Великая Игра: Похотливый Гамбит

Антонин стоял в тени колонны и смотрел, как рушится старый мир. Суд был коротким. От него тянуло могильным холодом. Все законы, выстроенные на фальшивом пророчестве, рассыпались в прах. Волдеморт говорил мало, но каждое слово било точно. Министерство капитулировало быстрее, чем ожидали. Дамблдор пытался говорить про «Высшее Благо», Амбридж визжала про заговор, пока Фаджа выворачивало прямо на судейский молоток, а яд Скитер медленно дотравливал остатки старой власти. В итоге всё закончилось одним сухим кивком Лорда — и старая власть легла под его ботинки. Он официально стал наследником Слизерина — законным до тошноты мессией, явившимся исправлять ошибки коррупционеров. Гарри сидел рядом с Томом в кресле «пострадавшего» и тихо, зло улыбался. Эта улыбка Долохову очень не понравилась. Слишком знакомая. Слишком опасная. Лорд ещё принимал присягу, а на кресле Избранного уже осела пыль. Поттер не просто ушёл — он вырезал себя из этой реальности вместе с парадной мантией Тома, оставив министерских крыс захлёбываться в собственном страхе. Это был их коллективный просчёт. Теперь они рыскали по Запретному лесу. Лес не просто был тёмным. Он был пропитан обидой Поттера. Ветки хлестали по лицу с какой-то личной неприязнью, а за спиной Барти и Сириус соревновались, чья истерика звучит громче. Привычный фатализм Долохова плёлся следом, задавленный этими воплями. Это был его персональный, маленький ад. Блэк и Крауч-младший — дуэт, которого Британия точно не просила, но получила в комплекте с политическим переворотом. Магия Лорда на мантии-маячке упрямо вела его сквозь паутину и тьму. — Акромантулы? — тихо пробормотал Антонин. — Да что ты, гений? — раздался сверху ядовитый голос. Антонин поднял глаза. Гарри висел вниз головой на ветке, по самую шею замотанный в паутину. В руках — пустая, смятая пачка из-под чипсов. Он хрустел последней крошкой с видом человека, которому уже на всё плевать. — Ты помешал мне превращаться в прекрасную бабочку, — зло процедил Поттер. — И чипсы я из-за тебя потерял, между прочим. Долохов одним движением срезал паутину. Гарри тяжело рухнул на землю. — Не переживай, гусеница из тебя херовая, — хмыкнул Антонин. — Я просто спас мир от огромного несносного насекомого. Он помог Гарри встать и сразу выцепил то самое состояние. Психика малого снова висела на грани — до фикуса оставалось совсем немного. — Там сзади Сириус и Барти. Предлагаю сбежать от них прямо сейчас, но только в компании со мной, — Долохов резко стянул с плеч Гарри мантию Лорда. — О, так сразу и к делу? — нахально усмехнулся Гарри. — А где три свидания перед этим? Антонин, я разочарован в твоих ухаживаниях. — Её нужно оставить здесь. Как приманку, — коротко отрезал Долохов. — К тому же я не самоубийца. Лорд за такое по голове не погладит. Гарри кивнул, стряхивая остатки кокона и подбирая очки. — Где-то тут упали мои чипсы со вкусом кражи… — грустно добавил он. — Досадно. Видимо, акромантулы сегодня ужинают лучше, чем я. Антонин быстро наложил маскирующие чары, и мир вокруг них подёрнулся рябью. Это уже попахивало не героической сагой о спасении Избранного, а чем-то гораздо более мрачным, партизанским и безнадёжным. — Иди вперёд, — скомандовал Долохов, подталкивая Гарри вглубь чащи. — И постарайся не наступать на сухие ветки. Если нас найдёт Сириус — это будет скандал. Если Барти… Антонин замолчал, не