Сердце полукровки

Так долго я ждал

Так долго, что почти превратился

В простую стоическую статую, подходящую для ничтожества

И я не хочу тебе мешать

Но, наконец, я думаю, могу сказать

Что порочный круг закончился

В тот момент, когда ты улыбнулась мне

И, словно дождь,

Ты развеяла пыль в ничто

И смыла соль с моих рук

Так прикоснись ко мне снова

Я чувствую, как моя тень растворяется

Очистишь ли ты меня удовольствием?

"sleep token - rain"

Тьма, в которую погрузилась Диана после битвы, не принесла ей забвения. Вместо целительного сна её разум превратился в поле боя, где реальность переплеталась с самыми потаенными страхами. Ей казалось, что она всё еще там, внизу, под Хогвартсом, но враги сменили обличья. Во сне Диана стояла посреди огромного, ледяного зала поместья Мраксов: стены, украшенные гербами со змеями, казались живыми - они шевелились и дышали. Из теней вышел Оминис. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, но в руках он держал не палочку, а множество змей, с которыми он ласково шептался. - Здесь ты в безопасности, Диана, - шептал его голос, отражаясь от сводов. - Мир снаружи полон боли и крови. Я не позволю тебе снова страдать. Он взмахнул рукой, и пол под ногами Дианы зашевелился. Десятки изумрудных змей выскользнули из щелей, обвивая её лодыжки, поднимаясь к бедрам, опутывая талию. Это не было больно, но этот холодный, вязкий плен лишал возможности дышать. Змеи сжимались всё сильнее, превращаясь в живые оковы. - Я никогда не отпущу тебя, - продолжал Оминис, подходя вплотную и закрывая тяжелую дубовую дверь, отрезая последний луч света. - Это подземелье станет нашим раем. Ты больше никогда не увидишь солнца, но тебе оно и не нужно. У тебя есть я. Она пыталась кричать, но змеи коснулись её губ, заставляя замолчать. Затем сон резко сменился: теперь она была на вершине астрономической башни, а вокруг бушевал магический шторм. Себастьян стоял перед ней, его одежда была пропитана кровью, а в глазах полыхало черное пламя. Он держал её за плечи так крепко, что кости словно рассыпались в прах изнутри. - Обещай мне, Диана! - его голос перекрывал гром. - Обещай, что останешься со мной, и я никогда больше не коснусь черной магии. Я брошу реликвии, я забуду проклятия. Я стану тем мальчиком, которого ты встретила вперые в нашей гостинной. В его словах была такая надежда, что сердце Дианы дрогнуло, но затем он притянул её ближе, и его голос стал змеиным шипением: - Но если ты уйдешь... если ты выберешь не меня, я сожгу этот мир. Я вырву магию из самой земли, я погружу Хогвартс во тьму, которую не рассеет ни один свет Ты - мой единственный свет. И если ты погаснешь для меня, я погашу солнце для всех остальных. Диана чувствовала, как на её шее затягивается невидимая петля его обещания. С одной стороны - заточение в безопасности с Оминисом, с другой - шантаж любовью Себастьяна. У неё не было выбора. Она была лишь призом в их бесконечной игре. Пучина отчаяния затягивала её, она погружалась всё глубже в вязкую тьму, теряя чувство собственного "я". В реальности тело Дианы судорожно дернулось. Она ворочалась на диване так сильно, что её тело начало соскальзывать с края. Она была на грани падения, когда две пары рук одновременно подхватили её. Себастьян и Оминис, сидевшие по обе стороны, среагировали мгновенно. Но для Дианы это прикосновение стало продолжением кошмара. Она резко открыла глаза. Зрачки были расширены настолько, что шоколадная радужка почти исчезла. Взгляд был затуманен, она видела не своих друзей, а тех монстров из сна. Состояние "бей или беги", доведенное до предела недавней битвой с Ранроком, сработало автономно. - Неет! - сорвался с её губ отчаянный крик. Её магия, неконтролируемая и дикая после истощения, вырвалась наружу мощной волной. Серебристо-голубая вспышка Древней магии ударила в грудь обоих парней. С громким скрежетом и грохотом Оминис и Себастьян отлетели в разные стороны, врезавшись в тяжелые дубовые кресла. Дерево затрещало, обивка спружинила, принимая удар. Диана вскочила, прижимаясь спиной к стене. Её грудь часто вздымалась, она смотрела на них как на заклятых врагов, готовая нанести следующий удар. Её пальцы искрились, а воздух в гостиной наэлектризовался так, что волосы встали дыбом. Себастьян первым пришел в себя. Он тряхнул головой, отбрасывая со лба челку, и попытался сделать шаг к ней, выставив руки вперед. - Диана, тише... это я, Себастьян. Ты в безопасности, всё закончилось. Но стоило ему сократить дистанцию, как она зашипела, вжимаясь в угол дивана. В её глазах он видел того безумца с вершины башни, готового сжечь мир ради неё. Она боялась его одержимости, его силы, его давления. - Не подходи! - выкрикнула она, и ваза на столе рядом с Себастьяном разлетелась вдребезги. Себастьян замер, его лицо исказилось от боли и недоумения. Он не понимал, почему она отталкивает именно его. Тогда в игру вступил Оминис. Он поднялся с кресла медленнее, чем Себастьян. Его движения были лишены резкости. Он убрал палочку в карман мантии, показывая полную безоружность. - Отойди, Себастьян, - тихо сказал Оминис. - Ты только пугаешь её своим напором. Он начал медленно продвигаться вперед, ориентируясь на её прерывистое дыхание и треск магии, который буквально обжигал его кожу. Оминис чувствовал, как воздух вокруг неё вибрирует от ярости и боли. Каждая частица его существа кричала о близости опасной силы, но он не остановился. - Я обещал дать тебе покой, Диана, - голос Оминиса звучал мягко, как шелест страниц в библиотеке, как шалфей и кедр поутру. В нём не было требования, не было жажды обладания. - Я обещал, что никто больше не будет тянуть тебя в разные стороны. Разреши мне помочь тебе вернуться. Диана невидящим взглядов бездонных колодцев глаз смотрела на его протянутую руку. Её магия жалила его, колола мелкими иглами, пытаясь отогнать угрозу. Оминис морщился от боли, но его лицо оставалось спокойным и полным бесконечной нежности. - Я здесь, - прошептал он, касаясь края дивана. - Просто возьми меня за руку. Взгляд девушки начал проясняться. Она увидела бледное лицо Оминиса, почувствовала исходящее от него спокойствие, которое так контрастировало с пожаром внутри неё. Она медленно, дрожащей рукой, потянулась к нему. Как только их кожа соприкоснулась, Диана почувствовала, как магическое напряжение начало уходить в него, как в громоотвод. Это было больно для Оминиса - она видела, как он вздрогнул, когда заряд её силы прошел через его тело, но он не отпустил. Это касание стало последней каплей для её истощенного организма. Весь ужас битвы, горечь потерь и тяжесть снов обрушились на неё разом. Диана просто "выключилась", ее тело обмякло, и она упала вперед, прямо в его объятия. Оминис не удержал равновесия от неожиданно обрушившегося на него веса и рухнул на колени прямо на ковер, крепко прижимая её к себе. Её голова покоилась на его плече, кроваво-красные волосы рассыпались по его мантии. Она судорожно выдохнула в последний раз и окончательно затихла в глубоком, теперь уже спокойном беспамятстве. Себастьян стоял у окна, сжимая кулаки. Он видел всё: как она шарахнулась от него, как потянулась к Оминису, как доверила свою хрупкую жизнь именно ему. В его душе бушевал шторм из ревности и горечи, но он заставил себя остаться на месте. 1-0 в пользу Оминиса. Это признание отозвалось в голове Себастьяна тяжелым ударом. Он понял, что его сила и его страсть сейчас - её главные враги. Он сел в кресло, тяжело дыша, и стал наблюдать. Оминис сидел на коленях, баюкая Диану в своих руках. Он просто гладил её по волосам, шепча что-то неразличимое, закрывая её от всего мира своим телом. В этот момент он действительно стал для неё тем самым "безопасным подземельем", но без змей и цепей. Себастьян смотрел на них, и внутри него зрела темная решимость. Он не проиграл войну, он лишь проиграл первый бой. Но видеть, как она жмется к другому, ища у него защиты от самого Себастьяна, было пыткой, страшнее которой он не знал. - Спи, Диана, - прошептал Оминис, прижимаясь щекой к её макушке. В гостиной Слизерина воцарилась тишина, прерываемая лишь треском камина, но эта тишина была обманчивой. Двое друзей, два брата, теперь окончательно стали по разные стороны невидимой черты, и спящая девушка между ними была единственным, что удерживало их от того, чтобы направить палочки друг на друга. Рассвет едва коснулся изумрудных стекол Слизеринской гостиной, когда Диана начала приходить в себя. Первое, что она ощутила - это не холод камня и не боль в мышцах, а странное, обволакивающее тепло. Она была коконом, завернутым в чьи-то сильные, но удивительно нежно поддерживающие ее руки. Медленно открыв глаза, она обнаружила себя все еще на полу, у того самого дивана. Оминис сидел, прислонившись спиной к обивке, его голова покоилась на стенке дивана, а руки все так же крепко, как и ночью, сжимали её, прижимая к своей груди. Он спал, и его лицо в этом утреннем сумраке казалось высеченным из чистейшего мрамора - безмятежным и умиротворенным. Диана затаила дыхание. Это было уже второе утро подряд, когда она просыпалась рядом с ним, и это пугало её больше, чем битва с драконом в виде Ранрока. В памяти всплывали обрывки ночного кошмара и то, как она, охваченная безумием, оттолкнула их своей магией. А потом… потом была рука Оминиса. Единственный якорь в шторме, который не пытался её сломать, а просто предложил тишину. Она украдкой взглянула на него. Оминис выглядел изможденным, под его закрытыми глазами залегли глубокие тени, но на губах застыло едва уловимое выражение спокойного удовлетворения. Он выполнил свое обещание - он охранял её покой. - Доброе утро, Диана, - раздался тихий, лишенный эмоций голос. Диана вздрогнула и повернула голову. Прямо перед ними на диване сидел Себастьян. Он не спал. Закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, он наблюдал за ними. Его лицо было бледным, а выражение глаз - бесконечно грустным и тяжелым. В этом взгляде не было ярости, только какая-то выгоревшая дотла обреченность человека, который видел то, чего не должен был видеть. Щеки Дианы вспыхнули ярким пламенем. Она попыталась резко подняться, но затекшее тело отказалось работать. Ноги подкосились, голова закружилась, и она чуть не повалилась обратно на пол, рискуя утянуть за собой спящего Оминиса. - Тише, - Себастьян мгновенно оказался рядом. Он подхватил её под локти с такой скоростью и силой, что она буквально взлетела на ноги в его руках. Его хватка была жесткой, почти стальной. Он помог ей выпрямиться, не давая упасть и не позволяя Оминису проснуться от резкого толчка. Оминис всё же открыл глаза, почувствовав, как тяжесть тела Дианы исчезла. Он выпрямился, потирая затекшее плечо, и его палочка тут же привычно скользнула в руку. - Простите меня… - прошептала Диана, глядя то на одного, то на другого. - За всё, что вы видели ночью. За то, что вам пришлось… сторожить меня на полу. Мне так жаль. - Не извиняйся за то, что ты выжила, - коротко бросил Себастьян, отпуская её руки, как только убедился, что она стоит твердо. Его голос был сухим. Диана попросила пятнадцать минут тишины. Ей нужно было смыть с себя этот липкий слой страха и крови, переодеться и хотя бы на мгновение перестать чувствовать себя разбитой вазой, которую пытаются склеить два совершенно разных мастера. Через двадцать минут они встретились снова. Диана надела чистую мантию и одежду, с помощью заклинания очистила волосы - они всегда ложились волнистым беспорядком, поэтому она никогда не пыталась привести их в лучший вид - слишком много сил на это уходит. Мальчики тоже привели себя в порядок, хотя бледность Оминиса и лихорадочный блеск в глазах Себастьяна выдавали их с головой. Они вышли из подземелий и направились к Большому залу. Как только дубовые двери распахнулись, на Диану обрушилась стена звука. Зал буквально взорвался: студенты всех четырех факультетов вскочили со своих мест. Овации были такими громкими, что заложило уши. Диана замерла на пороге, ошеломленная этим приливом чужого внимания. Толпа студентов Гриффиндора и Пуффендуя хлынула к ней, грозя просто снести её с ног. - Она сделала это! Она победила! - Моллиган, ты героиня! - Ты спасла Хогвартс! В глазах Дианы потемнело. После вчерашней тишины Хранилища и ночного шепота Оминиса этот гул казался ей физически болезненным и оглушающим. Она почувствовала, как паника ледяными пальцами сжимает горло. В страхе, почти неосознанно, она мертвой хваткой вцепилась в рукав мантии Оминиса. Она прижалась к его плечу, ища защиты, не давая ему сделать ни шагу в сторону. Ей казалось, что если она отпустит его, то утонет в этой толпе. Оминис напрягся, почувствовав, как она дрожит. Он мгновенно накрыл её руку своей, пытаясь передать хоть каплю того спокойствия, которое было в нём ночью. Но с другой стороны уже действовал Себастьян: он, напротив, расцвел под этим вниманием и схватил Диану за вторую руку - победно поднял её вверх, словно знамя. - Слышите?! - кричал Себастьян, и его голос перекрывал гул зала. - Она победила всех! Она разнесла гоблинов и предателей! Она спасла мою сестру, убив того, кто её проклял! Диана Моллиган - величайшая ведьма нашего времени! Зал взревел еще громче. Студенты начали выкрикивать благодарности - кто-то вспоминал спасенную деревню, кто-то - возвращенные артефакты, ее благодарили все кому она помогала, выкрикивая что она сделала для них. Преподавательский стол пребывал в полном смятении. Директор Блэк стоял, вцепившись в край стола, его лицо выражало крайнюю степень недовольства и шока. Профессор Чесноук прикрыла рот ладонью, а профессор Шарп смотрел на Диану с тяжелым, понимающим уважением. Они знали, что она сильна, но масштаб её подвига, озвученный Себастьяном, не укладывался в рамки школьной программы. Диана нервно улыбалась, кивая головой, но её взгляд был затравленным. Оминис, чувствуя через хватку на своем рукаве, как бешено колотится её пульс, понял: она на пределе. Он резко дернул Себастьяна за локоть и что-то жестко шепнул ему на ухо. Себастьян на мгновение нахмурился, глядя на побледневшую как полотно Диану, и кивнул. Вдвоем они, словно почетный караул, подхватили её под руки и буквально протащили сквозь толпу к столу Слизерина, оттесняя слишком ретивых поклонников. Директор Блэк наконец обрел дар речи. Началась официальная часть: поминовение профессора Фигга, рассказ о "невероятной храбрости отдельных студентов" и официальное объявление о конце угрозы. Но Диана ничего этого не слышала. Она сидела, низко опустив голову и спрятав лицо в ладонях. Её локти упирались в стол, а плечи мелко дрожали. Весь этот мир, вся эта слава - всё казалось ей фальшивым и тяжелым, как свинец. Внезапно под столом она почувствовала тепло - ладонь Оминиса мягко, но уверенно легла на её колено. Он просто был с ней рядом, как нерушимая скала, показывая, что он чувствует её боль. Диана сделала глубокий вдох, концентрируясь на этом прикосновении, пытаясь унять головокружение и подступающую тошноту от переизбытка ощущений. Себастьян же, сидевший по другую сторону, не собирался ограничиваться молчаливой поддержкой. Он обнял её за плечи, притягивая к себе, и прижался губами к её виску. Его поцелуй был долгим, собственническим. - Не бойся, - прошептал он ей прямо в ухо, и его дыхание обожгло кожу. - Никто тебя больше не тронет. Я не позволю. Ты теперь под моей защитой, Диана. Всегда. Он улыбнулся и крепче прижал её к своему боку, словно заявляя свои права перед всем залом. Внутри Дианы в этот момент разверзся настоящий ад. Мысли метались в голове, как испуганные птицы в клетке. "Что мне делать? Господи, что мне делать…" - истошно кричало её сознание, ее накрыла волна волнения, сметая ее спокойствие как цунами. Она чувствовала тепло Оминиса на своем колене и жар Себастьяна на плечах. Она любила их обоих, но совершенно по-разному, и эта разница сейчас убивала её. Себастьян… Он был пламенем. Он был тем, кто понимал её жажду силы, кто шел с ней в самые темные закоулки магии. Но его любовь была похожа на удушье - она видела, как он смотрит на неё: как на спасительницу, как на единственную опору своего рушащегося мира. Если она откажет ему сейчас, когда он потерял доверие дяди и едва не потерял сестру, он упадет в такую пропасть, из которой не возвращаются. Он станет тем самым монстром из её кошмара, который сожжет мир ради её взгляда. Она не могла позволить ему упасть, но и отвечать на эту безумную страсть у неё не было сил. И Оминис… Оминис, который видел её душу без прикрас. Который терпел её магические всплески, который не просил силы, а предлагал покой. Как объяснить ему всё? Как сказать, что её ночной жест с Себастьяном в пещере был лишь попыткой спасти их всех, а не предательством? Она так боялась потерять его доверие. Боялась, что его благородство заставит его отступить, оставить её Себастьяну просто потому, что он считает себя "калекой", недостойным такой ведьмы. "Оминис, не уходи, пожалуйста, не оставляй меня с ним наедине" беззвучно умоляла она, не смея поднять глаз. Давление этих мыслей было физическим. Ей казалось, что воздух в Большом зале стал густым, как патока. Шум голосов, взгляды сотен глаз, поцелуй Себастьяна и молчаливое присутствие Оминиса - всё это слилось в одну невыносимую какофонию. Сердце Дианы пропустило удар, а затем забилось в бешеном, неровном ритме. Перед глазами снова поплыли черные пятна. Она чувствовала, как сознание медленно начинает ускользать, не выдерживая накала переживаний. Она была снова на грани обморока - на этот раз не от магического истощения, а от невозможности выбрать между двумя безднами, каждая из которых была ей до боли дорога. Она сидела между ними - героиня Хогвартса, победившая древнее зло, но совершенно бессильная перед двумя юношами, которые любили её так сильно, что это грозило уничтожить их всех.

***

Ты запуталась в паутине

Почему ты расстроена?

Вся кровь, которую я пролила

Глубоко в моей голове

Эмоции сталкиваются

Всё сходится

Ты как паразит

Всю мою жизнь

"cloudyfield - parasite"

Шум Большого зала превратился для Дианы в неразличимый белый гул. Голоса сливались в единый рой, жалящий её обнажённое сознание. Себастьян всё ещё сжимал её плечо, и его присутствие ощущалось как раскалённый металл - ярко, властно, почти болезненно. Но вдруг хватка ослабла. Сокурсники, вдохновлённые новостями об Анне и смерти Руквуда, обступили Себастьяна плотным кольцом. Им нужны были подробности, им хотелось прикоснуться к этой славе, к этой надежде. На долю секунды Себастьян отвлёкся, отвечая кому-то, и его рука соскользнула с её плеча. В этот миг Диана почувствовала холодное, почти невесомое прикосновение к своим пальцам. Оминис. Он не спрашивал разрешения, не звал её по имени - просто потянул её на себя с неожиданной для его хрупкого на вид телосложения уверенностью. Диана последовала за ним, словно тень. Она шла послушно, её ноги двигались механически, а тело казалось чужим, ватным, едва подчиняющимся воле. Они миновали шеренги столов, проскользнули мимо застывших в изумлении профессоров и вышли в прохладу коридоров полу-пустого замка. Оминис вёл её быстро, безошибочно ориентируясь в пространстве. Он чувствовал через её руку, как жизнь едва теплится в этом теле, как разум девушки балансирует на грани глубокого обморока. Он знал, что в Крипту идти нельзя - Себастьян найдёт их там в первую очередь. Им нужен был покой, обоим. Диана пришла в себя лишь тогда, когда тишину коридора разрезали странные, свистящие звуки. Это был парселтанг - Оминис стоял перед скрытой дверью, и из его уст лилась змеиная речь, немного пугающая и в то же время завораживающе плавная. Дверь Скриптория Слизерина с тихим скрежетом отворилась, впуская их в прохладную темноту, пропитанную запахом вековой пыли и магии. Оминис мягко втолкнул её внутрь. Он не терял времени: короткими, точными взмахами палочки он очистил пространство от скопившейся паутины и многолетней пыли. Одно из старых кресел под его заклинанием деформировалось, покрылось мягкой обивкой, превращаясь в небольшой уютный диванчик. Диана свалилась на него тряпичной куклой - ее силы иссякли окончательно. Она откинула голову на спинку, закрыв лицо обеими ладонями, пытаясь отгородиться от всего мира. Оминис не подходил близко. Он замер в нескольких шагах, выпрямившись, словно натянутая струна. Его незрячие глаза были направлены в сторону выхода, но всё его внутреннее внимание было сосредоточено на ней. Он вслушивался в её неровное, рваное дыхание, ловил малейшие колебания воздуха. Он давал ей то, что сейчас было дороже золота и магии - тишину. Прошло пять минут. В Скриптории царило безмолвие, нарушаемое лишь тихим потрескиванием факелов, которые зажглись от присутствия хозяина крови. Диана не убирала рук от лица, но её мысли, до этого напоминавшие стаю испуганных птиц, начали медленно оседать, выстраиваясь в мучительную, но необходимую логику. Оминис. Она думала о нём, и в груди разливалось странное, щемящее чувство. С самого первого дня в Хогвартсе, когда все видели в ней лишь странную "новенькую", Оминис увидел в ней угрозу, а когда узнал получше - родную душу. Он не пытался её впечатлить. Он не искал в ней спасения от своих проблем. Напротив, он подставлял своё плечо каждый раз, когда она готова была рухнуть под тяжестью собственных тайн. Она вспомнила, как он сторожил её сон в гостиной, как его запах - шалфей и кедр стал для неё синонимом безопасности. Он был единственным, кто не просил её быть сильной. Все остальные - Фигг, Хранители, даже Себастьян, ждали от неё свершений. Им нужна была ведьма, способная победить Ранрока. Оминису нужна была просто Диана - добрая к другим девушка, но ужасно строгая и несправедливая к себе. "Что бы я делала без него?" - подумала она, и пальцы на её лице дрогнули. Он - единственный, кто принимал её слабость. Он не пытался "использовать" её магию для благих или каких-то еще целей. Он просто хотел, чтобы она была жива и спокойна. Эта его бескорыстная, тихая преданность пугала её своей чистотой. Она чувствовала себя недостойной этого человека, чья жизнь была полна тьмы его рода, но чьё сердце осталось прозрачным, как горный хрусталь. Затем мысли, словно повинуясь закону маятника, качнулись в другую сторону. Себастьян. Имя отозвалось в сознании вспышкой огня и привкусом соли на губах. То, что произошло в пещере… Диана до сих пор не могла до конца осознать, зачем она это сделала. Действительно ли это была лишь манипуляция? Попытка отвлечь его от безумия реликвии? Она вспомнила, как её тело предательски отозвалось на его близость. Себастьян был её отражением - таким же израненным, таким же ищущим силы там, где её не стоило искать. Между ними была химия разрушения, страсть, рождённая из отчаяния и общего секрета. Когда она лизнула его шею, когда прижалась к нему, она на мгновение сама поверила в то, что хочет быть с ним. Это было как падение в бездну - страшно, но захватывающе. "Хочу ли я быть с ним?" - задала она себе вопрос, и внутри всё сжалось. Она знала ответ, но боялась признаться в нём даже себе. Себастьян был ей дорог, она любила его как брата по оружию, как первого друга, который показал ей Хогвартс. Но та одержимость, которая вспыхнула в его глазах после пещеры… это не была любовь. Это была жажда обладания. Он видел в ней не человека, а своё личное "лекарство", свою награду за все страдания. Возможно, она могла бы принять его и развить их романтичные чувства, но не такой ценой. Она сделала это в пещере, потому что знала: Себастьян на грани. Она хотела дать ему то, что заставит его бросить костяную реликвию. Она пожертвовала своей гордостью, своей чистотой перед Оминисом, чтобы спасти душу Себастьяна. И это сработало… но какой ценой? Теперь он верит, что она принадлежит ему. Теперь он строит планы на их общее будущее. Диана убрала руки от лица и открыла глаза. Скрипторий казался ей сейчас самым честным местом в замке. Здесь Салазар Слизерин спрятал свои секреты, и здесь она должна была признаться себе в своём главном секрете. Она не хочет быть с Себастьяном. Не так. Не в этой удушающей, безумной страсти. Она боится его. Боится того, во что он превращается, когда смотрит на неё. Но как отказать ему? Как сказать человеку, который потерял всё, что она не может стать его "всем"? Это значило бы окончательно столкнуть его в пропасть, из которой он только что начал выбираться. И Оминис… Оминис, который стоит в нескольких шагах от неё. Она видела, как он терпел боль от её магии ночью. Видела, как он смотрел на Себастьяна в Большом зале - с какой-то тихой, обречённой гордостью. Он готов отступить, потому что считает себя недостойным. Потому что он слеп, потому что его род проклят. "Глупый, глупый Оминис" - подумала она, и на глазах снова выступили слёзы. "Ты видишь больше, чем все они вместе взятые. Ты видишь меня. Настоящую". Она поняла, что её сердце уже давно сделало выбор. Выбрало тишину Скриптория вместо триумфа Большого зала. Но этот выбор был самым опасным из всех. Диана знала: Себастьян Сэллоу не умеет проигрывать, он будет бороться за нее. Она посмотрела на Оминиса. Он всё так же стоял неподвижно, но его плечи едва заметно опустились, словно он почувствовал, что буря внутри неё начала утихать. - Оминис? - тихо позвала она. Её голос в тишине Скриптория прозвучал ломко и нежно. Он вздрогнул, и его голова чуть склонилась набок. - Я здесь, Диана. Тебе… тебе стало легче? Диана села прямо, поправляя растрёпанные волосы. Она чувствовала себя так, будто только что вышла из самого тяжёлого боя в своей жизни - боя с самой собой. Она понимала, что их разговор только начинается. Что ей придётся объяснить ему всё и пещеру, и свои страхи. Но глядя на его бледное лицо, Диана знала одно: она больше не позволит ему стоять в стороне. Больше никаких "уступок" Себастьяну ценой собственной души. - Подойди ко мне, - попросила она, протягивая руку. - Пожалуйста. Оминис помедлил мгновение, словно не веря, а затем медленно, осторожно двинулся в её сторону. Пучина отчаяния, которая ещё десять минут назад казалась бездонной, начала отступать, оставляя место для чего-то нового хрупкого, как первый подснежник, и опасного, как лезвие кинжала.