Великая Игра: Похотливый Гамбит

Гарри Джеймс Поттер сидел на стуле, запертый в кабинете Директора. Это снова попахивало пафосным началом героической саги, вот только его притащили сюда как нашкодившего питомца и приказали ждать хозяина. Никакого тебе тёплого воссоединения с друзьями или долгожданного обеда. Сладости он не любил, поэтому лишь презрительно косился на лимонный щербет. Зелье Снейпа — оно же «успокоительное» — судя по всему, было ядрёной смесью Амортенции с седативным и возбуждающим эффектами. Гарри уже привык к состоянию перманентного стояка, главное — не думать об одном конкретном человеке, но эта персона вовсю шныряла по его сознанию, добавляя к списку проблем каменный стояк. Тёмный Лорд он же Сиротка-дед, помимо своего гения, оказался на редкость злопамятным. Он явно знал об их связи гораздо больше Избранного. Единственным развлечением и способом отвлечься от влажного кошмара была салфетка, одиноко лежащая возле угощений. Она пала смертью храбрых: пальцы Гарри теребили и выкручивали её в разные стороны, пока это не надоело. Наконец он кое-как расправил её и потянулся к чернильнице, перехватывая перо. «Цель белых в этом гамбите — быстрое развитие фигур. Атака на пункт f7», — криво вывел он. Гарри усмехнулся. Был ли Том «белыми»? Похоже на то. Атака на f7 — на саму суть Поттера — была быстрой и безжалостной. Выходило, что Лорд не просто играл; он создавал сильный центр, вытесняя Гарри из его собственной черепушки. «Суть для чёрных: принятие жертвы пешки часто требует точной защиты, а отказ — борьбы за инициативу», — продолжил гриффиндорец на несчастном клочке бумаги. — Я уже не пешка, Том, — глухо произнёс Гарри, рассматривая буквы. — Твой гамбит я принял. Теперь вопрос: хватит ли мне точности не сдохнуть, защищая позиции? Лёгкий, признательный смешок раздался прямо в голове. «Слушай, я точно не по ту сторону доски, когда речь идёт о тебе», — эти слова вальяжно бродили по разуму, словно по своей территории. — Ты же знаешь, что слышать голоса в голове даже для волшебника — повод для беспокойства, — раздражённо прошипел Гарри. «Я тебе запретил. Помни: последствия будут прискорбны», — спокойно отозвался голос. Поттер проигнорировал угрозу, снова выводя буквы: «Риск оставить короля… Контргамбит Фалькбейера — активная атака чёрных». Гарри Джеймс Поттер, он же Избранный Национальный Позор, решил всё. Это будет активная атака. Если Дамблдор ждёт, что Гарри будет смиренно защищаться — старик ошибается. Гарри оставит своего «короля» без прикрытия. Директор был хорошим шахматистом и должен понимать: гамбит — это риск, и самоуверенность может сыграть с ним злую шутку. «А это интересно…» — снова отозвался Волдеморт. — «Интересно, сколько раз ты облажаешься». — Мой милый тёмный гений, обещаю: сегодня я буду транслировать тебе самую отвратительную порнографическую литературу, — процедил Поттер сквозь зубы. — И поверь, даже если я не умею пользоваться этой связью, я очень мотивирован разобраться. А я горы могу свернуть, когда у меня подгорает! Раздался звук открывающейся двери. Гарри быстро сунул салфетку в карман мантии и замер. Снейп шёл рядом с Директором, напоминая подружку-сплетницу, которая выжидает момент, чтобы вылить яд. Дамблдор был ему благодарен и одновременно должен: после этого позора он просто обязан отдать Северусу пост профессора Защиты от Тёмных искусств. И никаких «но». Они прошли к столу. Дамблдор тяжело опустился в кресло. Снейп встал напротив двери, смерив Гарри презрительным взглядом. Кабинет заливал солнечный свет, высвечивая каждую ссадину на побитом лице Поттера. Потрёпанный, в чужой мантии, пахнущей кожей и лавандой — честно украденной, к слову. Гарри до сих пор не помнил, где его палочка. Почему никто ещё не пошутил на эту тему? Неужели «палочка» Поттера перестала быть главным интересом школы? — Мальчик мой, вынужден признать, ужин затянулся. Тебе пришлось два дня быть там, — голубые глаза Дамблдора лучились фальшивым