Сердце полукровки

Все способы, которыми я себя истязаю

И каждый день - это жалкое оправдание

Для того, что я делаю

Похоже, я в погоне за страданиями

Страдания, страдания, страдания

Ничего, кроме страданий, страданий, страданий

Так скажи мне,

Что дальше?

Постараюсь изо всех сил?

Получу рецепт

Не ударит ли это мне в голову?

Заставь меня думать, что я крутой,

чтобы я мог помириться с человеком в зеркале

Затаив дыхание, я вижу, как вода становится все глубже

Я тону снова и снова

Все способы, которыми я издеваюсь над собой

И каждый день - это жалкое оправдание

За то, что я делаю

"summer hoop - the pursuit of misery"

Это утро началось не с криков инферналов или запаха тлена, а с удивительного, почти забытого чувства защищенности. Диана медленно выплывала из глубокого, безмятежного сна, какого у неё не было с самого приезда в Хогвартс. Её обволакивало странное, успокаивающее сочетание запахов: терпкий шалфей, прохладный кедр и едва уловимый аромат старой бумаги. Это не был запах её спальни. Она приоткрыла один глаз. Прямо перед ней была ткань дорогих мужских брюк. Память возвращалась рывками: крики в спальне, изгнание в гостиную, холод дивана... и Оминис. Она почувствовала, что её голова всё ещё покоится на его бедре, а рука крепко, почти судорожно, сжимает его ногу. Диана замерла, боясь выдохнуть. Её пальцы находились в опасной близости от его паха, и она почувствовала, как её лицо мгновенно заливает краска. Она попыталась максимально незаметно и плавно убрать руку, но стоило ей шевельнуться, как Оминис вздрогнул. Оминис не спал: его лицо было бледным, под глазами залегли тени, но стоило ему почувствовать, что Диана проснулась, как его напряженная поза смягчилась. Он медленно опустил голову, и хотя его глаза не видели её, Диана почувствовала, что он "смотрит" прямо ей в душу. - Доброе утро, Диана, - мягко прошептал он. Его голос был хриплым от долгого молчания и усталости, но в нём слышалась такая робкая, чистая радость, что у неё перехватило дыхание. Для Дианы это "доброе утро" стало самым лучшим за последние годы. Без пафоса, без требований, без безумия - просто признание того, что они оба здесь, живые и вместе. Она приподнялась на локтях, чувствуя, как волосы рассыпались по её плечам огненным водопадом. - Доброе утро, Оминис... - она запнулась, глядя на его осунувшееся лицо. - Ты совсем не спал? Из-за меня? Внутри неё тут же шевельнулась острая, ледяная игла вины. Она вспомнила вчерашний вечер в пещере. Вспомнила вкус кожи Себастьяна на своём языке, его лихорадочный шепот, его одержимость. Она использовала его чувства, чтобы спасти Оминиса и себя, но теперь, глядя в это чистое лицо Мракса, она чувствовала себя предательницей. - Это не имело значения, - Оминис едва заметно улыбнулся и коснулся её плеча, словно проверяя, не исчезла ли она. - Главное, что тебе больше не снились кошмары. Диана резко встала, чувствуя, что если останется ещё на секунду, то расплачется от собственной низости. - Спасибо тебе... - её голос прозвучал глухо, почти безжизненно. - Мне нужно... мне нужно переодеться к завтраку. Увидимся позже. Она почти бегом бросилась в сторону девичьих спален, не оборачиваясь. Ей нужно было смыть с себя запах пещеры, запах Себастьяна и ту нежность, которой она, как ей казалось, была недостойна. Через полчаса, приняв ледяной душ и затянув корсет так туго, что стало трудно