договорив. Барти сейчас был несчастнее всех — его бросил единственный друг. Его личный якорь. Крауч без Гарри перестал функционировать — рассыпался на части, как сломанный механизм. Долохов сжал губы в тонкую линию и, перехватив Поттера под локоть, почти потащил его за собой, ускоряя шаг. В самой гуще леса Гарри молча сложил ветки для костра и плюхнулся на прелую листву, будто ноги больше не держали. Антонин сел напротив, достал флягу и протянул её без слов. Гарри взял, сделал большой глоток и уставился в огонь. Тишина была тяжёлой, но не пустой. — Драматично, малой, — наконец хмыкнул Долохов, поджигая ветки. — Причина? Гарри цокнул языком. В этом звуке было столько скопившейся желчи, что хватило бы на десяток василисков. Дрожащие пальцы медленно водили по щетине. — Твою мать… Я слишком популярен. Все хотят меня либо убить, либо использовать. А теперь, когда я сделал всю грязную работу и помог ему сесть на трон… я просто сейф. Сейф с куском его души внутри. Ценность сомнительная. Он горько усмехнулся, но улыбка вышла кривая. — А я… устал быть полезным. Устал быть клоуном, которого все используют, пока он удобен. А ведь я очень старался быть неудобным! Я, мать его, несносный! Гарри резко замолчал, глядя в огонь. — Знаешь же: клоуны плачут громче всех, — Антонин склонил голову набок, наблюдая, как блики пламени пляшут в очках Поттера. — Ни в коем случае! Я тут вообще-то в ярости! — возмутился Гарри, полоснув Пожирателя ледяным взглядом. — Люциус прямо сейчас совершает роковую ошибку. Гарри паскудно ухмыльнулся: — Том и Снейп сегодня вкусят авторский коктейль: Амортенция, сыворотка правды и Виагра. В одном флаконе. — Как? — выдохнул Антонин, едва не поперхнувшись. — Я наложил Империус на Малфоя. Простенький. На полшишечки. Чтобы руки не дрожали, когда будет подливать. — Это гениально или… — Долохов замолчал, осознавая масштаб грядущего апокалипсиса в Мэноре. — Малой… Мы должны были смотреть на этот крах, а не отсиживаться в кустах. Это же непростительное упущение! — Я, вообще-то, пропустил свой триумф! Свистнул мантию с припасами и ушёл висеть в паутине! — возмутился Гарри. — А ты пришёл ворчать и обломал мне планы… На самом деле ты испортил больше планов, чем я хотел, так что постарайся выжить, — хмыкнул Гарри, закрывая глаза. — Моя миссия выполнена, теперь ваша очередь страдать. — Выходит, у нас классический саботаж. Великий Тёмный Лорд под твоим адовым зельем землю будет рыть, чтобы тебя найти. Вот только вряд ли обычным Круцио обойдётся, чертяка ты мелкий. — А ты в курсе этого дерьма! — усмехнулся Поттер, вновь прикладываясь к фляге. — Твой любимый фатализм, Антонин. Враг свою ненависть не прячет. Ненавидит меня искренне — это так мило. — Нет, — протянул Долохов, качнув флягой. — Я на такие игры не подписывался. Раз уж наш клоун не умеет плакать, придётся выбивать из тебя дурь старым проверенным способом. Вставай. Подерёмся. — Неужто я тебя так редко бил? — встрепенулся Гарри, резко поднимаясь. Его глаза заискрились ядовитой жалостью, и он внезапно вцепился в руки Антонина. — Пожалеть тебя, а? — Руки чистые? — Долохов моментально нахмурился, отчётливо помня историю про «ручку в сперме». Гарри невинно хлопнул ресницами, но в глазах заплясала дерзость, подёрнутая дымкой алкоголя. — Чистые… не бойся, инфаркт в мои планы не входит. — Гарри бесцеремонно плюхнул голову на колени Долохова. — Какой же я бедный и несчастный… Ты