Расщеплённый свет / Splitting light

      Лян Ду высадил Се Ляошу на ближайшей городской улице и, не задерживаясь, улетел на флаере.       Хотя Се Ляоша и не понимал, почему Лян Ду внезапно передумал немедленно доставлять останки псевдочеловека в лабораторию корпорации, да и не получил обратной связи о том, когда тот планирует войти в «виртуальный мир» для выполнения задания, но, как связной, он свою работу уже завершил. Эта ночь с её чередой неожиданных поворотов вымотала его до предела. Только добравшись до дома и натянув одеяло на голову, он смог наконец прийти в себя.       Завтрашние проблемы могли подождать до завтра.       Ань Лин, крепко спал, когда почувствовал чьё-то прикосновение.       Знакомое тепло и запах — это была рука Лян Ду.       Ань Лин привык спать обнажённым, его тело, утопающее в шёлковых простынях, напоминало Адониса на берегу реки — самое совершенное творение Создателя.       Рука Лян Ду скользила по его волосам, щеке, плечам, груди… вниз к бёдрам и стопам. Движения были нежными и медленными, и даже задерживаясь в интимных местах, они, что удивительно, почти не несли чувственного оттенка, а скорее имели некий исследовательский подтекст.       Он уже несколько ночей не смыкал глаз, готовя свою выставку в Городском художественном музее, и сейчас, в предрассветные часы, должен был спать особенно крепко. Его не должно было разбудить столь лёгкое прикосновение.       Но если бы Лян Ду вошёл в него, полный жгучего желания, он мог бы естественно пробудиться, чтобы в прерывистом дыхании и стонах вновь вознестись на пик страсти.       Однако дальнейшего развития не последовало. Тепло ладони отступило от его тела, Лян Ду вышел из спальни, бесшумно прикрыв за собой дверь.       Ань Лин вынужден был продолжить свой глубокий сон.       Лян Ду спустился на кухню, достал из пакета с логотипом дешёвого супермаркета дуриан размером с футбольный мяч.       Плод был самого заурядного сорта, недостаточно сладкий и мягкий, да и свежесть оставляла желать лучшего — в обычные дни такая вещь ни за что не оказалась бы на его столе.       Но раз уж он уже принёс его домой, то не собирался теперь относиться к нему как к мусору и выбрасывать.       Лян Ду голыми руками легко разломил колючую твёрдую кожуру, осмотрел несколько ломтей желтоватой мякоти и произнёс:       — Ше-Ра.       — Я здесь, хозяин, — раздался сладкий и исполненный интеллектуального обаяния женский голос. Терминалы с искусственным интеллектом были повсюду в доме, готовые в любой момент откликнуться на зов.       — Поищи-ка… рецепт торта «Тысяча слоёв» с дурианом.       — Хорошо, хозяин. Запущен поисковый механизм интеллектуальной базы. Найдено 56 133 подходящих результата, отсортированных по оптимизированному алгоритму.       — Первый.       Изображения и текстовые пояснения, описывающие процесс приготовления, проецировались прямо в воздухе над кухонной столешницей, в сопровождении видео с наглядными действиями реального человека.       Задание, с которым кухонный робот справился бы легко, Лян Ду решил выполнить сам. Длинными пальцами с чётко очерченными суставами он закатал рукава рубашки, надел молочно-белые полупрозрачные латексные перчатки и начал извлекать косточки из мякоти.       Сливки взбил до консистенции густого крема. Яйца, сахар, мелкую соль, муку с низким содержанием клейковины и молоко смешал в жидкое тесто, процедил, затем тонким слоем вылил на плоскую сковороду, поджаривая на малом огне до золотистого цвета.       На подставке для торта он выложил слой за слоем: тонкий мягкий блинчик, крем, пюре из дуриана, повторяя этот процесс, словно возводя высокую башню воспоминаний.       Утренний свет струился в окно, ложась на длинное острое лезвие ножа в руке Лян Ду и отражаясь от столешницы ослепительными бликами.       Пара обнажённых рук обняла его сзади за талию, тёплое тело прижалось к спине с интимной нежностью.       Лезвие, намазывающее крем, замерло. Свет вокруг стал зыбким, воздух заструился, словно вода. Лян Ду будто провалился в другое измерение, ощущая лёгкое помутнение сознания…       — Кто это с утра опять травит всех своими ароматами? Запах уже до спальни добрался.       За его спиной раздался тихий, поддразнивающий мужской голос — с утренней лёгкой хрипотцой, магнетически притягательный.       Лян Ду услышал, как сам произнёс:       — Не хочешь попробовать?       Мужчина позади него погладил его талию, соблазнительно прошептав:       — Разреши мне сегодня вечером быть сверху — и я съем все твои творения из дуриана.       Лян Ду соскрёб ножом немного крема и, не оборачиваясь, протянул его через плечо. Мужчина вытянул язык и слизнул крем с острия — как только что проснувшийся хищный кот, чья лень скрывает смертоносные когти.       — Договорились?       — Я подумаю над твоим условием… — Лян Ду тихо рассмеялся, — как только перестанешь терять сознание от того, как я тебя имею. Тогда и договоримся.       — Доброе утро, Лян-гэ.       Лян Ду внезапно очнулся — кто этот мужчина, что обнимает его сзади?!       Не Ань Лин. Голос не тот, температура тела не та, запах не тот… Всё не то.       И уж точно Ань Лин никогда не выдвигал бы условие «быть сверху». В постели его возлюбленный был пылким и покорным, рождённым для утоления мужского желания.       Лян Ду резко схватил мужчину за запястье, развернулся и приставил лезвие ножа к его шее.       Острие впилось в горло, холод просачивался сквозь кожу и плоть прямо в кости, словно в следующий миг из перерезанного горла хлынет кровавый фонтан, отделяя голову от тела. Ань Лин побледнел от страха.       Лян Ду, не отрывая от него взгляда, глухо спросил:       — Что ты сейчас сказал?       — До… брое утро, Лян-гэ…       Ань Лин медленно моргнул, ужас в его глазах сменился обиженными слезами, которые покатились по щекам.       — Если тебе не нравится, когда я подхожу сзади, просто скажи, я буду осторожнее. Не нужно хвататься за нож. Я твой любовник, а не враг, которого нужно всё время остерегаться.       Он всхлипнул, с трудом выговорив:       — Лян-гэ, между нами… что-то не так?       Лян Ду не нашёл, что ответить. Он только отложил нож и нежно потёр пальцами красную полосу на шее Ань Лина.       Кожа у него была такой гладкой, поры почти незаметными, без единого изъяна. Лишь в ложбинке на пояснице алела крошечная родинка в форме цветка-колокольчика, каждый раз во время близости сводившая его с ума.       Слёзы Ань Лина падали на его руку, обжигая капля за каплей. Грудь Лян Ду тоже вспыхнула жаром. Он обнял обнажённого возлюбленного и принялся утешать его, мягко поглаживая.       Но на этот раз накопленные обиды и недовольство нельзя было загладить парой ласковых слов. Ань Лин вырвался из его объятий, быстро поднялся по лестнице, заперся в спальне и из упрямства не открывал дверь.       Лян Ду постучал, потом ещё раз — без толку. Знал: Ань Лин будет дуться ещё несколько часов. Тогда он вернулся на кухню, убрал готовый дуриановый торт в холодильник, на полку для охлаждения — пусть постоит пару часов, застынет, пока Ань Лин не остынет тоже и не придёт его попробовать.       На столе он оставил записку:       «Малыш, мои извинения в холодильнике. Я сделал его сам. На самом деле он не такой противный, как ты думаешь. Попробуешь?»       Подумал и разорвал её, смял в комок и выбросил в утилизатор.       Ань Лин разделял его вкусы и всегда любил дуриановые десерты. Эта записка была не для него.       Тогда для кого?       Лян Ду, потирая виски, в которых пульсировала тупая боль, умылся холодной водой, надел пиджак и вышел.       Его флаер находился в ангаре на крыше. Останки псевдочеловека, упакованные в мешок для трупов, были заперты в грузовом отсеке.       Лян Ду планировал доставить останки в штаб корпорации, где биохимики и инженеры-электронщики из лаборатории помогли бы провести вскрытие, чтобы сначала выяснить, что это за конструкция и как она появилась.       Однако, когда он открыл грузовой отсек, оказалось, что мешок на месте, а тело внутри бесследно исчезло.       Умный замок отсека остался неповреждённым, открыть его можно было только по отпечаткам пальцев и радужной оболочке глаз. Псевдочеловек, которому он разнёс лицо и вспорол грудь, необъяснимым образом попросту испарился, не оставив и следа, словно его стёрли с лица этого мира на молекулярном уровне.       Взгляд Лян Ду помрачнел, но уголки губ слегка приподнялись:       — Нарушать физические законы трёхмерного пространства… Похоже, становится всё интереснее.