Великая Игра: Похотливый Гамбит

Комната давно привыкла видеть всякое. Волдеморт сидел в кресле, прикрывая рот рукой. Изжога и тупая боль от адского коктейля — Амортенция, Виагра и Сыворотка правды — разливались по телу. Даже Тёмный Лорд чувствовал себя не в своей тарелке. Гарри стоял на коленях, нахально устроившись между ног Лорда и положив голову ему на бёдра. Смотрел снизу вверх. Пальцы машинально проводили по легкой щетине, а голос оставался ядовитым: — Только не надо драматичных пауз, Том. Я знаю этот взгляд. Где хоть одна мысль о любви? Детка, это грустно. Я слишком молод и красив для такого старика с морщинами. Том шумно выдохнул сквозь зубы. Коктейль внутри кипел, связь пульсировала чужими эмоциями. Невыносимая тяжесть этой шальной близости, словно лозы, сковывала тело. — Замолчи, — процедил он, но голос уже предательски сел. — Ну да, конечно, я ведь клоун… Анекдот! — Гарри зло усмехнулся, вытирая кровь с губ рукавом. — Грустный клоун Гарри Поттер пришёл в бар. Бармен спрашивает: «Что такой грустный?». А Гарри вздыхает: «Да вот, опять забыл, кто я: артист в гриме или…» В комнате повисла пауза, грозившая убийством. Гарри прищурился, глядя на Лорда сквозь мутную пелену боли и хмеля. — Ты что, ждёшь конца анекдота? — Я тебя сейчас сломаю, — процедил Том, из последних сил удерживаясь в берегах. — Ломай, — Гарри пожал плечами. — Но учти: когда я сломаюсь по-настоящему — я заберу с собой всех. Тебя — в первую очередь. Ты теперь мой, Том. По-хорошему или по-плохому — решай сам. Том смотрел на него сверху вниз. Хотелось одновременно придушить мальчишку и притянуть ближе. — Я был великодушен, — сказал он тихо, хотя внутри всё клокотало. — А ты раздаёшь себя слишком щедро, Поттер. Моё терпение не безгранично. — Пророчество полоумной тётки, «спаситель», растивший меня на убой, и супруг — поехавший диктатор, засунувший в меня кусок своей души… Но есть и плюсы: теперь я не просто сейф, а твое продолжение. Неплохо. Том молчал. Ярость мешалась с возбуждением и унизительным пониманием: этот мелкий гад снова держит его за горло. — А ещё ты пьёшь, у тебя гастрит, и ты обречён, — наконец отрезал он. — Ты достал всех в Мэноре. Твоя единственная польза — роль мученика системы, которую я ломаю. А теперь… — А теперь кто-нибудь уже трахнет эту драму? — Гарри отвернулся. — Ощущать твоё презрение — это слишком. Прекращай. — Поттер, я чувствую эту грязь в своей голове, — Том наклонился ниже. — Не думай, что это даёт тебе преимущество. Гарри посмотрел ему прямо в глаза и вдруг почти нежно улыбнулся. Шрам пульсировал, метка Пожирателя жгла, а алкоголь неумолимо выветривался из крови, заставляя чувствовать каждую волну чужих надменных мыслей. Сейчас бы флягу огневиски, а не эти выяснения отношений. — Чем больше я хочу тебя разрушить, тем сильнее мы переплетаемся. Если это и есть пророчество, я хочу к херам разнести этот мир. Волдеморт резко рванул его за волосы. В алых глазах плескалась смесь ярости и чего-то гораздо более опасного. — Ты жалок, — прошипел он. — Не смей дерзить, когда не в состоянии справиться с собственной психикой. Гарри шумно сглотнул, но маска паяца мгновенно вернулась — нахальная, дерзкая улыбка. — Да, я такой. Хочешь порыдать мне в грудь? Твоя жизнь полна фальши. Жалость, Томми, у нас одна. На двоих. По щеке Тома медленно скатилась горячая капля. Чужая боль. Та, что Гарри отказывался проживать сам. Том зажмурился и сжал пальцы на шее Поттера сильнее. Его трясло. Коктейль, связь и ярость смешались в одну удушающую кашу. — Как ты посмел… — выдохнул он хрипло. — Ты плачешь, Том? — почти ласково прошептал Гарри, касаясь ледяными пальцами мокрой дорожки. — Как трогательно. Но… о Мерлин, как же это возбуждает! Руки Поттера без труда справились с ширинкой. Холодные пальцы скользнули по плоти. Тело отозвалось мгновенно. Лорд зарычал и грубо отшвырнул его на пол. Пыточное заклятие сорвалось быстро и безжалостно. — О, Томми, иди к чёрту! — сорвался Гарри. — Я хотел почистить зубы твоим членом, а ты решил протереть мною пол! Аристократическая мразь! — Ты сам виноват в своих проблемах, — Том брезгливо поморщился, унимая