Великая Игра: Похотливый Гамбит

Тем временем, пока в спальне Волдеморта решалась судьба магомира или, по крайней мере, сохранность чьих-то брюк, в зале бушевал апокалипсис. Долохов с Краучем имели неосторожность заглянуть туда, где недавно пытались устроить саботаж. Похоже, Гарри заразил своим чудовищным везением всё поместье. Люциус Малфой, аристократ в сотом поколении, самозабвенно танцевал вальс в панталонах Дамблдора — тех самых, с вышитыми золотыми львами, которые директор хранил «на всякий случай». — Мне это будет сниться в кошмарах, — выдавил Барти, закрывая глаза. Альбус — мудрый светлый маг — в это время увлеченно щекотал пером Риту Скитер и министра магии. — Я после такого из запоя не выйду, — признал Долохов. Лучше быть алкоголиком, чем свидетелем этого триумфа абсурда. Снейп в углу буквально вибрировал от ненависти. Когда Рита попыталась притереться к нему с пером, он прошипел: — Еще одно слово — и вы узнаете вкус настоящего сыворотки правды. Или «Авады». Выбирайте быстро. — Как так вышло, что мы превратили Мэнор в приют для извращенцев высшего света? — тихо спросил Барти. — Буду молиться, чтобы Лорд не узнал об этом до рассвета, — отозвался Антонин. Кринжовые подкаты Гарри теперь казались им верхом адекватности. — Опять мы занимаемся сомнительными вещами! Напомни мне в следующий раз не включать Гарри в саботаж! — возмутился Барти, пытаясь поймать Малфоя, который порхал по залу как бабочка. Правда, бабочка в огромных панталонах. — Не смей искушать фортуну на «следующий раз», — отрезал Антонин, пытаясь одеть министра магии, имя которого он в панике забыл. — Не думаю, что этот мальчишка нас вообще спросит. — И кто бы мог подумать, но я уже скучаю по «нормальному» безумию Гарри, — признался Барти, кривясь от отвращения, когда его рука скользнула по чему-то липкому на филейной части Люциуса. — Это уже стокгольмский синдром? — Долохов понюхал пальцы, навскидку оценивая субстанцию. — Думаю, это чья-то блевотина. В этот миг сверху раздался глухой удар, звук повторного «Редукто» и стон, который мог означать что угодно. — Думаешь, наш Лорд еще в штанах? — спросил Барти. — Думаешь, наш Лорд еще жив? — уточнил Долохов. А наверху, в знакомой спальне, «Редукто» ударило не только по брюкам — каркас кровати разошелся пополам от магической отдачи. Гарри отдавался безумным поцелуям: грубым, жадным, лихорадочным. Оказалось, мастер-класс от Тёмного Лорда прошел не зря. — Не сопротивляйся! — в голосе Волдеморта окончательно исчез контроль, нарастало хищное нетерпение. Его пальцы жестко впились в талию мальчишки, который разжег его интерес столь прозаичными способами. — Поддайся, ты ведь хочешь этого. На несчастных останках матраса развернулось поле битвы. Поттер вздрагивал от едва ощутимой боли, которая в сочетании с возбуждением заставляла его сходить с ума. Он не оставлял позицию дегустатора: он хотел вкусить каждый изгиб идеального тела своего врага. Смертельный голод взвился ураганом. Гарри властвовал, сжимая в руках горячую плоть Волдеморта, а его зубы неумолимо сомкнулись на бледной коже шеи. Укус был фатальным для рассудка и невыносимо зыбким на грани экстаза. Марволо прошипел проклятие — терпение лопнуло. Его руки крепко прижали мальчишку к постели, не оставляя ни единого шанса на маневр. Кровь закипела, дыхание Гарри сбилось, сердце колотилось на пределе... И в этот самый пиковый момент собственное тело жестоко спустило его с небес на землю. «Храм наслаждения» мгновенно испарился, тошнотворный спазм неумолимо скрутил внутренности. Гарри резко зажал рот рукой. — Пусти! — глухо и отчаянно приказал он. Слюна во рту стала горькой и вязкой. — Смеешь мне приказывать? Ты сам виноват в этой ситуации, — ядовито усмехнулся Волдеморт, не спеша отпускать добычу. — Я сейчас... обблююсь, — конкретизировал Гарри свой отступ, из последних сил сдерживая рвотный позыв. Том прищурился, пытаясь понять: испытывает ли мальчишка судьбу или говорит правду? Похоже, Поттер был предельно честен в своем физиологическом порыве. Он молча встал и одним резким движением запахнул мантию. Гарри сорвался с кровати пулей. Ввалившись в уборную, он рухнул на колени, нежно сойдясь с «белым другом» в самой позорной мизансцене своей жизни. Что ж, этого следовало ожидать. Попытки Антонина и Барти протрезвить его «мягкими» методами закончились ничем. Нужно было просто напоить его