ощущаешь эту серую мораль? А, нет… это изжога… — Мордред… Это уже какая-то серая романтика, малой, — Антонин больно ткнул Поттера пальцем в щеку. — Ты там как — чувствуешь через связь, выпил ли Лорд твой адовый коктейль? Коленей тебе не жаль, это понятно, но мне бы до пенсии дожить хотелось. — Я ощущаю, что у меня гастрит на фоне всей этой херни. Хотя, справедливости ради, я эту херню сам и завариваю, — хмыкнул Поттер, поморщившись от тупой боли в желудке. — Выпил. Но ещё не торкнуло. — Тогда пьём дальше. Апокалипсис нужно встречать «в сопли», чтобы сдохнуть легендами, — Долохов без лишних слов протянул флягу Гарри, магическим образом извлекая из недр мантии новую. — У тебя там что, чёрная дыра с запасом виски? Трубочку хоть дай! Я так удобно лёг! — Гарри возмущённо засопел, но когда Антонин реально ткнул ему в губы трубочку, он лишь округлил глаза. Сёрбнул. — Вот это сервис. Оставлю пять звёзд на «Магическом Ревизоре». Тебе обязаны дать премию! Долохов на секунду задумался: потянет ли подпись Поттера на официальный приказ о прибавке к жалованью? Ладно, разберёмся. — Гарри, быстро собирай сопли, идём за цветами! И не забудь упомянуть меня перед Лордом. Я хочу эту премию! — Пора бы произнести отвратительную плоскую остроту, но я её ещё не придумал, — Гарри с громким звуком втянул остатки алкоголя через трубочку. — Заплачу тысячу галеонов, если отпинаешь Лорда! — Ну-ну, мечтать не вредно, — Пожиратель успокаивающе, почти по-отцовски похлопал Гарри по плечу. — А твой посттравматический синдром, малой, похоже, неизлечим. Поттер повернул голову к Антонину. Свет от костра лёг тяжёлыми тенями под глазами, подчёркивая мертвенную бледность. Дрожащие пальцы машинально скользнули по щетине. — Я не могу остановиться, Антонин. Пока не разрушу всё к чертям, — выдохнул он, и в этом шёпоте было больше правды, чем во всём его паясничестве. — И всё же, мы могли бы подраться, — Долохов флегматично скрестил руки на груди, не сводя взгляда с парня. — Синяки отлично отвлекают от душевных терзаний. — Твоя настойчивость заставляет меня трепетать, но я обречён… Оставь попытки! — Гарри картинно прикрыл глаза ладонью, возвращая маску. — Моё сердце занято монстром, а задница — приключениями. Долохов смотрел на его руки. На то, как они мелко, неумолимо подрагивают в отсветах углей. — И давно у тебя мелкая моторика нарушена? — тихо спросил он. Поттер проигнорировал вопрос, резко сжав руки в кулаки так, что костяшки побелели. — Понятно, — констатировал Долохов. — Может, всё-таки стоит с ним поговорить? — Конечно, у меня же план, и я его придерживаюсь. Он придёт сюда и поговорит. Правда, это будет грандиозный сеанс самопознания для Темного Лорда, а не встреча с национальной путаной. Гарри нахмурился, чувствуя, как реальность вокруг начинает вибрировать. Он резко встал. — Что-то это попахивает дерьмовым цирком… — напрягся Антонин. — Я позволю куску души взять верх. Фееричное завершение сомнительной саги! Напиши в протоколе: «Ушёл в себя, вернусь не скоро, ключ под ковриком в Азкабане». Долохов мгновенно напрягся. Веселье закончилось. — Малой, не неси херню, это крайность, — голос Антонина стал стальным. — Тебе нужно выпустить пар. — Каким образом, Антонин? — Гарри пнул прелую листву, и в его взгляде не осталось ничего, кроме серой пустоты. — Сейчас я всего лишь эксклюзивный «сейф», который посмел иметь мнение. Моя ценность сейчас — как