Законное нарушение / Законно или нет

Глава 2 Искры и молнии Историю о новогоднем штрафе Фэн Тан держал в себе, никому не смел рассказать, но обязательно должен был поделиться с Хэ Цином. Хэ Цин был лучшим другом Фэн Тана с детства, росли в одних штанах. Сотни раз они, сначала озорные пацанята, а потом и подростки, носились на велосипедах вдоль старого крепостного рва. Повзрослев, научились ценить простые радости. Часто заходили в чайные, где чай подавали в традиционных гайванях с крышечкой. Чай уже был заварен, аромат разливался в воздухе… А если было хорошее настроение, можно было спуститься вниз, в театр, и послушать оперу «Пять благословений». Отец Фэн Тана когда-то занимал высокий пост, но два года назад его не стало. Мать, Лю Личжу, хотя её должность не афишируется и не относится к административной иерархии, по влиянию соответствовала уровню заместителя главы департамента. Жили они с Хэ Цином недалеко друг от друга, всего минут десять езды. В их городе, будь то чиновничьи или деловые круги, существовала удивительная терпимость, а сами люди были горячими и острыми. Фэн Тан и Хэ Цин как раз из таких, поэтому и мысли не было скрывать свою ориентацию. Два сорванца столько лет протопали вместе, да ещё вечно таскались с третьим, Лань Чжоу. На одном велосипеде чуть ли не протёрли седло, разъезжая втроём. Лань Чжоу был настоящим натуралом в их железном треугольнике и на вид даже казался хрупким и утончённым. На третий день праздников у Лань Чжоу случились семейные дела, поэтому Фэн Тан позвал только Хэ Цина. Как обычно, на послеобеденный чай. После сытного обеда свежезаваренный чайник идеально подходил для того, чтобы «сбить жир» и помочь пищеварению. Юный официант ловко двигался между столиками, напевая приветствия. Взмахнув длинным медным чайником, он левой рукой высоко поднял его, подставил чашку и налил чай до самых краёв, ни капли мимо. Фэн Тан одобрительно улыбнулся такому мастерству, а Хэ Цин, отхлебнув первый глоток, чуть не обжёгся, закашлялся и схватился за салфетку. За ширмой у их стола висела клетка с тимелией*1. Птица заливалась мелодичной трелью. Тёплый зимний свет лился из окна, и Фэн Тан от такого уюта даже тихо мурлыкал от удовольствия. — Нарушил сознательно, сам виноват! — Хэ Цин начал с длинной тирады упрёков, отпил чаю, чтобы промочить пересохшее от речи горло, и продолжил: — И не говори, что очень торопился! С твоей-то семьёй… «Восемь слав и восемь позоров»*2 с детства заучил, наверное? Школьные уставы и домашние запреты переписывал томами, и до сих пор не научился держать себя в руках? Фэн Тан заткнул уши и покорно выслушал всю эту отповедь. Сейчас ему вообще не хотелось говорить, он думал лишь о последних трёх баллах в правах. Ещё один штраф, и придётся возвращаться в автошколу, пересдавать всё с начала. — Хоть запомнил после этого штрафа, что парковаться где попало нельзя? Ха, по-моему, запомнил только, что патрульный был чертовски красив. — Не гони, просто любопытно стало… — Фэн Тан слегка смутился от этих слов и внутренне покритиковал себя за чрезмерное любопытство. Он заранее через связи достал фото всех патрульных с того участка, вычислил нужного и сунул телефон другу: — Вот он, точно он! Хэ Цин взял телефон, увеличил изображение, сверил со списком имён и, расплывшись в ухмылке, протянул: — Ну ничего себе, видный… — Выглядит неплохо, руки-ноги проворные, — Фэн Тан, которого сейчас раздражало всё вокруг, буркнул себе под нос: — Если я на улицу горсть риса брошу, даже куры не склюют так метко, как он. Хэ Цин зло сверкнул на него глазами: — А с твоим-то языком он сможет так же остро клевать? Хэ Цин за последние