подозреваемого уже есть судимость за умышленное нанесение вреда. Такие люди без мозгов, им терять нечего… чужую жизнь ни во что не ставят. Фэн Тан заупрямился: — Нет уж. Надо узнать, когда суд. Перед Новым годом один его приятель загремел по экономической статье на месяц и вышел только в канун Нового года. Рассказывал, что в первый же день его окатили ледяной водой и что там внутри человек человеку волк. Старший в камере был матёрый уголовник в ножных кандалах. Но с его экономическим делом было ещё терпимо, его не травили, как тех, кто торговал наркотиками или похищал детей, а тех заставляли спать в «холодильнике»*1. На третий день семья передала пятьсот тысяч на взятку, и начальник тюрьмы выбрал невинную чёрную курицу, зарезал её, а потом полдня пил с тем парнем куриный бульон. Весь блок это видел, так что с тех пор его никто не трогал. Когда Фэн Тан с Лань Чжоу съездили его навестить, свидания им не дали, поэтому они просто закинули восемьдесят тысяч на подарочную карту супермаркета, оставили чек и расписались, мол, брат был здесь. А двадцать девятого тот парень накупил новогодних подарков и раздал их сокамерникам. Потом он рассказывал, что у многих на картах ни копейки и они каждый день хлебают пустую баланду, а старший в камере в свободное время брал тетрадку с песнями и заставлял кого-нибудь петь, и что лучшая койка у окна была его. Он вышел в канун Нового года. Из города за ним приехали пять Range Rover, он был одет во всё новое, а ремень был от Hermеs. Он рассказал Фэн Тану, что обменялся номерами с сокамерником, который одолжил ему одеяло, и добавил, что тот крутой, поэтому надо поддерживать связь. А когда сам выйдет, придёт к нему, и тот устроит его на работу. Но потом семья потребовала всё обновить, и номер телефона заодно тоже сменили. Фэн Тан посмеялся над приятелем: — Тогда зачем было языком молоть? С тех пор слово «тюрьма» стало для Фэн Тана реальностью. Иногда он думал, что это место на самом деле не так уж далеко от обычной жизни, почти рядом. К тому же от города до загородной колонии всего полчаса езды. А опасности эти всегда таятся где-то рядом, и полицейские живут в постоянной неопределённости. Чем больше Фэн Тан об этом думал, тем тяжелее у него становилось на душе. Глядя на сочащуюся кровью рану Фэн Лулина, он не удержался и коснулся её пальцем, спросив: — Всё время так рисковать... Стоит ли оно того? Рана зачесалась, и сердце Фэн Лулина дрогнуло в ответ: — Ты переживаешь за меня? Фэн Тан неожиданно ответил прямо: — Да. — Дело не в том, стоит оно того или нет, — сказал Фэн Лулин. — Я получаю за это зарплату, значит, должен тянуть эту ношу. Он произнёс серьёзно и строго: — Где пробка или авария, я всегда там, подолгу на одном месте не задерживаюсь. Чаще всего говорю людям: «Освободите проезд», а они мне в ответ: «Сам убирайся». И иногда думаешь, что дорога вроде широкая, а остановиться негде. На плече у него серебряная полоска и серебряная четырёхугольная звезда, а зарплата чуть больше трёх тысяч в месяц, так что иногда даже на лекарства не хватает. Быть дорожным полицейским, наверное, действительно скучно. Зарплата не ахти, каждый день под ветром и дождём, на перекрёстках с восьми утра до восьми вечера. Иногда ещё и патрулировать во время дежурства. И одет в тонкую форму, что ночью ветер пробирает до костей. Фэн Тан с детства рос неженкой. Он не понимал, каково это начинать с самых низов. В старшей школе он не раз махал кулаками и получал сдачи. Был упрямым и дерзким. У него были отношения с несколькими, но никогда ещё он не переживал так сильно и не волновался душой и сердцем, как сейчас. Его автомойка с Хэ Цином работала уже несколько лет, дела шли неплохо. Иногда Фэн Тан заезжал посмотреть и там же заставал парня Хэ Цина, который помогал с делами. При таких сценах Фэн Тан даже здороваться ленился, просто заводил машину и уезжал. Когда человек достигает определённого возраста и насмотрится на все эти перипетии, у него неизбежно