у антиквариата, сомнительная. Такие вещи не умирают красиво. Они стоят в углу, покрываются пылью и ждут, пока хозяин решит, что они занимают слишком много места. А потом их просто списывают в утиль. Он замер, прислушиваясь к нарастающему гулу. Красный блеск в глазах стал отчётливее. — Списывай меня, Антонин. Протоколируй. Смерть Избранного от передозировки «Высшим Благом» и некачественным огневиски… Надеюсь, мой некролог напишет Рита Скитер, она хотя бы добавит в эту драму секса. Тишина упала резко, как гильотина. Это была магия Лорда — тяжёлая, душная, пахнущая озоном и обещанием очень долгой боли. Зелёный свет в глазах Поттера окончательно потух, сменившись алым маревом. — Собака, кусающая руку хозяина, — голос стал низким, вибрирующим, сухим шелестом змеи в мёртвой траве, — заслуживает только смерти. Долохов мгновенно вскинул палочку, не отступая ни на шаг. — Я не собака, а ты не Гарри, — рыкнул Антонин, прочертив в воздухе короткую хищную дугу. — Ты тут третий лишний в нашем пьяном сброде. Выметайся из пацана! Короткий, жгучий импульс по Метке. Экстренный вызов. Маскирующие чары пали с сухим треском. В небе над Запретным лесом расцвёл Череп, выплевывая изумрудный свет на верхушки деревьев. — Я твой хозяин, — голос Марволо, прозвучавший из горла Гарри, был лишён человечности. Тёмная магия взбунтовалась бешено, в один удар сокрушая щиты Антонина. Долохов глухо отлетел в дерево. Прижатый к стволу невидимым прессом до хруста костей, он едва мог дышать. В темноте мелькнули две тени: Крауч-младший с фанатичным блеском в глазах и анимаг-Блэк, беззвучно скалящий зубы. — Это ты жалкий! — эпично выкрикнул Барти, выпрыгивая из кустов с грацией бешеного оленя. Сириус нёсся рядом, как очень злая псина. «Твою мать…» — единственное, что билось в затухающем сознании Долохова. Он задыхался уже не столько от магии, сколько от запредельного идиотизма этих двоих. Гарри внезапно отшатнулся, хватаясь за шрам. — Барти? Что я… — Поттер замотал головой, будто очнулся от кошмара. Крауч мгновенно подлетел к нему, обеспокоенно заглядывая в мерцающие зелёные глаза. — Ты как?! Живой?! В ту же секунду рука Поттера железной хваткой легла на палочку Барти. Лицо исказилось в торжествующей ухмылке. — Прекрасно! — выплюнул Марволо, одним импульсом отшвыривая Крауча к Долохову. На то же дерево. — Только посмотрите… Во что вы превратились? Где наше былое величие?! Барти закашлялся, пришпиленный к стволу. Долохов, глядя на этот парад неудачников, остро захотел цианида. Его нервная система официально подала в отставку. Сириус Блэк жалостливо заскулил, прижав уши к земле под надменным взглядом Марволо. — Замолчи, — почти ласково прошипел тот, мазнув палочкой в воздухе. Магия, давившая кости Пожирателей, внезапно отпустила этот сброд клоунов. — Если кто-нибудь из вас проявит хоть тень инициативы — убью. Он стряхнул лесную грязь чарами очищения и зашагал вглубь леса, бормоча самому себе: — Это их проблемы, если они не поняли… Ты уверен, что они тебе нужны?! — Гарри Поттер… он что, себя отменил? — ошалело прохрипел Барти. — Идиот! — сорвался Антонин, отвешивая Краучу тяжёлый подзатыльник. — Ты жив только потому, что малой ещё проявляет к тебе какую-то нежность! Сириус, уже в человеческом обличье, грозной тенью навис над ними. — Какого хера эта штука в нём теперь и есть он?! — Я думаю… ему было немного одиноко… — Барти вжал голову в плечи. — П-подождите! Он