чужую дрожь в теле. — Твой сарказм за версту воняет слабостью. — Я и не думал, что должен играть мускулами перед «одноглазым»! — взбесился Гарри, выгибаясь от спазма. Том навис над ним, тяжело дыша. — Я учу тебя манерам. Со мной — только война. Это цена. Гарри задохнулся смехом, похожим на всхлип: — Барти платит… — рвано глотнул воздух и резко дёрнулся, опрокидывая Лорда на пол и нависая сверху. Очки со звоном отлетели в сторону. — Забавно. Пытаешь меня, а выглядит так, будто ты сам теряешь голову. — Как ты обращаешься со мной?! — голос Волдеморта треснул. Кровь забурлила, он сжал пальцы на плечах мальчишки до белых костяшек. Пыточное заклятие спало резко. — Грубо, — хмыкнул Гарри и впился в его губы. Это не был поцелуй. Это было столкновение двух катастроф. Ткань мантий трещала под пальцами. Том ответил ударом кулака под дых и мгновенно сел сверху, прижимая Гарри всем весом. — Я запрещаю, — прошипел он, пальцы снова сомкнулись на горле. Поттер выдохнул сквозь зубы, но глаза всё ещё горели. — О, Томми… ты такой романтичный, когда злишься. Но когда интим в нашем говёном браке перестанет сопровождаться экзекуцией?! — Я дал тебе подобие власти, — процедил он. — Они дали тебе трубочку для виски. И ты выбрал трубочку. Браво, Поттер. Убожество. — Клянусь, я думал о твоём члене, когда брал эту трубочку в рот! — Гарри заёрзал под ним, руки снова легли на бёдра Лорда. — Ну так что, я тебя или ты меня? Бить меня уже скучно. Давай что-нибудь новенькое. Я весь внимание, дедушка. Том резко перехватил его запястья и прижал их к полу над головой. Зубы сомкнулись на мочке уха. — Томми, если ты хочешь меня отвлечь — у тебя получается не очень, — хрипло усмехнулся Гарри. Кожа покрылась мурашками, но внутри всё звенело от диссонанса: Том был в бешенстве — это чувствовалось костями, но снаружи оставались лишь обрывки потерянного самообладания. — Я всё ещё жду, когда ты решишь, кто сверху. Или будешь дальше кусаться, как ревнивая барышня? Волдеморт грубо закрыл ему рот ладонью. Красные глаза потемнели. — А теперь послушай сюда, — голос стал низким и опасно спокойным. — Ты — мой супруг. Будешь играть ту роль, которую я прикажу. Для народа, для высшего общества, для газет. Больше никакой клоунады. Никаких попыток убить меня моим же куском души. Понял? Том убрал руку, но пальцы остались на горле. — Ты будешь послушным зверьком. Если я почувствую ещё хоть одну мысль не в ту сторону… я умою кровью всех, кто тебе дорог. Стук в дверь разорвал тишину. Волдеморт встал, поправляя мантию. Монументальное спокойствие и грация вернулись мгновенно. Гарри молчал, его пальцы машинально коснулись лица. Лорд ощутил через связь: угроза принята к сведению. — Войдите, — коротко приказал он, опускаясь в кресло с почти скучающим видом. Люциус Малфой и Беллатриса Лестрейндж вошли, надменно окинув взглядом Гарри на полу. — Мой Лорд, я подготовил бумаги… — Люциус тяжело сглотнул. — Но конференция под угрозой. Дамблдор сбежал. Беллатриса ядовито посмотрела на Поттера снизу вверх. — Выглядишь как брошенная вонючая псина. Прямо как мой дорогой кузен, — прошептала она. Её каблук опустился на очки Поттера. Хрустнуло. Гарри медленно поднялся, подбирая обломки: — Жаба… Совсем осмелела? Только потому, что Том носит мою палочку под сердцем? — Замолчи, — холодно отрезал Волдеморт. Гарри ощутил, как напряжение сковывает тело — приказ Лорда прошил связь насквозь. Беллатриса с обожанием рухнула на колени, целуя полы его мантии. Бюст вызывающе выкатился из глубокого выреза. — Мой Лорд! Я найду старика! Разорву его голыми руками! Гарри смотрел на это, и внутри на мгновение промелькнуло странное чувство — мерзкое, липкое, сродни какой-то больной теплой привязанности. Зеленые глаза скользнули по величественной фигуре Волдеморта: лицо Лорда оставалось холодным и отстраненным. Поттер почти нежно похлопал Беллу по плечу. Роль национальной путаны, вообще-то, уже была занята им. — Созвать собрание, — приказал Волдеморт. — Устранить проблему немедленно. Дети должны вернуться в Хогвартс, и на этот раз школа станет по-настоящему защищённым местом. Поттер, передай моим