Расщеплённый свет / Splitting light

      Цяо Чусинь снова выбрал дуриан — разумеется, не из-за особой любви или затаённой обиды.       Хотя он вновь оказался на тупиковой развилке, но обнаружил одно изменение: в тридцать седьмой мировой линии исход его смерти частично изменился.       Преследовавший его «Цяо Чусинь» был мёртв — погиб от руки темноволосого мужчины с убийственными боевыми навыками и улыбкой, таящей угрозу. Похоже, он смог распознать истинную сущность «Цяо Чусиня», назвав его «псевдочеловеком». Странно было то, что, услышав этот незнакомый термин, Цяо Чусинь интуитивно понял его значение и дал правильный ответ.       Как оказалось, именно этот ответ запустил атакующий механизм у этого мужчины, что в итоге и стоило ему жизни.       Одним взмахом — вспоротый живот, кишки, вывалившиеся, как лапша. Смерть оказалась ещё ужаснее, чем в предыдущие тридцать шесть раз.       Тот мужчина был одет в белую рубашку и костюмные брюки — настоящая элита высшего общества. С виду красивый и интеллигентный, кто бы мог подумать, что он способен на такую жестокость, превосходящую даже преследовавшего его псевдочеловека… Просчёт.       Цяо Чусинь с лёгким раздражением выдохнул, перебирая пальцами две последние монеты, оставшиеся после покупки. Немного подумав, он всё же набрал номер для заказа, показанный на телеэкране, вызвав продавца из «Матрицы» с доставкой.       Пусть тридцать седьмая мировая линия и не смогла стать основной, она не была совершенно бесполезной — по крайней мере, в ней удалось ликвидировать не поддающегося уговорам псевдочеловека-преследователя. Что касается того мужчины в чёрном костюме… Вспомнив все связанные с ним события, Цяо Чусинь выделил два «переломных момента» и решил, что стоит попробовать ещё раз.       Так называемый «переломный момент» — это точка, способная изменить ход будущего: от решения — нажать или не нажать кнопку ядерного удара — до простого жеста вроде того, открыть ли дверь. Одно слово, движение или даже мимолётное выражение лица участника событий может стать ключом к повороту судьбы.       Цяо Чусинь решил начать тридцать восьмую мировую линию непосредственно перед «переломным моментом» из тридцать седьмой. Для этого ему нужен был «якорь», чтобы не заблудиться в бесчисленных линиях.       Якорем для тридцать седьмой линии послужил тот самый дуриан на прилавке супермаркета.       Выйдя за дверь магазина, Цяо Чусинь обнаружил, что начался дождь.       Совсем слабый, но капли падали часто и густо, так что без зонта уже через мгновение можно было промочить волосы и одежду.       Цяо Чусинь помнил, что в тот же момент времени в тридцать седьмой линии дождя не было. Похоже, он действительно перешёл в новую мировую линию. Сможет ли он успешно зафиксировать этот «переломный момент»? В своём нынешнем состоянии психического истощения он совсем не чувствовал уверенности в себе.       Но, похоже, ему это удалось.       Первый переломный момент наступил, когда темноволосый мужчина спрыгнул с флаера, повалив его на землю, а следом раздался выстрел снайпера. Незнакомец использовал его как живой щит и прикрытие, уперев руку с оружием в его плечо.       — Не двигайся! — тихо, но властно скомандовал Лян Ду. Кончик его локтя упирался в лопатку Цяо Чусиня, а запястье плотно прижималось ко впадине под его ключицей. Он водил стволом вдоль визуально определённой траектории снайперской пули, пытаясь найти источник выстрела.       Здания по обеим сторонам переулка тонули во тьме, их смутные очертания напоминали притаившихся гигантских чудовищ. На тепловизоре ночного прибора Лян Ду была лишь одна крошечная размытая оранжевая точка, словно далёкое скопление звёзд в световых годах отсюда. Затаив дыхание, он не сводил с неё глаз, а затем резко нажал на курок.       