сочувствием. — Но мы так этого не оставим. Если они применили столь жестокие методы… Гарри скривился, прерывая директора. — Никаких жестоких методов. Я просто несколько раз подрался по собственной инициативе. Мне очень понравилось гостить у Малфоев, так что это пустяки. — У тебя шок. Ты даже не понимаешь, в каком ты ужасе, — повысил голос Альбус. В голове Гарри Волдеморт буквально умирал со смеху. Единственные, кто был в шоке и ужасе — это Пожиратели, чья честь пострадала от рук пьяного гриффиндорца. — Ваше успокоительное имеет обширный список эффектов, — хмыкнул Поттер, кутаясь в мантию Лорда, как в одеяло. — К примеру, сейчас я действительно не понимаю, что я «в ужасе». Хотя должен признать: гостеприимство у них специфическое. Гарри нетерпеливо затарабанил пальцами по подлокотнику. Голод к одному конкретному Лорду становился почти физическим. Дамблдор нахмурился. Кольцо на его пальце блеснуло. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросил он, прощупывая ментальные щиты парня. «Расскажи, как ты набрался в сопли и блевал, как последняя тварь», — Лорд издевался вовсю, шрам кольнуло острой болью. — А вы, Директор? — невинно поинтересовался Гарри, игнорируя «подселенца». — Может, есть то, о чём я должен знать? — Ты должен верить и делать то, что я скажу. Ты обещал, — сухо отрезал старик. — Были ли какие-то планы у Тёмного Лорда? Гарри натянул улыбку, от которой Снейп поморщился. — Ну, из странного — я поцеловался с Драко Малфоем. А из планов… — Гарри сделал вид, что задумался. В голове Том начал беситься. Связь натянулась, Марволо изрекал что-то на древнем диалекте — похоже, Гарри прокляли на десять поколений вперёд. — Кое-что я подслушал. Том строит заговор против Ордена Феникса. Боюсь, мне придётся там иногда появляться, так как он заинтересован во мне как в ресурсе. По мере поступления информации я буду вам доносить. «Поттер, если тебе подсунут сыворотку правды, верь в то, что врёшь. Мне даже интересно, как далеко ты зайдёшь», — прагматично заметил Марволо. Снейп подозрительно покосился на мальчишку: — Я не припомню, чтобы Лорд говорил о подобном на собрании. — Так это было не на собрании! Я был там два дня, брошенный всеми! Вы думаете, я просто так разнёс комнату? Я был в ужасе от его коварства, но не мог подать виду! — Гарри врал вдохновенно. Сейчас нужно было убедить их, что он всё ещё верный шпион, а все проблемы — исключительно в Волдеморте. «Ты говорил, что я пафосный, но сейчас я готов снять шляпу. У меня хотя бы положение позволяет, а ты выглядишь ещё более жалко, чем обычно». Гарри поклялся: он разберётся с этой связью, и Том пожалеет, что вообще решил его испытывать. — Тебе нужно отдохнуть, Гарри, — мягко сказал Дамблдор, но в глазах его была ледяная подозрительность. — Возьми ещё зелья. Это поможет тебе... стабилизироваться. Гарри взял флакон. Он знал, что там Амортенция или очередная «сыворотка верности». — Обязательно, директор. Вы же знаете, я сделаю всё ради Высшего Блага. Я не потерплю лицемерных злых замыслов, так нахально обёрнутых в добро. Гарри говорил убедительно. Это была чистая правда — вот только имел он в виду вовсе не Пожирателей. Дамблдор видел: скверный характер Гарри, который он годами пытался обуздать принципами и развитым чувством ответственности, к большому сожалению, давал о себе знать. Что-то в корне изменилось. Пока не столь заметно, но уже ощущались зубы. Неужели его «золотой мальчик» решил, что имеет право бунтовать? Сидит в чужой мантии, покой в нём слишком механический, а глаза… Куда делся отблеск героического света? Неужели Гарри узнал о серой морали этого мира и не смог пережить экзистенциальный кризис? Оставалось лишь гадать: ментальные щиты мальчишки сейчас были под замками самого Лорда. А это означало одно. Игра Дамблдора шла по плану, точно как часы. Марволо думал, что он гений, раз узнал о том, что Гарри — его крестраж. На самом же деле Альбус сам позволил этой информации ускользнуть из своих рук в «правильную» голову. Но выпускать мальчишку из-под контроля было бы глупостью. Настал час Амортенции с привязкой и Сыворотки правды, дабы убить даже тень сомнения в Избранном. Но сначала — проверка: не влюблён ли его ученик уже в кого-то другого? Если бы Гарри не знал, что Дамблдор строит великие планы на его многострадальную задницу, он бы подумал, что у старика случился обширный инфаркт миокарда — столь неприглядно тот выглядел в момент глубокой задумчивости. Снейп лишь сгущал молчание своей чёрной фигурой. — Вы ждёте, чтобы вам помогли это выпить, мистер Поттер? — ядовито выплюнул профессор. — Не много ли на один день? — Гарри покрутил в руках флакон, всматриваясь в жидкость. Он даже не хотел смотреть в сторону Мерлина, который снова махал ему ручкой с того света. И что на этот раз? Он снова станет национальной путаной? — Мальчик мой, тебе сейчас как никогда нужен покой в душе и сердце, — начал проповедовать Дамблдор. Гарри выпил содержимое, отводя взгляд. Пахло, как всегда: освежающе, дурманяще — тёмной магией и лавандой. Пальцы сошлись на ткани мантии, натягивая её на груди. Он поставил «проповедь» Дамблдора на беззвучный режим, отстранённо наблюдая за тем, как движутся губы директора. Сознание скользнуло вглубь себя. Колкие замечания Тома внезапно исчезли, и гриффиндорцу стало скучно. Интересно, в чём смысл делать из него ходячий позор со стояком на Тёмного Лорда? Он был уверен: можно было бы придумать план не столь мерзкий, или же… Гарри поднял глаза на Снейпа. Тот всё так же созерцал его с нескрываемым отвращением, словно редкий вид ядовитой плесени. Это его месть? Из-за того, что он похож на отца? Но глаза-то мамкины! Поверить в то, что взрослому серьёзному мужику настолько нехер делать, чтобы так измываться над подростком, Гарри не мог. Эту ветку предположений он забраковал. Похоже, пронять Лорда можно было только тем методом, который сейчас воплощал Альбус. — Как ощущения? — спросил директор, выводя Гарри из раздумий. Поттеру хотелось смеяться — истерично и долго. Потому что ощущения были «что надо»: очень хотелось лизать ноги Волдеморту, и не только ноги. Гарри закинул ногу на ногу, стараясь унять внутренний зуд. — Умиротворяюще… — поёжился он. Сыворотка правды в коктейле Амортенции отозвалась в крови резким жаром. Но это была правда. Думать про свой «эстетичный возбуждающий храм» было действительно умиротворяющим занятием. Дамблдор посмотрел поверх очков, оценивая состояние Избранного. Сейчас тот юлить не сможет. Амортенция была с привязкой на самого Альбуса, и если Поттер никак не реагировал на его «дедовское обаяние», значит, парень уже был по уши влюблён в кого-то другого. Директор был обязан закрыть брешь в перепутанном пророчестве, чтобы в мире настал покой. Если Гарри уже влюблён в Тёмного Лорда — считай, полдела сделано. Они смогут избежать кровавой расправы и перейти к политическому союзу душ. — Тебе кто-то нравится? — холодно спросил Директор. Гарри поднял мутные глаза. Сознание плыло, связь натягивалась до предела. Ему становилось дурно. «Обрати внимание на вопрос. Воспользуйся неточной формулировкой. Он тебя недооценивает», — брезгливо раздался голос Тёмного Лорда в голове. Гарри чуть душу магии не отдал — так неожиданно это прозвучало. — Малфой… Драко Малфой, — сглотнул Гарри. Это была правда. Малфой тоже входил в его прекрасный эстетический список со своей высокой худощавой фигурой аристократа. К тому же, это была идеальная дымовая завеса. Дамблдор и Снейп обменялись быстрыми взглядами. Драко Малфой? Это было... неприемлемо. Но у старого директора это головная боль с пророчеством, а у профессора — боль от отвращения. «Снова Драко? Серьёзно, Поттер? У тебя вкус отвратительный», — прокомментировал «сожитель». «Заткнись, Сиротка-дед, он хотя бы не пытается меня убить через каждые пять минут», — огрызнулся Гарри мысленно, чувствуя, как действие зелья начинает входить в полную силу. — Не позволю! — опасно прорычал Снейп. — Как ты