годы стал немного спокойнее, но характер остался прежним. Хоть он и не был таким же сорвиголовой, как Фэн Тан, у них было одно общее: острый, как бритва, язык. Вдвоём они могли бы даже в пустыне вырастить цветок одной болтовнёй. Но на сей раз Хэ Цин ошибался… В словесных дуэлях Фэн Тан и правда не мог сравниться с тем патрульным. Хэ Цин отложил список, слегка провёл крышкой по поверхности чая и сказал: — Имя у него тоже приятное: Фэн Лулин. Разве он не дорожный полицейский? Почему тогда «Запечатывающий дороги?» — мысленно усмехнулся Хэ Цин. — Фэн? — Фэн Тан потёр подбородок. — В городе таких фамилий немного. Может, мой дальний родственник? Хэ Цин фыркнул и закатил глаза: — Ты совсем того? У него иероглиф «фэн» — «запечатывающий». И фон я проверил: родители рядовые служащие на гос службе, семья средняя, биография чистая. Какая у него с тобой может быть связь? Круг общения в городе хоть и большой, но все на виду. Фэн Тан напряг память, перебирая знакомых, но так и не вспомнил никого с фамилией «Запечатывающий». Он так усердно водил пальцем по краю чашки, что тот стал горячим. И снова перед ним появились те хищные глаза Фэн Лулина, которые будто выслеживают добычу: моргнёшь, и тебя уже прижали взглядом, поставили на место. Фэн Тан унял лёгкое сердцебиение, в его тёмных смеющихся глазах загорелись весёлые искорки, и он сказал: — Да мне плевать, как он выглядит. Просто этот тип слишком уж… Хэ Цин, подхватив его ухмылку, расхохотался: — Слишком уж что? Заставляет твоё сердце скакать, как дикого коня? — Идиомы подтянул… — Фэн Тан ловко уклонился от дружеского шлепка, который уже занёс Хэ Цин. — Впервые вижу такого: сам серьёзный, правильный, но с этакой хулиганской ноткой и, чёрт возьми, так гармонично! Точно! То самое, нефрит снаружи, а внутри из ваты! — Золото и нефрит снаружи, гнилой хлопок внутри. — Именно! — кивнул Фэн Тан. — Просто интересно, и всё. На душе у него, однако, было действительно неспокойно. Он годы носился по городу, видал всяких, но никто ещё не казался ему таким недосягаемым. Таким сложным для «покорения». Хотя к самой профессии Фэн Тан испытывал неподдельное уважение. Никаких посторонних мыслей, честное слово. Хэ Цин лишь усмехнулся, взял крышку от чайника, покрутил в ладони и с лёгким стуком поставил на деревянный столик. — Ну что ж, Фэн Тан, раз уж ты такой мастер, продолжай в том же духе. Сам нарушаешь, а когда прилетает, ещё и недоволен! Уставившись на почти погасший экран телефона, на ту самую фотографию из базы, с лёгкой, едва уловимой улыбкой, Хэ Цин вдруг явственно почувствовал: сейчас что-то начнётся. И вынес вердикт: — Всё, теперь мне интересно. Хочу посмотреть, найдётся ли наконец тот, кто сможет тебя обуздать. Фэн Тан громко рассмеялся, махнул рукой и тут же сам себе поставил флаг, которому суждено было пасть: — Тот, кто сможет меня обуздать, ещё не родился! После той тайной встречи в чайной Фэн Тан продолжал исправно помогать по дому, не подводил Лю Личжу и не создавал лишних проблем. Кроме того бунта в старших классах, когда он с яростью заявил о своей ориентации, он в целом был сыном послушным. За последние пару лет бывавшие в доме гости сменили обращение с «сына директора Лю» на простое «Фэн Тан». Неожиданная смерть отца два года назад сильно изменила жизнь семьи, а Фэн Тана в первую очередь. Из беспечного гуляки он превратился в человека куда более серьёзного и ответственного. Раньше за его спиной тянулся шлейф лёгких романов, которых хватало с избытком. Но он всегда держал марку: как бы ни заигрывался, никогда не терял головы и не впутывался в скандалы. Теперь же, погрузившись с головой в