В тот миг, когда он нажал на курок, Цяо Чусинь напряг мышцы и слегка приподнял вверх запястье Лян Ду, лежавшее на его плече.       Едва заметное движение, но именно оно заставило энергетический луч сместиться чуть выше при выстреле.       Из-за этого минимального отклонения траектории луч прожёг всё лицо «псевдочеловека Цяо Чусиня», а не ограничился нижней челюстью.       Лицо было выжжено до чёрной дыры, и никто бы не смог разглядеть первоначальные черты.       Второй переломный момент наступил, когда Лян Ду, с охотничьим ножом в руке, приблизился к книжному магазину и выбил дверь.       На этот раз Цяо Чусинь не побежал к чёрному ходу. Вместо этого он устроился на походной кровати в крохотной комнатушке за книжными стеллажами, вытирая мокрые лицо и волосы сухим полотенцем. Не было побега — не было и погони, а значит, алюминиевый эндоскелет в его правой ноге останется незамеченным и смертельное недоразумение не возникнет.       Лян Ду пробирался сквозь узкие проходы между стеллажами и, наконец, остановился перед ним. Лезвие ножа в его руке холодно поблёскивало при свете лампы.       — Для обычного человека, только что пережившего перестрелку, ты выглядишь довольно спокойно, — произнёс Лян Ду.       — Это от шока, — Цяо Чусинь вздохнул так, словно только что избежал верной гибели. — Да и что толку паниковать? Вы тут с пушками и ножами — боги дерутся, а я всего лишь законопослушный обыватель. Могу только спрятаться в своей норе и запереть дверь, больше ничего.       — Эта… — Лян Ду окинул взглядом комнату, — …куча макулатуры и есть твоя нора?       — Какая ещё макулатура! — Цяо Чусинь, опасливо покосившись на лезвие, проглотил недовольные нотки в голосе. — Это книжный магазин. Пусть старомодный и маленький, но тут есть много редких изданий, даже антикварные книги из прошлого века. В городском музее такого не найдёшь.       Лян Ду с изысканной вежливостью улыбнулся:       — Прошу прощения, это была бестактность с моей стороны, господин владелец книжной лавки. Тогда не мог бы ты теперь объяснить, почему кейс с Кольцом Входа оказался в твоих руках?       Если бы не тот факт, что этот человек однажды вспорол ему живот, Цяо Чусинь действительно мог бы принять элегантного красавца перед собой, застёгнутого на все пуговицы вплоть до самой верхней у кадыка, за респектабельного джентльмена из цивилизованного общества.       Тем временем Се Ляоша уже погрузил останки псевдочеловека во флаер. Не желая оставаться рядом с такой жуткой штуковиной, он захлопнул дверь кабины и, ведя под конвоем продавца из «Матрицы», вошёл в букинистический магазин.       Увидев Цяо Чусиня, продавец тут же попытался перевести стрелки, запричитав:       — Это он! Позвонил, прикинулся богатым клиентом, наплёл с три короба про заказ самого дорогого отпускного аккаунта и потребовал доставить к автомастерской. Наш руководитель решил, что это крупный заказ, поторопил меня, чтобы не заставлять клиента ждать. Я спешил как сумасшедший и случайно врезался в ваш флаер.       — Когда добрался на такси в указанное место, я понял, что это мошенник! Он швырнул в меня дуриан — да, вот тот, в пакете на столе — и выхватил кейс.       — Таксист не отпускал меня, требуя оплаты, я потерял время и чуть не упустил его вместе с кейсом. Дальше… вы сами всё видели, — продавец с несчастным видом умолял: — Кольцо Входа — дорогостоящий продукт нашей компании. Если его потерять — даже если три года буду жить без еды и питья, не смог бы возместить ущерб. Благодарю вас, господа, за вашу храбрость. Не могли бы вы вернуть мне собственность компании?       