Законное нарушение / Законно или нет

Глава 8 Участнику виднее В тот вечер операция «Гром» тянулась до самой полуночи. Измотанный до предела, Фэн Лулин, вернувшись в отряд, рухнул на стол и вырубился на полчаса. Четвёртая патрульная бригада задержала семерых-восьмерых водителей в состоянии лёгкого опьянения, а троих в тяжёлом. Инспекторы, присланные сверху, заполняя протоколы, не переставали ворчать: хорошо, что вовремя накрыли, а то столько пьяных в центре города и быть бы большой беде. Один пьянчуга еле держался на ногах. Едва его впихнули в патрульную машину, как он разразился потоком матерщины, салон наполнился хриплым, пронзительным голосом. Фэн Лулин сидел на переднем пассажирском, массируя виски. Водитель и двое сотрудников сзади, удерживавшие задержанного, тоже еле сдерживали раздражение. Кругом только ругань и тяжёлое дыхание. Фэн Лулин нахмурился сильнее: — Заткнись. В участке разберёмся. Сегодня хоть обматеришь нас всех, всё равно не отпустим. Пьяный закрыл лицо руками и завыл: — Караул… полиция избивает! Фэн Лулин холодно скосил на него взгляд, заметил, как у Бай Яньюэ за рулём белеют костяшки сжатых кулаков, и толкнул его плечом: — Эмоции в сторону. Мы на работе. Сказав это, он на секунду закрыл глаза, уставился на машину с задержанными, едущую впереди, и добавил: — Наши машины не из брони. Пристегнитесь как следует, ведите осторожно. Что бы ни случилось, им оставалось только терпеть. Надев форму, ты представляешь уже не только себя. В отряде сразу приступили к допросам. Фэн Лулин работал без передышки, пока совсем не выбился из сил, и прилёг на стол. Ближе к часу ночи его растолкал Цяо Цэ: — Задержанных везут в управление. Ты с нами? Фэн Лулин подумал и сказал, что поедет с ними. Завершат дела и можно домой. Когда он наконец закончил работу, была уже глубокая ночь. Постоянные недосыпы давались тяжело. Выручали только молодость и закалка. Дома было пусто и холодно. Фэн Лулин швырнул ключи на диван и лег рядом. Ни капли сил не осталось. Сегодня при задержании машина слегка задела ему руку, теперь она ныла и пульсировала. Взгляд его скользнул по хендмейд-поделке под лампой в гостиной, и он провёл рукой по глазам. Мать Фэн Лулина была женщиной с большим достоинством. В детстве она жила с ним в родном городе. Чтобы сын мог учиться, устроилась воспитательницей в ближайший детский сад. Выпускница престижного вуза, проработала там четыре года. Часто резала фрукты, складывала в контейнеры и просила Фэн Лулина угостить детей в садике. Каждую неделю писала ему письма на красивой почтовой бумаге. Иногда, боясь, что сыну трудно читать иероглифы, добавляла простые рисунки. Его детство поначалу было ярким и красочным, пока мать не погибла в автокатастрофе и всё не перекрасилось в чёрно-белое. Ему было тогда пять-шесть лет. После потери матери Фэн Ваньган отправил его в Шаолинь. Там он пробыл до одиннадцати лет, потом вернулся в родной город и пошёл в школу. Фэн Ваньган сказал ему: — Без матери ты уже мужчина. Прошло почти двадцать лет, и лицо матери Фэн Лулин помнил смутно. Только по фотографии в гостиной он мог восстановить в памяти образ невероятно нежной женщины. Самое яркое воспоминание это подпись в конце каждого детского письма: «Любящая тебя мама» и нарисованное рядом сердечко. В глубине души он чувствовал: это и был способ выразить любовь. На следующее утро, после сна, Фэн Лулин встал немного позже обычного, только