собакам, чтобы глаз с тебя не спускали. Свободен. Позже я дам тебе текст речи. Ты — жертва старой системы. Беллатриса выгнула спину, умоляюще глядя на Лорда: — Мой Лорд, не много ли внимания «этому»? Заприте его в подземельях… Гарри прищурился. Липкое чувство внутри натянулось, как нить. Он резко дёрнул женщину за волосы, наклоняясь к самому уху. — Оставь попытки, — ласково прошептал он, прежде чем зло выплюнуть: — Он — импотент, а ты — на троечку под виски. Гарри отшвырнул её голову. Тишина в комнате стала звенящей. Люциус замер. Беллатриса окаменела. Волдеморт сжал Старшую палочку так, что побелели костяшки. Связь хлестнула по нервам Гарри настоящим приговором. — Нахер всех, — бросил он через плечо и вышел, не дожидаясь разрешения. Шаги гулко отдавались эхом по коридору. Сознание плыло от чужой ярости — обжигающей и странно приятной. Том был в бешенстве; это чувствовалось так остро, что едва не подступала тошнота. «Ты зашёл слишком далеко. Ты будешь наказан», — пронеслось по связи холодным, опасным шёпотом. Поттер только усмехнулся, касаясь лица дрожащими пальцами. — Придумай что-то новенькое, Том, мне становится скучно, — в голове заискрило, в паху неприятно заныло, и Гарри шумно выдохнул. — К слову, твои слёзы — моя новая эротическая фантазия. Хочу снова увидеть, как ты плачешь. Это так унизительно-прекрасно… мой эстетический вкус в нокауте. «Ничтожество», — металлическим привкусом отозвалась связь. — Ты что, язык себе прикусил? — поморщился Поттер от горечи во рту. В ответ — тишина. Угрозы Лорда сейчас не имели веса: он всё ещё слишком нуждался в Гарри для своих политических игрищ. Том хотел послушную пешку и безупречный Гамбит, но получил свой худший кошмар. Единственное, что осталось у Гарри — это право смеяться над этим адом. И он будет мстить. Жестоко, пьяно и до самого конца, не думая о серой морали и экзистенциальном кризисе. Мерлин покинул это место. Без старой легенды в голове стало непривычно пусто. Паскудство. Интересно, Марволо ушёл насовсем к своему «хозяину» или всё ещё партизанит на два фронта? Ещё и Дамблдор… этот старик умел уворачиваться в последний момент. Огромный просчёт. Зал встретил мраком и тусклым светом свечей. Откуда-то доносились звуки яростной истерики. Гарри разжал кулак, нащупал осколок очков побольше и приставил его к глазу, как кривой монокль. Мир со щелчком встал на место. Картина была эпичной. Барти в ужасе забился в угол, прижатый к полу «вороной»-Снейпом. Профессор вёл себя пугающе настойчиво. Антонин и Сириус буквально выли от хохота, сползая по стенам. Барти извивался под тяжёлым телом Северуса, отчаянно отбиваясь: — Прости, Северус, но я уже влюблён! — Что за парад неудачников? — хмыкнул Гарри, не убирая импровизированный монокль. — Гарри?! Спаси! — Крауч-младший ошалело встрепенулся. — Эти гниды оставили меня на растерзание! Поттер подошёл ближе и сел на корточки, разглядывая свалку из тел. — Малой, только молчи! — пьяно выдавил Долохов, закашлявшись. — Нам и так плохо! — Дорогой профессор, что-то Барти не сильно тянет на мою мать. Что же это вы? — издевательски протянул Гарри. — Потеряли эстетический вкус несчастной влюблённости? — Как грубо! — возмутился Барти, пытаясь выпутаться из чёрных перьев мантии. — До этого он чуть Люциуса не раздел! А я, вообще-то, чудовищно красив! — Я пытаюсь его задушить… — холодно, но заворожённо процедил Снейп, не выпуская Барти. — Тебя я тоже задушу, Поттер. Блэк и Долохов завыли пуще прежнего. Гарри склонил голову набок, разглядывая их сквозь острый срез стекла. — В очередь, профессор. Сегодня у меня плотный график, — процедил он, чувствуя, как ноет шея после «пятидесяти оттенков удушения» от Тома. — Ну, как вам ваше «успокоительное»? Воодушевляет? Одним резким движением он оттянул Снейпа от Барти и отшвырнул его на пол. Крауч-младший вскочил и спрятался за спину Избранного, вцепившись в него, как в живой щит. — Друг мой любимый, не дай ему меня заклевать! — Это была твоя ничтожная месть? — Снейп прищурился. Марево зелья отступало, оставляя горький привкус позора. — Убого и мелочно, Поттер. Гарри не шелохнулся. Он медленно