же был нормальный?! — Ты — придурок, — констатировал Долохов, снова вскидывая руку. В небо рванул второй Череп. — Ждём Лорда. Пусть сам разбирается со своим отражением. — Хотите сказать, что мой мальчик начал пить не потому, что он алкоголик-извращенец? — Сириус прикрыл рот рукой в первобытном ужасе. — Сири, не драматизируй! Это же Поттер! Он сейчас выскочит из кустов и заржёт… — И кому же интересен наш Барти, у которого скверный характер и злая судьба? — холодный, пропитанный ядом голос заставил лес замолчать. Воздух сгустился в концентрированную ярость. Крауч-младший медленно обернулся. — Вот дерьмо… Я дико извиняюсь! — пискнул он, пятясь под взглядом явившегося Лорда. — Где маленькая дрянь? — сухо спросил Волдеморт. Его магия звенела. — Ваш кусок души овладел его телом. Поттера формально нет, — констатировал Долохов, не опуская палочки. — У вас была одна задача — следить за несносным недоразумением. И что я вижу? Тёмная магия надавила на всех, голос Лорда стал стальным. Барти шумно сглотнул, ощущая, как немеет тело. Блэк же просто скрестил руки на груди. — Вот как будто бы ты, как его супруг, должен был быть внимательнее! — оскалился Сириус. — Я отвратительный супруг… — вдруг тихо процедил Волдеморт, и его лицо на мгновение исказилось в раскаянии. Но тут же: — Нет! Я убью его! Он снова посмел якшаться с этим мерзким типом! — Он лениво швырнул Круцио в Барти. — Но ведь он красивее меня… Поттер точно запал на его мордашку! Лорд перешёл на змеиный свист, явно теряя нить реальности из-за коктейля. — Прекрасно! — Долохов оттянул волосы, пытаясь перезагрузить мозг. — Малой совершил идеальный саботаж. Он гребаный гений! — Можно уже просить Аваду? — тихо спросил Барти у застывшего Блэка. — Закрыли рты. — Волдеморт вскинул мантию. — Он здесь. И он мой. В наступившей тишине раздался отчётливый, издевательский хруст. Из-за деревьев неспешно вышел Гарри с пачкой чипсов в руках. — Омерзительно. Ты пачкаешь это тело солью и дешёвым жиром, Поттер. У тебя нет ни капли вкуса… Ты чудовище! — брезгливо бубнил он, игнорируя наставленные палочки. Снова хруст. — Мусорная еда. Разговор окончен! Он поднял глаза на Лорда. — Ах, точно. Я и забыл про вас… На чём мы остановились? — Он игриво улыбнулся, облизывая соль с пальца. — Запомните этот миг: сейчас прольётся кровь! — Я, похоже, влюбился… — заворожённо выдавил Барти. — Он заставил Его есть чипсы, когда всё летит в тартарары! Я признаюсь ему в чувствах! — Убью, — процедил Сириус, вцепляясь Краучу в шиворот. Волдеморт сделал шаг к Поттеру. — Убожество… Ты забыл своё место? — Это всё? — ровно отозвался Марволо. — Можешь убить меня прямо сейчас, но это всего лишь тело мальчишки. Твоё величайшее достижение, Том. Мясной доспех, который тебе жалко уничтожать. Или ты боишься, что вместе с ним добьёшь и себя? Труппа замерла. Только Долохов понимал: ни у кого здесь нет власти над малым. Поттер просто издевается. Одного накачал пойлом, второго — заставил искать чипсы. Воздух вспороло шипение парселтанга. Вспышки магии заставили землю дрожать. Антонин, Барти и Сириус неловко переглядывались. — Так… это что, эпичная битва проходит без нас? — прокашлялся Барти. — Ты чем-то недоволен? — поднял бровь Долохов. — А это нормально, что мы просто сидим? — нахмурился Блэк. Внезапная вспышка заклинания вспорола мантию Поттера. — О! Там Гарри раздевают! — Где?! — хором выдали Пожиратели, сворачивая