до состояния нестояния. Можно поздравить Пожирателей: честь их Лорда была спасена исключительно их стараниями. О, как же Гарри сейчас ненавидел этих двоих! Ненавидел Дамблдора и весь этот проклятый мир. Рвотный спазм снова скрутил его, выворачивая наизнанку всё, что еще оставалось в желудке. — Ты — редчайший случай, когда человек собственноручно опускает планку достоинства до самого дна, — Волдеморт созерцал это зрелище с вершины аристократического презрения. Гарри закашлялся. В горле нещадно пекло от желудочного сока, но тело подсказывало, что экзекуция еще не окончена. Он бросил взгляд влажных глаз на своего заклятого врага. В этом инциденте был один плюс — ледяное, отрезвляющее осознание реальности. Но оно не отменяло того факта, что он, как последний кусок дерьма, блюет у ног Темного Лорда. А ведь он, на минуточку, только что этим самым ртом... Это было почти святотатство. — Я бы поспорил, но тогда придется подняться до твоего уровня. Куда уж мне, смертному! — прохрипел Поттер. — Ты даже не осознаешь, насколько это жалко, — Волдеморт брезгливо поморщился, словно само присутствие здесь пачкало его ауру. Поттера снова скрутило, но на сей раз лишь кислая жгучая слюна обожгла рот. — Видишь — я блюю! — разозлился Гарри, полоснув Лорда яростным взглядом. — Давай еще поговорим об условиях перемирия, это же так уместно! Прямо сейчас! — Это был аргумент или крик души? — хмыкнул Марволо, грациозно наклонив голову набок. — Том, знаешь, молчание — тоже талант, но тебя судьба им явно обделила, — Гарри нажал на кнопку слива и тяжело рухнул на кафельный пол. Рисковать и отходить от унитаза он пока не собирался. О, Мерлин, как же ему было плохо. Но, похоже, гениальные мысли действительно приходят к людям именно в уборной. Он был «благодарен» Дамблдору каждой клеткой своего измученного тела. Старик еще не знал вкуса его позора, но Гарри уже знал, как заставить его платить. Если Альбус хотел, чтобы он был Символом Света, то выбрал в корне неверный метод. Это было посягательство на личность, предательство, которое Поттер не собирался проглатывать. Он заставит старика познать отчаяние, а Том... Том станет его идеальным инструментом. — Ты — невозможная, катастрофическая ошибка этого мира! — процедил Волдеморт, чувствуя вспышку убийственного раздражения. — Я немного упустил момент, когда ты объяснял... — Гарри не был уверен, объяснял ли Том ему что-то вообще. Было не до логики, но трезвость заставляла шестеренки в мозгу крутиться. — Я не слушал, почему ваша сторона решила договариваться о мире, однако... я хочу примкнуть к вам. Официально. — Это, без сомнения, самое странное место для подобного признания за всю историю магии, — хмыкнул Волдеморт. В его голосе больше не было чистого презрения. Там появилось нечто новое. Любопытство? Расчет? Или просто шок от того, что пешка внезапно решила объявить себя ферзем? Гарри Джеймс Поттер был бы вполне обычным парнем, если не считать того, что он был буйным извращенцем с крайне специфическим везением. И плевать он хотел на всю ту ахинею, которую директор годами вдалбливал ему в голову. Одно он знал точно: стоит заинтересовать этого безумного гения, как появится возможность давить и манипулировать. Гарри не был дураком. Он понимал, что нужен Тому, иначе давно бы кормил червей. Лорд его терпел, и за этим стоял мотив — как минимум желание контроля над «Священным Оружием» Света. Но Гарри уже по горло сыт этими играми в одни ворота. Поттер прислонился затылком к холодному кафелю. Мир медленно прекращал свое вращение, но внутри всё равно всё горело. Подгорало, если честно, очень ярко. Слышите запах гари? Это у Поттера пылает задница от осознания масштабов подставы, которую он готовит для всех сразу. Волдеморт медленно сократил расстояние. Его мантия зашуршала по дорогому камню пола — звук, который в обычных условиях предвещал немедленную смерть. Он опустился на одно колено рядом с Гарри, игнорируя обстановку. Сейчас, когда маска «гневного бога» немного сползла, он выглядел почти… заинтересованным. — Старик всегда отличался извращенным чувством юмора, — тихо прошипел Марволо. — Но ты, Поттер… Ты готов предать всё, во что верил, из-за одной неудачной ночи и зелья? Твоя верность стоит так дешево? — Моя верность стоит ровно столько, сколько и честность тех, кому я её дарил, — Гарри истерически усмехнулся, глядя прямо в алые