отодвинул осколок от лица, цепляя взглядом предательскую возбуждённую шероховатость в тесных брюках профессора. — Ну, как знать, — скучающе протянул он. — А поить этим пойлом школьника, подсовывая его как шлюху хозяину — это верх этических ценностей? О, каков злодей этот ваш Гарри Поттер. — Проклятый мальчишка! — Снейп сорвался с пола, нависая чёрной тенью. — Мы хотели как лучше. Пусть пророчество было истолковано неверно, но что ты творишь сейчас?! — Знаете, почему Снейп стоит посреди дороги? — перебил его Гарри. Профессор замер, опасно сузив глаза. — Почему? — неуверенно пискнул из-за спины Барти. — Чтобы никто не знал, на какой он стороне, — криво усмехнулся Поттер. Сириус и Долохов подавились смехом. Барти снисходительно улыбнулся, глядя на Снейпа с почти искренней жалостью. Северус грубо схватил Гарри за шиворот. Барти тут же оскалился. Сириус и Антонин медленно поднялись. — Ты мертвецки глуп, Поттер. И безнадёжен до отвращения, — голос Снейпа зазвенел металлом. — И что теперь? Ты настолько несносен, что Лорд скорее вернёт в постель Беллу, чем позволит тебе быть подле него! Ты — фикция. Ошибка в расчётах, которую скоро исправят. Гарри замер. Фикция. Слово ввинтилось в мозг. Не настоящий супруг, не настоящий враг — просто временная декорация в чужом Гамбите. — Северус, это низко даже для тебя, — зло процедил Барти. Он сорвал руку Снейпа с шиворота Гарри и оттолкнул Избранного себе за спину. — Срываться на него тебе никто не позволял. Ты — терпила в нашей компании. Здесь нет Лорда. Мы тебя отмутузим без свидетелей. — Возьми себя в руки, Крауч. Дисциплина и уважение к старшим имеют вес, — холодно бросил Снейп, выхватывая палочку. — Ворона умеет только каркать, — Антонин оказался рядом, по-уличному грубо хватая Снейпа за мантию. — Посмотрим, как ты держишь удар. — Лили бы сама тебя приложила за то, какой ты чурбан с её сыном! — рявкнул Блэк, сокращая дистанцию. — Единственная моя проблема в жизни, — Снейп брезгливо увернулся от удара Бродяги, — это то, что я не могу научить Поттера вовремя закрывать рот. Следующие несколько минут Гарри отстранённо наблюдал через осколок-монокль, как Снейп сражается против всех. Поттер подцепил со стола недопитую бутылку огневиски. — Если мир — это цирк, то я в нём главный клоун. А вас мутузит моя свита паяцев. И это вам не хиханьки, — он отсалютовал бутылкой Снейпу. — Я сожгу этот шатёр к чертям. За вас, профессор! Гарри замер. Череп сдавило от боли. Связь вскипела раскалённым свинцом — Том почувствовал каждый глоток. — Том, не мешай мне предаваться алкоголизму в несчастном браке, — тихо шикнул Гарри в пустоту. — Какая ирония… Ты там занят государственными делами, а можешь только копить мои эмоции и давить своим презрением. Гарри прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как канал вибрирует от бессильного гнева Волдеморта. И всё же Снейп был прав: между Беллой и Томом было нечто куда более интимное, чем преданность. И этот лицемер ещё смеет выговаривать ему про «грязь» в голове? Паскудство. Барти первым вышел из потасовки и подскочил к Поттеру, загребая его в объятия. — О, наш Барти испугался вороны? — Поттер почти успокаивающе погладил его по голове, как нашкодившего пса. — Гарри… — Крауч-младший отстранился, в глазах вспыхнул безумный блеск. — Раз уж мы решили сжечь этот шатёр, давай начнём с гардероба главной акробатки? Я знаю, где Белла хранит своё парадное платье. Если ты выйдешь в нём к гостям, наш Лорд либо потеряет голову, либо Министерство сгорит дотла. Рискнём? Гарри нахмурился. Гриффиндорская гордость дёрнулась — жалко и не вовремя. — Подготовим Скитер заголовок: «Избранный сошёл с ума в браке с новым Министром». Вкус поражения для Великой Тёмной гниды будет как модный приговор. — Гарри, бляха, Поттер, а можно немного меньше думать про месть? Я тут предлагаю тебе его соблазнить! — возмутился Барти, начиная трясти его за плечи. — Вы же супруги, а не враги! — Точно… Он не может быть моим врагом, он же не видит дальше своего носа. А… — Истерический смех сорвался с губ, в мозгах заискрило тяжёлой яростью Тома. — Ты что, не чувствуешь, как в этом мире