шеи. — Да вы охренели! — зарычал Сириус. — Как его мутузят — так похер, а как голый — сразу внимание! Тело Гарри впечаталось в землю. Пыль и сухая листва забили рот, но Марволо лишь сплюнул кровь, не разрывая зрительного контакта. — Даже если ты часть меня, никчёмность тебе к лицу, — Волдеморт опасной, вибрирующей тенью навис над ним. Его магия, подстёгнутая коктейлем зелий, давила на лесную поляну, заставляя даже Долохова невольно пригнуть голову. — Он мой. Слышишь? Мой. — Ты правда гордишься этим? — хищная, кровавая усмешка исказила лицо Поттера. Он поднялся медленно, пошатываясь, словно сломанная кукла, которой управляют невидимые нити. Вскинул палочку — не для защиты, а как последний аргумент в споре двух мертвецов. — Для собственнических замашек — поздно. Марволо сделал шаг вперёд, игнорируя Старшую палочку в грудь. — Ты всё молчал. Ни одного слова. Только пустота и догадки. Ты так боялся потерять контроль, что в итоге контролируешь труп. Он рассмеялся — хрипло, надрывно, пугая затаившихся в кустах Сириуса и Барти. — Знаешь, что самое смешное? Все думают, что он держался за тебя, потому что влюбился. А он просто держался, чтобы не свалиться в ту же яму, где уже лежат все, кто его «спасал». Волдеморт замер. Взгляд затуманенных алых глаз на мгновение стал пронзительно ясным. Палочка в его руке дрогнула, но не опустилась. — Ты… — прошипел он, сокращая расстояние в один хищный рывок и хватая Гарри за горло. Прижал к ближайшему дереву. — Ты не имеешь права говорить от его имени. Том прижался лбом к его лбу. Дыхание — рваное, тяжёлое. — Если он хочет тишины — я дам ему вечный покой. Но если он хочет жизни… — Том мазнул губами по окровавленному углу рта Поттера, заставляя того оскалиться. — Он будет делать то, что я прикажу. Потому что я так решил. Он мой. В кустах послышался синхронный всхлип Барти и приглушённый мат Сириуса. Долохов просто молча потянулся за новой флягой. Шоу обещало быть долгим. — Я единственный и лучший вариант. Пора тебе на покой, старик. Руки Гарри мёртвой хваткой легли на шею Волдеморта. Тёмная магия взбунтовалась стихийным бедствием, выжигая траву под их ногами. Вспышка была такой силы, что кусты, в которых пряталась «цирковая труппа», едва не превратились в угли. Долохов, уже не скрываясь, рванул Сириуса и Барти на землю, накрывая их защитным куполом. В центре поляны, в кольце чёрного пламени два отражения одной и той же надломленной души сплелись в смертельной схватке. — Мужики, одолжите палочку, пора вмешиваться! — взбесился Крауч, сорвавшись с места. Сириус и Долохов одним движением прибили его к земле. — Барти-Барти, угомони свои таланты, пока я сам тебя не угомонил, — лихо прошептал Антонин, со всей дури вжимая его в листву. — Не забывай про свою роль: мы наблюдаем и комментируем. — Улыбаемся и машем, пока моего крестника мутузят… или он его… я не уверен. Это всё ещё драматичный момент? — возмутился Блэк. — Но Гарри, бляха, Поттеру нужна поддержка! Вы изверги! — протестовал Барти под ярые звуки битвы. Тишина зазвенела в ушах. Мир замер, и пыль оседала медленно, тяжёлыми хлопьями. Волдеморт был впечатан в камень, страшный в своём безмолвии. Тело Гарри лежало безжизненно среди вывороченных корней поваленных деревьев. Долохов прищурился. Его сердце отбивало ровный, профессиональный ритм — подходить сейчас всё ещё было смертельно опасно. Сириус ошалело смотрел на эту картину; он