Real Devil forgive you

Когда Майкл Кенджи Шинода решил отпраздновать 20-е июля того года, в который ему исполнилось шестьдесят, отправившись в одиночное путешествие по Аризоне, он не думал, что может заблудиться.    Но стоило ему пересечь границу между родным штатом и соседним, как уже часа четыре он всё катил по дороге, не встречая ничего, что напоминало бы о присутствии человека в этих бесплодных холмистых землях.    И ему даже показалось, что от однообразия пейзажа он в какой-то момент плавно переместился из реальности в собственный сон - где и увидел этот бредущий по обочине сутулый силуэт. Подъезжая, он сбавил скорость и, убедившись в том, что это не призрак и не химера воображения, в конце концов остановился чуть впереди, опустив стекло на пассажирской стороне.    - Подбросить? - предлагает он путнику, поравнявшемуся с его открытым окном. А когда тот наклоняется и заглядывает в салон, Шинода видит, что это совсем молодой парень.    - Я в принципе и пешком дойду, куда мне надо, - отвечает он каким-то лукавым и в то же время чистым голосом, - денег у меня всё равно нет.    - Да нужны мне твои деньги, - обижается водитель, но на газ не давит.    - Натурой я тоже не заплачу: извини, но ты не в моём вкусе.    - О господи... я, по-твоему, кто? Я не оставлю человека посреди этой пустыни в такое пекло, садись давай!    Юноша как-то странно поглядел на дорогу, будто не понимая, о чём ему толкуют, потом пожал плечами, выпрямился и забрался-таки в машину.    - Вода на заднем сидении - угощайся.    Пока Майк трогается с места и набирает скорость, его пассажир лезет назад, выуживает из пачки новенькую 1,5-литровую бутылку и, удобно устроившись на своём месте, выхлёбывает сразу треть.    - Спасибо, - с чувством благодарит он и вытирает рот левой рукой. - Я уж думал, помру тут к чёрту. - Он завинчивает крышку, откладывает бутылку в сторону и тем же слитным движением сдёргивает с головы кепку, высвобождая крупные и немытые чёрные кудри. - Цыгане, с которыми я путешествовал, снялись с места и укатили в неизвестном направлении без меня! Я примерно представляю, где мы находимся, но только примерно.    Чего тогда выпендривался? Майк чувствует раздражение, но поверх него ещё и любопытство: хочется разузнать про этих цыган. Он косится на пацана, прикидывая, все ли у того дома, и решает, что для начала лучше познакомиться.    - Как тебя зовут?    - Эзри.    - Что это за имя такое?..    - Ты нормальный вообще? Как можно говорить такое незнакомому человеку? Тебя вот как зовут?    - Майкл.    - О, ну класс! Что не рожа, то Серёжа! Хотя рожа у тебя какая-то азиатская.    - Мой отец - чистокровный японец.    - Поздравляю. А Эзри был снабженцем армии царя Давида.    - Ладно, уел.    Какое-то время они едут молча.    - Честно говоря, я тоже плохо представляю, где мы, - Майк отчего-то решил, что они с этим малолетним нахалом непременно поладят. - Вроде бы впереди должен быть Хила-Бенд, но я еду уже чёрте сколько и не встретил даже паршивую заправку.    - Хила-Бенд вообще в другом конце штата, дядь. Скорее всего, мы где-то около Камерона. Максимум около Таба-Сити.     - Это же Гранд-Каньон... Допустим, я сумасшедший. А сеть почему не ловит?    - Это дух пустыни тебя морочит. Чего ему твоя спутниковая связь? Накрыл своим колпачком - и никто тебя не найдёт.    - Нет у пустыни никаких духов!    - Ох, бедный-бедный Майки: торчит в своём Лос-Анджелесе и ничего не знает об этой жизни, - Эзри так картинно-издевательски вздыхает, что его хочется треснуть. Под рукой как раз была почти допитая пластиковая бутылка.    - Я, вообще-то, весь мир объездил. Раз пятьсот, - Шиноде до жути непривычно встретить - среди ничего! - того редкого человека, который не признает в нём лидера музыкальной группы, не известной разве что младенцам и старичью в маразме.    - Артист, поди, какой-нибудь.    Надо же, догадался.    - Он самый.    - Ну тогда конечно: от аэропорта до отеля, от отеля до места концерта - понюхал ты пороху, ничего не скажешь.    Нет, ну что это такое... какой-то сопляк его отчитывает! Остановить бы машину и вышвырнуть его на солнцепёк! Но так, похоже, с ним уже поступили совсем недавно.    - А ты, я смотрю, просто кладезь мудрости и опыта: не успел шагнуть за порог мамкиного дома - а цыгане тебя уже обобрали.    - Обобрали не цыгане. К цыганам я прибился в Сан-Франциско: познакомился с мальчишкой на ярмарке - он заговаривал кобру.    - Кобра - это не ты?    - Нет, кобра - это не я!    Майк смеётся, и парень, вдруг весь обратившись в слух, будто впитывает в себя этот добродушный смех - и если бы Шинода не смотрел на дорогу, он бы увидел, как расслабляются бывшие всё это время в напряжении плечи, а на лицо робко наползает прекрасная улыбка удовольствия.    - Так ты из Сан-Франциско?    - С юга. Езжу по стране с тех пор как мне стукнуло пятнадцать и я свалил из дома.    - А сколько тебе сейчас?    - Почти двадцать. Кажется, я уже везде побывал, но в Аризоне мне почему-то мёдом намазано. Опять вернулся вот.   - Что ж твои цыгане тебя так оставили?   - Бытовой вопрос, как ни обидно. У меня метеозависимость, только наоборот: если мне грустно, моросит сутки напролёт, если я взбешён, набегает гроза. Ну а если меня совсем достать, то быть натуральному урагану! Только представь: что ни вечер, то вымокли все пожитки, или их раскидало в радиусе трёх километров.    Эзри с крякающим смешком пожимает плечами. Любит же рассказывать сказки этот странный юнец. Или он так пытается сообщить о своей ранимости?    - Надо думать, если тебя любить и комфортить, погоды вокруг будут стоять чудесные.    - Не знаю, пока никто не пробовал.    Электричество, вдруг побежавшее от кончиков пальцев по всему телу и, очевидно, вызванное каким-то воспоминанием, пугает и - в то же самое время - нещадно бодрит уставшую душу Майка, словно Эзри совершенно случайно набрал правильный пароль на этом сейфе.    - Только не говори мне, что ты и есть тот дух, что меня морочит.    - Открою тебе профессиональную тайну: морок можно наслать только на того, кто к нему расположен. Обычно люди не чувствительны к моим чарам, но если кому-то предстоит трудный выбор, или он запутался в своих чувствах - я тут как тут!    Майку кажется, что граница между шуткой и не шуткой исчезает прямо у него на глазах. Он нервно сглатывает ставшую вязкой слюну и слышит с пассажирского места какой-то совсем другой голос:     - Ну так что? В чём твоя беда?