возникает желание остепениться и найти кого-то одного. Видя чужое счастье, он искренне радовался за них и не хотел мешать. Он всегда был человеком тактичным и всё понимал. В ту ночь в больнице горел тусклый свет. Фэн Тан медленно поднялся и не смог разглядеть выражение лица Фэн Лулина. Они молчали. Когда Бай Янъюэ закончил обследование, Фэн Тан, представившись секретарём Лю Личжу, навестил раненого. После этого он поехал за полицейской машиной в отделение. Всю дорогу он молчал, а потом просто стоял на улице, курил и ждал, когда Фэн Лулин закончит свои дела и выйдет. Фэн Лулин закинул ключи от внедорожника в стол, поднял голову и спросил Бай Янъюэ: — Здесь поблизости есть какой-нибудь недорогой жилой район? Бай Янъюэ как раз печатал, голова у него ещё кружилась. Он отпил глоток молока и ответил: — Есть, «Мудань Шицзя», я сам там живу, седьмой подъезд, квартира 1301. — Отлично, сегодня вечером заеду туда, прогуляюсь по району. — Чего? Капитан Лин, ты это зачем? У нас в районе порядок, тебе что, делать нечего? Это работа участковых. У нас и машины не бросают где попало, парковка хоть и стоит больше десяти тысяч, но все же соблюдают правила. Ты бы ещё… — Я раньше не замечал, что ты такой болтливый, — бросил Фэн Лулин, переоделся в гражданское и вышел. Чёрный Ауди Фэн Тана всё ещё стоял у входа. Сам он стоял рядом, прислонившись к дверце, курил против ветра, и лицо его окутывало дымом. Заметив Фэн Лулина, он вскинул подбородок и бросил: — Садись. Потом затушил окурок о край урны. Машина тронулась, и Фэн Лулин сразу ввёл в навигатор адрес «Мудань Шицзя». Фэн Тан небрежно спросил: — Ты что, домой едешь и навигатор включаешь? Фэн Лулин ответил: — Боюсь заблудиться. Двусмысленность этих слов, кто именно может не найти дорогу, он сам или Фэн Тан, знал только он один. Фэн Лулин за день вымотался и уже у ворот района начал клевать носом. Фэн Тан заметил, как он устал, выключил свет в салоне, отстегнул ремень и наклонился поцеловать его. Фэн Лулин выпрямился, обнял его и крепко прижал к себе. — Полегче, — выдохнул Фэн Тан. Он поцеловал его губы до влажного блеска, но самому было больно, грудь ныла от ударов о консоль. Он впервые подумал: как же мешает эта проклятая центральная панель, подлокотник, рычаг передач, да всё вместе. Их поцелуи становились всё жарче. Фэн Лулин инстинктивно потянул рубашку и оторвал пуговицу на вороте. Фэн Тан подобрал её с сиденья, подул и протянул ему со словами: — Ты что, так завёлся? Усталость прошла? — Считай, что я просто подзаряжаюсь, — уклончиво ответил Фэн Лулин. Он перехватил его пальцы, поцеловал их, а потом прижал пуговицу к ключице Фэн Тана, оставив на коже яркий красный след. Фэн Тан от поцелуев откинулся на сиденье, грудь тяжело вздымалась. Впадина у ключицы была глубокой, и этот красный след будто заменял засос. Фэн Лулин коснулся его пальцем и сказал: — Здесь хочется посадить целую плантацию клубники. Фэн Лулин нацеловался от души, но время было уже позднее, оба вымотались, и он предложил Фэн Тану поехать домой и отдохнуть. Фэн Тан после целого дня, проведённого с друзьями, чувствовал себя разбитым. Он обнял Фэн Лулина за шею, потом прикусил его губу и спросил: — В следующем месяце у тебя каждый день патрули, где же я тебя ловить буду? Прямо здесь? — Достаточно одного твоего звонка. Губы Фэн Лулина блестели от поцелуев. Он улыбнулся: — В нерабочее время могу приехать когда угодно. И не забывай про своё окно, держи его открытым. Фэн Тан холодно усмехнулся: — Ты что, «подработкой» занялся? Выезд по вызову? Фэн Лулин резко сжал его за талию, Фэн Тан охнул и повис у него на груди. Фэн Лулин шутя поцеловал кончик его носа: — И денег с тебя не возьму. Фэн Тан ответил: — Я тоже с тебя не возьму… только с моего мужчины не возьму. — Вот как? У тебя ещё и другие клиенты есть? — Фэн Лулин нарочно ущипнул его за талию, но мышцы были такими упругими, что ни грамма лишнего не ухватить. Фэн Тан захихикал от щекотки и притворно рассердился: — Пусть не мечтают. Фэн Лулин тихо засмеялся и сказал: — Фэн Тан, ты острее, чем перец чили. Как только они касаются друг друга, это уже всё равно что прыгнуть в открытое пламя. Они оба дышат смогом, оба просто ходячие звери, с виду обычные парни, но по отношению друг к другу абсолютно искренние. Вернувшись домой после той ночи, Фэн Тан проспал почти целый день. Новый секретарь горкомитета потребовал от районов какой-то отчёт, и Фэн Тан вызвался помочь Лю Личжу с документами. Он полдня рылся в бумагах так, что глаза разболелись. Он подумал, что даже к выпускным экзаменам не готовился так старательно. Раньше, когда на этом месте был его отец, он тоже заставлял Лю Личжу писать. А Фэн Тан был тогда маленьким и думал: ну что тут сложного, обычное школьное сочинение. А теперь, когда сам взялся, понял, до чего же это непросто. Понимания не хватает, поэтому что ни напишешь, одна ерунда получается. Как-то раз Фэн Тан сказал Лань Чжоу: — Современные люди слишком много думают. Какое место за столом главное, как заказывать блюда, как дарить подарки, как подлизываться к начальству. Руководитель должен сидеть в первом ряду или сзади? В моей машине, мать её, задний ряд неудобный. А они всё это изучают. Лань Чжоу затушил сигарету и подхватил: — Да уж, многие в этом мастера и ещё гордятся. С возрастом Фэн Тану пришлось сначала разобраться в бюрократии, кто седьмого ранга, кто ниже. Связи между политиками и бизнесменами нужно поддерживать, тем более в чиновничьей среде. Он хоть и молод, но многое повидал: люди приходят и уходят, каждый сам за себя, жизнь меняется, и хоть раз прогибаться приходится всем. За пару лет, проведённых с работой Лю Личжу, Фэн Тан не добился ничего выдающегося, но хотя бы усвоил одну простую вещь: соблюдать законы и работать честно. Он иногда пытался посидеть в тишине и поговорить с самим собой, но понял, что даже это даётся с трудом. Его чёрный Ауди A6, обычная тачка для золотой молодёжи, была вся в царапинах и вмятинах. Даже Ин Юйчэнь увидев её, сказал бы, что она безнадёжна. В последнее время Фэн Тан водил так, будто возвращал долг судьбе: то столб заденет, то перила поцарапает. С общественными объектами он вёл войну не на жизнь, а на смерть. Хэ Цин только диву давался: — Ну хоть людей не задел. Фэн Тан закрыл глаза, потёр виски и ответил: — Забот слишком много, лучше не выезжать на машине. Хэ Цин сразу заказал ему на Taobao календарь, но Фэн Тан сказал: — У меня есть. Хэ Цин спросил: — Ты смотрел по календарю, в какой день лучше ехать к Фэн Лулину? — Смотрел, послезавтра. — А почему именно послезавтра? — По календарю благоприятный день для бракосочетания. Но послезавтра он так и не женился и на своём Ауди никуда не поехал, потому что купил мотоцикл. Сначала Фэн Тан присматривался к Kawasaki «Шестиглазый демон», но цена и кричащая внешность отпугнули. Он считал себя стильным, но сдержанным, и «демон» ему не подходил. Поэтому он взял подержанного «Ниндзя» за несколько десятков тысяч. Узнав об этом, Хэ Цин пришёл в ужас. Он позвонил и закричал: — Ты забыл, как мы в детстве в дерево врезались? Мы же полмесяца на вегетарианской диете сидели! Фэн Тан спокойно ответил: — На диете сидел ты, а я на второй день уже тайком мясо съел. Хэ Цин от злости запрыгал: — Неудивительно, что моя рана так долго заживала! Всё из-за тебя и твоего мяса! Фэн Тан заметил: — Ты ещё и в суеверия ударился? Хэ Цин подумал и тихо спросил: — Ты смотрел цены? Порекомендуй мне что-нибудь под мой стиль, тоже хочу почувствовать ветер в лицо, погнаться за свободой. Фэн Тан заорал в трубку: — Ин Юйчэн! Друг перепугался до смерти и зажал трубку: — Ты что творишь! — Донос на тебя накатаю. Ты ещё хочешь на мотоцикле ездить, да ещё на таком, чтобы под твой характер подходил? Лучше голышом бегай по улицам. Подожди, пока брат тебе дорогу покажет, расскажет, что такое по-настоящему гнаться за свободой. На следующий день после того, как мотоцикл оказался у него в руках, Фэн Тан отправился