смеешь, грязный мальчишка, тянуть свои загребущие руки к моему крестнику? Снейп явно вышел из себя. Это что, конец света? Гарри округлил глаза: а в чём, собственно, проблема этого профессора? Малфой ведь не фарфоровая кукла, хотя и выглядит так, будто его только что достали из серванта. — Не понял… — Гарри нахмурился, чувствуя, как внутри всё чешется от Сыворотки. — А то, что мы целовались, вас не смутило? То есть, по вашей логике, всё хорошо, пока нет чувств? — Я был уверен, что это злая, неуместная шутка! — Снейп сорвался на крик, чего в кабинете Директора обычно не случалось. — А в туалете ты применил на него Сектумсемпру тоже из великого чувства?! «А это весьма изысканный метод, я приятно удивлён…» — вклинился Том, явно довольно смакуя подробности прошлого Гарри. Гарри тяжело вздохнул. Как эта сомнительная история превратилась из героической драмы «Избранный против всех» в психологический триллер «Гарри манипулирует всеми, пока Том ворчит у него в голове», он абсолютно не имел понятия. Под сывороткой Поттер не мог юлить, но пока вопросы не ставили ребром, он мог играть дальше. Великое чувство? Ха. Жгучая ненависть — это тоже чувство. Как и пункт в «эстетичном списке мальчика-который-выжил-но-стал-извращенцем». — Нет, я не хотел его ранить. Но да, «великое чувство» я всё-таки испытывал, — коротко ответил Гарри, немного покашливая и старательно делая вид, что ему неловко от этой интимной беседы. На самом деле он просто пытался не заржать. — Северус, мальчик мой, не стоит так бурно реагировать! Это же дети! Всякое бывает! — Дамблдор попытался вклиниться, его глаза за стеклами очков буквально светились — он уже явно прикидывал, как выгодно использовать эту информацию и как обернуть её на пользу. — Нет! Я запрещаю! — не унимался Снейп, переходя к открытым угрозам. — Поттер, на пушечный выстрел не смей подходить к нему! Я сниму все очки с твоего факультета! Лично прослежу, чтобы ты до конца года драил котлы зубной щёткой! — «Это что получается… Минус очко, Поттер», — хмыкнул Волдеморт, наслаждаясь двусмысленностью ситуации. Гарри Джеймс Поттер, накачанный ядовитой смесью зелий, под перекрестным огнём взбешённого Снейпа и манипулятивного Дамблдора, всё-таки сдал позицию. Он просто не выдержал. Он закинул голову и зашелся смехом, пугая феникса на жердочке. Это было выше его сил. Весь этот кабинет, эти люди, эта мантия Лорда на его плечах и сам Лорд в его голове — всё это было слишком великолепно и слишком ужасно одновременно. — Не смейте мешать моей любви со слизеринцем! — сквозь истерические смешки колко выдавил Поттер и тут же сам ошалел, лицо его вытянулось в немом удивлении. Он не уточнил, какой именно слизеринец, но это было фиаско. Мерлин на том свете хитро закатал рукав и демонстративно, кокетливо помахал рукой в стиле «я же говорил!». Будет знать, как игнорировать знаки судьбы! «Ого, это было… недурно», — не теряя ни секунды, отозвался Том. Теперь, получив «подтверждение» слов Барти, его уверенность в том, что Поттером можно управлять, росла в геометрической прогрессии. Гарри прикусил язык. В голове калейдоскопом раскинулась паника. Доигрался! Договорился! Гори в адском пламени, сыворотка правды! Это что же получается, он не просто несчастный извращенец? С каких пор сюда затесались чувства? И к кому?! Жить внезапно стало тяжело. Гарри всерьёз подумывал скинуться из окна этой башни — судьба явно его переоценила. Ладно ещё извращенец… но влюблённый извращенец — это уже перебор. «Запрещаю», — отрезал Том в его голове. Гарри был разбит. Это внезапное «запрещаю» было сродни диарее, настигшей в самый неподходящий момент — ни вздохнуть, ни расслабиться. — Удивительно, что ты посмел произнести это вслух! — Снейп опасно приблизился, в его руке хищно заиграла палочка. Гарри поднял ошарашенные зелёные глаза. Кончик палочки навис прямо над его переносицей. — Мальчики, успокойтесь! Я уверен, это просто подростковая любовь, ничего серьёзного! — Дамблдор уже вовсю строил