кто-то задыхается от твоего тупого каламбура?! — Барти выгнул бровь. — Барти, мы облажаемся, но сделаем это эпично! — в зелёных глазах заплясали бесы. — А ну-ка, малой, что за саботаж? — вклинился Антонин, отпихивая Сириуса. Снейп в какой-то момент умудрился сбежать на «ковёр» к Лорду, и потасовка плавно переросла в полноценную дуэль с Блэком где-то в коридорах. — Барти, веди нас, — скомандовал Гарри. — Пора показать этой аристократической помойке стиль. Зал сменился бесконечными коридорами. Лестницы — одной дверью. Святая святых Беллатрисы Лестрейндж. Очки Гарри, починенные коллективными усилиями, теперь выглядели лучше новых. Мир сквозь них казался пугающе чётким. — Подождите! — пьяно засмеялся Гарри, валясь на ковёр. — Вы — единственные Пожиратели, которые не «при делах». Не значит ли это, что вы теперь свободны? — По-моему, мы образцово выполняем программу по развалу дисциплины! — хохотнул Блэк. — Мои мозги — это каша после Империуса папаши, — Барти уже по локоть зарылся в недра огромного шкафа. — Я официально невменяем! Сейчас мы устроим Гамбит. Это вам не скучное собрание. — Я выполняю приказ. Мне велели бдеть — я бдю! — отозвался Долохов. Антонин вовсю оценивал бар хозяйки комнаты, выуживая древнее вино. Эта клоунада доставляла ему почти физическое наслаждение. — Недурно, — хмыкнул он, откупоривая бутылку палочкой. — А со Снейпом нужно будет заняться отдельно. Слишком легко отделался, ворона недощипанная. Гарри перевернулся на спину, глядя в потолок. Он раскинул руки на ковре Беллатрисы, словно на жертвенном алтаре. В голове снова шумело. Поттер приложился к бутылке, пытаясь унять чужое презрение, бившее через связь. Было гастрономически странно ощущать, как сильно хочется разорвать самого себя. — Модный Гамбит, Томми… — прошептал он в пустоту, чувствуя глухую вибрацию чужого бешенства. — В твоём вкусе, я бы сказал… — Нашёл! — Барти с торжествующим воплем вытянул чёрное платье. Глубокие вырезы обещали полное отсутствие приличий. — Интересно, а эта одёжонка вообще прикрывает святотатственные места? — задумался Блэк. Он отобрал бутылку у крестника и приложился сам — явно для храбрости. — Это философский вопрос? — Антонин оценивающе прищурился. — Выглядит так, будто задница будет подмерзать. Малой, натяни трусы повыше, чтобы поясницу не простудило! — Я начинаю думать… а, нет, ошибочка. Роль Антонина в этой труппе ещё никто не занимал. — Гарри резко вскочил. Мир качнулся, но он устоял. — Пора! — Мордред, помоги… — Барти благоговейно прижал шёлк к груди. — А вдруг я не выдержу этого эстетического удара? Я вообще-то чудовищно влюблён! — Я делал тебе макияж, мне тебя и одевать, — Антонин решительно забрал у него платье. — Но только не забудь оставаться мужиком, Поттер. — Макияж?! — Блэк подавился алкоголем. — Гарри, мальчик мой, у тебя от меня секреты? — Клоунский макияж, Сири, не переживай, — пьяно хмыкнул Гарри. Барти внезапно обнаружил в руке кружевной лифчик. Замер на секунду, а потом лихо взмахнул им, как флагом: — Кажется, мы переходим к самой интересной части партии! — О, это мерзко, но я не брезгливый. — Гарри стянул кофту. Чёрные волосы окончательно превратились в воронье гнездо. Бледная кожа и подтянутые мышцы четко обрисовывались в тусклом свете. Тело было густо усеяно синяками. Те, что магия Крауча не успела залечить в лесу, были бледнее, но новые — от недавней схватки в комнате — горели ярко. Особенно четко выделялась пятерня на шее. — Ну и ну, а ты не доходяга, — хмыкнул Антонин, хмуря брови. — Хотя до моей мускулатуры тебе пахать и пахать. Но посмотри на себя — это выглядит жалко. Ты не должен позволять так прикладывать себя в драке. — У меня не было выбора? — Гарри невинно хлопнул ресницами. — Я бы посмотрел на вас. Ах да, вы же испытываете животный страх, когда ваш Лорд гневается. Думаю, это выглядит куда более жалко. А это… — Гарри обвёл руками своё тело. — Боевые трофеи сопротивления. Серая мораль этого мира жестоко тлела в мозгах Долохова. Это было не в бровь, а в глаз. Антонин на мгновение замер, и в его тяжёлом взгляде промелькнуло нечто среднее между признанием и глухой яростью на самого себя. Поттер попал в самую суть: их лояльность давно воняла гарью и страхом, в то время как этот мальчишка умудрялся превращать свои побои в повод для гордости. — Гены Блэков, не иначе! — воодушевился Сириус, пытаясь разрядить свинцовую атмосферу. — Гарри, не смей отдавать зятю главную роль! Покажи ему, кто тут мужчина! Барти подошёл со спины, заметно тушуясь. Руки дрожали. Вид обнажённого Гарри выбивал почву из-под ног. Он аккуратно просунул руки Избранного в шлейки и потянул кружево к груди. Гарри поморщился — связь полоснула по нервам жёстко. Том был в бешенстве. И это было почти умиротворяющим. — Почему это выглядит так, будто никто из вас не знает, как устроены женщины? — Гарри зашёлся хриплым смехом и перехватил виски у крёстного. Сириус поморщился, забирая бутылку обратно. Кажется, кое-кому было уже достаточно. — Не, ну ты тут не путай! — возмутился Барти, сражаясь с крючками на спине. — Мы тебе Пожиратели Смерти и один сомнительный пёс! Готово! Теперь — платье. Гарри стянул штаны и послушно поднял руки. Антонин накинул платье, Барти поправил подол, перехватил шнурки корсета и резко рванул их на себя. Гарри выгнул спину, издав хриплый, надрывный стон. — Это что за херня?! Хуже «Круцио»! — процедил он сквозь зубы. — Теперь я начинаю понимать твой «храм эстетического наслаждения», — заворожённо прошептал Барти, затягивая шнуровку ещё туже. — Похоже, теперь не ты здесь главный извращенец. — Я тебе повышение не давал! — возмутился Гарри, отчаянно хватая ртом воздух. — Ты смерти моей хочешь?! — Барти поплыл, — констатировал Долохов. — Не задуши малого раньше времени. — Это выглядит… очень странно, — Блэк зажмурился. — Но, Гарри, если тебя это успокоит… ты выглядишь пугающе неплохо. — Гарри, ты готов… — глаза Крауча блестели фанатичной одержимостью. Он резко схватил Поттера за талию и перехватил его на руки. — Ты слишком красив для Лорда. Пора тебя красть! Гарри задышал ещё тяжелее. Корсет немилосердно сдавил рёбра. Связь оборвалась. Не вспышкой, а тяжёлым, неподъёмным давлением, от которого заложило уши. В ту же секунду свечи синхронно погасли и вспыхнули синим пламенем. Стекло в шкафу треснуло. Двери вылетели с петель с оглушительным грохотом. В проёме, на фоне мёртвого мрака коридора, застыл Тёмный Лорд. Стены Мэнора ощутимо вздрогнули. Барти медленно повернул голову, всё ещё прижимая к себе Гарри. — Вот дерьмо… — выдохнул он, но выпускать добычу не собирался. Поттер мёртвой хваткой вцепился в воротник Барти. Воздуха не хватало. — Барти… — тяжело выдавил он. — Я сейчас сдохну… Расшнуруй… Барти вцепился в него ещё сильнее. Его колотил животный страх перед Лордом в дверях, но отдавать Поттера не хотелось до икоты. Красные глаза препарировали каждый сантиметр этого абсурдного наряда. — Зять, лицо попроще сделай! Я тут, вообще-то, гость твой! — возмутился Сириус. — Никакого уважения к семье супруга, Мерлин меня дери! — Зять… — повторил Том. От этого слова по стенам пошли трещины. Бутылка в руках Сириуса лопнула, обливая мантию алкоголем. — Обстановка опасная, пора отступать, — тихо шикнул Антонин, толкая Сириуса в бок. Хиханьки кончились. — Как трогательно вы все тут сплотились. Семейный пикник в гардеробе Беллатрисы, — холодно прошипел Волдеморт. Мебель жалобно заскрипела под напором магии. — Мне даже почти обидно, что я в нём не участвую. — Жри мой перформанс, Томми! — хрипло процедил Поттер, захлёбываясь удушьем. — Твою мать, Барти, протоколируй смерть Избранного! — Как мило. Даже Барти удостоился твоей искренности, — почти ласково отозвался Волдеморт. Презрение в алых глазах было запредельным. Том ощущал каждый пьяный глоток Гарри и жар чужих рук на своём Поттере. Это было посягательство на собственность. — Подойди. — Слово прозвучало щелчком кнута. — Нет, мне и тут удобно! — возмутился Гарри, закатив глаза. — Барти — принц, а я — принцесса… задыхающаяся, но всё ещё красивая! Старшая палочка скользнула в пальцы Волдеморта. — Довольно. Антонин, запереть Крауча в подземельях. Живо! — тёмная магия выжгла остатки кислорода в комнате. — Поттер, я даю тебе одну минуту. Встань возле моей ноги, иначе твои клоуны узнают на вкус мою немилость. Гарри скользнул с рук Барти, едва не рухнув. Крауч перехватил его за талию. Поттер успокаивающе погладил Барти по голове и медленно двинулся к бару, цепляясь пальцами за подол чёрного шёлка. Камень крошился под ногами Лорда. Гарри схватил бутылку, выбил пробку и сделал жадный глоток. — Я… запрещаю… трогать моих клоунов! — прорычал он. В зелёных глазах вспыхнуло безумство Марволо. — Они мои псы, — холодно процедил Волдеморт. Метка обожгла кожу всех присутствующих. Сириус сжал челюсти. Барти и Бродяга почти одновременно шагнули вперёд, заслоняя Гарри. — Зять, тише едешь — дальше будешь, — выплюнул Сириус. Антонин застыл, а Барти больше не слушал Метку. Он стоял стеной. — Так ли это, Том? — ядовито усмехнулся Гарри. — Как видишь, не все собаки в этом мире — твои. Некоторые предпочитают более интересное общество. — Ты с ними расслабляешься. Со мной — воюешь. Любопытная иерархия. Что дальше, Поттер? — Хватит, Томми. Ты пытаешься владеть, но не умеешь договариваться. Прямо сейчас я показываю тебе, как трещит твой хвалёный контроль. Однако я достаточно пьян, чтобы быть великодушным… Я уступаю тебе Гамбит. Я сыграю твою роль на конференции. Но взамен — ты не трогаешь никого из них. Никогда. Поттер качнулся, упираясь рукой в холодный пол. На миг его взгляд стал пугающе ясным. — Ты же гений. Ты понимаешь, что этот расклад тебе выгоден. Либо послушный символ твоей системы на трибуне, либо очередная кровавая баня, которая не принесёт тебе ничего, кроме пепла. Выбирай. — Я могу сломать тебя. А они заставляют тебя чувствовать себя живым. Какая ирония, — Волдеморт медленно убрал палочку. — К ноге. Тело Поттера внезапно стало свинцовым. Корсет впился в кожу пуще прежнего, воздух, словно раскалённые угли, резанул по лёгким. Зубы сжались до спазма. — Это уже не интересно, — Гарри поднялся, пошатываясь, но удерживая спину неестественно прямой. — Сири, забери Барти и Антонина к себе. Гарри перевёл дыхание, и его взгляд скользнул по Долохову — тяжёлый, почти приказной. — Антонин, присмотри за ними. Будьте хорошими мальчиками, устройте шведскую семью. Поттер подобрал полы чёрного шёлка, направляясь к выходу. Сириус молча кивнул. Долохов не шелохнулся, провожая его взглядом, в котором больше не было насмешки. Рука Барти почти помимо его воли метнулась вперёд, ловя пальцы Гарри. Связь мгновенно отозвалась на касание ядовитым жжением. В глазах Крауча-младшего впервые читалась подлинная паника. Это был не тот хаос, на который он рассчитывал. Он не хотел, чтобы всё закончилось так, когда предлагал эту затею. Поттер бросил взгляд через плечо. Терпение Тома закончилось ещё вчера. — Ты достоин быть счастливым, но не со мной, — маска паяца вернулась на место с рваным вздохом. — Ты слишком нежный для этого дерьма. Гарри издевательски улыбнулся, и его холодные пальцы даже не дрогнули, когда он отцепил руку Барти. — Не поубивайте друг друга. Нам ещё много кому мстить. Поттер развернулся. Волдеморт, чьё терпение превратилось в острую сталь, грубо перехватил его локоть. Они исчезли в тени коридора. Гарри не помнил дороги. Замок в двери клацнул вместе с последней нервной клеткой, которая пыталась склеить пьяную реальность. Его душило само существование и один конченый корсет. Мир плыл в мутной алкогольной пелене. Был и плюс в этом смертельном модном приговоре: всё это ощущал и Том. Темный гений выдавал ошибку за ошибкой. Перформанс удался — Лорд терял контроль в чужом пьяном бреду. Волдеморт опасно прищурился, глядя на Избранного, который едва держался на ногах. Но Гарри был упорным: он добрался до желанной кровати, хоть сегодня и протирал собой полы Мэнора особенно отчаянно. Поттер завалился на покрывало, едва дыша. — Поттер… — начал Том. — О, детка, давай теперь моя очередь чихвостить тебя от «я» до «а»… или как там?! — голос Гарри сел, отдавая хрипотцой. Он рвано вдохнул и начал кривлять интонацию Лорда: — Кхм. Ты сам виноват в своём фееричном поражении! От тебя за версту несёт слабостью! Ты жалок! Убожество. Ничтожество. Я тебя сломаю. Я тебя подчиню. Ты омерзителен. Ты мой. Зверёк. Ты будешь