Се Ляоша вставил реплику:       — Вернуть? Ты хоть знаешь, что за аккаунт ты взял? Радуйся, что мы не прикончили тебя как шпиона — считай, повезло.       Продавец испуганно вздрогнул:       — Какой аккаунт? Отпускной… Разве я взял не свой кейс?       Лян Ду вынул Кольцо Входа из кармана брюк и продемонстрировал ему.       Несмотря на схожие размеры и форму, цвет и дизайн этого Кольца Входа явно отличались от продукции «Матрицы». Лицо продавца побелело:       — Где тогда мой кейс?!       Се Ляоша достал металлический чемодан, принесённый из флаера, и тут же открыл его. На основании целой капсулы светился логотип корпорации «Матрица». Продавец с облегчением выдохнул и смущённо произнёс:       — Видимо, после столкновения, когда собирал вещи, я по ошибке схватил не тот… Прошу прощения… А теперь я могу… могу забрать кейс? Руководитель меня отчитает, если задержусь.       Лян Ду слегка кивнул, и Се Ляоша вернул металлический чемодан.       Прижимая к груди вернувшееся сокровище, продавец пригрозил Цяо Чусиню:       — Я позвоню в полицию и обвиню тебя в попытке ограбления!       — Итак, господин «законопослушный обыватель», зачем ты подстроил всю эту схему с ограблением и похитил Кольцо Входа у «Матрицы»? Кто тебя подослал? — Лян Ду с улыбкой, но настойчиво продолжил допрос.       Знакомая опасная улыбка заставила кожу головы Цяо Чусиня неприятно покалывать. Кризис ещё не миновал. Раз уж он отмежевался от всякой связи с «псевдочеловеком Цяо Чусинем», следующим шагом требовалось окончательно снять с себя подозрения в шпионаже.       Факт похищения Кольца отрицать бессмысленно. Оставалось лишь поработать над мотивацией.       Цяо Чусинь медленно вздохнул, и на его лице проступили шесть частей стыда, три части горечи и одна — смиренной покорности судьбе:       — Я не собирался похищать имущество «Матрицы». Просто хотел перед смертью одним глазком взглянуть, что такое этот хвалёный «виртуальный мир».       — В рекламе говорят — это идеальный мир, где можно начать новую жизнь. Честно говоря, я никогда не мечтал о какой-то идеальной жизни. Жить в трущобах, содержать крошечный книжный магазинчик, обслуживать клиентов, тоскующих по бумажным книгам и старине… В солнечные дни выносить книги на просушку, чинить повреждённые экземпляры, в дождь или снег — закрывать двери и читать любимые книги, каждый день стараться жить, готовить себе еду… Смиренно принимать дары, посланные судьбой, даже не самые лучшие… — он постучал по правой ноге, свисавшей с кровати, — …например, опухоль кости. Такая жизнь, по-моему, не так уж и плоха.       — Но… но даже в маленьком пруду, когда вода вот-вот иссякнет, задыхающаяся рыбка порой хочет взглянуть на цвет облаков в небе. Не обязательно взлетать в небеса — просто издали взглянуть, узнать, что в мире есть такая красота, уже достаточно, — Цяо Чусинь, опираясь на край кровати, поднялся и церемонно поклонился продавцу: — Простите. За всю жизнь я не брал чужого. Это был первый и последний раз.       Его фигура была стройной и изящной, черты — ясными. Волосы, намокшие под дождём, взъерошились на концах мягкими завитками, с которых капала вода. Когда он смотрел на людей, его тёмно-карие глаза были сосредоточенны и безмятежны, словно древний янтарь, погружённый в хрустальные воды холодного родника.       Выражение лица продавца стало сложным, в конце концов он пожал плечами и сказал:       — Ладно, день сегодня действительно паршивый, — крепко прижимая кейс, он сделал несколько шагов, обернулся и добавил: — Пусть бог хранит вас, господин.       Продавец корпорации «Матрица» ушёл, не вызвав полицию.       