хотел сорваться с места, но ноги будто приросли к окровавленной земле. Барти мгновенно выскользнул из хватки Антонина и кинулся к Поттеру. Он дрожащими руками загрёб его к себе на колени, лихорадочно выхватывая собственную палочку из чужих, обмякших пальцев. — Гарри… всё хорошо… сейчас… — лечебные чары хаотично слетели с дерева, окутывая побитое тело мерцающим светом. — Ты просто немного устал, ничего… Нам ещё Снейпу нужно отомстить! Крауч-младший лихорадочно поглаживал взъерошенные, грязные волосы Поттера, шепча на грани всхлипов: — Один кричит «он мой», второй — что он «лучший и единственный»… И никто не спросил, чего хочешь ты. Слышишь? В мире ещё столько чипсов, Гарри… Я украду их все для тебя, только не волнуйся. Пожалуйста. Долохов молча подошёл к Темному Лорду. Он взял его за холодное запястье, вслушиваясь в тишину под кожей. — Они что… себя убили? — ошарашенно выдавил Блэк, чей голос сорвался на хрип. — Какого хера здесь произошло?! Антонин сжал челюсть. Пульс под пальцами был неровным, лихорадочным и пугающе возбуждённым… точно, адовый коктейль в действии. — Жив, — коротко бросил Пожиратель, а затем повернул голову. Абсурдная картина, представшая перед ним, кольнула иглой в мозгу. — Понимаю… Ощущение, что что-то пошло не так? Это оно и есть. Барти грустно выдохнул. Одним движением он скинул с себя мантию и бережно закутал в неё Поттера. — Я официально заявляю: пока наш Лорд не поймёт, почему он гнида, к Гарри он не подойдёт. А всё! А всё! Надо было раньше думать! — Крауч-младший решительно поднял Гарри на руки, почти всхлипнув от переизбытка чувств. — Я этого просто не переживу! — Тогда оставим зятя здесь, в наказание, — облегчённо вздохнул Блэк, потирая ушибленные рёбра. — Идёмте уже домой. В этот момент Волдеморт резко сорвался с места, хватаясь за голову, будто та собиралась взорваться. Все замерли. «Цирковая труппа» в кои-то веки реально не знала, чего ожидать: Авады или истерики. — Я! Великий Тёмный Лорд Волдеморт! Зло во плоти! — раздражённо зашипел он, и в его глазах вспыхнула такая ненависть, что ближайшие кусты начали обугливаться. — Я был вынужден слушать этот абсурд! Бытовуху! Всё то дерьмо, которое творилось в голове одного малолетнего идиота с гиперфиксом на моё тело! Вы хоть понимаете, через что я прошёл?! Антонин понимающе протянул флягу. Лорд брезгливо поморщился, но взял её, сделав несколько внушительных, жадных глотков. Алкоголь обжёг горло, но не смог заглушить гул в голове. — Он ещё и привязался к нему… Чистое проявление мазохизма! — холодно констатировал Волдеморт, шумно выдыхая. В голове пульсировало. Калейдоскоп чувств Поттера был для его прагматизма непосильным грузом. Кусок души вернулся не ради спасения — ради защиты своего имущества. Это было личное унижение. — Это вам наказание! — вспыхнул Крауч-младший, покрепче перехватывая обмякшее тело Гарри. — Подумайте над своим поведением! Сириус Блэк грозно загородил Барти с крестником на руках. Антонин же верно соблюдал дистанцию подле Лорда. Если эти двое сейчас отхватят по первое число — это не его проблемы. Свою задачу он выполнил: Лорда нашёл, малого напоил. Или наоборот? Никто не знал, что Долохов уже давно был «в сопли», но виду не подавал — выдержка. Теперь осталось только доставить этот балаган в Мэнор и, если свезёт, успеть лицезреть Снейпа-Ворону под авторским коктейлем Поттера. — Барти… — прошипел Лорд. Пустая фляга