Расщеплённый свет / Splitting light

      Лян Ду в самом деле не собирался ни на ком жениться — ни на Фрейне ради выгодного делового союза, ни на Ань Лине, с которым они были вместе два года. Пару раз у него возникало импульсивное желание сделать предложение, и каждый раз — именно в тот момент, когда Ань Лин, со слезами на глазах, говорил: «Если моя любовь для тебя ничего не значит, я могу её забрать». В эти секунды Лян Ду чувствовал, как твёрдая земля под ногами внезапно превращалась в бездну, и всё его существо готово было рухнуть в беспредельную тёмную пустоту.       А когда позже он успокаивался и незаметно возвращал изготовленное на заказ кольцо обратно в ювелирный салон — его накрывала странная мысль, что с ним что-то не так. Будто в тот миг он боялся не «потерять Ань Лина», а «потерять любовь Ань Лина к нему».       Что за магия была в этой любви, что в момент угрозы её утраты, у него пустело в голове и поднималась огромная, ничем необъяснимая паника?       Лян Ду ненавидел ощущение угрозы, ненавидел быть тем, кого держат на крючке. Но когда рычагом давления становилась «любовь», он всякий раз вынужден был уступать её обладателю — Ань Лину.       И всё же одну границу он сохранил — брак.       «Брак — это когда двое становятся верой друг для друга. Они — плотское желание и душевный резонанс друг для друга. Они — божества друг для друга. Потому что только бог может дать человеку подлинное единство плоти и духа», — так говорила его мать в сказках перед сном.       Семилетний Лян Ду слушал, толком не понимая, и спросил:       — Тогда, мама… ты и папа — вы боги друг для друга?       Мать опустила на него взгляд — тёмные, как глубокое море, глаза смотрели сверху вниз, отчего он невольно поёжился. Лишь спустя долгое молчание она хрипло и устало ответила:       — Нет. Мы с ним — демоны друг для друга. Мы мучили друг друга, рвали друг друга на части — и всё равно не могли расстаться. А потом родили вот такое… бесчувственное чудовище.       Лян Ду спросил:       — Кто чудовище, мам? Это про меня?       Мать расхохоталась — нервно, тонко, пронзительно:       — Конечно, нет… Посмотри на себя. Ты так мило улыбался на похоронах отца.       — Папа говорил, что любит смотреть, как я улыбаюсь. Особенно когда он бьёт меня ремнём. Он говорил: «Если не хочешь, чтобы другие увидели твою боль, слабость, страх, раздражение, ненависть… все твои настоящие мысли — просто улыбайся».       Лян Ду обнял мать за шею и, улыбаясь, поинтересовался:       — Мама тоже так думает?       Мать погладила его голову окровавленными пальцами и тихо сказала:       — Кроме того, что я родила тебя, я и твой отец никогда ни в чём не сходились. Я считаю так: если кто-то причиняет тебе боль, заставляет быть слабым, напуганным, раздражённым или полным ненависти, то вместо того чтобы подавлять свои настоящие чувства, лучше действовать прямо — и заставить этого человека исчезнуть из твоего мира.       — А, — откликнулся Лян Ду в растерянности.       — А теперь, маленькое чудовище, пора спать, — она запела колыбельную. — Мама устала и сыта по горло.       Лян Ду безмятежно уснул.       Лишь много лет спустя, когда семейный траст окончательно перешёл под его контроль, Лян Ду пришёл к могиле матери. Поставил перед надгробием букет и сказал:       — Я никогда не женюсь. Потому что не верю в богов. У меня нет веры. И детей я тоже заводить не буду. Спи спокойно.       Ань Лин впервые увидел его на берегу озера, где Лян Ду плавал. Когда тот заметил наблюдателя, Ань Лин в испуге опрокинул палитру, в суете прижимая ладонями листы к мольберту, которые едва не унесло ветром. Щёки у него горели, в смущении и тревоге он пролепетал:       — Господин Лян, я не специально… я не хотел подглядывать, как вы… Я однажды видел вас в виртуальном мире — вы были таким сильным… таким ослепительным. Вы — мой идеал. Моё божество.       Так Лян Ду получил себе фанатичного и преданного поклонника. Поклонника, в чьих руках оказалась его уязвимость. Самое странное — он понятия не имел, когда в нём появилось это слабое место и почему оно обладает такой сокрушительной властью над ним.       Но в одном он был уверен абсолютно: каким бы идеальным не был Ань Лин, он никогда не станет его божеством.

✤ ✤ ✤

      Лян Ду готовился к новому заданию.       Хотя он и использовал его как разменную монету, на самом деле отказываться не собирался: причину он сформулировал просто — «высокая сложность, компания что-то скрывает… может быть интересно».       Странности, не поддающиеся логике, — и шаг за шагом приближающаяся истина. Это, пожалуй, одни из немногих вещей в реальном мире, что способны взбудоражить его. Например, тот труп искусственного человека — появившийся в нарушение всех правил и растворившийся бесследно.       Или ещё один, почти ускользнувший от его внимания нюанс — тот самый «законопослушный владелец букинистической лавки».       После той ночи Лян Ду мимоходом пробил информацию: хозяина магазина звали Цяо Чусинь, двадцать шесть лет. Его биография была столь же непримечательна, как и лавка, которую он держал. В противовес почти нулевым сбережениям стояла внешность — чистая, привлекательная, которую не могла скрыть и грубая дешёвая одежда. Но на самом дне общества красота не кормит, и обременённый бедностью и инвалидностью, Цяо Чусинь до сих пор оставался одиноким и жил сам по себе.       А может, дело в другом: смертельная костная опухоль и его лишённый амбиций характер — более чем достаточные причины, чтобы держать от себя всех на расстоянии. Лян Ду вспомнил, как Цяо Чусинь тогда сказал: «Такая жизнь, по-моему, не так уж и плоха». И подумал, что этот парень до абсурда буддистски безразличен, живёт как придётся, будто у него нет ни капли желания бороться. Но при этом так серьёзно относится к жизни, что даже починил дверную панель, которую Лян Ду выбил.       И вот такой самый обычный, ничем не примечательный человек привлёк внимание охотящегося снайпера-псевдочеловека.       Лишь потом, прокручивая события, Лян Ду понял: первый выстрел был направлен не на него. В ту секунду, когда он прыгал с флаера, снайпер уже зафиксировал цель. Первая пуля прошла у его ног, а не над головой.       И, возможно, целью было вовсе не Кольцо Входа. Если бы нужен был аккаунт Стражей, то от места аварии до трущобных переулков были сотни возможностей нанести удар. Разве продавец, который ехал в такси с кейсом и ничего не подозревал, не был бы куда более лёгкой мишенью? Почему же нападение случилось только после того, как он прибыл?       Тогда правда, таившаяся за этой атакой, становится куда интереснее, — подумал он. Пожалуй, стоит вернуться на то место. Может, найдутся новые зацепки.       Тем более время у него ещё было.       Он сместил в своей оперативной группе штурмовика и наблюдателя, которых первоначально назначил Отдел спецопераций. Причина была проста: эти двое тайком крутили роман.       Лян Ду не терпел в команде никаких личных связей, выходящих за рамки обычного товарищеского взаимодействия. Такие эмоции слишком сильны и непредсказуемы, особенно в критический момент, и легко приводят к самовольным решениям — в обход приказов командира.       Два года назад один из бойцов именно так и поступил: чтобы дать шанс на спасение своей любовницы, он нарушил построенную Лян Ду тактику. Итогом едва не стала тотальная гибель всей группы. Тогда Лян Ду, перерасходовав энергию, смог вернуть оставшихся членов отряда. Из-за этого облачный сервер упал и перезапустился, и весь виртуальный мир был отключён от сети целых три минуты реального времени.       Этот короткий временной отрезок в зонах виртуального мира с замедленным течением времени мог равняться трём дням — или даже тридцати.       Три дня без возможности выйти самим — будто их просто бросили в виртуальном мире. Представьте, что чувствовали клиенты. Корпорация «Матрица» воспользовалась ситуацией и раздула скандал, в результате чего акции «Спиральной башни» просели на 4,5%.       Лян Ду считал это крупнейшим провалом в своей карьере. С тех пор — никаких романов внутри команды.       Освободившиеся позиции требовали замены.       Ударного штурмовика найти легко, а наблюдателя — проблема. Тех, кто умеет сражаться, много, но тех, кто обладает острым восприятием, точным суждением и ментальной силой, способной пробивать барьеры, — единицы.       Лян Ду был крайне строг в отборе. Несоответствующий член команды — это бомба замедленного действия.       До назначенного времени входа оставалось три–четыре дня, а кандидата на должность наблюдателя всё не было. Если не найдётся подходящий — лучше недобор, чем брать кого попало. Он и сам может совмещать две роли, даже больше.       Отдел спецопераций тем временем гонял по тестам ментальной силы всех доступных наблюдателей, проверяя каждого по стандартам, что дал Лян Ду. Пока результаты были разочаровывающими.       У него же, напротив, появилось немного свободного времени. Когда стемнело, он сел во флаер и один отправился в трущобы — на ту самую узкую улочку, где стоял старый букинистический магазин.       Примечание автора:       Тридцать восьмая мировая линия.       Лян: Мой любимый что-то уж слишком вялый. Надо придумать, как его встряхнуть.       Тридцать девятая мировая линия.       Лян: Малыш… давай лучше не встряхивать. Если ты меня ещё раз так “встряхнёшь”, я боюсь, виртуальный мир развалится.