новые схемы. Мальчишку нужно было убедить, что Малфой — не вариант, и мягко подтолкнуть к Лорду. Похоже, Поттеру придётся гостить в поместье каждые выходные. Золотой мальчик ведь сам обещал «доносить». — Я буду жаловаться… — выдавил Гарри, косясь на палочку профессора. В другой ситуации он бы посмеялся над двусмысленностью момента, но сейчас он был в глубочайшем ауте. — И кому же, избалованный Гарри Поттер, ты пожалуешься? — ядовито выплюнул Снейп. — Что, так и сказал? — Барти недовольно хлопнул кулаком по ладони. Антонин задумчиво потёр указательным пальцем место, где когда-то были брови. — Нахальная ворона этот ваш Снейп, — прокомментировал Долохов. — Недаром над ним в школе издевались. — Да! Клянусь, я еле сдержался, чтобы не заехать по его морде! — бесился Гарри, расхаживая по Тайной комнате мимо очень неэстетичного трупа Василиска. — Накачали меня до потери пульса всем, чем только можно, и ещё смеют так со мной обращаться! Я себя не на помойке нашёл! — Так пошли и отмутузим его! — Барти бесился почти так же сильно, как Поттер, ощущая жгучую обиду за друга. Крауч и Долохов и подумать не могли, что когда-то будут вести себя как старшие братья-маргиналы, сочувствующие «младшему», потому что их тоже до икоты задолбал этот высокопарный школьный пафос. — Это, конечно, всё хорошо, но не с нашей адовой удачей, — вклинился Антонин, трезво оценивая шансы на безнаказанный мордобой в стенах школы. — Лучше расскажи, какая обстановка? — Мне придётся намеренно отстраниться от друзей, — Гарри присел прямо на холодный каменный пол и тяжело вздохнул. — Дамблдор не упустит момента сделать их твоим слабым местом, — подвёл итог Долохов, скрестив руки на груди. — Это классика. — Мордред его дери! Это так неправильно ощущается, — поморщился Гарри. — Типа, это должна быть фишка вашего Лорда, но даже он такими методами не манипулировал. Он, конечно, может, но какая ирония: Альбус — большее зло, чем само зло. Анекдот. — Я же говорил, что этот мир не достоин милости нашего Повелителя! — глаза Крауча-младшего фанатично заблестели. — Он — самое прекрасное, что видел этот свет! К слову… ты не передумал насчёт Метки? Гарри отвёл взгляд и взъерошил свои и без того непослушные чёрные волосы. — Вообще-то, передумал. Хочу себе Метку. Но не из высших побуждений преданности. Хочу ходить на собрания Ордена с Меткой, — Гарри закусил губу, в глазах мелькнул недобрый огонёк. — Сливать все планы Дамблдора, путать следы, а потом «случайно» продемонстрировать её в момент краха Короля. — Что-то типа «ой, как неловко получилось»? — утробно засмеялся Антонин. — Ты подлый малец, мне это нравится! Ты не жертва, Избранный. Ты — эпицентр хаоса. Гарри кивнул. — Сейчас я планирую обрушить весь этот хаос и свою чудовищную обиду на «любимых» наставников. Пора доставать мантию-невидимку и начинать копать могилы. Он был зол. Смертельно и глубоко обижен. На мир, на пророчество, на лимонные дольки и на саму концепцию «Высшего блага». — Так… — неловко начал Барти, косясь на Поттера. — Выходит… чувства-то всё-таки есть? К этому… слизеринцу? Поттер задумался, прислушиваясь к связи. «Подселенец» мог быть начеку, но по ту сторону было тихо — едва ли не впервые за долгое время. Неужто Тёмный Лорд вспомнил про свои обязанности и планы на мировое господство? Или он просто ушёл в глубокую медитацию, пытаясь забыть то, что Гарри «транслировал» ему последние несколько вечеров? За эту учебную неделю Гарри испытал прочность терпения Волдеморта на грани. Он немного наловчился тянуть Тома за их странную связь, и каждый вечер старательно «читал» своему заклятому врагу самую страшную порнографическую литературу, которую только смог найти. У самого гриффиндорца от этой писанины уже немного поехала фаза: он и не знал, что описания соития могут быть настолько безумными и мерзкими. После такого чтива Гарри бы с радостью пошёл в евнухи, но был один нюанс: он очень быстро приспосабливался к любым странным ситуациям. К тому же, будучи и сам в душе тем ещё извращенцем, он подцепил в книжках несколько фетишей, которые теперь очень хотел опробовать на Томе. Спасибо близнецам Уизли за снабжение «запрещёнкой». — Я всё ещё склонен думать, что я просто извращенец, — ответил уклончиво Гарри. — Так проще жить. Если думать глубже — желание выкинуться с башни растёт в геометрической прогрессии. И не приведи Мерлин найти в этом хоть каплю смысла! — начал раздражаться Поттер. — Ты врёшь себе! — нахмурился Барти. — Но я не буду читать тебе нотации. Думаю, ты их уже наслушался от бородача. — Драко, между прочим, точит на тебя зуб за разрушения в его особняке, — Антонин перевёл взгляд на бумаги. Гарри притащил их в начале встречи, но ещё ни разу не сказал, для чего они. — Ну хоть что-то нормальное! Малфой молитвами Снейпа десятой дорогой меня обходит! Знаете, как сложно играть «влюблённого в Драко», когда тот шарахается от тебя, как от дементора? — Гарри хмыкнул. — Неужто тот невинный поцелуй был столь фатальным для его сознания? Гарри поднялся с пола и подобрал стопку старых архивных свитков и бумаг. Он честно стырил их из Запретной секции под покровом ночи. Поттер и сам не знал, почему полез именно туда. Может, Мерлин перестал на него обижаться? Гарри понял: этого старика нужно слушать, когда тот машет ручкой с того света. Интуиция в виде мертвого легендарного волшебника подсказывала: «Если хочешь найти, где тебя накормили дерьмом — ищи там». И Поттер пошёл на поводу. — Мне нужна помощь с этим. Скорее всего, я буду очень буйным, когда мы отыщем то, не знаю что, но оно должно быть в этих бумагах, — Гарри поморщился, отдавая часть архивов Пожирателям. — Если я сорвусь — это будет ваша ответственность. Останавливайте любыми способами. Долохов вновь нервно начал водить пальцем по отсутствующим бровям. Крауч-младший лишь вздохнул. Ну ничего не поделать, Повелитель сказал бдеть за Поттером как за сокровищем и быть на подхвате. Тайная комната погрузилась в тишину, которую нарушал лишь шорох старой бумаги. Гарри искал правду о том, как именно Дамблдор манипулировал его жизнью с самого начала. И он знал: когда он её найдёт, Хогвартс содрогнётся. Никто не знал, сколько времени прошло, но Гарри нашёл. Пророчество. Полный текст. Не тот обрезанный кусок, который ему зачитывали с пафосом «ты Избранный». Полный, с номером дела, датой, подписью Трелони и — главное — припиской от Министерства: «Перепутана последовательность и смысл. Ошибка в регистрации. Исправлено 31 июля 1981 г. Утилизировать и исправить по мере возможности». Гарри перечитал три раза. Потом ещё три. Он резко швырнул бумагу, словно этим жестом мог вычеркнуть из реальности последние шестнадцать лет. Антонин и Барти кинулись к листкам, ощущая, как воздух вокруг теплеет и густеет от магии, начавшей сочиться из Поттера. Всё это время Гарри думал, что его родители умерли из-за него. Из-за «избранности». Из-за Судьбы с большой буквы. А на самом деле — из-за того, что какой-то чиновник в Министерстве магических кретинов в 1981 году перепутал две строчки в журнале регистрации. Одна маленькая канцелярская ошибка — и Волдеморт пошёл убивать Джеймса и Лили. Это не оправдывало Тома, но Гарри не чувствовал к мертвецам той сакральной привязанности, чтобы убиваться по этому поводу. Он не помнил матери, не знал отца. Отсутствие эмоциональной связи было логичным. Гарри не был «бедным сироткой». Это была просто жизнь. А вот то, что Волдеморт и он не должны были быть врагами, а являлись магическими партнёрами — это объясняло всё. К примеру, почему Дамблдор так яростно пытался свести его с Тёмным Лордом, превращая в национальную шлюху. Это была старческая паника? Старик решил, что лучший способ «спасти мир» — это подсунуть Тому Гарри? Связь душ, похоть, немного зелья — и пусть они сами разбираются, лишь бы Лорд перестал швыряться Авадами? Гарри был воистину жертвенным ягнёнком. Ведь они с Томом действительно играли в шахматы на смерть чуть ли не каждый год в этой богадельне. И Дамблдор знал. И молчал. Потому что «Высшее благо». Ну что ж, стоило поздравить Директора: Гарри стал немного Волдемортом. Не в смысле «Тёмный Лорд: Бета-версия», а в смысле: «Я теперь тоже ненавижу этот мир, но по-своему». — Из-за этого! — прорычал Поттер, приближаясь к костяку Василиска. Он бешено начал пинать несчастную усопшую рептилию, вкладывая в удары всю свою ярость. — Этот глюк системы! Том сошёл с ума от паранойи, потому что какой-то годовалый сопляк мог его убить! Весь этот махач на протяжении стольких лет — просто из-за ошибки в бланке! Антонин и Барти смотрели на старые листы как на высший акт абсурда. В это было тяжело поверить даже им, повидавшим всякое. — Мои родители мертвы, а Том без носа, потому что министерские клерки — говноеды! И что хуже — меня продолжают кормить этим же дерьмом! Как это принять?! Я убью этих тварей! — ненависть Избранного начала выходить из берегов. Воздух опасно заискрился ошалелой магией. — Спасибо, Министерство. Спасибо, Дамблдор. Спасибо, судьба. Вы все такие умные, такие правильные... А я теперь просто хочу, чтобы вы все сдохли от стыда в муках! Он засмеялся. Сначала тихо, утробно. Потом громче. Пока смех не перерос в полноценную истерику, от которой фениксы дохнут на лету. Антонин и Барти напряглись. Ситуация по протоколу Пожирателей становилась критической: как остановить вышедшего из себя Поттера, не потеряв при этом последние волосы на голове Долохова, они ещё не придумали. — Гарри, сделай вдох-выдох. Магический выброс сейчас не в тему, — аккуратно начал Барти, медленно подходя к другу. Гарри Джеймс Поттер официально перевернул шахматную доску. Он выходит из игры. — Нахер власть! Нахер Министерство и Дамблдора! Туда же пророчество и этот мир! Столько дерьма, и всё из-за них! — Гарри не унимался. Его магия бунтовала, окончательно разнося кости бедного Василиска в пыль. Он рванулся к мантии Тома, которая сиротливо лежала в стороне, и с яростью натянул её на себя, словно доспехи. Антонин мгновенно перехватил палочку — мордобой стал лишь вопросом секунд. — Успокойся! — Барти попытался схватить Поттера за плечо. — Нужно подумать! Доложить Повелителю! — Заткни пасть! — рявкнул Гарри. Зелье в крови закипало, подпитывая его срыв. Он, как идиот, глотал этот коктейль по нескольку раз в день, и теперь был не лучше активированной бомбы. Он опасно блеснул глазами на Крауча, и в этом взгляде не осталось ничего от «мальчика, который выжил». — Мне плевать! Я не хочу «светлого будущего»! Я хочу, чтобы все, кто причастен к этому, увидели, как их «Высшее благо» разрушается на глазах! Хочу, чтобы Дамблдор понял: ошибка, которую он прикрывал «судьбой», стоит слишком дорого. Убью! — И что же ты предлагаешь? — Антонин выставил щиты «на всякий случай», но те тут же начали трещать под напором ошалелой магии Избранного. — А ну быстро успокойся! — рявкнул Долохов, едва удерживая барьер. — Переворот! Никакого мирного договора! Никаких мягких методов по захвату Министерства! — Гарри нервно откинул волосы, задыхаясь от собственного бессилия перед шквалом эмоций. — Развалим его изнутри, снаружи, так, чтобы камня на камне не осталось! А потом… возможно, посмотрим, останется ли в этом мире хоть что-то, достойное спасения! «Плюс одно очко, Поттер». Гарри поперхнулся воздухом и тяжело закашлялся. Голос Волдеморта прозвучал в голове как ледяной душ посреди пожара. Холодный, расчётливый и… довольный. — Ты решил меня убить? — процедил Гарри, резко прижимая ладонь к шраму, который начал ныть от ментального давления. «Напротив, Гарри… Кажется, ты впервые за шестнадцать лет начал рассуждать здраво», — в голосе Лорда слышалась хищная усмешка. — «Мир, построенный на ошибке клерка и лжи старика, заслуживает только одного — очищающего пламени. Но не смей трогать мой разум своей дешёвой литературой в такой момент. Я запрещаю переворот. Пока что. Твой разум не в состоянии играть в политические игры, оставь это мне, сконцентрируй свою ярость на мести ближним фигурам». Связь натянулась так сильно, что Гарри на мгновение увидел кабинет в поместье Малфоев глазами Тома. Лорд сидел в кресле, и его пальцы непроизвольно сжимали подлокотник, выдавая его собственное, тщательно скрываемое бешенство. — Повелитель? — Барти замер, глядя на застывшего Поттера. Он понял: «сожитель» вышел на связь и, судя по остекленевшему взгляду Гарри, прямо сейчас диктует условия. Гарри выпрямился, тяжело дыша. Ярость никуда не ушла, но теперь она обрела вектор. Тёмная, густая, как патока, магия Лорда начала смешиваться с его собственной искрящейся силой через мантию и шрам. Это было пугающе приятное ощущение — словно тебе в вены впрыснули чистый адреналин, смешанный с ледяной уверенностью. — Он всё слышал, — хрипло произнёс Гарри, глядя на Пожирателей. — Мне запретили совершать переворот. Поттер недовольно цокнул языком, поправляя на плечах мантию Волдеморта. Он всё ещё чувствовал вибрацию чужого голоса в черепе. Том был прав: переворот — это скучно, это бумаги, захват залов и суды. А вот «ближние фигуры»… Гарри посмотрел на свои руки, которые всё ещё слегка искрились от магического перенапряжения. — Ну что ж, если нельзя сносить всё здание Министерства прямо сейчас… — Гарри хищно улыбнулся, и в этой улыбке Барти Крауч-младший с восторгом узнал черты своего Повелителя. — Значит, мы начнём с «уборки» в этом замке. Смерть в муках от стыда — слишком милосердно для Дамблдора. Долохов облегчённо выдохнул и наконец-то опустил щиты, хотя волосы у него на затылке всё ещё стояли дыбом. — Так какой план, «эпицентр хаоса»? — Антонин ухмыльнулся, складывая бумаги со вскрытой правдой в карман. — План? — Гарри развернулся к выходу из Тайной комнаты. — План — это когда ты знаешь, что делать. А у меня есть нечто получше. У меня есть благословение Тёмного Лорда на то, чтобы превратить жизнь Альбуса Дамблдора в филиал ада. И начнём мы прямо с ужина в Большом зале. Мантия Волдеморта за спиной Поттера взметнулась, словно живое существо. Контргамбит Фалькбейера перешёл в решающую фазу: чёрные фигуры начали охоту на Короля. — К слову, на минуту хочу тебя отвлечь, вижу, что ты явно не читал «Пророк». Там Рита Скитер постаралась, — коварно усмехнулся Барти, доставая из кармана мантии газету. Его друг был явно на грани, но Крауч-младший не забыл, что хотел отомстить Гарри — к примеру, сейчас окатить его пафос шлейфом позора, который гриффиндорец так «любил». — Барти, ты уверен, что это подходящее время? Он минуту назад чуть не разнёс комнату выбросом! — попытался воззвать к совести Антонин, абсолютно не желая прощаться с волосами и зная, как «малой» любит экспресс-депиляцию. Гарри напрягся, чувствуя, как от напряжения ноет затылок. Его зрачки опасно сузились, превращаясь в две маленькие точки. — Всё равно выйдет так, как мы не планируем. Так чего ж мы ждём подвоха от судьбы, если его не избежать? — зло улыбнулся Барти. — Ну, Гарри, хочешь узнать, что там? — он наслаждался моментом власти. — Я тебя задушу, любимый друг! — безумно усмехнулся Гарри, и его зелёные глаза полыхнули потусторонним холодом. — Я помогу! — Долохов приблизился к Барти, уже прикидывая, какое проклятие лучше ляжет на его неуемную голову. Барти Крауч-младший имел скверный характер и злую судьбу. Зря он не прочитал гороскоп на сегодня. Он кашлянул — терять было нечего. Сделав несколько шагов назад, он с шелестом раскрыл газету. — «Любовь на баррикадах: почему Избранный капитулировал перед чарами Тёмного Лорда?» — издевательской интонацией зачитал Барти. — «Дорогие, любимые читатели…» Гарри замер, глядя на колдографию на первой полосе. Мир окончательно сошёл с ума. Министерство — сборище идиотов, Дамблдор — лжец, пророчество — макулатура, а он сам теперь — звезда скандальной хроники в объятиях своего злейшего врага. В Тайной комнате повисла тяжёлая тишина, прерываемая лишь прерывистым дыханием Поттера и издевательским, довольным эхом смеха Волдеморта в его голове.