глаза. — Оказалось, курс обмена — ноль. А если убрать твой пафос тёмного гения, Том, всё предельно просто. Я думал, что умру со своим секретом, а за эти дни о нём узнало слишком много народу. Я продемонстрировал свой стояк чуть ли не каждому встречному. Скажи-ка, Лорд, ты бы на моем месте такое простил? Волдеморт протянул руку и ледяными пальцами приподнял подбородок Гарри. В этом жесте не было ни капли нежности — только холодная оценка собственности. — Если это очередная игра Альбуса, я выжгу твой разум изнутри. Ты понимаешь это? — Жги, — выдохнул Гарри. В его взгляде была такая пустота вперемешку с яростью, что даже Лорд на секунду замер. — Мне терять нечего. У меня остались только штаны… А, нет, вру, боюсь, и их уже нет. Марволо на мгновение задержал дыхание, а затем в тишине уборной раздался его тихий, сухой смех. — Твоя наглость не знает границ даже в компании рвотных масс. Вставай. Ты выглядишь… неприемлемо. — Это правда! Но знаешь, моя рвота только что спасла твою честь. Ты должен быть благодарен Антонину и Барти — они полвечера пытались спасти тебя от меня. Ну, или просто заставить меня проблеваться. Но, как видишь, ты сам пришел ко мне, а физиология коварно разрушила мои планы на твое тело, — хмыкнул Гарри, с трудом поднимаясь с пола. Поттер поморщился, стянул с себя то, что осталось от одежды, и завалился в душ. От него несло далеко не цветочками. — Ты можешь хотя бы на мгновение перестать нести чушь и задуматься над масштабами того, что предлагаешь? — нетерпеливо спросил Волдеморт, стоя по ту сторону матового стекла. Гарри включил воду и вскрикнул: холодные струи обожгли кожу, как соль на открытую рану. — Нет-нет, я не хочу думать о смысле. Я тебе не Дамблдор. Кстати, не очень сексуально вспоминать о старике в такой ситуации, — Гарри поежился. — Ты должен был сказать что-то вроде… «В душ и без меня?». Несколько истеричных смешков сорвались с его губ. Он выдавил немного геля, не глядя на этикетку. Если это окажется маска для волос — что ж, это будут проблемы волос. Пенится — и ладно. — Я не собираюсь писать трактат о нигилизме, хотя уверен, что мог бы написать неплохую порнографию с твоим участием, — Гарри дерзко ухмыльнулся, и его взгляд голодно проскользнул по темному силуэту Волдеморта за стеклом. — Так что, Том? Мы будем строить новый мировой порядок или ты продолжишь работать моей совестью, пока я оттираю с себя последствия твоего гостеприимства? Волдеморт молчал долго. Так долго, что Гарри почти решил, что тот ушёл. Но затем раздался холодный, бархатный голос: — Сначала ты отмоешься. Затем я дам тебе одежду. А потом мы решим, станешь ли ты моим величайшим триумфом или самой раздражающей жертвой в истории магии. И Поттер? — Том сделал паузу. — Попробуй не утонуть. У нас ещё партия в шахматы не доиграна. Ответа не последовало, но внезапно послышался резкий треск стекла. Том напрягся и резко шагнул вперёд — неужели этот мальчишка умудрился напортачить даже в душе? — Очки забыл снять! — заорал Поттер, размахивая мокрой рукой. — Очко сломалось! Как эта штука называется, когда одно стекло? Монокль? Циклопский прицел? И порезался ещё, кровь хлещет, как будто я не в душе, а на дуэльной арене! Волдеморт замер с открытой дверцей душа в руке. Его лицо выражало ровно то, что чувствует человек, осознавший: он проиграл не битву, а весь свой жизненный цикл. — Поттер, — голос Волдеморта был тихим, как шипение змеи перед броском, — если ты сейчас же не заткнёшься, я лично превращу твоё второе «очко» в монокль. И ты будешь носить его на шее. Как медальон. Гарри выглянул из-за стекла — весь в пене, с кровоточащей бровью и абсолютно счастливой улыбкой идиота, который только что понял, что может довести Тёмного Лорда до белого каления одним разбитым стеклом. — О, звучит как комплимент. А можно ещё и цепочку? С гравировкой «От Тома с любовью»? Буду носить с гордостью. Как символ нашей… э-э-э… дипломатии. Волдеморт медленно закрыл дверцу душа. Хлопок прозвучал как приговор. — Мойся. Молча. Или я сам тебя утоплю в этой луже твоей собственной глупости. Гарри, уже не сдерживаясь, заржал так, что пена полетела во все стороны. — Томи, ты такой милый, когда угрожаешь. Это возбуждает. Может, присоединишься? Я как раз намыливаю те самые места, которые ты так любишь оценивать… Дверца снова хлопнула. На этот раз Волдеморт просто вышел из ванной, с силой захлопнув за собой дверь спальни. Он готов был поклясться: чтобы прикончить Поттера, даже не нужно прикладывать усилий. Тот отлично справлялся сам, попутно уничтожая всё вокруг — от вековых планов Дамблдора до остатков самоконтроля Тёмного Лорда. Этот мальчишка был абсолютно, феноменально невыносим. — Я вернусь через десять минут. Если ты всё ещё будешь открывать рот — я тебя просто убью, — холодно приказал он из-за двери. В ответ донесся лишь новый приступ истерического смеха. Желание ворваться назад и удавить гриффиндорца голыми руками нарастало в промышленных масштабах. Но Марволо сдержался. Слишком много чести для этого недоразумения. Гарри, сидя под струями воды, приоткрыл стеклянную дверцу, прислушиваясь к шагам. — Значит, у меня есть десять минут, чтобы придумать, как сказать «я твой» так, чтобы ты сам себя Авадой прикончил от стыда, — изрёк он, смутно припоминая, что когда-то у него была гордость. Сейчас она валялась где-то в районе стока, разбитая вдребезги. — Я всё слышу! — недовольно и приглушённо прозвучало из-за двери. Гарри вновь расхохотался, подавился водой и долго, мучительно кашлял. — Том, ты понимаешь, как это жалко — стоять под дверью и подслушивать несчастного извращенца? Спустя пять минут Поттер вывалился из душа с «героическим» ранением над бровью и сломанными очками. Запотевшее зеркало он протёр рукой, пытаясь рассмотреть свой размытый силуэт. Макияж клоуна — он же боевой раскрас куртизанки — был наконец смыт вместе с позором этого вечера. Ссадины были везде: на лице лёгкие, по телу — посерьезнее. Долохов его жалел, всё-таки хороший мужик, бил не в полную силу. Гарри тоже был «милостив»: махал кулаками скорее для проформы. Тогда его влажный эстетический оргазм и одновременно кошмар были в приоритете. Впрочем, ничего не изменилось — он до сих пор хотел, чтобы Том задушил его бёдрами или просто наступил сверху. Но сейчас он вспомнил, что не на помойке себя нашёл, и попытался хотя бы частично контролировать желания. Зелье Снейпа было адовым пойлом. Гарри поклялся, что заставит профессора вкусить собственного варева, чтобы тот на своей шкуре ощутил все прелести эффекта вечного стояка. Рука скользнула по влажному торсу, останавливаясь у паха. Напряжение никуда не делось. Гарри закусил губу, вспоминая вкус кожи Тома. Внутри что-то натянулось — вспышка в голове, и он почувствовал самого Волдеморта: тот был готов раздавить его мозг прямо в черепе. Та самая грань, где Лорд терял контроль, ощущалась через связь почти физически. — О, ну, похоже, это уже не мои проблемы, раз ты и так всё чувствуешь, — хмыкнул Гарри. Рука скользнула ниже, пальцы вздрогнули, касаясь налитого кровью члена. У него оставалось минут пять. Можно было и пошалить, а потом уже доигрывать в шахматы. Странная связь натянулась, как струна, вызывая больное, липкое возбуждение. Он, пожалуй, мог бы подсесть на это ощущение. Мордред его дери, этот мир действительно его испытывает? Ну, тогда испытание он провалил феерично. Волдеморт ворвался в ванную резко — чёрная магия вилась вокруг него клубами дыма. Он был в ярости. Гарри сжался, неловко пытаясь прикрыться, но его тело красноречиво выдавало все мысли. — Решил присоединиться? — ухмыльнулся Поттер. — Кру… — Том, стоп! Это очень романтично, но боюсь, пыточные заклятия сейчас возымеют прямо противоположный эффект. Я в этом уверен как никогда! — бесстрашно заявил Гарри. — У нас тут какая-то связь, не объяснишь? Но сначала — одежду… Хотя я ничуть не против светить достоинствами, ты не подумай. Марволо швырнул в него свёрток с одеждой с таким выражением, будто это была ядовитая змея. Он готов был избивать мальчишку голыми руками до потери пульса. — Я запрещаю тебе прикасаться к себе. Это приказ, и поверь, я не шучу! — прошипел Волдеморт, и в его змеиных глазах сверкнули убийственные молнии. — Я не твой раб! Хотя… раб собственных желаний — это правда. Но ты слышишь, о чём меня просишь? Как я могу это выполнить, когда ты! Ты сам! Стоишь тут! Прямо возле меня? Это невозможно! — Я всё сказал. Только попробуй — и последствия будут крайне прискорбны. Гарри недовольно цокнул языком и, не глядя, швырнул очки в сторону Лорда. Развернувшись спиной, он начал натягивать одежду. — Почини. Я не знаю, где моя палочка… — тихо пробормотал он. В висках пульсировало напряжение. Нужно будет найти Антонина и вызвать его на мордобой — срочно сбросить пар. Этот Лорд был невыносим. Какая, к чёрту, любовь? Любовь — это территория, на которой Реддл ничего не смыслит. А значит, этим можно и нужно воспользоваться. Барти, сам того не зная, подкинул идею на миллион галлеонов. — Милый… — неуклюже протянул гриффиндорец, ощущая, как его гордость издыхает в страшных муках. Гарри мысленно послал Мерлина, который активно жестикулировал ему с того света в стиле «чувак, ты сейчас огребёшь». Терять было нечего, а довести Тома до инфаркта казалось чертовски заманчивым занятием. Послышался резкий треск. Гарри вздрогнул, обернулся — и воздух мгновенно вышибло из лёгких. Кулак Волдеморта замер точно под его солнечным сплетением. Поттер был уверен: будь в желудке хоть что-то, он бы обблевался ещё раз. Он вцепился в руку Тома — эта уборная явно обладала магическим свойством провоцировать драки. Она проклята? — А вот это совсем не мило! — глухо выдавил Гарри, сжимая запястья Лорда до белых костяшек. — Имей хоть каплю жалости. Слишком много травм на одного несчастного меня! — Ты невыносим! — прошипел Тёмный Лорд, занося вторую руку для удара. Впрочем, Гарри не собирался получать по лицу снова. Он ловко скользнул вниз и... больно потянул за чужое достоинство сквозь ткань мантии. Ну, не всё же ласку знать этому животному! Тёмный Лорд издал крайне неэстетичный звук, средний между шипением и стоном, и, кажется, проклял Гарри на каком-то древнем диалекте. Волдеморт попытался вырвать руку, но Поттер вцепился мёртвой хваткой. — Том, сделай глубокий вдох и выдох! — прикрикнул гриффиндорец, бесстрашно глядя в алые глаза. Пусть он сейчас почти ничего не видел, но чётко ощущал через связь: Лорда он таки довёл. Причём весьма нехитрым методом рукоприкладства. — Вспомни о контроле! Возьми себя в руки! Пошли несколько Круциатусов в Беллу, жизнь прекрасна, только не выходи из себя! Но Волдеморт был сыт по горло. Он собирался выбить дурь из этой бедовой головы раз и навсегда. Марволо никогда так не терял самообладания. Два вечера с Поттером — и он официально снова сошёл с ума. Гарри благоразумно убрал руку от греха подальше. Ситуация складывалась не в его пользу, а как «заземлить» вышедшего из берегов Лорда, он понятия не имел. Думать на перспективу он никогда не умел. Поттер резко округлил глаза и задрожал всем телом, включая все свои актёрские таланты. — На-Нагайна? — ошарашенно выдохнул он. — Она ранена?! Реддл замер. Он закрыл лицо рукой, коротко вздохнул и магией подтянул очки. Небрежный взмах палочкой вернул окулярам целостность, прежде чем Лорд одним грубым движением нацепил их на чужой нос. — Благодарю, что напомнил, на ком эволюция совершила ошибку. Срываться на обделённого разумом — ниже моего достоинства. Гарри пропустил унижение мимо ушей, отмечая про себя: сработало. Просто в следующий раз нужно провоцировать Тома на безопасном расстоянии, чтобы тот не мог так легко сорвать гнев на его теле. — Я ограничу твою похоть магически, чтобы ты мог совершать хотя бы минимальные мыслительные процессы, — отрезал Тёмный Лорд, покидая уборную. Гарри поплёлся следом, планируя завалить Тома вопросами — испытывать на себе «ограничивающие» методы больше не хотелось. Он сделал несколько тяжёлых шагов к креслу и буквально рухнул в него, чувствуя, как мир всё ещё слегка покачивается. Волдеморт вернул себе самообладание, отбросив нерациональный гнев. Плавный взмах палочкой — и по комнате разошлись потоки магии души. Серебряная паутина была плотной, без брешей. Однако в этом и крылась проблема: чем ближе они были, тем сильнее становилась их связь. Марволо вышел из себя не просто так — мальчишка влиял на него на уровне подсознания. Это становилось опасным. Нужно было как можно скорее взять под контроль это стихийное бедствие. Безопасность его бессмертия была превыше всего. Гарри Поттер стал самым ценным и одновременно самым разрушительным активом в мире. «Золотая клетка» была единственным выходом. И, возможно, к лучшему, что парень питает к нему столь… специфические чувства. Пока Гарри жив и в безопасности — часть души Лорда бессмертна. Стать личным телохранителем своего злейшего врага — в этом была высшая ирония. Нужно лишь отсечь все лишние маяки. — Перейдём к делу, — сухо начал Реддл. — Мирные переговоры нужны мне, чтобы достичь политического компромисса, а не продолжать бессмысленную войну. Вместо силового захвата Министерства я выступлю как «защитник традиций». Вскоре меня официально признают Лордом Мраксом, потомком Слизерина с правом на кресло в Визенгамоте. Я реформирую законы изнутри, планомерно вытесняя оппонентов «законными» методами. Волдеморт бросил взгляд на гриффиндорца. Тот устало потёр веки под очками. — Это меня не интересует. Слишком сложно и нудно, я начинаю переживать экзистенциальный кризис — мерзкое ощущение, похожее на маленькую смерть, — выдохнул Гарри. Он не был безответственным, он просто смертельно устал. Когда от тебя слишком долго требуют соответствовать «Высшему благу», ты неизбежно превращаешься в циника. — Ты лучше скажи прямо: что там по маглорождённым и полукровкам? Если меня устроит ответ — я пойду за тобой. Марволо прищурил змеиные глаза. — Смеешь диктовать условия? — опасно понизив голос, спросил он. — Нет, играю в шахматы, как видишь, — усмехнулся Гарри. — Террор против грязнокровок ослабляет магическую экономику, — выплюнул Лорд с явным отвращением к глупости своих последователей. — Мой план — не Азкабан, а введение высокого «налога на происхождение» и жесткое ограничение доступа к ключевым государственным должностям. Это создаст кастовую систему, которая выглядит достаточно «цивилизованно» для аристократии... Но я всё ещё в раздумьях. Гарри криво усмехнулся, глядя на пляшущие языки пламени в камине. — Налог, значит? По крайней мере, это честнее, чем обещать всем равенство, а потом отправлять на убой ради чьих-то амбиций. Если ты дашь слово, что не будешь вырезать их семьями ради забавы своих Пожирателей, то… — Поттер запнулся, глядя на свои руки в чересчур длинных рукавах чужой мантии. Похоже, сегодня он украдет эту вещь для личных нужд: она слишком отчетливо и правильно пахла её владельцем. — Считай, что твой «актив» официально сменил владельца. Марволо нахмурился. Он был абсолютно уверен, что не произносил последних слов вслух. — Откуда… — Волдеморт прищурился. — Как давно ты можешь ощущать мои мысли в ответ, Поттер? — Не знаю, — пожал плечами Гарри, рассматривая свои ногти. — Я тут всего лишь несчастный извращенец, мои силы столь ничтожны… Но я всё ещё жду ответов: что за связь у нас такая странная? Волдеморт сжал бледные губы в тонкую линию и отвёл взгляд. Акт аристократического презрения буквально повис в воздухе тяжёлым, осязаемым облаком. — «Лорд Мракс в Визенгамоте» — звучит как реальная угроза психике Дамблдора, — Гарри внезапно истерично рассмеялся, нарушая тишину и прищёлкивая пальцами в такт мыслям. — Что ж, значит, я выбираю меньшее зло. Но метку носить не буду, — он брезгливо поморщился, глядя на своё левое предплечье. — Будешь! — Марволо опасно приблизился, его аура начала буквально вдавливать воздух в стены. — Если ты следуешь за мной, ты должен подчиняться! Абсолютно! — О, мне нужно согласие родителей на татуировку! — Гарри с воодушевлением хлопнул кулаком в ладонь, будто только что вспомнил о важном юридическом нюансе. — Ах да, слушай, тут такое дело… они ведь мертвы. Неужели у Дамблдора придётся разрешение спрашивать? Ох, точно, тоже не подходит… Какая досада. Что же делать, Том? Как быть? — он начал наигранно-неловко мяться, глядя на Лорда с видом самого «законопослушного» сироты в мире. Волдеморт замер. В его глазах отразилось такое количество невысказанных проклятий, что ими можно было бы заполнить целую секцию Запретного отдела. — Поттер, — прошипел он, едва сдерживаясь, чтобы не применить левитацию прямо к горлу мальчишки. — Твои неуместные шутки про сиротство не избавят тебя от клятвы. — Ну, попытка — не пытка, хотя в твоём случае это утверждение спорное, — Гарри встал, поправляя полы чужой мантии. — Давай так: я иду за тобой, я твой «актив», «якорь» или что ты там ещё себе напридумал в своей гениальной голове. Но клеймить меня не надо. Я — эксклюзивный экземпляр. Давай просто… пожмём друг другу руки? Или ты боишься, что я снова попробую тебя облизать? Гарри ухмыльнулся, ощущая через связь, как до предела натягиваются струны терпения Тома. Тот молчал, буквально заставляя себя не превратить комнату в пепел вместе с её обитателем. — Между прочим, о сиротах… Ты ведь у нас тоже сирота, правда, уже старый. Сиротка-дед получается? — хохотнул Поттер, явно наслаждаясь тем, как опасно сузились зрачки Лорда. — Ты хуже пса… — процедил Волдеморт, и в этой фразе было столько усталости, сколько не было за все годы войны. — Тот хотя бы хозяина боится. А в тебе нет ни страха, ни зачатков разума. — Зато во мне есть потенциал для отличного порно-романа, ты сам слышал! И вообще, я достоин награды — я тут сидел и слушал, вёл себя почти прилично! Шрам начал пульсировать нестерпимой болью. Гарри поморщился, судорожно прикрыв его рукой — хотелось разодрать кожу до крови. Он поднял глаза на Лорда: тот смотрел свысока, с тем самым божественным презрением, которое Гарри одновременно ненавидел и... обожал. Но была одна проблема. Боль Гарри не любил. Особенно ту, что жила где-то в четвертом измерении: вроде чешется, а не почесать, вроде колет, а занозу не вынуть. Эта фантомная пытка сводила с ума. — Остановись, — раздражённо бросил Гарри. — Ты заслужил наказание. Ты говоришь, что не хочешь Метку, — я могу заставить, — спокойно ответил Марволо. Палочка грациозно заплясала в его длинных пальцах. — Ты ещё не доказал своей верности. Ты заявил, что это твоя игра — так как мне быть в тебе уверенным? В «черном списке» Гарри Джеймса Поттера появилось новое имя. Первым номером, пока карандашиком, был вписан Волдеморт. Пусть Реддл и был его личным «храмом наслаждения», но эти два дня показали Гарри, что он, к несчастью для окружающих, крайне злопамятный. Боль нарастала. Поттер кожей чувствовал, что Марволо ждёт мольбы о прощении, ждёт, когда Гарри рухнет к его коленям. О, нет. Его нещадная гордость позволяла ему быть на коленях только в одном-единственном случае — и сейчас это был явно не он. — Подавишься, — взбесился Гарри, пытаясь нащупать ту самую связь, через которую действовал Волдеморт. Сознание поплыло, словно мозги выворачивали как мокрую тряпку. — Я умею быть очень убедительным, — хмыкнул Лорд. — О свет очей моих, звезда ночей моих... — прорычал Гарри сквозь зубы. Он всё-таки зацепил эту нить внутри себя. Она не была просто связью — это был кусок самой тёмной магии: зловещей, древней, могильно-сырой. Но в ней крылась колоссальная мощь, ведущая прямиком к Реддлу. Беспалочковая магия всегда давалась Поттеру с трудом — единственное, что выходило стабильно, это заклятье разрушения, которое он уже успешно практиковал на чужих брюках. — Ты разбиваешь мне сердце! Столь жесток ко мне... Чем же я заслужил такое? — Гарри пытался иронизировать, но магия внутри него начала густеть, превращаясь в неуправляемую стихию. — Ну-ну, посмотрим, насколько тебя хватит, — Марволо, кажется, начал скучать. Он спокойно уселся в кресло, как император на трон. — Я никуда не спешу. Причинение боли — это искусство, его нужно прочувствовать. Гарри ощутил холодное бешенство. Плевать, что это за сила. Если она поможет стереть самодовольную улыбку с лица этого невыносимого Лорда — он воспользуется ею без раздумий. Внезапно ладони опасно заискрились. Воздух натянулся, разряды начали буквально рвать пространство. Гарри ошарашенно округлил глаза — боль в шраме внезапно отступила под напором чего-то первобытного. Его собственная магия, словно ошалевшая от унижения, сошла с ума. — Твою мать! Беги! — коротко оповестил Гарри, в панике капитулировав в другой конец комнаты. — Что за?.. Мордред тебя дери! — Волдеморт вскочил, его аристократическое спокойствие испарилось. — Поттер, каким образом ты умудрился довести себя до магического выброса в шестнадцать лет?! Живо успокойся! — Я не знаю! — ещё сильнее запаниковал Гарри, и магическая буря неумолимо последовала за его волнением, в щепки круша мебель. — Просто беги! Это ты виноват! — Не надо было вести себя так заносчиво! — прошипел Марволо, лихорадочно выстраивая щиты, которые тут же начали трещать под напором стихийной мощи Поттера. Стена не выдержала и рухнула с оглушительным грохотом. В проломе, среди облака пыли, застыл дуэт из «циркового трио». Антонин и Барти, конечно же, совсем не подслушивали. Они просто бдительно стояли на страже чести Тёмного Лорда и, как оказалось, очень вовремя: теперь их Повелителя нужно было спасать от «ядерного» Поттера, окончательно потерявшего тормоза. Барти бросился первым, героически-фанатично закрывая собой Лорда. Долохов выставил щиты и приблизился к Гарри настолько, насколько позволял вихрь магии. Его темные глаза смотрели с немым вопросом и чем-то похожим на жалость. Это, конечно, было страшно, но магический выброс в шестнадцать лет — это был пик позора для гриффиндорца. Вот этого Поттеру и не хватало — жертвы, которую не жалко. Марволо всё-таки был ему пока не по зубам, да и Долохов не то чтобы... Но это уже было хоть что-то! Глаза Гарри хищно блеснули, последовала очередная ослепительная вспышка. Следующие десять минут Крауч-младший, сетуя на несчастную судьбу, и сам Тёмный Лорд наблюдали занимательное зрелище: Гарри, успешно перенаправивший свой выброс в нужное русло, и Долохов, стремительно теряющий контроль и оборонительные рубежи. Барти пришел к выводу, что этих двоих хлебом не корми — дай подраться. Пожиратель неловко оглянулся на Повелителя. Тот молчал, застыв в монументальном величии. Ситуация ощущалась максимально двусмысленно. — Как дела у вас? — неловко спросил Барти, теребя пальцами мантию. На фоне слышались удары, взрывы и злобное шипение. — Трудно сказать… — Волдеморт опустил взгляд на свою волшебную палочку, сосредоточенно её рассматривая, будто видел впервые. — Хочу доложить, что гости в зале успешно отправлены по домам, а у Люциуса довольно сильное похмелье… — продолжил Крауч, рефлекторно пригибаясь от обломка кирпича, который со свистом пролетел мимо. — Неплохо справились. Наказывать не буду… — задумчиво отозвался Лорд, чьи глаза не отрывались от Поттера. — Ты слишком стар для этого дерьма, Том! — хохотнул Гарри, в последний момент уворачиваясь от собственного блуждающего разряда. Его наконец-то начало отпускать. Он выдохся. В комнате постепенно начала оседать пыль вперемешку с остаточным шлейфом разрушительной энергии. Тишина, наступившая после грохота, казалась оглушительной. — Мелкий, ты спалил мне брови! — недовольно прорычал Антонин, ощупывая лицо. — Это вроде как не входило в твои эстетические… — взгляд Долохова невольно скользнул к Лорду, который всё еще стоял с каменным лицом. — Понял, принял... Отрастут. — А тебе идет! — хмыкнул Поттер, вытирая сажу со щеки. — Ну, подумаешь, устроил экспресс-депиляцию. Это всё Том виноват! Как тут совладать с магией, когда рядом такой сексуальный злой гений? Это как аллергия, только со спецэффектами. У меня, видать, магическое созревание пошло по второму кругу от одного вида вашего Лорда. Гарри обиженно и одновременно вызывающе посмотрел в сторону Реддла. — В следующий раз, если вздумаешь меня пытать, делай это как-то менее возбуждающе. А то одной комнатой я не ограничусь — разнесу этот Мэнор к чертям. — Закончил? — ледяным тоном поинтересовался Волдеморт. Напряжение, исходящее от него, можно было резать ножом. Барти Крауч-младший благоразумно сделал шаг назад, пытаясь слиться с уцелевшей стеной. Долохов, лишенный бровей, но не чувства юмора, просто молча кивнул сам себе — вечер определенно удался. — Вполне, — жизнерадостно отозвался Гарри, поправляя на плечах мантию Лорда, изрядно присыпанную штукатуркой. — Ну что, шахматы или всё-таки завтрак? Я чертовски проголодался, пока работал твоим личным стихийным бедствием. — Пообедаете в школе, мистер Поттер. Тень профессора зельеварения выросла мгновенно, словно соткавшись из клубов осевшей пыли. Северус Снейп стоял в проломе стены, глядя на руины с привычным выражением глубочайшего омерзения. — Вижу, вы совсем забыли за своим дурачеством, что должны посещать занятия. Тёмный Лорд молчал. Ему не хотелось этого признавать, но было чертовски интересно, как поступит Поттер, впервые столкнувшись лицом к лицу с тем, кого он — в теории — только что предал. Гарри поправил свои чудом уцелевшие очки, и улыбка исчезла с его лица мгновенно. Снейп, не сводя с него тяжелого взгляда, протянул флакончик с мутной жидкостью. Запах содержимого был Гарри слишком знаком. — Ваше успокоительное, — холодно оповестил Снейп. — Благодарю за беспокойство, дорогой профессор, — без тени сомнения ответил Гарри. Его рука быстро выхватила зелье. Содержимое обожгло горло. Гарри знал правила этой игры: лучший способ победить — дать противнику поверить, что всё идёт по его плану. Тень спокойствия, наведенная магией флакона, коснулась его разума, но ярость внутри никуда не делась — она просто затаилась, ожидая своего часа. Тело снова начинало жить своей странной, взвинченной жизнью. — Ну, ещё свидимся, — бросил Гарри, не оборачиваясь. Он пошёл вперёд, мимо ошеломленного Барти и безбрового Долохова, прямо в коридор, навстречу своей новой роли в Хогвартсе. Мантия Тёмного Лорда, тяжелая, дорогая и пахнущая чужой силой, волочилась за ним по обломкам Малфой-мэнора, как знамя его личной войны.