искать то самое направление свободы, только не на трассу, а прямиком к Фэн Лулину. Сначала надо было как следует похвастаться, а уж потом разбираться с дорожным направлением. Когда Фэн Лулин увидел его мотоцикл, он ничего не сказал, просто обошёл его кругом. Он так и видел, как Фэн Тан выедет на дорогу и тут же шлёпнется на задницу посреди проезжей части. — На самом деле я бы с огромным удовольствием покатался на твоём маленьком электроскутере, — сказал Фэн Тан, — но у меня должна быть своя собственная машина. Фэн Тан с гордостью смотрел, как Фэн Лулин тянется потрогать зеркало заднего вида, и заявил: — Подержанный, с гарантией, уже перекрашенный. Сиденье протрётся, поменяем. Шины спустят, накачаем новые. Фэн Лулин сказал: — Ты мастер на все руки. Правда решил пересесть на мотоцикл? Фэн Тан стоял в сторонке, заложив руки за спину, изо всех сил пытаясь скрыть радость в глазах, и кивнул. Фэн Лулин снова спросил: — А если гудок сломается, что тогда делать? Фэн Тан посмотрел на него и ответил: — Так ты же сзади сидеть будешь, покричишь во всю глотку. Так Фэн Лулин и не успел побыть «живым гудком» на заднем сиденье. В один из свободных дней Фэн Тан взял мотоцикл и выехал покататься один. Поначалу всё шло нормально, но как только он въехал в центр, людей стало слишком много, и скорость было не набрать. На одном из поворотов Фэн Тан не удержал равновесие, упал, и нога немного заболела. Он немного пожалел, что установил карбоновый ускоритель, глушитель тоже не особо помогал. Все прохожие на него пялились, и тут ему вдруг подумалось, что Фэн Лулин надевал на него шлем не просто так, а чтобы тот не позорился на людях, потому что семейный позор очень сложно вынести. Он медленно поднялся и пошёл поднимать мотоцикл, но эта дурацкая штука оказалась слишком тяжёлой и не поддавалась. Фэн Тан постоял немного, а зеваки на обочинах, потеряв интерес, отвели взгляды. Глядя на то, как он неподвижно стоит, они решили, что парень просто взбешён, и даже испугались, как бы он не достал из ящика нож и не устроил резню на улице. Фэн Тан наконец собрался с силами и поднял мотоцикл, потом лихо на него забрался, но на следующем же перекрёстке чуть не вылетел из седла. Тут он понял, что лучше быть умнее, и успел удержать мотоцикл до того, как тот упал, только стиснул зубы и подумал про себя, что вот она, мать её, цена за поиски свободы. Когда он вернулся домой, то весь день молчал, но в конце концов не выдержал и рассказал Фэн Лулину, что тайком выезжал на дорогу. Фэн Лулин просто сказал «ох» и попросил включить видео, чтобы проверить, но Фэн Тан ни в какую не соглашался, потому что на руке у него была ссадина. Фэн Лулин помолчал и спросил: — Как ощущения? Фэн Тан ответил: — Нормально, только немного замёрз. Это был полный отчёт о первом выезде Фэн Тана на мотоцикле, и в ближайшее время он не думал выезжать. Мотоцикл он почти угробил, да и не хотелось ему добавлять больнице новых пациентов. Он боялся боли, но ещё больше боялся, что Фэн Лулин будет за него переживать. Однажды Фэн Тан спустился вниз, собираясь заняться своим мотоциклом, и увидел, что какой-то идиот прицепил к «Ниндзе» зонт нежно-голубого цвета. Фэн Тан взбесился, подошёл, открыл зонт, а внутри, на всю внутреннюю поверхность, выведены три крупных иероглифа: Фэн Лулин. Он тут же позвонил Фэн Лулину. Тот, видимо, только что отдыхал и говорил ещё с лёгкой хрипотцой: — Твой муженёк тебя от ветра и дождя защищает. Фэн Тан чуть не лопнул от злости, рассмеялся и выругался: — Ты что, совсем больной?! Фэн Лулин продолжил: — А то вдруг ты промокнешь. Ну всё... Фэн Тан уставился на этот голубой зонт, потом поднял глаза на небо, вспомнил ту прохладную дождливую ночь, и в душе у него тоже стало прохладно. Хотя на самом деле было довольно тепло. Но, мать вашу, с этим зонтом скорость вообще не набрать! Сноски: *1. «Холодильник» — название самого холодного и унизительного места в камере. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum