Великая Игра: Похотливый Гамбит

Гарри Джеймс Поттер начал осознавать: думать на перспективу он не умел от слова «совсем». Он совершил стратегическую ошибку — спровоцировал Тома на критически небезопасном расстоянии. Ирония заключалась в том, что сейчас Темный Лорд был прижат к нему, словно к единственному спасителю. По сценарию всё должно было быть наоборот. Нужно было срочно искать возможность сбежать, пока Том не обрушил на него праведный гнев. Но Гарри ни о чём не жалел. Он — «сейф» его души. Не убьёт же? Максимум — закопает. Интересно, зачем всё-таки Антонину была нужна лопата… Загадка Жако Фреско на тридцать секунд. Конференцию продолжал Люциус Малфой. Отдувался за всю британскую политику — тоже он. Ссылаясь на слова Поттера о «дорогом будущем супруге, который перенервничал из-за Дамблдора», он отчаянно пытался сохранить лицо. Гарри его не слушал. Он крепко держал Тома, самозабвенно играя «заботливого влюблённого», пока под чужой мантией становилось невыносимо влажно. О да, он определённо не жалел. Про Люциуса, который только-только вышел с больничного, все забыли. Едва похмелье сошло на нет, как на смену алкогольному туману пришло жестокое осознание: панталоны Дамблдора станут его личным кошмаром. Он пришёл как гость, но кто же знал, что всё превратится в этот гребаный сюр? Метка выжигала руку: Лорд был готов убить как минимум его, как максимум — половину Британии. И он не шутил. Темный Лорд выглядел пугающе ранимым в руках Гарри. Малфой мечтал выстирать собственные глаза и уши с хлоркой — это было слишком. Произошло что-то чудовищное, если на глазах у всей нации Величайший Тёмный Маг столетия выглядел так. Контроль был утерян окончательно. Зря Люциус вышел с больничного. Ох, как зря. Гарри чувствовал, как собственное сердце сходит с оси. Он буквально ощущал его бешеный стук в глазницах. Была ли эта паника всё ещё в пределах допустимого? Контроль Тома истлел, оставив первобытный инстинкт — уничтожить или присвоить. — Люциус, заканчивай. Срочно. Нам нужно домой, пока не стало ещё хуже, — прошептал Поттер, вцепившись в свой «эстетический храм». Взгляд метнулся к Краучу-младшему. Барти, обладатель скверного характера и злой судьбы, на автомате протянул свою палочку Избранному. Суть происходящего доходила до его мозга медленно, словно специально оберегая владельца от логической смерти. — Ты сейчас не ощутил запах гари? — Барти тупо уставился вслед уходящему другу-гниде, который тащил Лорда за собой, словно капризного ребёнка. — Пригорело? — хмыкнул Антонин. Люциус поспешил объявить о закрытии конференции, мечтая, чтобы земля разверзлась прямо под трибуной. Но стоило Гарри оказаться в пустом коридоре с каминами, как все его «хиханьки да хаханьки» были жестоко убиты. Темный Лорд, до этого висевший безвольной куклой, резко выпрямился. Пространство натянулось и зазвенело от взбешенной магии. — П-палатка… — Гарри сложился пополам, задыхаясь от истерического смеха. — У тебя палатка! Мерлин, помоги… я сейчас умру! Волдеморт вскинул мантию, скрывая компромат. — Поттер, я вырву твой язык и вставлю его туда, где он не сможет произносить слово «милашка». — Не провоцируй! — задыхался Гарри, сползая по стене. — На отстойные подкаты, умоляю! Старшая палочка скользнула в пальцы Волдеморта. Гарри вскочил, выставляя палочку Барти. Кусок души внутри «подсобил» — натянул связь посильнее. Том ощутил судороги возбуждения. Но крестраж просчитался: Гарри не сбежал. Напротив — он прижал пылающее тело к стене. Свободная рука скользнула к «палатке». Ткань, влажная от смазки, провоцировала. Гарри сжал пальцы. — Домой. Сейчас же, — судорожно выдохнул Марволо. В красных глазах — обещание разорвать. Поттер мог поклясться: дома его секс не ждет. Паскудство! Гарри ухмыльнулся. Мгновение — и брюки Лорда под мантией рассыпались от невербального «Редукто». «Поттер, если твоя ручка сейчас не окажется на безопасном расстоянии, я открою твоё сознание», — голос куска души внутри завибрировал. — Отвали! — шикнул Поттер — неясно кому. Рука была неумолима, наращивая темп по раскалённому стволу своего божества. — Кому ты это сказал?! — пальцы Тома сжались на плечах Гарри, выгибая бедра навстречу. «Ревность или желание убить? Слушай, я не шутил, руку убери!» — бесновался Марволо внутри. Он был категорически против ментального инцеста. «Уберу, но со спермой на ладошке! Не будь гнидой!» — бесился Поттер в ответ, игнорируя испепеляющий взгляд Тома. Ещё несколько взбешенных движений — и Темный Лорд вжал лицо в чёрные волосы на макушке Гарри. Глухой бархатный рык завибрировал в теле Поттера безумным возбуждением. Он был готов трахнуть его прямо здесь, на глазах у министерских крыс. «Гарри…» — предупреждающе вклинилась «штука» внутри. — Гори в аду! Проклятая ты херня! И ты тоже! — взбесился Поттер, внезапно отпрянув. Камин сожрал его в неизвестном направлении, оставляя Лорда в пустом коридоре с растерзанной мантией и в полном замешательстве. Аристократическая гордость Волдеморта словила окончательную остановку сердца. Гарри сбежал. Как позорная крыса. Сомнительная победа — но какая героическая сага, такая и победа. По стечению обстоятельств — «удачных», хотя это слово едва ли подходило для описания побега от расправы — Поттер со своими клоунами забазировался у крестного. Это было оговорено заранее, где-то в промежутке между свадебным и похоронным букетом Крауча-младшего. Дом Блэка после ремонта встретил их тишиной и тяжелой защитной магией. Косячить здесь было категорически нельзя: Сириус бы не оценил. Но хотя бы здесь Гарри был временно закрыт от Волдеморта. Это не значило, что Том не вынесет дверь с петель, но давало пару часов переждать бурю. А потом… потом Гарри всё-таки планировал попытку номер два по «траху» Темного Лорда. — Гарри, бляха, Поттер! Если ты хотел моей смерти, мог бы придумать что-то попроще? — Барти бесновался, меряя шагами гостиную. — Ты же слышал его! Эта палочка окажется у меня в мозгах раньше, чем я успею сказать «ой»! Он резко замер, глядя на Гарри с видом преданного, но глубоко оскорбленного пса. — Я всё понял. Барти не любят. Ты действовал наверняка, да? Решил отомстить за всё хорошее! Антонин в это время вовсю дегустировал элитные запасы алкоголя Блэка, ощущая себя почти в раю. В кои-то веки даже Барти его не раздражал — редчайшее состояние души. — Зачем на малого бочку катишь? Сам же виноват, — спокойно вклинился Долохов, не отрываясь от бокала. Барти резко развернулся, яростно полоснув его взглядом. — С каких пор он твой друг? Ты тут лишний! Приемный! Третье колесо в нашей телеге хаоса! — ядовито выплюнул Крауч-младший. — Он мой друг, так что хочу — качу на него бочку, хочу — не качу. Свали в туман, Долохов! — Он ценит меня больше, — Антонин хоть и был усталым взрослым, но на помойке себя не нашел. Он медленно отпил из стакана. — А ты ему нужен как живой держатель для палочки. В остальном ты бесполезен. — Ты меня за придурка не держи! — Барти кинулся на Антонина, хватая того за шиворот. — Ты сейчас договоришься, старый наемник… — Ошалеть… — выдохнул Поттер. Этот сюр был слишком мощным даже для его расшатанной психики. Долохов и Крауч-младший разом повернули головы — одинаковое беспокойство на мордах. — Малой, ты чего? — хором выпалили «папаши-психи». — Забыл, как материться? — Барти мгновенно отпустил шиворот Антонина. — Перегрелся на этой своей конференции? — Спокойно, мы научим заново, — Долохов уже мысленно листал краткий словарь нецензурной брани. — А, прошу прощения… — Гарри тряхнул головкой, пытаясь собрать реальность по кускам. — Оху— — Етить твою дивизию, Гарри Джеймс Поттер! — Сириус влетел в комнату как торпеда. — Ты сейчас же объяснишь, какого хера это было! Волдеморт и «милый»? Ты головой ударился? Держал его за талию, как будто он твоя баба на первом свидании! Гарри замер. Истерический смешок вырвался сам собой. — Я… — он выдохнул, глядя в ошалевшие глаза крестного. — Я пока сам не понимаю: совершил я гениальное преступление или грандиозную ошибку. Блэк шагнул ближе, его глаза опасно сузились. — Коротко и по сути: что на этот раз? В прошлый раз казалось, что ты собрал все проблемы мира. Трудно поверить, что могло стать хуже. Гарри посмотрел на него — криво, зло и почти нежно. — Сириус… я только что публично трахнул Волдеморта в мозг на глазах у всей Британии. А еще я очень хочу секса, но этот секс может меня убить. И у меня шизофрения, которая запрещает мне этот самый секс! Ну... кусок души его в моей голове... А, кажется, не все были в курсе... Барти поперхнулся воздухом. Антонин медленно, с ювелирной осторожностью поставил бокал на стол — так, будто тот мог сдетонировать. Сириус молчал ровно три секунды. — Гарри… ты точно мой крестник? — наконец выдавил он. — Ладно. Под этой крышей тебе можно всё. Гарри улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у свидетелей волосы встают дыбом. — А чей ещё? Барти мгновенно развернулся к Сириусу, его глаза лихорадочно горели. — Поддержи малого! Он же старался! Публично! На камеры! Прямо по яйцам Темного Лорда! — Молодец! — Сириус вдруг гордо кивнул, уже наливая себе полстакана огневиски. — Так держать! Гены Блэков, не иначе! Мы всегда умели выбирать самых опасных мужиков для драмы! — Мужик, не подбадривай его, он и так буйный, — устало вздохнул Антонин, вытирая рукавом пролитый алкоголь. Барти, не теряя времени, уже вытащил колоду Таро и эффектно плюхнулся на ковёр. — Гадаем! На яйца, на Лорда и на то, сколько нам осталось жить до того, как этот дом разнесут к чертям! — Погоди, откуда у тебя... А, ладно, погнали! — Поттер схватил подушку с дивана и плюхнулся рядом, едва не снеся столик. Барти с предвкушением вытянул первую карту. На ковёр лег «Дьявол». — Зависимость? — нахмурился Антонин, приземляясь рядом с очередной бутылкой. — Искушение судьбы. Херово, — Крауч вытянул «Императора», а следом, почти не глядя — «Смерть». — О как. Тяжелая артиллерия пошла. Сириус присел рядом со стаканом, скептически разглядывая расклад. — И что, это наш финал? Мы все сдохнем? — Нет. Это жесткая трансформация, Сири, — Барти азартно блеснул глазами. — Конец контроля, освобождение от губительной зависимости. Адский кризис, переходящий в катастрофу. Крауч прижал колоду ко лбу, что-то бормоча под нос, и из карт сама собой выпала «Звезда». — О... А вот это наш Гарри. Судьба готовит ему что-то по-настоящему грандиозное. Гарри заржал — чисто, по-настоящему, пугая даже портреты на стенах. — Ну всё, отправьте сову в Мунго! Скажите, что я готов к госпитализации. Если судьба готовит «грандиозное» — значит, завтра мы все сдохнем максимально красиво! Барти победно поднял «Звезду» над головой. — Главное — со стилем! — За грандиозное, — Антонин салютовал бутылкой и приложился к горлышку. — За крестника, который держит за яйца саму Смерть! — Сириус чокнулся стаканом о бутылку Долохова. Блэк вдруг поморщился, возвращаясь в реальность. — Я всё понимаю, но вы же Пожиратели. Что вы тут забыли с моим мальчиком? — он меланхолично размешивал лед, глядя на Барти. Крауч замер. Его палец нервно постучал по рубашке карт. — Наш Лорд — душнила, — в глазах Барти вспыхнул и погас фанатизм. — Холодный бог, обожаю. Но с тобой, мелкий, я не инструмент. Я — Барти, который гадает на яйца Темного Лорда. Это свобода. Ты гнида, Поттер. Любимая гнида. Я лично должен тебя прикончить, никто другой не достоин этой чести! — Барти! — Гарри резко схватил его за руки, и колода Таро веером полетела в тартарары. — Это сейчас было признание в любви? — ядовито хмыкнул Поттер, и в его глазах заплясали опасные бесята. Антонин криво усмехнулся, наблюдая, как Барти буквально «закоротило». — Если этих идиотов не контролировать, всё будет хуже. Сила малого — как ток. Бьёт больно, зато чувствуешь, что живой. С Поттером мы либо сдохнем завтра, либо станем легендами. Я доживу до пенсии… надеюсь. — За лютую херню, — выдохнул Сириус, чокаясь. — «Клоун» — это гордое звание! Его нужно ещё заслужить! — Гарри бесцеремонно забрал у Антонина бутылку и сделал несколько больших глотков. Разговоры постепенно ушли на периферию, становясь белым шумом. Поттер начал выпадать в осадок — «штука» в его голове слишком настойчиво пыталась тянуть за ниточки, выкручивая громкость мыслей на максимум. Он прищурился, поставил бутылку на пол и буркнул, что идёт спать. Кричер был вышвырнут из своего чулана за долю секунды. Гарри сел на пыльный пол, прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Тьма затянула его мгновенно — глубокая, пьяная, холодная и абсолютно немая. — Слышишь, штука ты бесноватая… кто тебе разрешил пользоваться моим телом? — голос Гарри прозвучал в пустоте глухо, но уверенно. Тьма впереди запульсировала, клубясь тяжелым дымом. Перед ним материализовался Марволо — безупречный, высокий, с тем самым аристократическим лицом, которое вызывало у Гарри когнитивный диссонанс и стойкое желание совершить «мега-квантовую измену». Холодные красные глаза смотрели в упор. Гарри невольно закусил губу. — Пьяное чудо, — усмехнулся Марволо низким, холодным голосом. — Я лишь показал, что алкоголь тебе не на пользу. Там, снаружи, я чувствую каждый твой захмелевший импульс… и каждую каплю твоей похоти. И «я» уже близко. Он медленно провёл ледяным пальцем по скуле Гарри. Касание было фантомным, но Гарри почувствовал его до мурашек на затылке. — Ты хочешь меня, — прошептал Марволо, наклоняясь ближе. — Не его. Меня. Потому что я могу дать тебе то, чего он боится — полную власть над ним. Гарри шумно втянул воздух. Шрам запульсировал горячо. — Ты сейчас сам себя убедил? — процедил Гарри, облизнув пересохшие губы. — Слушай, а кто ты такой, чтобы я тебе рассказывал о своих хотелках? Детка, много знаешь — плохо спишь. Не делай вид, что ты моложе своих лет! Он невинно хлопнул ресницами, хотя в глазах плескалось чистое, злое возбуждение. — Я буйный извращенец. Меня не нужно учить ломать. Я в этом гений, черт тебя дери. Марволо опустил руку ниже, прошёлся пальцами по шее, по ключице, медленно спускаясь к груди. Каждое касание было наглым и точным. — Я могу сделать так, чтобы он сломался быстрее, — прошептал Марволо почти в кожу. — Чтобы он сам тебя захотел. Чтобы потерял контроль. Но для этого… отпусти меня глубже. Гарри резко схватил фантом за запястье. — Ты буквально в моей голове, хочешь сказать, есть куда глубже? — хмыкнул он. — Звучит как очень эпичный раздел в камасутре. Практика охеревшего проникновения. Марволо усмехнулся — медленно, хищно. Его вторая рука скользнула ниже, обхватив Гарри за талию и притянув ближе. — Редко вижу такую концентрацию бессмысленности, — прошептал он. — У тебя нет выбора. Чем сильнее ты будешь меня хотеть… тем глубже я смогу зайти. А я очень хочу зайти глубоко, Поттер. Гарри зашипел сквозь зубы. — Манипулировать бедным сиротой с помощью его же похоти, — процедил он. — Где же величие Темного Лорда? Перед кем мне на колени становиться?! Марволо тихо, опасно рассмеялся. — Тогда давай, маленький гриффиндорец… Покажи, на что ты способен. Фантомное лицо уткнулось в шею Гарри. Укус был резким, почти болезненным. Гарри выгнулся, чувствуя, как внизу живота всё немеет от жара. — Это, конечно, хиханьки… но ни разу не хахоньки, — рвано выдохнул он. — Повторять не буду. Я запрещаю тебе пользоваться моим телом. Слышишь? — Я вскрою твоё сознание, — красные глаза Марволо полыхнули ядом. — Я — твой единственный и лучший вариант. Ты будешь беззащитен. Шрам взорвался расплавленным свинцом, метка на предплечье отозвалась невыносимым жаром. — Супружеское насилие в четвёртом измерении! — процедил он сквозь зубы. — Ну валяй. Крыть после этого будет нечем, обещаю. Его резко выдернуло обратно. Мир с треском встал на место. Гарри висел в воздухе посреди гостиной Гриммо, прижатый к стене мощной тёмной магией. Перед ним стоял Волдеморт — монументальный, холодный, как гора изо льда и ярости. Взгляд Лорда обещал не просто смерть, а нечто гораздо более долгое. — Если это казнь, то как-то бедновато, — встрепенулся Гарри. — Я твой супруг! Требую, чтобы это было на богатом! Взгляд скользнул по «клоунам», которые внезапно начали очень профессионально изображать часть интерьера, и по виноватому лицу Сириуса. Кольцо. Обручальное кольцо, которому было плевать на все защитные чары дома. Сириус явно просчитался с допуском для «любимого» зятя. — Я вроде как устал от квантовых измен… — Гарри поперхнулся, исправляясь на ходу, — изменений этого мира! Вы видели эти революционные технологические сдвиги? Хочу водички и мантию-одеяло. И можно хоть немного обойтись без вечного желания меня убить?! — Это был твой лучший аргумент? — Волдеморт смотрел на него с вершины бесконечного, ледяного презрения. — Нет, — криво усмехнулся Гарри, ловя безумный драйв от собственной обречённости. — Лучший был, когда моя ладонь была в твоей сперме. Между прочим, я её так и не помыл. Дать понюхать? Он демонстративно дернул рукой в сторону Лорда. Барти Крауч-младший с ошалелым видом начал лить чистый алкоголь прямо себе на руки, отчаянно пытаясь дезинфицировать саму реальность вокруг. Антонин прикрыл рот ладонью, пытаясь пережить очередной экзистенциальный кризис в тишине. Сириус впервые в жизни понял, что его крестник для кого-то может быть хуже Азкабана, и почему Волдеморта чисто по-человечески может быть жаль. Гены Блэков. Не иначе. — Проклятый ты мальчишка, — выплюнул Лорд. Резкий взмах палочки, и Гарри рывком притянуло прямо в его цепкие, железные объятия. Поттер задергался, очки по-дурацки съехали набок, впиваясь в переносицу. — Успокойся. Мы идем домой и всё обсудим, — спокойно бросил Том, разворачиваясь к камину. Метод обуздания стихийного бедствия был официально изменен. — Дорогой крестный, я хочу гроб, как у Белоснежки! Со стразами! Не забудь! — взвыл Гарри, прежде чем зеленое пламя поглотило их обоих. Поттер едва не вылетел из камина — чистое дежавю. Он продолжал извиваться в руках Лорда, дёргаясь похлеще, чем под Круциатусом, но хватка была железной. — Я принцесса, а ты чудовище? Где же принц?! — возмутился Гарри, отчаянно дёргая Волдеморта за шиворот. — И вообще, где мой романтичный подарок в виде «Круцио»? Уже столько времени прошло, всё тебе нужно объяснять! Эти отношения — полное дерьмо, ты совершенно не умеешь ухаживать! — Закрой рот, — тихо процедил Лорд, стремительно шагая по коридору и таща свою дёргающуюся добычу. — Но я не договорил! А как же последние слова перед казнью? — взвыл Гарри, едва не заехав локтем Тому по рёбрам. — Обычно жертве дают высказаться! Ты ломаешь все каноны врагов, Том! Это непрофессионально! Просить Поттера закрыть рот было стратегически неверным решением. — Это всё? — красные глаза опустились на него с холодным презрением. — Нет! Чипсов хочу! — драматично завыл Гарри, закидывая голову назад. — Но не хочу изжогу! О Мерлин, какой я бедный и несчастный! Никакого сервиса в этом замке, один сплошной абьюз и дефицит углеводов! Он так натурально всхлипнул, что даже защитные чары Малфой-мэнора, кажется, впали в ступор. — Поттер, — голос Волдеморта стал опасно тихим. — Я могу лишь предложить тебе очень тяжёлую беседу. Ты феерично облажался, считая, что кусок души в твоём теле — тебе помощник. — Эта штука подавится моим благородством! — парировал Гарри, дерзко дрыгнув ногой. — И вообще, Том, ты когда-нибудь слышал о теории исчезающего носа? Волдеморт замолчал. Буквально. Это был его личный маленький кошмар: тащить по коридору это недоразумение и слушать про изжогу, чипсы и особенности собственного лица. — О? Детка, не грусти! — ядовито усмехнулся Гарри, заглядывая Лорду в лицо снизу вверх. — Ты и без носа прекрасен! Сопротивление воздуха меньше, когда за жертвой гонишься, понимаешь? Хватка Лорда стала такой, что кости едва не хрустнули. — Ещё одно слово, Поттер, — прошипел он, — и я трансгрессирую тебя прямо в котёл к Снейпу. Без предварительных ласк. — О, так ты признаёшь, что до этого они были? — Гарри невинно хлопнул ресницами. — Жалко, Барти не слышит, так бы записал в протокол! Погоди… а где моя гордая свита клоунов?! — Оставили тебя на растерзание мне, — холодно усмехнулся Том, даже не замедляя шага. — Сейчас у тебя нет ни единого шанса сбежать и устроить свой любимый цирк. — Я буду жаловаться! — Гарри взбунтовался с новой силой, извиваясь так активно, что едва не выскользнул из захвата. — Жалуйся. Слушаю. Пока что, — выплюнул Том, врываясь в комнату. Дверь клацнула с таким звуком, будто захлопнулась крышка гроба. Гарри заискрил мозгом. Это была война, и он не собирался проигрывать её всухую. — Ты даже не понимаешь, как они важны для меня! — взгляд Гарри стал совершенно ошалелым. Он вцепился в чужой воротник с такой силой, что дорогая ткань мантии жалобно треснула. Волдеморт, не ожидавший такого вандализма, на мгновение потерял равновесие и — возможно, даже случайно — разжал руки. Гарри с глухим звуком плюхнулся на пол. Он зашипел от боли, но среагировал мгновенно: картинно прижал руку ко лбу, принимая вид великомученика. — Кто поможет мне пережить осознание того, что твоё тело буквально создано с помощью моей крови?! — взвыл он, не давая Лорду вставить и слова. — А то, что внутри меня твой кусок души?! Я… — Поттер встрепенулся, глядя на Тома с диким прозрением. — Я же фактически беременный тобой! И это инцест в квадрате! Том замер. В комнате повисла такая тяжёлая тишина, что её можно было резать ножом. Великий Темный Маг медленно, с глубоким вздохом, закрыл лицо рукой. — Твою мать, Поттер… — глухо пронеслось из-под ладони. — Ты как с отцом разговариваешь?! Никакого уважения! — Гарри окончательно расплылся по полу, не отпуская оторванный край мантии Тома. — О, я ужасный отец! Я ещё так молод, я был не готов к такой ответственности! Волдеморт сделал медленный, контролируемый вдох. Он приблизился, склоняясь над Поттером. Его рука легла на непослушные вихры — снова попытка «успокоить». Связь натянулась, заискрив, как оголённый провод. — Прекращай это, — тихо, но с тяжёлым металлом в голосе сказал Том. — Ты на грани. А я устал терпеть, как мой собственный кусок души внутри тебя пытается меня сожрать. Гарри прищурился, глядя на него снизу вверх. — Ого… Значит, ревность у нас семейная. Том стиснул пальцы на его волосах сильнее. — Ты думал, я не почувствую, как ты с ним развлекаешься? Это уже не просто твои похотливые игры, Поттер. Это угроза. И я больше не собираюсь играть по твоим правилам. — Вот только не плачь! Жизнь прекрасна? — Гарри резко сунул оторванный кусок ткани Тому в лицо, отводя глаза. Боль в голове усиливалась. — Слушай, а у тебя бывает насморк? Это, наверное, ужасно! Волдеморт резко натянул связь. Он откинул голову Поттера и выпрямился. Старшая палочка скользнула в руку. — Я смотрю, уверенности у тебя больше, чем причин, — холодно произнёс он. — Похвально. Я даже удивлён. Убить тебя я не могу, боль тебя только раззадоривает… при этом у нас глубокая связь. Мы связаны разной магией. Палочка опасно засветилась зелёным. — Продолжаешь испытывать моё терпение, будто наказание для тебя — всего лишь шутка, а я — неприятная досада, которая взывает к разуму. Гарри закусил губу. Боль душила изнутри — та самая, непостижимая. «Видишь, бесноватая шутка? Вот мужик, перед которым колени подгибаются!» — мысленно хмыкнул он Марволо. В ответ импульс хлестнул по нервам. — Я не подчиняюсь ни чьим правилам! Даже своим! — гордо выкрикнул Гарри, сдерживая рвущийся стон. Он поджал ноги к груди и зажмурился. Очки окончательно сползли. — Поттер, я умею подчинять, — тихо, почти спокойно сказал Том. — Я терпел твои выходки достаточно долго. Пыточное заклятие слетело быстро и неумолимо. Тело Гарри выгнулось от удара. Мышцы свело судорогой. — Я тоже тебя люблю, Томми! — злобно усмехнулся он сквозь боль. — Так мило… это мой первый Круцио! — Достаточно возбуждает? — выплюнул Волдеморт, прищурив глаза. — Конечно, детка! — стон выбил воздух из лёгких, но азарт и возбуждение никуда не делись. — Твой флирт — услада, я отомщу! — И как же? — пыточное заклятие спало. Том приблизился к тяжело дышащему Гарри. — Маленькая дрянь. В тебе сидит кусок души, который пошёл против меня. Чёрная магия травит нашу связь, в первую очередь — тебя. И ты посмел с ним якшаться! — Да-да, ревнуем мы феерично к самому себе, — Гарри поёжился, но в зелёных глазах заплясал потусторонний холод. Он кое-как натянул очки, поднялся и тяжело завалился на кровать. Потолок завертелся в бешеном ритме. — Вот только чего ты тут разнылся, я не пойму, — издевательски протянул Поттер. — Ты же, мать твою, Темный Лорд. Возьми и покажи себе, где твоё место. Я всего лишь последствие того, как ты со мной обращаешься. О, и он тоже. Вот только кто на кого влияет — тут уже чёрт ногу сломит. — Ты самая раздражающая жертва в истории магии, — Волдеморт опасно приблизился, меряя его брезгливым взглядом. Он молча прикусил собственный палец до крови и начал выводить древние рунные ставы прямо на лбу Гарри. Кровь слабо засветилась. Сырая магия прошлась по телу холодными иглами, мгновенно выстраивая барьер и отсекая кусок души от общей связи. — Стоп… что?! — Поттер встрепенулся. — Ты так просто решил потенциальную угрозу?! А что, так можно было?! Том зло улыбнулся. Он склонился над ним, рука по-собственнически сомкнулась на шее парня. — Пафосная драма, — почти нежно прошептал он. — Ты же так её любишь. Ты на коротком поводке Обета Попечительства, связан супружеской магией, но посмел играть в измену. Пусть даже со мной самим. Ты будешь наказан, Поттер. В глазах Гарри заплясали опасные бесята. — Ты мой, — тихо, почти ласково добавил Волдеморт. — Маленькая дрянь. Не смей этого забывать. Гарри прищурился. Он неумолимо скользнул рукой ниже по мантии и грубо, по-хозяйски схватил Тома за достоинство. — Твой, Том. Но ты подсел, — выдохнул Гарри ему в лицо. — Тебя будоражит моё безумие. Моя похоть. Твоё унижение — мой Гамбит. И мы оба знаем, кто в этой игре уже не может остановиться. — Ты трикстер, не шахматист. Тебе нужно разбиваться об меня, чтобы чувствовать себя живым, — Том наклонился резко, опасно. — Ты жалок, Поттер. Холодное аристократическое презрение скользнуло по телу Гарри, как лезвие. Гриффиндорская гордость была убита на месте, уступив место чистому азарту. — Лишить сиротку секса — это как деда не покормить, — процедил Поттер сквозь зубы. — Я слишком долго ждал! Он сорвался, впиваясь в губы Лорда. Схватка завязалась мгновенно: вкус железа, жар опаляющего дыхания и зубы, рвущие кожу до крови. Исследование территории — грубое, властное, на грани. Руки Тома скользнули вниз. Невербальное «Редукто» — и одежда рассыпалась в прах, оставляя их голыми перед этой бурей. Гарри прошелся по напряженным мышцам спины Тома, впиваясь пальцами в бедра. Барьеры рухнули. Воздух в комнате пропитался тяжелой сырой магией и кипящим вожделением. По телу Тома прошла дрожь. В глазах вспыхнуло хищное желание. Он грубо отшвырнул руки Гарри и прижал его к кровати, нависая сверху, словно птица-падальщик. Поцелуй оборвался резко — почти кроваво. Акт агрессии. Попытка сломить контроль. Но контроля не было ни у кого — он повис между ними изломанной гранью. Пальцы Тома очерчивали каждый изгиб, заставляя Поттера трепетать и срываться на сухой, рваный вдох. Том чувствовал, как границы его «я» размываются, как тело реагирует не на волю, а на эту безумную игру. В его дрожи была уступка, которую он не выбирал, но которой жаждал до тошноты. Гарри вырвал руки, блуждая ими по своему «эстетическому храму», и Том перестал бороться. Он поддался этой темной физической потребности, зная: это его разрушит. Как прежде уже не будет. Прозвучали чары очищения, лечебные формулы — Том действовал методично, пытаясь удержать остатки хаоса. Кусал до крови, оставляя влажные узоры на бледной коже. Раскаленная ладонь Поттера спустилась ниже — туда, где член Темного Лорда провоцировал на ответный удар. Прикосновение было резким, дерзким. Том глухо втянул воздух, пропитанный запахом похоти. Волдеморт перехватил руку Гарри, поцеловал ладонь и спустился дорожкой поцелуев по торсу. Последняя нить самоконтроля треснула. Он ухватил бедра Поттера и резко потянул на себя. Пальцы сжались до синяков. С губ сорвался нетерпеливый рык. Он вошел резко, заставляя Гарри выгнуться и задохнуться. Липкий стон разорвал тишину. Боль электрическим током резонировала сквозь маниакальное желание. — Больно? — хрипло прошептал Том, замирая на мгновение. — Не хочешь натянуть свадебное платье и порыдать? — хмыкнул Гарри, дерзко глядя ему в глаза. — Давай, Томми, я подожду. — Несносный ублюдок, — прошипел Том и толкнулся вперёд. Гарри притянул его к себе, втягивая в поцелуй — грубый, жгучий. Сжал Тома ногами, перекрывая путь к отступлению. Внутри было слишком тесно, влажно, невыносимо. Том положил руку на член Поттера. Его пальцы были неумолимы — они ласкали и сжимали до взбешенных стонов. Ритм стал рваным. Тело Гарри сопротивлялось еще несколько минут, прежде чем окончательно сдаться под натиском. Голос Поттера сорвался на глухой, горячий стон. Пальцы впились в плечи Тома, раздирая кожу. Кровь Лорда размазалась по губам Гарри, подчеркивая хищный блеск зеленых глаз. Это была страсть, которая калечит. Волдеморт зарычал, набирая темп. Он потерял осторожность. Он вбивался настойчиво, пытаясь вытравить из Поттера саму его суть — и Гарри отвечал, мучительно и жадно. Разрядка накрыла ураганом. Гарри сдался первым. Том сделал еще несколько грубых толчков, и спазм прошелся по всему телу, заставляя задыхаться. Он прижал Поттера к себе, впился пальцами в плечи и зарылся лицом в его волосы, вдыхая этот невыносимый, желанный запах. В комнате повисла тяжелая, влажная тишина, нарушаемая только рваным дыханием. Но покой длился ровно три секунды. — Теперь моя очередь! — Гарри резко развернулся. В его глазах, всё еще подернутых дымкой оргазма, бесята уже вовсю водили хороводы. Искусанные, припухшие губы украсила та самая паскудная улыбка, от которой у Темного Лорда обычно начинал дергаться глаз. — Запрещаю, — холодно оборвал Том, пытаясь вернуть себе маску монументального спокойствия. Его голос был хриплым, но в нем всё еще звенел металл. — Что-то на непонятном языке. — парировал Гарри. В мгновение ока он оказался сверху, нависая над Волдемортом. Поттер перехватил запястья Лорда, вжимая их в подушки с такой наглостью, будто перед ним был не Величайший Темный Маг столетия, а провинившийся питомец. — Твое «запрещаю» сегодня официально запрещено, Томми, — прошептал Гарри, наклоняясь к самому уху Лорда. — У меня Гамбит, помнишь? А я очень не люблю оставлять долги. Волдеморт замер, глядя на это торжествующее безумие снизу вверх. Тьма в комнате заискрила от их столкнувшейся магии, превращая пространство вокруг кровати в зону аномалии. В этот момент Гарри Джеймс Поттер окончательно перестал быть «Мальчиком-Который-Выжил». Теперь он официально стал «Мальчиком-Который-Довел-Лорда». И, судя по ошалелому взгляду Волдеморта, это звание было куда более смертоносным.