Великая Игра: Похотливый Гамбит

Гарри Джеймс Поттер противостоял как мог. Сага, которая должна была стать пафосным началом вечера, превратилась в сомнительную историю одного сошедшего с ума героя. Долохов и Крауч-младший выбились из сил. Гарри ни разу не соврал: он был буйным. Гриффиндорец стоил целого отряда авроров, заставляя двух Пожирателей попотеть. — Выпустите! — зарычал Поттер, швыряя вазу в Долохова. — Я хочу Тома! — А мы хотим жить! Мужик, имей совесть! — рявкнул Антонин, пытаясь скрутить мальчишку и молясь, чтобы тот не вспомнил, где его палочка. — Прокляну! — возмущался Гарри уже на ковре, прижатый весом Долохова. — И это я слышу от Символа Света? — выдохнул Барти, потирая ноющую щеку. — Этот мир обречен... А я-то думал, что это я сумасшедший. Поттер внезапно затих. Список мести в его голове пополнялся быстрее, чем перечень покупок в «Горбин и Бэркс»: Дамблдор, Снейп, Долохов... — Ладно, извините, перегнул, — Гарри округлил глаза до щенячьего состояния. — Отпустите? Обещаю сидеть тихо. — Э, нет! — возмутился Антонин. — Я забуду твой хук слева — тогда и поговорим. Какого черта мы вообще в няньки записались? — Таков замысел Повелителя. Зачем ему Гарри — не наше дело. Слушай, Антонин, а может, это действительно любовь? — отозвался Барти, падая на кровать. — Любовь?! Подурели! Я просто извращенец! — сознание Гарри испуганно забилось о стенки черепа. Он скорее сдохнет, чем признает это. — Хочешь сказать, наш Лорд тебя не достоин? — разозлился Барти. Их Повелитель был идеальным. Как этот гриффиндорец смеет отрицать очевидное? Тем более Крауч уже успел «продать» Лорду версию о великом чувстве. — А когда кто-то поднимет тему ориентации?.. — начал было Долохов, сидя на спине Гарри, но вовремя замолчал. — Нет, тут клиника. Однозначный диагноз. — Да вы что?! Я обычный парень, переполненный гормонами! — Гарри снова задергался. — Просто он такой... эстетически безупречный... Моя икона! — Тут точно есть чувства, ты просто взвинчен зельем, — Барти сделал внушительный глоток огневиски. — О, главный вопрос! Мотив Снейпа? Зачем он это творит? — Он меня ненавидит, ясно?! — отрезал Гарри. Судьба не могла быть настолько жестока, чтобы связать его с врагом чем-то большим, чем взаимное желание убить. Долохов достал флягу, не слезая с Поттера. — Адовая он сваха, ваш Снейп. Интересно, что там в зале после нашего саботажа... — Есть и плюс: я не изнасиловал Лорда прямо на фуршете! — истерически захохотал Гарри. Для гриффиндорца это был верх унижения — быть прижатым чужой задницей к полу. Но ему уже было плевать. — Никогда не думал, что буду защищать честь Повелителя от буйного подростка, — Антонин приложил холодную флягу к ссадине. Гарри Поттер был официально признан «клиническим случаем». Долохов всерьез задумался о карьере ветеринара — усмирять оленят явно проще. — Отпустите! Клянусь, руки распускать не буду! — У нас инстинкт самосохранения еще присутствует, в отличие от тебя, — хмыкнул Барти. — Я буду мстить! — И как? Ты собой-то владеть не можешь. Мерлин подмигнул Гарри с того света. Губы разъехались в безумной улыбке. Сами напросились... — А вы знаете, какое у него совершенное тело? Длинные ноги... ни единого волоска! А кожа... оттенок просто сводит с ума! — А еще он гениальный маг! Мир его не заслуживает! — подключился Барти, чьи глаза фанатично заблестели. — Его приказы? От них мурашки по коже! Антонин тяжело вздохнул. Рафинированный дурдом. Гарри внезапно прикусил язык. Он посмотрел на Крауча с бесконечным сочувствием. Бедный Барти! Он ведь влюблен в своего Лорда, а Гарри тут издевается! Где же его доблесть? Он не герой, он — палач сердца бедного Барти. — Он настолько захватывающий, что внутри всё млеет! — не унимался Крауч. — Не грусти, Барти... — растроганно прошептал Гарри, едва не роняя слезу эмпатии. — У тебя тоже когда-нибудь будет шанс... Барти застыл с бутылкой у рта. — Ты сейчас это сказал и не почувствовал, как логика умерла в муках? — Счастье — оно не для всех, но не сдавайся! — пьяный Поттер под дозой зелья решил поработать психологом для Пожирателя. Логика Долохова погасла, как спичка. Оба Пожирателя поняли: в этой голове произошел феерический сбой. Гарри же зарекся приближаться к Тому — он не станет «путаной национального масштаба» за счет чувств друга. — Мало алкоголя! — потребовал Гарри. — Скучно сидим. Долохов напрягся. — Ты точно держишь «шпагу» в штанах? Никаких вкусовых предпочтений к Лорду? — Да попустило меня, — соврал Гарри. — Барти, я встаю. Если кинется — бей Оглушающим! — приказал Антонин. Долохов вскочил и отпрянул, выхватив палочку. Опытный дуэлянт был в полной боевой готовности из-за пьяного подростка. Гарри медленно поднялся, подняв руки вверх. Он зашугал бедолагу-Долохова капитально. Через полчаса спаивания стражи Гарри едва держался на ногах. Комната заросла пустыми бутылками. — И всё-таки, Гарри... как мы должны оценивать ноги Повелителя? — заплетаясь языком, спросил Антонин. — Да как... ну смотри! — Гарри уселся на пол и задрал штанину. — Видишь волосы? Обычная нога! Барти, дай палочку, я покажу разницу. Крауч, окончательно потерявший берега от огневиски, протянул палочку Гарри Джеймсу Поттеру. Мерлин в гробу сделал кувырок. Гарри вцепился в рукоять. Долохов замер. Поттер махнул рукой на остатки здравого смысла. Он коротко прошипел на парселтанге, и волосы на его ноге мгновенно истлели. Гарри брезгливо стряхнул пепел этой радикальной депиляции. — Видишь? Теперь это выглядит прекрасно! А теперь добавь к этому длину и аристократическую бледность... О боги магии, это же шедевр! Теперь ты понимаешь, Антонин? Ноги твоего Лорда — это восьмое чудо света! Поттер выяснил, что пьяным он на редкость убедителен. Но лирическое отступление имело лишь одну цель. В пьяной дымке глаз вспыхнул хищный огонь. — Остолбеней! — шикнул Гарри, резко вскидывая палочку. Долохов легко отбил заклятие, магией выдергивая дерево из пальцев парня. Ну кто бы мог подумать, что у Гарри получится? Это не сага о герое с золотым пальцем судьбы — здесь всё работало наоборот. — А это было лишним, Гарри, — Барти забрал свою палочку, обиженно глядя на друга. — За дураков нас не держи... ну, Тони хотя бы. — Это было смело. Неправильно, но смело, — признал Гарри как истинный, хоть и нетрезвый гриффиндорец. Сдаваться он не собирался. Вскочив, он бросился к двери: он сбежит из этой клоаки, спасет мир и разбитое сердце Барти от самого себя! Ключ щелкнул, дверь распахнулась. Долохов и Крауч сорвались с мест, но в этой гонке победил Том Марволо Реддл, в которого Гарри влепился с размаху прямо в проходе. Очки улетели в небытие. Преграда была непреодолимой и слишком эстетичной. Роковой, нелепый выпад. А «компаньон» — он же «шпага», он же главная провоцирующая ситуация — напомнил о себе с новой силой. — Удивительно, как быстро люди могут разочаровывать, — холодно произнес Волдеморт, оценивая балаган в своих покоях. Гарри не отпрянул. Напротив, он сомкнул руки за спиной Лорда, буквально вжавшись лицом в вожделенную грудь. Аромат Тома сводил с ума, а изгиб талии под пальцами заставил забыть и о гриффиндорской гордости, и о разбитом сердце Барти. Снейп заслуживал пыток столетиями. Долохов и Крауч замерли. Это был «залёт» планетарного масштаба. Они справлялись как могли, но как объяснить Повелителю, что Поттер — отбитый на голову маньяк? Волдеморт презрительно окинул взглядом своих всполошенных последователей, от которых веяло полной неспособностью нести ответственность. — Я даже не зол, я просто разочарован, — Лорд опустил взгляд. Мальчишка напрашивался на «Круцио». Волдеморт властно схватил Гарри за плечи и грубо дернул от себя. Зеленые глаза сфокусировались на черной мантии. — О, я же разрисованная путана! — хмыкнул Гарри, забыв, что Долохов «зацементировал» его ссадины. — Но я бы предпочел, чтобы твоя мантия была заляпана совсем другими пятнами... Гарри даже не пытался тормозить. Пьяный азарт накрыл его на глазах у Пожирателей, которые из последних сил старались не сдохнуть от страха. Том опасно прищурился, ярость вспыхнула мгновенно. Он снова оттолкнул парня, но Поттер вцепился крепче, возвращая руки на «законное» место на талии. Он приватизировал территорию без согласия владельца. — Поттер, отойди. Сейчас же, — в руках Лорда зашевелилась убийственная магия. — Том, ты пахнешь как то зелье Снейпа, только лучше! Ты идеальный! Таких, как ты, больше нет! — Гарри зарылся носом под мантию, едва не раздевая Волдеморта прилюдно. Лорд на мгновение завис. Что-то в этом мире было не под силу даже ему. Связь душ натянулась струной: мальчишка находился не в гнусной похоти, а в каком-то искреннем эстетическом экстазе. — Повелитель, помилуйте его! Он мал и пьян! — вклинился Барти, понимая, что Гарри уже не просто перешел черту, а перебежал её спринтом. — Он просто влюблен в вас! Не карайте его слишком жестко... и нас по возможности! — пискнул он, прячась за Антонина. — Что? Я? Любовь? Нет, я просто съем вашего Лорда, я голодный, — глухо отозвался Поттер из чужого рукава. Волдеморт почувствовал физическую боль от этого абсурда. — Гарри, это любовь! — настаивал Крауч из убежища. — Замолкни, пока не сделал хуже! — шикнул Долохов. — Вы трое — доказательство того, почему я предпочитаю работать один, — терпение Тома было высшим актом милости. Он снова попытался отцепить крестраж, но руки Гарри скользили по его спине. — Мой Лорд, вы случайно не работаете в Министерстве? Потому что ваши ноги — это единственный закон, который я готов нарушать каждую ночь. Я уже видел их без мантии... в моих мечтах они еще более гладкие! — вдохновенно изрек гриффиндорец. Темный Лорд закрыл лицо свободной рукой. — Поттер, это самый худший подкат, который я слышал за свою очень долгую жизнь. Мальчишка вынырнул из рукава, сияя восторгом: — Так я первый? Я всё-таки особенный! — Повелитель, не убивайте его сразу! Он эстетически... вдохновлен... — прошептал Барти. — Я готов полировать твои ножки языком! Они идеально длинные! — не унимался Гарри. — Если не отпустишь, твой длинный язык станет единственным, что от тебя отвалится, — у Волдеморта лопнуло терпение. Температура в комнате резко упала. Гарри пьяно хмыкнул: — Я думаю, даже один мой язык способен довести тебя до храма наслаждения. Барти сдался — он закрыл рот руками, пытаясь не заржать в голос. Это было выше его сил. Долохов, глядя на него, тоже задрожал от сдерживаемого хохота. Их плечи ходили ходуном. Волдеморт схватил Гарри за шиворот и поднял на уровень глаз. — Ты осознаёшь, что говоришь со своим заклятым врагом? — Лорд жаждал увидеть в этих глазах хотя бы искру осознания опасности. — Да, но как воспринимать тебя врагом, если ты пахнешь лавандой и темной магией? Ты — мой влажный кошмар! Я готов стать ковром для твоих ног! — Гарри ухмыльнулся, и в его глазах блеснул истинный голод. Волдеморт не знал, в какую бездну вступили его «идеальные ноги». Поттер сам стал этой опасностью, совершенно себя не контролируя. Похоже, Крауч был прав — мальчишка влюблен бесповоротно. — Прижми меня своими бедрами, чтобы я задохнулся от счастья! Барти и Антонин уже просто выли. Волдеморт резко развернулся к ним, держа Поттера за шиворот, как мешок с мусором. — Секунда — и чтобы вашим духом здесь не пахло. Долохов и Крауч вылетели из комнаты, задыхаясь от истерики. Они отомстят мелкому позже, когда тот протрезвеет. Дверь закрылась так, что Мэнор содрогнулся. Лорд разжал пальцы, и Гарри рухнул на пол. Связь душ пульсировала искренним, невозможным восторгом. Поттер нащупал очки и нацепил их на нос. Том стоял над ним, глядя как на ничтожество. Но в голове Марволо что-то щелкнуло. Великая Игра. Жертва-пешка. Он понял всё за секунду. На этот раз гамбит не был классическим. Это был Похотливый Гамбит. Дамблдор пожертвовал не жизнью Гарри — он пожертвовал его достоинством и здравым смыслом. Сделал из него ходячий стояк на ноги Темного Лорда. Национальный позор, который не убьет, а заставит… смеяться. Или подчиниться. Или — хуже всего — понять. Том почувствовал, как в груди что-то сжалось — не от ярости, а от признания поражения в дебюте. Старик переигрывал его не магией, а чистым абсурдом. И хуже всего — это работало. Он наклонился к Гарри, и его голос стал тихим, почти интимным: — Ты знаешь, что всё это — его игра, Поттер? Гарри моргнул. Он был всё еще пьян, а зелье Снейпа методично превращала его кровь в жидкий огонь. К постоянному возбуждению человек привыкает так же быстро, как к очкам на носу. — Дамблдора? Да это ясно как день. Старик минуты не проживет, не потянув за ниточки. Такая она, старость. Знаешь, ты ведь тоже не можешь без власти и своего темного гения, — пьяно хмыкнул Гарри. — Ты тоже старый... но какой же ты эстетичный! Том улыбнулся — холодно, но иначе, чем прежде. В этот миг он был готов убить мальчишку, не жалея даже собственный осколок души. — Тогда поздравляю. Ты — пешка в Похотливом Гамбите. А я — тот, кто осознал, что ферзь в опасности. И я готов даровать тебе достойную смерть. Гарри ухмыльнулся. Поддевать Тома, заставлять его терять контроль — это становилось новым хобби гриффиндорца. Неужели Лорд думал, что этот вброс логики заставит Поттера остыть? Не в этой жизни. Гарри вцепился в воротник Тома и через мгновение впечатал его в кровать всем своим натренированным телом. Поттер использовал свои мускулы по назначению: Темный Лорд оказался прижат к матрасу, и Мерлин на том свете явно присвистнул от такой картины. — Томми, слишком много пафоса. Я всё еще Похотливый Гамбит, а ферзь до сих пор в опасности, — прошептал Гарри. Его руки легли на брюки Лорда, и Марволо мог поклясться: это ощущалось куда опаснее, чем постыдные подкаты. Что-то в корне неправильное поднялось внутри. Возможно, это был предсмертный хрип его самообладания. — Редукто! — шикнул Гарри. Это был момент, когда магический мир окончательно забыл, что Гарри Поттер — «золотой мальчик». Он был буйным, и он собирался мстить. Начиная со своего заклятого врага. Гарри наклонился опасно близко. В зеленых глазах больше не было хмельной мути — только чистый, концентрированный азарт хищника. — Том, это не Гамбит Дамблдора. Это уже моя игра. Волдеморт улыбнулся — впервые по-настоящему, хищно и предвкушающе. Словно наконец нашел врага, который был ему ровней в своем безумии. Его длинные, бледные пальцы властно легли на бедра Поттера, сминая ткань и впиваясь в кожу. — Тогда играем, — прошипел Темный Лорд, и в его красных глазах вспыхнуло потустороннее пламя. — Но по моим правилам. Редукто!