полетела. Антонин перехватил её в воздухе. Рефлекс: алкоголь важнее жизней коллег. — Отдай его, — холодно приказал Лорд, опасно приближаясь к «цирковой труппе». В глазах — яд амортенции, ярость и муть чужих снов. — Нет! — Барти нырнул за спину Бродяги. — Мой Лорд, я вас обожаю, но Гарри мой! Сири, не дай ему меня убить! — Повтори? — Старшая палочка скользнула в пальцы. Воздух зазвенел. Сириус застыл скалой. В этот миг Гарри судорожно вдохнул. Открыл глаза. — Я один ощущаю, что логика сейчас умирает в страшных муках? — хрипло процедил голос Гарри, но в нём вибрировал ледяной обертон Марволо. Мир качнулся. Крах наступил без предупреждения. Логика сдохла в корчах. В череп залили раскалённый свинец. Гарри захлебнулся яростью Лорда — она жгла нутро, требуя крови. Том замер. Его сердце впервые предательски сжалось от чужого, мальчишеского страха. Связь больше не была мостом. Она стала единым организмом. Теперь каждое движение Лорда отдавалось болью в мышцах Поттера. Каждая мысль Гарри всплывала в сознании Волдеморта грязным пятном. Они смотрели друг на друга — снизу вверх и сверху вниз — видя в зеркале общее поражение. — Ты… — выдохнул Лорд. Его рука дёрнулась в такт судороге Гарри. Шальная вязь. Общая боль. Ненависть — единственный якорь. — Барти. — Гарри поймал взгляд Крауча. В зелени глаз плавало алое марево. — Дай чипсов. Это единственное, что не пытается меня убить. В ушах зазвенело от бешенства Тома. Гарри вцепился в воротник Барти. — Как свидание с бывшим — больно, унизительно, но не скучно! — Гарри вскинул голову. — Томми, убьёшь меня — кто будет портить тебе жизнь? Подумай. Я — твой личный антидепрессант. Ходячая катастрофа. Не порти себе настроение! Барти попятился. Лорд навис чёрной тенью. — Друг мой, любимый, закрой рот… — прошептал Барти, вжимая голову в плечи. — Я хочу жить… Гарри мазнул ладонью по его щеке. Кайф от обречённости пьянил сильнее огневиски. — Все хотят контроля. Дамблдор, Министерство… — Взгляд в красные глаза. — Ты тоже. Подавитесь все. Особенно ты, дорогой супруг! — Гарри, замолчи. Это невыносимо… — процедил Том. Он чувствовал каждой клеткой всё, что творилось в чужой голове. — Тошнотворное явление. Лорд схватил Поттера за подбородок. Хотел отшвырнуть, но связь замкнула. Разряд прошил обоих. У Тома потемнело в глазах. Гарри выгнулся, задыхаясь от прилива чужого, ледяного и жадного возбуждения. — Тебя торкнуло! — Гарри рухнул на землю, хохоча. В глазах — бесы. — Я — Избранный, и я натянул всех! Клоунская труппа замерла. Никакой депрессии. Только защитный механизм сломленной психики Поттера: превращать всё вокруг в смертельный цирк. Волдеморт грубо рванул его к себе. Вспышка магии. Пустота. Запах озона повис в воздухе. — Мой бедный Гарри… — всхлипнул Барти, глядя на осевшую пыль. — Ну наконец-то, — выдохнул Антонин. Начальство не заметило, что он «в сопли». — Живо в Мэнор! Там Снейп-Ворона под кайфом. — Слушайте… это хорошая идея — оставлять их одних? — Сириус нахмурился. — Потом пожалеем Гарри! — Барти зло улыбнулся. — А Скитер напишет, как у них всё чудесно. Или… — его глаза блеснули фанатизмом. — Пора подсыпать ревности? Нужно подтолкнуть их друг к другу радикально. — Ты его любишь или ненавидишь? — Сириус поправил мантию. — Я боюсь ревнивого зятя. Это мой ночной кошмар. — Звучит интересно. Ощущается, правда, как партизанская подстава, — подытожил Антонин, протягивая руку для перемещения.