работу, он даже почувствовал какое-то облегчение. Что до чувств… Да, Фэн Тана многие желали. Как тому, кто всегда был «наверху», от поклонников отбоя не было… Но в их глазах он не видел любви. Почти как в легенде: все хотят его, но никто не любит. Каждый раз, когда он об этом задумывался, начинала раскалываться голова, и он просто гнал эти мысли прочь. Думать об этом себе дороже. Любовь, это лотерея. Её не выпросишь и не выслужишь. Или придёт сама, или не придёт вовсе. В последнее время в городе накалилась обстановка, и ему приходилось чаще появляться на людях, присматривать за делами, то и дело мотаться в здание «Чжунхан», лично возить документы, иначе не было спокойно на душе. Проблему не могла игнорировать ни одна городская служба: на въезде в город перевернулся перегруженный грузовик. Перегруз привёл к трагедии, были жертвы среди случайных людей. Водителя, конечно, задержали, но угроза была слишком серьёзной. На всех контрольных пунктах выставили посты, начали досматривать машины, строжайше запретив грузовикам и фурам появляться в городе в светлое время суток. Сейчас было половина одиннадцатого вечера. Сотрудники наружной службы ДПС, в котором служил Фэн Лулин, выставили пост у въезда в город со стороны пригорода. Фэн Лулин стоял на своём месте, и до него то и дело долетал издалека, с горной гоночной трассы, рёв спортивных моторов. Он невольно морщился. — Эй, капитан Лин, это не наша епархия, — сказал один из коллег, затягивая ремень разгрузки. — Прямо за чертой пригорода легальная трасса, там все по правилам гоняют! Ты же недавно переведён, не в курсе… Особенно парочка мажоров с фамилиями Фэн и Хэ. Пару лет назад там постоянно устраивали гонки! Хорошо ещё район нежилой, шумоизоляция приличная. А мы раньше возле трассы пьяных ловили, вот там был рёв до небес. — Фэн? — Лицо Фэн Лулина смягчилось, будто он что-то вспомнил, и улыбнулся. — Я видел его Ауди. Машина солидная. Коллега щёлкнул последнюю пряжку, хлопнул Фэн Лулина по плечу: — Да брось, тема скользкая. Поживёшь тут подольше, сам всё поймёшь. Фэн Лулин кивнул, опустил голову, проверяя тактическую дубинку, и больше не произнёс ни слова. Он был капитаном выездного патруля района, командиром четвёртого отряда. За праздники он уже отработал три сверхурочные смены подряд. Сейчас все его люди стояли в полной экипировке ровной линией, со светящимися жезлами в руках, выборочно проверяя проезжающие машины. Из-за темноты и скользкого после вчерашнего дождя асфальта все были на пределе концентрации. — Капитан Лин, туда! — Бай Яньюэ резко затормозил и крикнул что есть мочи: — Грузовик идёт через первый пост, я гляну! Бай Яньюэ был новичком в отряде, вечно неугомонный, полный энергии парень. Но эти несколько дней непрерывного напряжения превратили его в выжатый лимон. Фэн Лулин обернулся, заметил, что тот уже на мотоцикле буквально взлетел с места, и рявкнул, хмуря брови: — Стой! Он наклонился к рации и скомандовал: — Цяо Цэ! Проверь камеры первого поста! Вечером на въезде машин было немного, легковушки и грузовики вынужденно жались в одну полосу. Те, кто оказывался за грузовиком, не могли объехать и только беспрестанно сигналили. У каждого полицейского на поясе висел мощный тактический фонарь, но в переплетении лучей фар и уличных огней они почти терялись. Дежуривший у обочины Цяо Цэ вглядывался в монитор, затаив дыхание, разглядел и поспешно доложил: — Капитан! На первом посту перегруженный грузовик с грунтом… На глаз все шестьдесят тонн. Услышав это, Фэн Лулин не колебался ни секунды: вскочил на мотоцикл, приказал всей команде отойти подальше и выставить ограждения. Ладони у него уже были влажными от напряжения. Все они из плоти и крови, и в такие моменты сердце не может не колотиться. Десятки пар глаз следили, как эта перегруженная махина приближается к посту! Водитель явно видел полицию, но даже не думал останавливаться, в тусклом свете фар он вдавил газ и проскочил первую линию контроля. Тоннаж*3 был чудовищным. Если он ворвётся в город, последствия будут ужасающими. В ту ночь Фэн Лулин, не раздумывая, схватил рацию и гаркнул: — Второй пост, на перехват! Старший, опытный коллега сразу понял, что задумал новый капитан и, поражённый его отчаянной смелостью, даже не успел взять рацию, просто выбежал на дорогу и заорал что было сил: — Шестьдесят тонн! Фэн Лулин! Одумайся, парень! Молодые, вроде Бай Яньюэ, остолбенели. На посту оставалось всего три мотоцикла. Если эта громадина врежется, она перевернёт даже танк Т-72, не то что их… Фэн Лулин с детства рос в суровых условиях, прошёл в юности немало испытаний и всегда был из тех, кто не боится смерти. Он пристегнул рацию, выровнял дыхание, не обращая внимания на свист ветра в ушах, вдавил газ и рванул вперёд. Вся команда наружного патруля стояла у обочины: кто кричал, кто делал шаг вперёд, и все видели, как в доли секунды Фэн Лулин, вцепившись в руль, наклонил мотоцикл и сам почти лёг на асфальт. А следом, с невероятным усилием, просунул тяжёлый полицейский байк прямо под передние колёса несущегося грузовика… Раздался резкий, режущий уши визг тормозов. Испуганные легковушки жались к обочине. Когда пыль и дым рассеялись, все увидели, как Фэн Лулин, придерживая руку, выкатился из-под колёс. — Чёрт побери… Капитан Лин, ты с ума сошёл?! — первым выкрикнул Бай Яньюэ. Фэн Лулин лежал с закрытыми глазами в десяти метрах от грузовика, тяжело дыша, всё тело обмякло. Он пролежал так всего несколько секунд, потом перекатился и встал на корточки у бордюра. Фуражка слетела на землю, открыв короткую стрижку. Виски были мокрыми от пота. Липкого, холодного пота. Когда он опустил взгляд, стало видно: на левом веке у него старый, бледный шрам длиной в два сантиметра. Перегруженный грузовик опасно качнулся. Бай Яньюэ и остальные не стали терять времени. Одна группа кинулась перенаправлять поток машин, другая подбежала к грузовику, крича водителю, чтобы тот вылезал. Цяо Цэ вместе с несколькими товарищами бросились на дорогу и потянулись к Фэн Лулину, чтобы оттащить его в безопасное место. — Не трогайте, — выдохнул Фэн Лулин. — Где водитель? — Сняли с кабины, вон там оформляют, — отозвался Цяо Цэ. Он был уверен, что у всех на спине выступил холодный пот, и торопливо добавил: — Капитан Лин, это было безумно опасно… Фэн Лулин чувствовал только гул в ушах. Он отмахнулся, горло саднило от пыли: — Главное, остановили. Хватит об этом. К часу-двум ночи они доставили нарушителя в участок для оформления. Затем в отряде подвели итоги ночного дежурства, все отдали честь, и только тогда смена официально закончилась. Начиналась новая волна ночных постов по графику. Усталость сильно выматывала. Фэн Лулин припарковал мотоцикл у входа в отдел. Было уже около половины третьего. Он прошёл пешком целый квартал и только тогда добрался до укромной стоянки, забрался в свой внедорожник и наконец сел. Он закрыл глаза, глубоко выдохнул, сдерживая лёгкую дрожь в руках. Честно говоря, ссадина на надбровной дуге всё ещё ныла. Такие случаи рано или поздно повторятся. Если сегодня не он рискнул жизнью, чтобы остановить угрозу, то завтра в городе снова могли погибнуть люди. Дом Фэн Лулина находился далеко от работы, даже на машине ехать почти полчаса. Домой он попал уже в три ночи. Он только снял обувь и не успел включить свет, как увидел Фэн Ваньгана. Тот сидел в кресле, огромный, точно гора, и курил. Весь дом пропитался табачным дымом. Отец и сын молчали. Фэн Лулин провёл ладонью по лбу, втайне радуясь, что обошлось без крови, и первым нарушил тишину: — Отец, вы ещё не спите. — Фэн Лулин, у меня только один сын. — Голос Фэн Ваньгана прозвучал устало. — Я перевёл тебя на новое место, чтобы ты набрался опыта и помогал мне. А не для того, чтобы ты лез на рожон. Разумеется, всё было именно так. У Фэн Лулина сжалось сердце. Стоило в отряде случиться чему-то, как об этом тут же докладывали отцу. — Понял, — кивнул Фэн Лулин и встал у дивана по стойке «смирно». — Завтра сходи на осмотр, — Фэн Ваньган поднял глаза на сына и продолжил: — Я тебе сколько раз говорил, в нашей работе готовность к самопожертвованию, не равно бездумная гибель! Фэн Лулин снова кивнул и твёрдо ответил: — Хорошо. Фэн Ваньган опешил и затушил сигарету. Он вернулся домой в двенадцать и с тех пор сидел здесь, выкуривая одну за другой. По дороге секретарь позвонил и в деталях рассказал о ночном подвиге сына, и с тех пор сердце колотилось без остановки… Этот единственный сын никогда не давал ему спокойно вздохнуть. Фэн Лулин с детства был таким. Упрямым, решительным, твёрдым, как кремень, его было невозможно сломить или переубедить. Фэн Ваньган уже несколько лет возглавлял городское управление, строго следя за общественной безопасностью. Он отвечал за жизни миллионов, а в итоге не мог уберечь самого близкого, собственного сына. Решение отправить Фэн Лулина в военное училище когда-то казалось мудрым, а теперь выглядело роковой ошибкой. Но сожалеть было поздно. Видя, что сын снова ушёл в глухую оборону — слушает, но не слышит, — Фэн Ваньган вздохнул и сказал: — Праздники, в городе столпотворение, да ещё эта орава сорванцов опять за своё взялась. Смотри в оба, но и себя не забывай беречь. В управлении часто проводят инструктажи, если будет время, приходи, послушаешь о мерах безопасности. Последнюю часть Фэн Лулин пропустил мимо ушей, уловив только начало, и спросил: — Отец, вы раньше упоминали одного человека… с фамилией Фэн? — Дело прошлое, не будем об этом, — лицо Фэн Ваньгана изменилось, он потёр переносицу. — Но к чему ты спросил? Фэн Лулин ответил: — Я встречал его сына. Под Новый год проверял машины, ему и выписал штраф. Фэн Ваньган нахмурился: — Он тебя, наверное, не узнал… Он помедлил, взял со стола остывшую чашку и отпил глоток: — Чтобы лишних проблем не было, вам лучше поменьше пересекаться. — Поживём, увидим, — коротко отрезал Фэн Лулин. В нём всегда сидела эта бунтарская жилка. Он упрямо не кивал, а вместо этого взял салфетку и вытер пот с шеи. Зимней ночью холодный ветер гулял по дому сквозняками, Фэн Лулин продрог до костей. Хорошо, что ночь была дождливая, безлунная. Иначе, если бы свет упал на них и высветил контуры обоих, неловкость стала бы невыносимой, слова застряли бы в горле. Слишком много обид накопилось с обеих сторон. Возможно, только в темноте уязвимые люди могут позволить себе быть откровенными. Фэн Ваньган медленно поднялся, застегнул пиджак, посмотрел, как Фэн Лулин берёт чайник, чтобы долить горячей воды, и строго произнёс: — Фэн Лулин, во всём нужна мера. Приехал в город, так служи по уставу, не тащи сюда свои армейские замашки. Сноски: *1. Тимелия, известная своим красивым пением, популярная в Китае певчая птица. *2. «Восемь слав и восемь позоров» — моральный кодекс, обязательный для изучения в китайских школах. *3. Тоннаж — вес груза в тоннах. В данном случае речь об опасном перегрузе грузовика. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum