Сердце полукровки

Это безумие

Как всё началось с огня?

Горело, когда я встретил тебя, желанием

Это безумие

Как мы дошли до этого?

Мы оба влюбились в то, о существовании чего даже не подозревали

Я тебе, ты мне

Я люблю каждый шепот

Люблю, как ты дразнишь

И я тебе, ты мне

Я не из тех, кто становится зависимым

Но, девочка, ты меня покорила

Чем ближе мы подходим, тем больше я теряю рассудок

Переведи дыхание, оставь меня позади

Я не хочу, не хочу

Я не хочу останавливаться

Вдыхаю тебя, да

"nerv - bad habbits"

Оминис медленно преодолел разделяющее их расстояние. Каждый его шаг по каменным плитам Скриптория казался ему прогулкой по краю обрыва. Он чувствовал её взгляд кожей - тяжелый, влажный от невыплаканных слёз и до безумия пронзительный. Когда его пальцы наконец коснулись края дивана, он сел рядом, но не вплотную, сохраняя ту самую дистанцию, которая была его единственной защитой от собственного сердца. - Диана, - начал он, и его голос, обычно ровный и мелодичный, надломился. - То, что произошло в Большом зале... Себастьян уверен, что ты принадлежишь ему. И, честно говоря, глядя на то, как ты защищала его, как ты жертвовала собой ради его семьи... я не могу его винить в этой уверенности. Он опустил голову, его незрячие глаза были прикованы к собственным ладоням, сцепленным в замок. - Я не Себастьян, Диана. Я не могу обещать тебе весь мир или бросить его к твоим ногам в порыве безумия. Я... я Мракс. Последний из тех, кто сохранил остатки рассудка, но первый, кто лишен всего остального. Оминис тяжело вздохнул, и запах шалфея, исходивший от его мантии, на мгновение стал острее. - Ты знаешь, кто такие Мраксы. Ты видела этот Скрипторий, ты слышала как я говорю на парселтанге. Моя семья… они не просто гордятся своей кровью. Они ею одержимы. Для них люди - лишь грязь под ногами, если в их жилах не течет яд Салазара. Они не примут тебя, Диана. Даже если ты полукровка из "Священных двадцати восьми", для них ты всегда будешь "недостаточно чистой". Мой отец, мои братья… они не знают пощады. Они превратят твою жизнь в кошмар просто ради забавы, ради того, чтобы показать мне моё место. Он горько усмехнулся, и эта улыбка была полна старой, незаживающей боли. - Мой план прост и жалок. Через год, как только мне исполнится семнадцать, я уйду. Я просто исчезну. Я откажусь от имени, от поместья, от каждой крупицы этого проклятого наследства. Я вытерплю этот шестой курс, а потом… я буду свободен. Но свобода от Мраксов - это нищета, Диана. Оминис наконец повернул голову в её сторону, хотя его взгляд всё равно проходил чуть мимо её лица. - Что я могу дать тебе? Посмотри на меня. Я гоним другими чистокровными, которые видят во мне предателя своего класса. У меня не будет денег, не будет влияния, не будет дома, в который я мог бы тебя привести. Я буду никем. Просто слепой юноша с фамилией, которую все боятся или презирают. Его рука, лежавшая на диване, непроизвольно дернулась, пальцы коснулись ткани её юбки. - Себастьян может дать тебе страсть, он может дать тебе приключения и свою безграничную преданность, пусть и опасную. А я? Я могу предложить тебе только свою тишину и жизнь в бегах. Я считаю себя недостойным даже того, чтобы сидеть рядом с тобой сейчас. Ты - обжигающе солнце, Диана, которое я никогда не смогу увидеть, только почувствовать. Ты только что спасла мир. Зачем тебе оставаться в тени того, кто сам едва находит дорогу в темноте? Он замолчал, и в Скриптории стало слышно, как капает вода где-то в глубине стен. Оминис ждал. Он ожидал, что она согласится, что она скажет, как он прав, и уйдет к яркому, сильному Себастьяну. Он желал, чтобы она осталась, желал этого так сильно, что это физически прожигало его в груди, но его гордость и честность не позволяли ему лгать. -Ты спросила, почему я помог тебе вчера - прошептал он, сжимая рукой ткань формы у сердца, спазмы стали почти невыносимы. - Потому что я эгоист. Я хотел, чтобы в этом мире было хоть одно место, где тебе не нужно быть великой. Где ты можешь просто дышать. Но я боюсь, что это всё, на что я способен. Диана смотрела на его бледное, благородное лицо, на его дрожащие руки, и понимала, что этот "нищий" Мракс только что предложил ей нечто гораздо более ценное, чем золото или слава. Она медленно накрыла его ладонь своей. Его кожа была холодной, но под ней она чувствовала пульс - быстрый, живой, испуганный. - Оминис, посмотри на меня, - попросила она, забыв на миг, что он не может этого сделать. - Мне не нужны поместья Мраксов. Мне не нужны твои деньги. Я провела всю свою жизнь, сражаясь за вещи, которые мне не принадлежали. Сражаясь за чужие секреты и чужую силу. Она придвинулась ближе, так что их плечи соприкоснулись, она потянулась к нему, их лица оказались в паре сантиметров друг от друга, она всматривалась в бездонные холодные застывшие глаза юноши и утопала. - Ты говоришь, что ты ничто без своего наследства. Но для меня ты -единственный человек, который не пытался меня изменить. Ты - единственный, кто не боится моей тьмы и не пытается её использовать. Думаешь, я боюсь твоей семьи? Я видела Ранрока. Я видела смерть профессора Фигга, множество смертей дорогих для меня людей. Твой отец - всего лишь человек, а люди смертны. Она сжала его пальцы, заставляя его прислушаться, ощущая нарастающий жар внутри всего тела, от его прерывистого дыхания, девушка чувствовала как он нервничает. - Если ты уйдешь через год - я пойду с тобой. Мне плевать на "Священные двадцать восемь". Мне плевать на шепотки в залах. Если у нас не будет дома - мы построим свой. Но никогда, слышишь, никогда больше не говори, что ты меня недостоин. Это я боюсь, что моя испорченная магией душа когда-нибудь осквернит твою чистоту. Оминис замер в неверие. Его дыхание остановилось на мгновение, он вовсе не ожидал таких слов. Он ожидал логики, оправданий, возможно, жалости. Но не этого спокойного, яростного принятия. - Ты... ты действительно готова бросить всё ради... ради этого? - он кивнул на свои слепые глаза, на стены Скриптория, на всё своё призрачное существование. - Я готова бросить всё ради возможности просыпаться, ощущая твое тепло, твой запах, Оминис. И ради того, чтобы больше никогда не видеть в глазах близкого человека жажду власти надо мной. Те два утра, которые я встретила с тобой - они значат для меня больше всего в моей жизни, больше этой победы. В Скриптории Салазара Слизерина, в месте, созданном для амбиций и вечного стремления к величию, Диана Моллиган совершила свой самый важный выбор. И этот выбор не имел ничего общего с древней магией. Оминис медленно, словно боясь, что она исчезнет, поднял руку и коснулся её щеки. Его ледяные пальцы скользнули по её коже, запоминая изгиб скул, влагу слёз. - Тогда я не отпущу тебя, Диана, - прошептал он, и в его голосе впервые за долгое время зазвучала не только боль, но и надежда. -Даже если Себастьян решит обрушить на нас всё небо. Я буду твоим домом. Если ты действительно этого хочешь. Тишина Скриптория, до этого момента казавшаяся мертвой и гнетущей, внезапно наполнилась электричеством, которое было ощутимее любой магии. Слова Оминиса еще вибрировали в воздухе, когда Диана сделала то, на что не решалась все эти долгие месяцы. Она подалась вперед, сокращая последние сантиметры между ними, и робко, почти невесомо, коснулась его губ своими -это было похоже на прикосновение крыла бабочки, но для Оминиса этот жест стал ударом молнии. Юноша замер. Он превратился в каменное изваяние, затаив дыхание, словно боялся, что малейшее движение разрушит этот хрупкий морок. Его незрячие глаза были широко открыты, но в их пустоте сейчас отражался целый космос потрясения. Он не верил. Не верил, что эта девушка - героиня, свет и надежда не только Хогвартса, но и магического мира - действительно выбрала его, слепого отщепенца с проклятой фамилией. Диана, почувствовав его неподвижность, на мгновение засомневалась. Сердце ее пропустило удар: неужели она ошиблась? Неужели его слова были лишь проявлением благородства, а не любви? Замешательство длилось секунду, но страх потерять его придал ей неожиданной смелости. Она решила действовать. Диана обвила шею Оминиса обеими руками, запуская пальцы в его мягкие светлые волосы, и прижалась к нему всем телом, грудью ощущая через тонкую ткань мантии, как бешено колотится его сердце - в унисон с ее собственным. Одной рукой она перехватила его ладони, которые до этого безвольно лежали на коленях, и властно положила их себе на талию. - Оминис, - выдохнула она прямо в его губы, опаляя его жарким дыханием, он сгорал от ее прикасновений. - Пожалуйста... Этот шепот стал ключом, отпирающим плотину. Оминис блаженно закрыл глаза. Он позволил ей действовать первой, потому что ему жизненно важно было убедиться: это не случайность, не минутный порыв жалости. Он хотел почувствовать ее напор, ее желание. И когда он ощутил жар ее тела и настойчивость поцелуя, его собственная воля рухнула. Его руки, сначала робкие, судорожно сжали ткань ее мантии на талии. Он ответил на поцелуй медленно, почти благоговейно, пробуя ее на вкус, словно самое редкое с самым изысканным вкусом вино. Но с каждой секундой его движения становились всё более уверенными. Это был его первый поцелуй, и он приносил ему почти физическую боль от наслаждения. Экстаз от того, что он - именно он! - сейчас держит ее, заставлял его голову кружиться сильнее, чем от любого зелья. Диана чувствовала, как меняется его энергия. Холодная сдержанность Мракса испарилась, уступая место первобытному, глубокому чувству. Оминис обнял ее так крепко, что у нее перехватило дыхание, буквально вжимая ее в себя. Он больше не был тем робким юношей - сейчас в нем проснулась кровь его предков, такая властная, собственническая и неодолимая. Они не заметили, как оказались в горизонтальном положении. Диана почувствовала, как спина коснулась мягкой обивки наколдованного дивана. Вес Оминиса навалился сверху, но он был осторожен: юноша уперся локтями в диван, удерживая себя на весу, чтобы не раздавить ее. Его колено властно раздвинуло ее ноги, подняв край юбки и ложась на бедро, почти касаясь белья. Это было так интимно и так правильно, что у Дианы с губ сорвался тихий стон. Теперь у нее действительно не было выбора. Она чувствовала это в каждом его движении. Он пометил ее этим прикосновением, он заявил свои права. Оминис начал осыпать ее лицо, челюсть и шею короткими, жаркими поцелуями. Его губы были жадными. Диана, задыхаясь от нахлынувших чувств, потянулась к его уху. Она лизнула его кожу у самой ключицы и медленно провела языком вверх, к самой мочке, ощущая, как его тело под ней содрогнулось. - Я люблю тебя, Оминис Мракс, - прошептала она прямо в его ухо, схватив мочку уха зубами, слегка укусила ее, сразу зализав укус. Эти слова стали искрой в бочке с порохом: у Оминиса окончательно сорвало крышу. Гортанный, почти звериный рык вырвался из его груди. Он больше не контролировал себя. Поцелуи стали терзающими, страстными. С резким треском ткань ее блузки, не выдержав напора его пальцев, разошлась, обнажая пышную грудь. Оминис уткнулся лицом в ложбинку между ее грудями, вдыхая полной грудью аромат ее кожи - он был приторно-сладким: смесь цветочных духов, девичьего пота и чистой крутящейся внутри нее древней магии. Он сводил его с ума. Диана, чувствуя его возбуждение своим бедром, провокационно повела тазом, задевая его, призывая к большему. - Sailsangaiaghsasha...- прошипел он переходя на парлсентанг, его голова отказывалась думать и работали только инстинкты. Звуки парселтанга, вибрирующие и древние, заставили кожу Дианы покрыться крупными мурашками. Оминис продолжал терзать поцелуями ее ключицы и грудь, теряя связь с реальностью, когда внезапно тишину Скриптория прорезал звук, который заставил их обоих замереть. Тяжелый, скрежещущий звук раздвигающейся каменной вставки. Холодный пот мгновенно выступил на лбу Оминиса. Рассудок вернулся к нему с жестокостью ледяного душа. Себастьян. Только он мог запомнить что говорил Оминис для открытия скриптория, только он мог найти их здесь. Оминис проклинал себя за то, что потерял бдительность. - Быстро! - выдохнул он, нехотя отстраняясь. Его палочка мгновенно оказалась в руке. Короткий пас и края разорванной блузки Дианы срослись, словно их никогда не касались его руки. Они успели сесть и поправить одежду за долю секунды до того, как в основной зал Скриптория вошел Себастьян Сэллоу.

***

Я всего лишь сосуд для твоих похотливых желаний.

Тело, которое можно истолковать, неправильно понять и отбросить.

Что ты сказал?

Не могу вернуться к этому, какая потеря.

Фантазия рухнула, и она разрушила иллюзию о тебе.

Что ты сказал?

Время, которое мы провели вместе, ушло.

Оно разрушено и гниет.

Я теряю контроль, я теряю контроль.

Ты мне нравился больше, когда ты был только в моей голове.

И я задаюсь вопросом, видит ли меня кто-нибудь?

Все, чего я хочу, это чтобы меня видели.

Что ты сказал?

Не могу вернуться к этому, какая потеря.

Фантазия рухнула, и она разрушила иллюзию о тебе.

"eternal rin - what did you say?"

Диана судорожно дышала, пытаясь унять дрожь в руках, в то время как Оминис принял свой привычный вид - отстраненный и холодный, хотя его губы всё еще горели от ее поцелуев. Себастьян замер на пороге: его взгляд мгновенно сканировал помещение. Он почувствовал сразу тяжелый, приторно-сладкий запах страсти, который еще не успел выветриться. Воздух в Скриптории казался густым и липким. Его взгляд упал на Диану: ее волосы были слегка растрепаны, щеки горели неестественным румянцем, а губы... губы были припухшими, зацелованными до ярко-алого цвета. Внутри Себастьяна что-то с оглушительным треском сломалось. Ревность, черная и липкая, как яд акромантула, затопила его сознание. Он видел Оминиса, сидевшего рядом с ней, и понимал: разговор здесь шел не о цветочках. Они были близки, настолько близки, что сама мысль об этом заставляла его пальцы сжимать рукоять палочки до белизны в костяшках. Однако Себастьян был мастером лжи - он не подал виду, хотя в его глазах на мгновение вспыхнуло то самое темное пламя, которое Диана видела в своих кошмарах. - О, вот вы где, - его голос звучал натянуто, почти весело, но в нем слышался скрежет металла. - Я обыскал весь Хогвартс. Испугался, что с вами что-то случилось, все таки наша героиня завела не мало врагов. - Он подошел ближе, его шаги гулко отдавались от сводов. - Диана, тебя искала профессор Уизли. Она в курсе всего, что произошло вчера. Из-за... исключительности твоей ситуации и того внимания, которое ты привлекаешь, она решила дать тебе сдать экзамены экстерном. Тебе выделят отдельную комнату для подготовки, чтобы ты не отвлекала других учеников своим присутствием. Диана поднялась, не глядя на Себастьяна. Она чувствовала исходящую от него волну подавленной ярости и боли. - Спасибо, Себастьян. Я... я пойду прямо сейчас, - прошептала она. Ей отчаянно нужно было сбежать. Сбежать от этого тяжелого взгляда, от чувства вины, которое начало грызть ее при виде его страданий. Она быстро прошла мимо него, но Себастьян успел заметить, как она украдкой коснулась своих губ пальцами, робко улыбаясь. Как только дверь за Дианой закрылась, атмосфера в Скриптории изменилась. Дружелюбие окончательно исчезло. Себастьян медленно повернулся к Оминису. Его лицо превратилось в маску холодной ярости. - Ты воспользовался ее слабостью, - прошипел Себастьян, делая шаг к другу. - Она была в шоке, она не соображала, что делает. А ты, "благородный" Мракс, затащил ее в эту дыру, чтобы... - Она выбрала меня, Себастьян, - голос Оминиса был тихим, но в нем была сталь, которой Себастьян раньше не слышал. Он поднялся с дивана, выпрямляясь во весь рост. - Сама. Без принуждения. Без проклятий и без манипуляций. Она любит меня. И ты должен сдержать слово, которое дал в гостиной. Оставь ее в покое. - Оминис держал палочку перед другом, он был готов ко всему - к гневу, стенаниям, проклятиям, но не этому. Себастьян рассмеялся сухим, безрадостным смехом. - Сдержать слово? Оминис, ты действительно думаешь, что пара поцелуев в пыльном подземелье что-то меняют? Она всего лишь запуталась. Она думает, что ты - ее тихая гавань, но она - огонь, Оминис. Она сама Древняя магия. Ты не сможешь удержать ее своей тишиной. Себастьян подошел вплотную к другу, так что они почти касались друг друга грудью. - Я не принимаю твои слова. Я не поверю в это, пока она сама, глядя мне в глаза, не скажет, что хочет быть с тобой и только с тобой. До тех пор я буду делать всё, чтобы она осознала свою ошибку. Оминис хотел что-то ответить, но Себастьян уже развернулся и зашагал к выходу. - Она еще передумает, - бросил он через плечо, ощущая исходящие изнутри порывы разнести все помещение к чертям. Оминис остался стоять в центре Скриптория. Запах Дианы всё еще витал в воздухе, напоминая о том мгновении абсолютного счастья, которое он только что испытал. Но теперь к этому запаху примешивался горький аромат грядущей войны с единственным другом. Он воспринимал Себастьяна братом. Он был единственным кто не побоялся подойти к нему на первом курсе, он был единственным, кто поддерживал его. Неужели он отберет то что может спасти его "брата"? Так ли он нужен Диане, не пожалеет ли она о случившемся? Он знал Себастьяна. Знал, что тот не отступит. И он знал Диану - ее доброту и ее неспособность причинять боль тем, кого она любит. Это была ловушка. И Оминис понимал: чтобы удержать ее, ему придется стать гораздо более опасным человеком, чем он когда-либо хотел быть. - Я не смогу отдать ее тебе, Себастьян, - прошептал он в пустоту зала, ощущая как по щекам пробежали слезинки. - Чего бы мне это ни стоило. Стены Скриптория хранили молчание. Они видели падение великих магов, видели предательства и триумфы. И сейчас они наблюдали за ,возможно, началом конца самой крепкой дружбы в истории Слизерина. Вечер того же дня опустился на замок тяжелым, грозовым пологом. Небо над Шотландией, словно сочувствуя внутреннему состоянию обитателей подземелий, затянулось иссиня-черными тучами, и первые тяжелые капли дождя начали биться в окна Большого зала. Но для Дианы мир сузился до размеров небольшой комнаты в башне, которую ей выделили для подготовки к экзаменам. Профессор Уизли была предельно деликатна, но тверда: "Мисс Моллиган, ваше присутствие сейчас вызывает слишком много волнения. Сдайте экзамены экстерном, и вы будете вольны заниматься чем пожелаете до отъезда ". Диана сидела за дубовым столом, заваленным свитками по Трансфигурации и защите от Темных искусств, но буквы расплывались перед глазами. В воздухе всё еще стоял тот самый приторно-сладкий аромат Скриптория, а губы до сих пор горели от настойчивых, жадных поцелуев Оминиса. Сердце замирало при мысли о том, как он сорвался, как его пальцы терзали ее одежду, и как он, всегда такой сдержанный и холодный, превратился в бушующее пламя. Но за этим восторгом последовал ледяной страх. Она видела лицо Себастьяна, когда он вошел. Она видела эту трещину в его душе, которая стала еще шире. Раздался негромкий, но требовательный стук. Диана вздрогнула, рука непроизвольно потянулась к палочке. - Кто там? - Это я, Диана. - прозвучад голос Себастьяна и в нем не было привычной насмешливости, что отчасти насторожило девушку. Диана медленно подошла к двери и открыла её. Себастьян стоял в коридоре, прислонившись к стене, его мантия была расстегнута а галстук Слизерина сбит набок, в глазах читалась лихорадочная бессонница. - Можно войти? - спросил он, не дожидаясь ответа, и проскользнул внутрь. Он прошелся по комнате, окинул взглядом её временное пристанище и остановился у окна, глядя на то, как молнии разрезают небо над Запретным лесом. - Профессор Уизли надеется, что ты уедешь сразу после экзаменов, - произнес он, не оборачиваясь. - Она боится тебя, Диана. Они все боятся. Хранительница силы, которая может стереть этот замок с лица земли... И только я знаю, что за этой силой скрывается испуганная девушка, которая просто хочет, чтобы её любили. Диана молчала, чувствуя, как внутри нарастает напряжение, ей не понравился тон Себастьяна, она не ощущала себя в безопасности в закрытом помещении без свидетелей. - Себастьян, я благодарна тебе за всё. За твою помощь в победе над Ранроком, ты вел меня и направлял, был моим соратником в боях, я очень ценю нашу возникшую дружбу. - именно так, словом "дружбу" Диана пыталась мягко подвести черту. Она наблюдала за телом юноши, бесспорно он был привлекателен, его обаяние позволяло ему вытворять все те шалости и не получать серьезного наказания, девушка слегка улыбнулась своим мыслям о первом походе в Хогсмит. - Благодарна? - он резко обернулся, и его взгляд был подобен удару. - Мне не нужна твоя благодарность, Диана. Мне нужна ты. То, что я видел сегодня в Скриптории... Это была ошибка. Скажи мне, что это был просто минутный порыв. Оминис... он хороший человек, но он живет прошлым своей семьи, он боится собственной тени. Он не сможет защитить тебя от того, что грядет. - Ты не понимаешь, Себастьян, - тихо сказала она, делая шаг навстречу. - Защищать меня - это не значит убивать моих врагов или искать древние реликвии. Защищать меня - это значит позволить мне быть собой рядом, без прекрас и притворства. Оминис дает мне это. Себастьян горько усмехнулся и подошел к девушке вплотную. От него приятно пахло хвоей и мятой, Диана на пару мгновений прикрыла глаза, вдыхая его запах - раньше он ее успокаивал, ведь она знала что он ей всегда поможет, теперь же этот запах стал асоциироваться с напряжением и осторожностью по отношению к юноше. - Мир? В мире нет развития, Диана. Мы с тобой рождены для большего. Мы вместе могли бы... - Нет никакого "вместе" в том смысле, который ты вкладываешь, - твердо перебила она, отходя на пару шагов от насупающего на нее слизеринца. - Я выбрала его. И я прошу тебя, как друга... прими это. Лицо Себастьяна исказилось. Он протянул руку, словно хотел коснуться её щеки, но в последний момент сжал пальцы в кулак и ударил им по стене рядом с её головой, от чего у девушки подогнулись колени - она никогда не видела его таким. - Я не приму этого. Никогда. Ты думаешь, он останется с тобой, когда узнает правду о том, что мы сделали? Когда он поймет, насколько глубоко ты погрузилась во тьму вместе со мной? Он отвернется от тебя, как только его моральные принципы окажутся под угрозой. И тогда ты придешь ко мне. - Себастьян повторил то, что с ним сделала она в катакомбах - он прижался к ней всем своим телом и провел языком по ее шее от ключицы до самого уха, ощущая как девушка задрожала,а зрачки расширились, почти заполонив радушку ее глаз. - Ты уже моя, только не понимаешь этого - довольно улыбнувшись, Себастьян на каблуках резко развернулся и вышел, с силой захлопнув дверь. Диана осталась стоять в тишине, чувствуя, как стены комнаты начинают давить на неё. Она знала: Себастьян не остановится. Он будет копать, он будет разрушать их связь с Оминисом, пока не оставит от неё руины. Она винила предательское тело, которое так бурно ответило на его ласки, конечно она могла бы полюбить его, как он хочет, но не такими способами. Диана была упорной и насильно заставить ее никто не мог, даже если она действительно хотела то, к чему ее пытались принудить - такова ее натура, она не сломается перед таким натиском. Диана в ту ночь никак не смогла уснуть. Мысли о Себастьяне и его угрозах отравляли разум. Ей нужно было срочно увидеть Оминиса. Плевать на правила, плевать на то, что студентам запрещено покидать башни ночью. Она накинула дезелюминационные чары и выскользнула в холодные коридоры Хогвартса. Путь в подземелья Слизерина был ей знаком, что она могла бы дойти туда с закрытыми глазами. Она миновала спящие портреты и патрулирующих старост, пока не оказалась перед каменной стеной гостиной. Шепнув пароль, она вошла внутрь. Гостиная была пуста, только у камина, в глубоком кресле, сидела одинокая бледная фигура. Оминис снова не спал: он сидел, уставившись в пустоту своими незрячими глазами, а его палочка-путеводитель слабо светилась красным светом в его руке. Услышав шорох мантии, он не вздрогнул. - Диана? Я чувствую твое присутсвие, что случилось? Она сбросила чары и подошла, почти подбежала к нему, опускаясь на ковер у его ног, обвивая его колени руками, прижимаясь лицом к его бедру. - Себастьян приходил ко мне. Он... он не отступит, Оминис. - судорожно глухо прошептала девушка, чувствуя как ее начинает бить мелкая дрожь от пережитого стресса. Оминис медленно протянул руку и нашел её ладонь, сжимая её так крепко, словно она была его единственной связью с реальностью. - Я знаю. Он был здесь десять минут назад. Мы...вряд ли мы сможем пока называться друзьями, Диана. Он сказал слова, которые нельзя забрать назад. Он считает, что я украл тебя. Но он не понимает, что сердце нельзя украсть - его можно только заслужить. Диана положила голову ему на колени, чувствуя, как его пальцы гладят её по волосам. - Он сказал, что ты отвернешься от меня, если узнаешь всю правду обо мне. Оминис замер. Его рука на мгновение остановилась. - О какой правде он говорит? О том, как ты использовала Древнюю магию? О том, что вы скрывали от меня детали ваших походов? - его голос стал тише. - Диана, я не глупец. Я знаю, что между вами есть связь, выкованная в крови и секретах. Но я также знаю, что ты - человек, который спас мою душу от окончательного падения в ненависть к самому себе. - Я боюсь его, - призналась она, и её голос дрогнул. - Не его магии, а его безумия. Он верит, что делает это ради любви, но это не любовь, Оминис. Это желание обладать чем-то сильным, что он не может понять. - девушка зажмурилась, вжимаясь в ноги парня, она прошептала одними губами. - Он зажал меня у стены и сделал тоже, что сделала я с ним в катакомбах. Ты возможно докадывался как я его отвлекла - он облизал мою шею, прижав меня всем телом к стене и...он оказался удовлетворен реакцией моего тела... - девушка еле слышно шмыгнула, она чувствовала отвращение к самой себе, сжимаясь в больший комок у ног Оминиса. - Посмотри на меня, - попросил он, приподнимая ее голову за подбородок. Диана послушно подняла голову. В неярком свете камина лицо Оминиса казалось еще бледнее, но в нем была такая решимость, которой она никогда не видела у него раньше. - Я дал тебе обещание в Скриптории. И я повторю его здесь. Я не позволю ему сломать нас. У него есть сила, но у меня есть ты. Завтра ты начнешь сдавать экзамены. Сделай это. Закончи этот год. А потом мы сможем ему показать, за лето проведенное вместе, что наши чувства не разбить его нападками. Он наклонился и ласково поцеловал её в лоб. - Спи здесь, в гостиной. На диване. Я побуду рядом. Он не посмеет тронуть тебя, пока я здесь. - Оминис руками поднял Диану и усадил на свои колени, лицом к себе. Девушка немного расслабилась, чувствуя его тепло, тая в его руках. Ощутив непреодолимое желание уснуть - она давно не спала, но не могла снова оставлять Оминиса без сна, это будет слишком жестоко. Диана прошептала Оминису свое приглашение пойти спать в ее башнб, он сначала замялся - его врожденное чувство такта и строгое воспитание Мраксов конфликтовало с отчаянным желанием не отпускать её ни на секунду. Под дезиллюминационными чарами они пробирались по замку, словно два призрака. Диана крепко сжимала его ладонь, направляя через бесконечные лестницы и коридоры. Оминис чувствовал, как подрагивают её пальцы, не от страха, а от предвкушения. Она привела его в свою уединенную обитель, место, которое пахло пергаментом, сушеными травами и едва уловимым ароматом её духов. - Я не хочу только брать, Оминис, - прошептала она, закрывая дверь на несколько запирающих заклинаний. - Ты две ночи охранял мой покой, рискуя собой. Теперь моя очередь позаботиться о тебе. Я хочу, чтобы ты наконец-то выспался. По-настоящему. Оминис, смущенный такой открытой заботой, неловко замер посреди комнаты. Он отказался снимать одежду, оставшись в рубашке и брюках - это был его последний рубеж самообладания. Когда они легли на кровать, он намеренно отодвинулся на самый край и отвернулся к девушке спиной. Его плечи были напряжены, пальцы судорожно сжимали край одеяла. Он считал, что так будет правильно, так он сможет сохранить остатки того "целомудренного" покоя, о котором они говорили. Но у Дианы были другие планы. Она придвинулась к нему вплотную под тонким одеялом. Тонкая шелковая сорочка почти не ощущалась преградой. Оминис задохнулся, когда почувствовал, как жар её тела пропитывает его рубашку. Она обняла его за талию, доверчиво прижавшись грудью к его лопаткам, и уткнулась лбом в его спину. В тот же миг Оминиса прошиб ток. Он ощутил чистое, концентрированное возбуждение, от которого во рту пересохло. Он чувствовал каждый изгиб её тела, каждую линию, и его собственное тело предательски отозвалось на эту близость. Он горел изнутри, и этот пожар было не потушить никаким "Агуаменти" . - Диана… - хрипло выдохнул он, боясь пошевелиться. - Ш-ш-ш… - она лишь крепче сжала руки на его поясе. - Просто слушай дождь. Они лежали в темноте, и их шепот стал едва слышным фоном для бушующей за окном стихии. Диана начала рассказывать о своей маленькой квартирке в Лондоне - уютном гнездышке над старой книжной лавкой, где всегда пахнет типографской краской и дождем. - Мы могли бы провести лето там, - мечтала она, водя пальцем по его животу через ткань рубашки, улыбаясь на каждое нервное подергивания парня под ее пальчиками. - Гулять по паркам, затеряться в толпе маглов, где никто не знает наших имен. Только ты и я. Никаких палочек и никаких проклятий. Оминис слушал, и на мгновение ему действительно захотелось сбежать туда, в эту иллюзию нормальности. Но образ Себастьяна - их общего друга, который сейчас, вероятно, изнывал от одиночества и ярости в подземельях встал перед его внутренним взором. - Мы не можем так поступить с ним, Диана, - тихо сказал Оминис, и в его голосе прозвучала печаль. - Если мы скроемся вдвоем, это окончательно добьет его. Это будет предательством, которое он не простит. Он замолчал, подбирая слова. - Дядя Соломн в Фелдкрофт… его дом большой. Он всегда был рад мне, и он точно примет тебя. Себастьян и Анна тоже будут там. Ты сможешь спать в одной комнате с Анной, это будет прилично и… безопасно. Мы будем вместе, но не будем прятаться. Мы должны попытаться сохранить то, что осталось от нашей дружбы. Диана на мгновение затихла, обдумывая его слова. Она понимала, что Оминис прав - его благородство не позволяло ему строить счастье на полном разрушении другого человека. Она радостно кивнула в его спину, хотя он этого и не видел. - Хорошо. Фелдкрофт так Фелдкрофт. Главное - что ты будешь рядом. Парень значительно расслабился, удовлетворенно выдохнув, так они пролежали около 10 минут в тишине, каждый думая о своем. - Оминис? - внезапно позвала его Диана. - Повернись ко мне. Пожалуйста. Он колебался. Повернуться означало столкнуться с ней лицом к лицу, почувствовать её дыхание на своей коже и окончательно потерять контроль. Но отказать ей он не мог. Оминис нехотя перекатился на другой бок. В ту же секунду Диана "захватила" его в свои объятия. Она обвила его ноги своими и прижалась к нему так близко, что между ними не осталось даже воздуха. Её нос уткнулся в ложбинку над его ключицей. Она довольно выдохнула - звук был полон такого искреннего облегчения и покоя, что Оминис почувствовал, как всё его напряжение начинает таять. Возбуждение никуда не делось, но оно трансформировалось в нечто более глубокое и мягкое. Он обнял её в ответ, зарываясь лицом в её волосы, вдыхая их аромат. Через некоторое время дыхание Дианы выровнялось. Она отключилась мгновенно, словно само присутствие Оминиса было самым мощным умиротворяющим зельем в мире. Оминис слушал её сердцебиение. Он ожидал, что сейчас придут кошмары - тени его семьи, крики жертв Круциатуса или безумный смех Себастьяна. Но ничего не пришло. Была только Диана. Тишина её башни и мерный стук дождя по стеклу. Впервые за долгие годы Оминис Мракс заснул без страха. Он не ворочался, не вскрикивал во сне. Он просто спал, оберегая свое сокровище, чувствуя, что этой ночью тьма отступила, признав свое поражение перед лицом простой человеческой нежности.