дышать, Диана вышла в общую гостиную. У подножия лестницы её ждали двое: Оминис стоял чуть в стороне, прислонившись к стене, его лицо снова стало непроницаемой маской, но Себастьян... Себастьян преобразился. Он выглядел пугающе живым. В его движениях появилась хищная грация, глаза блестели от избытка адреналина и чего-то более темного. Увидев её, он шагнул навстречу, сияя той самой лучезарной улыбкой, в которую она когда-то влюбилась. Но теперь в этой улыбке не было искренности - в ней была победа. - Диана, ты выглядишь как всегда великолепно, - он бесцеремонно взял её за руку, переплетая свои пальцы с её. Его хватка была властной. Помогая ей спуститься с последних ступенек, он не просто придержал её - он притянул её руку к своим губам. Это не был вежливый жест джентльмена. Себастьян медленно перевернул её ладонь, и Диана вздрогнула, когда почувствовала кончик его языка на своей коже. Он лизнул её тыльную сторону руки, а затем, глядя ей прямо в глаза, слегка прикусил мягкую плоть у основания большого пальца и запечатлел там долгий, обжигающий поцелуй. Это было вызывающе, почти развратно на виду у всех. Диана замерла, её щеки вспыхнули, ее пронизывали странные мурашки, холодившие кожу. Она видела, как Оминис, стоящий в паре шагов, помрачнел. Его палочка в руке едва заметно вибрировала, улавливая каждое движение Себастьяна, каждое сбившееся дыхание Дианы. - Пойдем? Я проголодался, - весело сказал Себастьян, так и не выпустив её руку. - Нам нужны силы для сегодняшнего дня. Диана выдавила из себя смущенную улыбку. В голове пульсировала одна мысль: "Кофе. Мне просто нужно выпить кофе чтобы не сойти с ума". Они вошли в Большой Зал под руку. Себастьян шел гордо, словно вел за собой редкий трофей. По залу тут же пролетел шепоток, похожий на шелест сухой травы. - Посмотри на них! Сэллоу и Моллиган? Неужели это правда? - Я слышала, они вчера полвечера провели в подземельях вместе... - Бедный Мракс, он всегда третий лишний в их компании. Многие студентки провожали их недовольными взглядами - Себастьян всегда пользовался успехом, и его внезапная "капитуляция" перед странной ирландкой вызвала волну ревности. Диана сидела за столом Слизерина, удрученно уткнувшись в свою тарелку. Еда казалась безвкусной. Она чувствовала на себе взгляд Себастьяна, полный собственнического восторга, и чувствовала тяжелое молчание Оминиса рядом. Она грустно вздохнула, перемешивая остывшую кашу. Внезапно она почувствовала прикосновение к плечу. Рука была привычно холодной, тонкие пальцы едва коснулись её ткани. Оминис. Она обернулась и увидела, как он незаметно вкладывает ей в ладонь клочок пергамента. "После отбоя. У озера. Нам нужно поговорить без лишних глаз". Диана сжала записку в кулаке. Её сердце забилось чаще - не от страха, а от странного предвкушения. Оминис никогда не просил о таких встречах. Она и сама хотела с ним поговорить - это был ее шанс во всем разобраться. День пролетел в кровавом тумане: события неслись со скоростью сорвавшегося с цепи гиппогрифа. Сначала был Виктор Руквуд. Сражение с ним в предместьях Хогсмида стало для Дианы личным возмездием. Она видела его надменное лицо, слышала его хриплый смех, пока их заклинания сталкивались в воздухе, высекая искры. - Ты такая же слабая, как и твой отец, девочка!- выплюнул Руквуд, отражая её атаку. - Детей не должно быть слышно - выкрикнул он те слова, как и когда проклял Анну, девушка все поняла - это он виноват в падении Себастьяна. Эти слова стали последней каплей. Диана почувствовала, как внутри неё пробуждается то, что она так долго пыталась подавить - Древняя магия. Её глаза вспыхнули серебром, воздух вокруг неё задрожал. Последним ударом она просто раздавила волю Руквуда, оставив его бездыханное тело в грязи. Но радости не было - была только ярость за Анну, за Себастьяна, за всю ту ложь, которая разрушила их жизни. Она сразу же бросилась к профессору Фиггу. Доклад был кратким, но тяжелым: Руквуд мертв, но гоблины Ранрока уже прорвали оборону Хранилища под Хогвартсом. Они с профессором бежали по туннелям, пока над их головами содрогался замок. Когда казалось, что армия гоблинов раздавит их числом, из темноты вышли они - профессора Хогвартса. Шарп, Хекат, Онай, Ронен... Великие маги встали стеной, давая Диане и Фиггу шанс пробиться к источнику. - Идите! Мы удержим их! - крикнул профессор Шарп, обрушивая свод на наступающих врагов. В главном зале Хранилища их ждал Ранрок. Он уже впитал часть силы, превращаясь в нечто ужасающее - огромного магического дракона, состоящего из чистой ненависти и энергии боли. - Почему ты сражаешься за них, человек? - гремел голос Ранрока, отражаясь от стен. - Эта сила принадлежит всем, а не только волшебникам! Битва была за пределами человеческих возможностей. Диана использовала новую палочку, которую они создали вместе с Олливандером, но даже её силы не хватало. Она видела, как профессор Фигг, измотанный и раненый, продолжает поддерживать щит вокруг неё. - Диана, используйте магию Хранителей! Не дайте ему поглотить всё! - кричал он из последних сил. Последний аккорд Древней магии вырвался из неё ослепительной вспышкой. Ранрок закричал, его форма начала распадаться на тысячи искр. Но когда монстр пал, огромная волна энергии, копившаяся веками, вырвалась наружу. Хранилище начало рушиться. Диана пыталась запечатать энергию обратно, но поток был слишком велик. Она чувствовала, как её вены горят, как разум распадается на части. - Я не справлюсь... - прошептала она, падая на колени. Профессор Фигг подошел к ней. Он положил свою руку на её палочку, отдавая последние капли своей жизненной силы, чтобы помочь ей направить поток. - Ты справишься, Диана. Ты всегда была сильнее всех нас. Сделай выбор. Не ради силы, а ради будущего. С последним усилием они вдвоем направили энергию обратно в землю, запечатывая её за семью замками древних печатей. Сила осталась там, где ей и место - в покое. Фигг медленно опустился на пол. Его глаза закрылись, на лице застыла умиротворенная улыбка. Он пожертвовал собой, чтобы она могла остаться человеком. Когда Диана вышла из туннелей, ночь уже полностью вступила в свои права. Её одежда была изорвана в клочья, на лице запеклась кровь, руки были обожжены магией, а в глазах застыла бесконечная усталость. Она не помнила, как дошла до замка. Она вошла в гостиную Слизерина, пошатываясь. Воздух здесь был тихим и прохладным, резко контрастируя с жаром битвы. - Диана? - чей-то голос донесся из темноты, но она уже не могла разобрать, чей он. Мир перед глазами начал вращаться. Ноги подкосились, и она рухнула прямо на ковер перед камином, погружаясь в черную, беспросветную пустоту. Последнее, что она почувствовала - это запах шалфея и кедра, который снова окутал её, прежде чем сознание окончательно покинуло её изможденное тело.

***

Я чувствую, как разлагаются осколки моего прежнего «я».

Я задыхаюсь от грязи, которая забивает мне горло.

Думаю, я не могу вырваться из-под тяжестей этой вечной безжизненности.

Собираю осколки, но я... Я сломал все варианты

Я так и не смог справиться со всей этой болью и понять, как её остановить

Рассчитывал на себя, что сам себя подведу

Борюсь с каждым шагом, который мне нужно сделать, чтобы вырваться

Всегда говорил, что некому обратиться, если некуда упасть

Потому что мне никогда не удавалось пережить это и построить эти четыре стены

Я впустил тьму, но никогда не сдавался

Никогда не узнаешь, пока не потеряешь всё

Гравитация наконец-то потеряла надо мной контроль

"the pretty wild - renascence"

Тишина в гостиной Слизерина была нарушена лишь треском углей в камине и тяжёлым, прерывистым дыханием Дианы. Оминис подхватил её в тот самый миг, когда её колени коснулись пола. Она была пугающе лёгкой - словно всё её существо выгорело в том магическом пламени, которое бушевало глубоко под замком. Он бережно перенёс её на глубокое кожаное кресло у камина, стараясь не задевать многочисленные порезы и ожоги, которые покрывали её руки. Его пальцы дрожали, когда он нащупывал пульс на её шее. Он был слабым, нитевидным, но ритмичным. В этот момент в помещение влетел Себастьян. Он выглядел не лучше Дианы: лицо в саже, волосы всклокочены, мантия разорвана. Но в его взгляде читалось не только истощение, но и лихорадочный, почти безумный триумф. - Оминис! - выкрикнул он, не заботясь о спящих студентах. - Ты не представляешь… Она сделала это. Она уничтожила его. Ранрок мёртв, Руквуд мёртв. Она… она просто невероятна. - в его глазах плясали огоньки восхищения, но его взгляд привлегла кровавая макушка, лежавшая на диване. Себастьян замер, увидев Диану, безжизненно откинувшуюся на спинку кресла. Его напускная бодрость мгновенно испарилась, сменившись ледяным ужасом. Он в два шага преодолел расстояние до кресла и упал рядом с ней на колени. - Диана? Что с ней? Почему она здесь, а не в больничном крыле? - Она просто вымотана, Себастьян, - тихо ответил Оминис, не убирая руки с её запястья. - Её магия истощена до предела. В больничном крыле её завалят вопросами, придут министерские ищейки, Блэк… Ей нужен покой. Никто не позаботится о ней лучше нас. Они остались вдвоём в пустой гостиной, охраняя её сон. Себастьян принёс таз с тёплой водой и чистые полотенца. С какой-то несвойственной ему нежностью он начал смывать грязь и кровь с её лица. Оминис сидел напротив, его палочка была направлена на Диану - он постоянно читал диагностические заклинания, следя за тем, чтобы её состояние не ухудшилось. - Она спасла Анну, Оминис, - прошептал Себастьян, глядя на бледный профиль девушки. - Руквуд… это он проклял мою сестру. Диана узнала об этом и отомстила за нас, перед тем как вернуться в Хогвартс она прислала мне записку. Она совершила то, что мне было не под силу... Оминис молчал, чувствуя, как внутри него закипает сложный коктейль из благодарности к Диане и нарастающей тревоги. - Ты смотришь на неё так, будто она - твоё единственное спасение, Себастьян - наконец произнёс Оминис. - Но ты хоть раз подумал, какой ценой ей дались эти победы? Посмотри на её руки, лицо, на нее саму, увидь ее настоящую - она едва не погибла. Себастьян замер с полотенцем в руке. Он поднял глаза на друга - пустые, невидящие глаза Оминиса, которые сейчас казались более проницательными, чем когда-либо. - Я знаю, что ты чувствуешь к ней, - продолжил Оминис, и его голос окреп. - Я слышал твой тон утром. Я услышал и почувствовал, как ты целовал её руку. Ты одержим ей, Себастьян. И я не уверен, что это та любовь, в которой она сейчас нуждается. Себастьян медленно поднялся с колен и сел в соседнее кресло, не сводя взгляда с друга. Воздух между ними наэлектризовался. - А ты, Оминис? - в голосе Себастьяна прорезались нотки раздражения и разочарования. - Ты, который провёл с ней всю ночь в этой самой гостиной? Ты, чьим запахом она пропиталась к утру? Не пытайся играть в святошу. Я чувствую, как меняется твой пульс, когда она входит в комнату. Я знаю тебя лучше всех. Она тебе тоже нравится. Оминис не стал отрицать. Он выпрямил спину, и его лицо приобрело то самое аристократическое величие, которое он обычно ненавидел. - Да. Она мне дорога, - просто ответил он. - И в отличие от тебя, я не хочу использовать её как инструмент для исцеления своих травм. Я всего лишь хочу, чтобы она была в безопасности и могла жить счастливо, без всего этого. - он обвел руками саму Диану и словно весь замок, он знал что она делала ради других. Она всегда помогала, всегда протягивала руку, даже если для нее это будет дорого стоить. Она ныряла в черное озеро за реликвией отца студентки, не боясь что ее утащят гриндлоу, не боясь холодной воды, она ныряла раз за разом пока не нашла пропажу. Она помогла Поппи остановить браконьеров и вернуть дракону его яйцо - без страха быть испепеленной, съеденной или убитой Плеамбами. Она спасла сниджетов, спасла Натсай, гипогриффов, да много кого она выручила. Все вокруг говорили о ней как о бескорыстной доброй девушке, умевшей хранить чужие секреты и помогающей, когда никто не хотел тебе помочь. Оминис хоть и не мог видеть ее глазами, но он чувствовал как с каждым таким заданием она распадалась, истощала себя, пресекала свои желания - он хотел защитить ее от остальных, она достаточно сделала, чтобы ее оставили в покое. Себастьян горько усмехнулся. Он откинулся на спинку кресла, глядя на зелёные огни камина, отражающиеся в тёмной воде за окном. - Мы в ловушке, брат, - тихо сказал Себастьян, глубоко вздыхая. - Мы оба любим одну и ту же девушку, которая только что спасла мир и едва не разрушила себя. Он помолчал, подбирая слова. Напряжение в его плечах сменилось какой-то мрачной решимостью. -Послушай меня, Оминис. Ты мне как брат. Ближе, чем кто-либо. Но я не буду благородным рыцарем и не отступлюсь от неё. Она - единственное светлое, что осталось в моей жизни после того, как Фелдкрофт превратился в пепел. Я буду бороться за неё. Каждым вдохом, каждым жестом. Оминис сжал рукоять своей палочки, повернувшись всем корпусом к Себастьяну, показывая решимость. - Я тоже не собираюсь уходить в тень, Себастьян. Не в этот раз. Себастьян кивнул, словно ожидал этого ответа. - Тогда давай договоримся. Прямо здесь, пока она спит. Мы не станем врагами. Мы не позволим этому расколоть нас окончательно. Пусть она сама выберет. Когда она очнется, когда придет в себя после всего этого кошмара… она решит. И кто бы это ни был: ты или я - второй примет её выбор. Без мести. Без злобы. - Ты действительно сможешь принять её выбор, если это будешь не ты? - с сомнением спросил Оминис, он знал как Себастьян привык добиваться своего - он будет действовать напористо, Оминис не хотел терять себя и уподобляться ему. Себастьян посмотрел на Диану: она едва заметно пошевелилась во сне, издав тихий стон боли. Его сердце болезненно сжалось. В этот момент он понял, что её счастье действительно важнее его собственной одержимости - хотя бы на крошечный процент. - Мне придётся, - выдохнул он, чувствуя нарастающую боль, прожигающую грудную клетку. - Потому что если я потеряю и её, и тебя… от меня ничего не останется. Но не надейся, что я облегчу тебе задачу. Я напомню ей о каждом моменте, когда мы были близки. - А я напомню ей о тишине и покое, которые она сможет получить в моих руках - с азартной улыбкой парировал Оминис. - Которых ты никогда не сможешь ей дать. Оставшуюся часть ночи они провели в молчании. Себастьян в конце концов уснул в кресле рядом с ней, его рука безвольно свесилась, почти касаясь края её мантии. Оминис же так и не сомкнул глаз. Он слушал её дыхание, слушал далёкий гул воды в озере и думал о том, каким будет это "завтра". Диана была для них обоих якорем. Но для Себастьяна она была бушующим морем, в котором он хотел утонуть, а для Оминиса - тихой гаванью, которую он мечтал защитить от внешнего мира. К утру лицо Дианы начало приобретать более здоровый оттенок. Тени под глазами стали светлее, а магия, судя по заклинаниям Оминиса, начала медленно восстанавливаться, заполняя истощённые резервы. Она ещё не знала, что за её спиной двое самых близких ей людей только что объявили войну - самую вежливую, самую преданную и самую опасную войну в истории Слизерина. Войну за право быть её единственным. Оминис протянул руку и на мгновение коснулся кровавой пряди, выбившейся из её причёски. - Спи, Диана - ласково прошептал он. - Когда ты проснёшься, мир будет другим. Но мы всё ещё будем здесь. Он почувствовал, как Себастьян во сне крепче сжал кулак. Соперничество началось, и ни один из них не собирался проигрывать. Но сейчас, в этой полутёмной гостиной, они были просто тремя сломленными подростками, которые нашли друг друга в самом центре магического шторма. И этот хрупкий мир был единственным, что удерживало их от окончательного падения в бездну.