в шесть, и вышел на пробежку. Полчаса по дорожкам вокруг комплекса, затем душ и на кухню готовить завтрак. Недавно филиппинская домработница Али закончила четырёхлетний контракт и уехала на родину в отпуск. Теперь завтраки готовил он сам. В полдень Фэн Ваньган, редкий гость дома, зашёл пообедать, забыв про отпуск Али, и в недоумении уставился на стол, сервированный сыном. Только спустя несколько секунд вспомнил и кивнул в сторону еды. На столе стояли две миски белого риса, тарелка с жареной лепёшкой, размоченной в бульоне, и тарелка с жареной рисовой лапшой и кислой капустой. Всё как из родных мест. Фэн Лулин готовил редко, и обычно нахмуренные брови Фэн Ваньгана разгладились. Он сел за стол и тут же принялся накладывать сыну. Фэн Ваньган спросил: — Работа спокойная? Фэн Лулин кивнул, отодвинув в сторону порцию лапши с капустой: — Спокойная. — После этого квартала поедешь со мной обратно… — Я пока не хочу возвращаться в родной город. Видя, как лицо отца мрачнеет, он всё же упрямо перемешал лапшу с капустой, съел и добавил: — За Цэнь Ци и компанией стоит не одна группа. Подпольные гонки они устраивают не сами по себе. Фэн Ваньган нахмурился: — За семейным столом не место служебным разговорам. — Вы сами начали. Фэн Лулин налил себе полрюмки байцзю. Глоток обжёг лёгкие огнём, и он продолжил: — Пока дело не закрою, я не вернусь. Он долил ещё и выпил залпом. Поднял глаза и сказал: — Раз начал, доведу до конца… неужели вы до сих пор не поняли? Дело матери было связано с одним уголовным процессом, который в своё время вёл Фэн Ваньган. Слишком много времени прошло, и Фэн Лулин помнил себя смутно. Ему было четыре или пять лет. С виду послушный, но с диким нравом, он ел за троих: в детском саду полпорции пельменей «Четыре радости» мог умять в одиночку. К тому же он рос в семье высокопоставленного руководителя, поэтому воспитатели его баловали. В тихий час все дети спали, а ему разрешали не ложиться. Он выходил из группы, шёл в соседний корпус, скатывался по перилам лестницы, рылся в банановых листьях в поисках плодов. У входа в садик была длинная горка, и малыш Фэн Лулин на своём самокате летел с неё вниз. Другие дети пытались ему подражать, падали и ревели, а он, сохраняя суровое выражение лица, ни разу не упал. И вот однажды, в тихий час, он втащил свой «боевой танк» на эту горку, отпустил ножной тормоз и рванул вниз, вылетев за ворота садика на широкую дорогу. Дорога была просторной, посередине разделительная полоса с цветами. В тот день Фэн Лулин стоял на самокате и издалека увидел чёрную Crown, мчавшуюся навстречу. Он замахал ручонками и закричал от радости: Линь-Линь уже свободен! Отцовская служебная машина была именно чёрной Crown, и мальчик часто видел её у ворот, когда за ним приезжали. Он прыгал от восторга. Охранник у ворот только тогда спохватился, когда маленький господин выскользнул наружу, и бросился из будки ловить. В следующую секунду раздался душераздирающий визг тормозов… Чёрная Crown семьи Фэн ехала в тридцати метрах от ворот, когда навстречу внезапно вылетел внедорожник по встречной полосе. Crown резко вывернул руль, чтобы увернуться, но тяжёлый, как танк, внедорожник врезался в бок с чудовищной силой! Удар был сокрушительным. Воздух наполнился волной отчаяния, точно цунами, смывшей половину детства Фэн Лулина. В машине сидела мама, которая в тот день не работала и приехала забирать его. А день этот совпал с