Охотничий нож уже был неведомо когда убран в ножны. Лян Ду слегка постучал ими по боковой стороне правой ноги Цяо Чусиня, в его глазах мелькнула насмешка:       — Какая опухоль? На какой стадии?       Цяо Чусинь, не моргнув, соврал:       — Множественная миелома, третья стадия.       — В больницу не обращался?       Цяо Чусинь лишь беспомощно, но вежливо улыбнулся ему.       — Постоянная боль девятого уровня, а ты ещё терпишь, да? — сказал Лян Ду. — Ампутацию ради спасения жизни не рассматривал? Ничего сложного, можешь сам провести операцию, как средневековые цирюльники. Правда, смертность высоковата.       Тут даже Се Ляоша не выдержал, не сдержался, подошёл вплотную к Лян Ду и прошептал ему на ухо:       — Командир Лян, хватит уже. Он обычный парень, к тому же больной.       Лян Ду поджал губы. В его последних словах и впрямь не было злого умысла — просто на душе стало как-то неспокойно.       Почему-то, когда он внимательно разглядывал этого безобидного юношу, в нём пробудилось странное чувство вины.       Словно убил человека с одного удара, и лишь потом осознал, что это была ужасная ошибка — но дело сделано, и ничего уже не исправить… И это чувство вины — совершенно необъяснимо и абсурдно.       Как на зло, объект этой вины ещё и обратился к нему с предельной искренностью:       — Не знаю, почему началась перестрелка, но я стою здесь живой, и это, несомненно, ваша заслуга. У меня нет ничего ценного, чтобы предложить вам, разве что… этот только что купленный дуриан в знак благодарности. Пожалуйста, обязательно примите его.       В доме — голые стены, а он ещё пытается отдать единственный имеющийся у него продукт, возможно, свою еду на завтра. Лян Ду нахмурился, и таившееся смутное чувство вины сменилось лёгким раздражением.       Он развернулся и пошёл к выходу. Цяо Чусинь же, доводя спектакль до конца, крикнул ему вслед:       — Господин!       — Меня зовут Лян. Лян Ду. Тот самый «Ду», что от слова «предположение».       — А! «Предположение»! Как в поговорке «строить «предположения» о хорошем человеке, исходя из собственных мерок подлеца»? — громко и ясно провозгласил Цяо Чусинь. — Господин Лян, прошу, не пренебрегайте этим скромным знаком внимания.       Блядь, сукин ты сын, что выпустил мне кишки наружу! — мысленно выругался Цяо Чусинь. — Забери поскорее этот чёртов дуриан!       Лян Ду ушёл, не обернувшись.       Се Ляоша успокаивающе улыбнулся Цяо Чусиню и поспешил следом. В тот момент, когда он запустил двигатель флаера и приготовился к взлёту, Лян Ду, мельком глянув в сторону, заметил, что деревянная дверь книжной лавки, которую он выломал ударом ноги, была кое-как притворена, а тот самый пакет с дурианом стоял на земле снаружи, у входа.       Похоже, этот хозяин лавки тот ещё упрямец. Что отдал — то твоё, и даже если ты отказываешься принять, а сам он отчаянно нуждается, он всё равно не заберёт подарок обратно.       Лян Ду внезапно почувствовал запах многослойного дурианового торта и, повернувшись к Се Ляоше, спросил:       — Ты открывал мой холодильник?       Сел Ляоша смущённо распахнул дверцу холодильника. Тот самый лимитированный, баснословно дорогой десерт из элитного ресторана теперь представлял собой неузнаваемое месиво, размазанное по всем стенкам.       А он обещал Ань Лину привезти его… Лян Ду сжал кулаки и с язвительной ухмылкой бросил Се Ляоше:       — Прямо ас за штурвалом. Не придерёшься.       Се Ляоша тут же заёрзал, пытаясь руками и ногами отодвинуться к леденящим душу останкам псевдочеловека.       Лян Ду презрительно фыркнул, выпрыгнул из флаера, подошёл к закрытой двери книжного магазина, и, нагнувшись, забрал с земли пакет с дурианом.