делать, как я хочу. Я решил! Волдеморт присел рядом. Волны натянутой связи звенели, угрожая сорваться в крик. Это раздражало, бесило до белого каления. — Не хватает харизмы злодея, Поттер, — холодно прошипел Том. Гарри цокнул языком, приоткрыв один глаз. — Я тут принцесса, не обессудьте, милорд. Злодей здесь — ты. Украл меня у принца! Грудь тяжело вздымалась. Поттер дал себе зарок: он больше никогда не доверит Барти свой Гамбит. Потому что корсет ощущался как полноценный мат в один ход. — Хочу похорон на богатом, — пробормотал он, и его пальцы коснулись лица Лорда, почти нежно поглаживая. — Можно прямо в этом платье. Чтобы Белла побесилась. Я уверен… что я куда сексуальнее этой жабы. — Никто тебя убивать пока не собирается, — маска холодного Бога окончательно сползла, подёрнутая цунами мальчишеских чувств, захлестнувших связь. — Убожество. Почему Крауч-младший получает твой смех, а я — твои зубы? Почему ты воюешь со мной? В комнате повисла тишина, прерываемая только рваными вздохами. Волдеморт взмахнул палочкой — шнурки на корсете истлели, мгновенно освобождая и его самого, и потуги Поттера дышать. — Детка, много знаешь — плохо спишь, — криво усмехнулся Гарри, жадно втягивая кислород освобождёнными лёгкими. — Достаточно. Хватит нести чушь. Ты умеешь говорить, и я не обязан разбираться в этом бреду, который творится у тебя в голове. Том навис над Гарри опасной, всепоглощающей тенью. — Так найди себе того, кто не будет так жесток с тобой. Того, кто будет поклоняться и подчиняться, — бесы в зелёных глазах плясали щедро. — Ах, да, есть такая персона — твоя любимая покорная Белла. Или… — Гарри подался навстречу его дыханию, — ты готов признать, что тебе не хватает этой безумной искры, которую я тебе даю? — Это мертвецки глупая ревность? — аристократическая усмешка Тома была полна ядовитой жалости. Руки Избранного резко вцепились в шиворот чёрных одеяний. Поцелуй со вкусом виски прошил тела обоих. Один рывок — и Гарри навис над Волдемортом, опрокидывая его на кровать. Ткань платья зашуршала, корсет сполз, оголяя кружево лифчика. — Ревновать к Барти куда унизительнее, когда ты, чёрт возьми, Тёмный Лорд, — прорычал Гарри в самые губы. Одежда Тома рассыпалась в пыль от невербального «Редукто». Старшая палочка была отброшена в сторону как ненужная игрушка. — Я пьяный, в платье и до безумия зол на тебя. Алкоголь. Перегруз связи. Ревность. Телесность. Вспышка. — Ты… — голос Лорда сорвался, хрипло, опасно, — переходишь границы, которые даже не способен осознать. Гарри только оскалился — слишком близко, слишком живо. Он выпрямился, пальцы вцепились в бёдра Тома почти до синяков, натягивая его на свои колени. — Ты сам их стираешь каждый раз, когда смотришь на меня так. Рука по-хозяйски скользнула вниз, заставляя связь отозваться обжигающим возбуждением. Тело предательски дрогнуло, мир начал медленно плыть. — Я, может, и влюблён, — голос треснул, — но ты — зависимость. Грязная. От которой не избавиться… Ты ничего не контролируешь. Волдеморт грубо вцепился в корсет, притягивая Поттера к своему лицу, как непослушного питомца. Боль вспыхнула резко — и тут же отозвалась по связи, возвращаясь к Лорду вдвойне. — Говорить ты не умеешь, если это не чушь, — процедил он, но голос предательски дрогнул. — Кто ты без этой клоунады? Алкоголик, который не может справиться с собой. Убожество. — Я — твоё унижение, Томми, — усмехнулся Гарри. — Чувствуешь? — Он выдохнул это почти в самые губы Лорда, обжигая их виски и правдой. — Я не один здесь ломаюсь. — Я жалею, что в ту ночь не убил тебя. — Тёмный Лорд оскалился, пальцы мёртвой хваткой вцепились в горло. Тёмная магия прошила позвоночник Поттера ледяной иглой. Гарри рвано вдохнул. Зелёные глаза на мгновение полыхнули красным маревом Марволо. — Так чего же ты ждёшь? — он закрыл глаза, и его хватка на бёдрах Тома ослабла. — Давай. Докажи, что ты всё ещё можешь. — Не могу. Губы Тома сжались в тонкую линию. Чужой хмель оседал тупой болью в висках. Он резко, почти отчаянно притянул мальчишку к себе — словно это было единственное, что ещё держало его в реальности. И это было хуже, чем если бы убил.