тридцать первым днём рождения Фэн Ваньгана. Родственник подозреваемого не стал мстить Фэн Ваньгану напрямую и не тронул маленького Фэн Лулина. Он устроил аварию и погиб в ней вместе с его женой. Мальчик стоял у ворот в оцепенении. Выскочивший охранник крепко обнял и закрыл ему глаза ладонью. Он не вырывался, только отпустил ногу, чувствуя, как самокат по инерции медленно выкатывается на широкий асфальт. Мамы больше не было. *** Фэн Ваньган, выслушав сына, молча принялся за еду. В тот год история облетела весь родной город. Многие говорили, что он слишком торопился с делом, не сумел правильно распределить сроки между расстрелом и отсрочкой, и нажил врагов. Слухи множились и каким-то образом дошли до ушей сына. Никто, кажется, не подумал, что такими разговорами можно ранить пятилетнего Фэн Лулина. Через несколько лет из-за сложностей по тому делу мужчина перевёлся из родного города в этот чужой мегаполис. Укрепился здесь, взял сына к себе и в глубине души надеялся, что это сблизит их. Теперь он уже в возрасте и сил спорить с сыном не осталось. Фэн Лулин был очень упрямым. Он сидел за столом, ждал, пока отец доест, потом собрал посуду и бросил в раковину. Как только Фэн Ваньган закончил обед, его забрал водитель и увёз в управление, а Фэн Лулин остался в доме один. И это было редким блаженством, ощущением полной свободы и покоя. Наконец-то у него выдался выходной. Днём он сходил в качалку, а когда вышел, на улице уже сгущались сумерки. Вечером он почти ничего не ел, ушёл в кабинет и читал, пока не заметил, что уже далеко за полночь. Одиночество накатывало, тоска становилась почти физической. После душа было уже поздно, но он всё равно не удержался и написал Фэн Тану в WeChat. Пузырьковый Зал: В последнее время на дорогах часто проверяют на алкоголь, будь осторожен. Фэн Тан ещё не спал. Сидел в полутьме бара и пил, уже плохо соображая. Весь вечер его таскали по KTV Цэнь Ци с его компанией, он выпил столько, что вот-вот могло вывернуть наизнанку. После прошлого задержания Цэнь Ци и его дружки не то чтобы угомонились, а даже наоборот: подпольные гонки только набирали обороты. Те суперкары, которые тогда изъяли, так и не вернули, они ржавели на штрафстоянке по всем правилам. Но Цэнь Ци это ничуть не заботило, ведь машин у него было полно. Эти идиоты… Фэн Тан скрипел зубами от злости. Хотят умереть сами, так пожалуйста, но зачем тащить за собой других? — Это ещё что такое… Он мутно уставился в экран, пытаясь сфокусироваться, и себе под нос прочитал: — Этот… алкотестер… даже от пирожного с заварным кремом можно надуть. Алкоголь ударил в голову, щёки, виски и уши пылали. Лань Чжоу давно вырубился и его уже забрал водитель семьи. Фэн Тан всё ещё держался, а водитель, присланный Лю Личжу, ждал у входа в KTV и явно нервничал. Фэн Тан опустил взгляд и, не раздумывая, набрал номер Фэн Лулина. — Фэн Лулин… Не дожидаясь ответа, он тут же спросил: — А бывает такое… вот остановили машину, а человек потом берёт бутылку и специально напивается прямо при вас? Такое видел? Слово «Лулин», произнесённое ленивым, чуть хриплым голосом Фэн Тана, звучало как два мягких, тягучих слога. Даже через трубку чувствовалось, как кончик его языка скользит по нёбу, обволакивая звуки, и в конце фразы появлялась какая-то неуловимая, почти осязаемая томная нежность. Фэн Лулин, лёжа в постели, перевернулся на другой бок. У него даже уши зачесались. Он ответил усталым, тяжёлым голосом: — Ты каждый день придумываешь, как бы поиграть со мной в кошки-мышки? — Ха-ха! Фэн Тан глупо рассмеялся, даже не подозревая, что тот недавно вернулся с работы. — Да я просто… не знаю, о чём говорить… У Фэн Лулина перехватило дыхание. Он отчётливо слышал через трубку прерывистое, с хрипотцой, дыхание Фэн Тана. В этом дыхании была усталость и какая-то ленивая, тягучая истома. Фэн Лулин выдохнул: — Ну давай. Попробуй при мне бутылку эрготоу*1 взять и залить в себя. Я сразу же повезу тебя в больницу на анализ. Тогда вместо просто пьяного вождения будет тяжёлое опьянение. Кайфово будет? — Кайфово, очень кайфово… Фэн Тан рассмеялся, и его дыхание, усиленное динамиком, будто электрическим разрядом прошло прямо в ухо Фэн Лулина. Тот почувствовал, как его собственное дыхание стало глубже и тяжелее. Фэн Тан пошатнулся, опёрся локтем о стол и с глухим звоном разбил бутылку дорогого виски. Вокруг раздались вздохи и испуганные вскрики. Люди разлетелись в стороны, как лепестки под порывом ветра. Один парень, на чьи брюки попали брызги, уже открыл было рот, но увидев Фэн Тана, проглотил ругательство. Фэн Тан, опустив голову, очень тихо сказал «извините» но никто не услышал. Он поднялся, вытер мокрую от алкоголя ладонь салфеткой, мысленно махнув рукой: разбил и разбил, чёрт с ним. Фэн Лулин резко спросил в трубку: — Что ты там делаешь?! Фэн Тан ещё не соображал, подумал, что тот всё ещё про первый вопрос, и огрызнулся: — Я просто спросил… чего орёшь, чёрт. Тем временем прошло всего несколько минут с начала звонка, а Цэнь Ци уже тоже напился до предела. Компания шумно собиралась расходиться: кто домой, а кто с девушками из зала наверх, искать укромное местечко. Ся Итяо тоже был здесь, сидел в углу, пил с каким-то парнем, работающим в KTV, тряс кубики, опустив голову, и лица его почти не было видно. Цэнь Ци не заметил, что Фэн Тан всё ещё говорит по телефону, и, шатаясь, обнял его за шею: — Молодой господин Тан, ты домой поедешь? Разговор ещё шёл, и Фэн Лулин внезапно замер. Этот голос… Почему он кажется таким знакомым? — Домой… Фэн Тан ответил и рассмеялся: — Домой, и спать одному? Нет уж. Я не поеду. Как только эти слова прозвучали, Фэн Лулин отбросил одеяло, вскочил, схватил ключи от машины, но в этот момент линия прервалась. Он посмотрел на экран: звонили с дежурного телефона отделения. Пришлось ответить. Только он взял трубку, как Бай Яньюэ взволнованно затараторил: — Командир Лин, тут… Сяо Тан, который дежурит, потерял сознание, мы отправили его в больницу с двумя коллегами, у нас нехватка людей… Слушайте, можно ваш завтрашний отгул перенести на послезавтра? Бай Яньюэ долго думал, кому звонить, и решил, что только Фэн Лулину. Уже глубокая ночь, тот недавно с работы. И снова на дежурство. Жесть. Фэн Лулин глубоко вздохнул. — Ладно, сейчас буду. Он зажал зубами край футболки, одной рукой стянул её через голову и бросил на кровать. Внезапно дала о себе знать старая травма на горле. Заболело так, что стало трудно дышать. Тогда он взял с вешалки аккуратно выглаженную форму, сложил её, положил в бумажный пакет и решил переодеться уже в отделении. Перед выходом закурил, сделал пару затяжек, стоя на балконе, и бросил окурок в пепельницу. Позвонил помощнику Фэн Ваньгана. — Дядя Мин, у вас есть контакты «Чжунхан»? Люди из окружения председателя Лю. Помощник держал телефон включённым круглосуточно. Услышав голос Фэн Лулина, он немного удивился. Сын начальника всё-таки считался выше по статусу, но они почти не общались. Что за срочное дело, раз он звонит посреди ночи? Для руководителей уровня Фэн Ваньгана, если нет особых дел или указаний, контакты с другими районами были редкими. В спокойные времена могли и пару раз в год не видеться, а уж Фэн Лулин, новичок, и вовсе многих высших чинов ещё не знал в лицо. Через пару минут ему прислали контакты, номер водителя Лю Личжу и секретаря района. Фэн Лулин уставился в телефон, затем снова позвонил дяде Мину и попросил связаться напрямую. Он открыл WeChat, переслал адрес, где находился Фэн Тан. Прокрутил чат вниз, открыл диалог с пометкой «Ся Сань-эр». Фэн Лулин написал: Спасибо, брат, присмотри за ним немного. Ся Сань-эр: Вау Ся Сань-эр: Цэнь Ци уже обнял его за шею Ся Сань-эр: Не видно! Слишком темно, но вроде как поцеловал? Фэн Лулин смотрел на сообщения и застыл. От Ся Итяо продолжали сыпаться уведомления. Ся Сань-эр: Брат Лин, как ты вообще на него запал? Я хоть и недавно в городе, но слышал, что он очень даже… гуляет. Ся Сань-эр: О, и сегодня тут ещё один его любовник был. Телефон снова завибрировал, пришло фото. В полумраке приватной комнаты почти ничего не разобрать. Но луч алого света случайно скользнул по лицу Фэн Тана, высветив кончик носа, линию губ, подбородок. Свет был мягким, тёплым. Казалось, кто-то провёл по его коже кистью с ярко-красной глазурью лангъяо*2. Цвет был насыщенным, почти кричащим, и тело Фэн Тана в этом свете казалось обожжённым, превратившимся в тонкую, чувствительную, глянцевую глазурь. На фотографии Фэн Тан улыбался уголком губ, а его руку тянул за собой какой-то светлокожий мужчина. Пальто было распахнуто нараспашку, и сразу заметно, как ему было весело и хорошо. В следующую секунду у окна раздался резкий треск. Телефон Фэн Лулина полетел прямо в ножку кровати. Половина корпуса вывалилась на ковёр, и воздух в комнате мгновенно стал тяжёлым. Выплеснув ярость, он откинулся на спину и широко раскрыл глаза в темноте. Вокруг было черно-черно, стояла мёртвая тишина, и она давила на грудь, причиняя почти физическую боль. Эта странная, незнакомая острая боль… Она родилась где-то в самом сердце и прокатилась волной по всему телу. С таким он раньше не сталкивался. Фэн Тан улыбчивый и покладистый, а на деле обнимается с кем попало и садится в любые тачки. Фэн Лулин уже не мог точно определить, что он сейчас чувствует к Фэн Тану: будто из первоначального «подразнить» всё переросло в непонятную, но жёсткую потребность обладать. Два года назад он уже однажды отпустил Фэн Тана. На этот раз, любой ценой, он крепко возьмётся за этого гуляку и заставит его одуматься. После мёртвой тишины телефон под кроватью снова начал упрямо вибрировать. Фэн Лулин скосил взгляд. Пришло сообщение от дяди Мина: Уведомил водителя семьи Фэн, он уже вошёл и ищет Фэн Тана. Фэн Лулин коротко ответил: Благодарю. Телефон снова завибрировал. Он взял его, разблокировал. Бай Яньюэ говорил тихим голосом: — Командир Лин, вы уже в пути? — Через двадцать минут буду. Фэн Лулин открыл рот, но слово «да» так и не вышло. Он быстро распределил временные смены и повесил трубку. Обычно он больше всего на свете ненавидел опоздания, а теперь сам из-за личных дел задерживался. На самом деле мужчиной, который тянул Фэн Тана за руку, оказался Сяо Наньхэ. Они давно не общались, но сегодня люди Цэнь Ци привезли его с собой. Их встреча сразу привлекла внимание: бывшие любовники столкнулись лицом к лицу. Фэн Тан при всех не мог устроить скандал, но все знали, что последние годы он порвал со всеми своими любовниками и теперь один. А когда бывшие встречаются, все ждут шоу. Фэн Тан, конечно, не доставил им такого удовольствия. Тем более что между ним и Наньхэ никогда не было настоящих чувств. Просто когда-то он платил за интрижку, чтобы разогнать тоску. Иногда тот подходил, шептал что-то на ухо, но Фэн Тан отворачивал шею и даже засос поставить не разрешал. Новый фаворит Наньхэ, какой-то богатый наследник, совсем не смущался присутствием Фэн Тана. Скрестив руки, он наблюдал за представлением, не осмеливаясь провоцировать Фэн Тана, а вместо этого взял бокал и пошёл играть в снукер в стороне, заявив, что даёт им пространство. Все громко зааплодировали. Кто-то рядом сказал, что люди все такие бесчувственные. Чуть что не так, сразу прячутся. В их кругу нельзя говорить о чувствах, а слово «серьёзно» звучит как ругательство. Кому нужны такие оскорбления? Новый есть новый, но сердце Наньхэ всё ещё тянулось к Фэн Тану. Он не выдержал, взял бокал и подошёл. Однако едва он коснулся его руки, как Фэн Тан сразу отдёрнулся. Подняв затуманенные алкоголем глаза, он сказал: — Сейчас не хочу «играть». Наньхэ сказал: — Что такое, брат Тан? В прошлый раз в отеле ты явно… Фэн Тан нахмурился и ответил холодно: — Не напоминай. В тот вечер я не напился, а притворялся. Я даже не тронул тебя, а ты уже в образ вошёл? Деньги я платил сполна. Не удовлетворил тебя в постели? Ну так я и не мешал тебе искать других. Что должно было закончиться, то закончилось. Одним словом, они ведь не встречались по-настоящему, так что он поступил более чем достойно. Фэн Тан иногда сталкивался с мужчинами, у которых что-то было с Наньхэ, и каждый из них чувствовал себя обманутым. Наньхэ сжал губы, на глаза навернулись слёзы: — Хорошо, я уйду, но скажи почему… — Да потому что я встретил своего человека, понял?! Фэн Тан окончательно вышел из себя. Тут он заметил, что его семейный водитель уже стоит у двери, откуда ни возьмись. Фэн Тан вздрогнул: неужели старшие дома ещё не спят и ждут меня? Он поспешно схватил с дивана шарф и обмотал шею. Наньхэ потянулся к нему, но Фэн Тан резко отбил руку и зло бросил: — Я сказал, что больше не «играю»! Сказав это, он на глазах у всех пошёл к двери. Цэнь Ци с улыбкой встал и придержал дверь, но в темноте, где никто не видел, упёрся рукой в поясницу Фэн Тана. Тот сильно нахмурился, алкоголь немного выветрился, и он наконец почувствовал неладное. У этого парня явно были планы. В последнее время всё складывалось одно к одному, словно он попал под злую звезду в любви. Все, кто появлялся рядом, оказывались какими-то демонами, и ни один не пришёлся ему по душе. Даже в свои самые разгульные годы Фэн Тан не бросался на кого попало. А с Цэнь Ци у них было столько старых обид, что даже под наркотой он ни за что бы с ним не связался. Он глубоко вдохнул. Фэн Тан согнул локоть, отталкивая Цэнь Ци. — Я больше не могу «играть», — вытерев лицо ладонью, сказал он и при всех медленно, чётко произнёс: — В сердце у меня уже есть человек. Сноски: *1. Эрготоу — крепкая китайская водка, один из самых популярных и доступных сортов байцзю. *2. *Лангъяо — знаменитая красная глазурь китайского фарфора эпохи Цин, глубокого рубинового оттенка. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum