Сердце полукровки

Однажды я отдам тебе своё сердце

Когда оно не будет разбито на две части

Говорят, не стоит открывать старые раны

Но я буду

Думаю, я смогу любить тебя до самой твоей смерти

Если ты позволишь мне любить тебя, когда придёт время

И если бы они сказали, что я должен, клянусь, я бы ждал всю свою жизнь

"pvris - old wounds"

Дни тянулись для Дианы подобно вязкой, черной смоле. Воздух в Хогвартсе стал для неё слишком душным, а в замке стало слишком тесно. Каждый раз, когда она проходила по коридорам Слизерина, она чувствовала на себе два взгляда: один - тяжелый, лихорадочный, принадлежащий Себастьяну, и другой - предостерегающий, полный немой мольбы, исходящий от Оминиса. Себастьян больше не пытался извиняться. Он понял, что слова не вернут ему доверие Дианы, поэтому он решил вернуть её через результат. В его безумном мире исцеление Анны было единственным индульгенцией за всё, что он совершил. Когда Себастьян прислал сову с коротким: "Я нашел её. Реликвия у меня. Жду тебя у входа в катакомбы", Диана почувствовала, как внутри всё заледенело. Она знала, что должна пойти. Не ради него, а ради Анны и ради той крошечной искры надежды, что, исцелив сестру, Себастьян снова станет тем мальчиком, который когда-то по-настоящему улыбался ей в их гостинной. Она надела свой походный костюм, туго затянув корсет. Её красные волосы были собраны в небрежный пучок, обнажая бледную шею. На поясе висели зелья, а в кармане - палочка, которая в последнее время казалась ей неестественно тяжелой. У входа в пещеру её встретил Оминис. Он выглядел так, будто не спал вечность. - Ты не должна входить туда, Диана, - его голос дрожал от сдерживаемого гнева. - Я ощущаю темную магию исходящую от этого места. Себастьян сошел с ума. Он поднял инферналов! - Я знаю, Оминис, - Диана подошла к нему и на секунду нежно коснулась его щеки. Её пальцы были холодными как лед, он сразу понял как она напряжена. - Но если я не пойду, он останется там один. И тогда тьма заберет его окончательно. Я должна попытаться вытащить его. В последний раз. Оминис молча кивнул ей, задержав на минуту ее руку подольше, поцеловав кончики пальцев, он отпустил ее в темноту. Внутри пещеры пахло сыростью и тленом. Свет Люмоса выхватывал из темноты груды костей и странные, пульсирующие руны на стенах. Себастьян стоял в центре главного зала. В его руках была она - костяная реликвия, от которой исходило призрачное зеленоватое свечение. Вокруг него, повинуясь воле артефакта, медленно копошились инферналы. Тени на его лице делали его похожим на мертвеца, но глаза горели фанатичным торжеством. - Смотри, Диана! - выкрикнул он, завидев её. В его голосе не было и следа вчерашней робости. - Хранители лгали нам! Сила не в том, чтобы хранить секреты, а в том, чтобы подчинять саму смерть! С этой реликвией я заберу проклятие Анны и отдам его тем, кто уже мертв. Разве это не гениально? Диана сделала шаг вперед, её сапоги на каблуках звонко цокнули по каменному полу, резонируя в тишине пещеры. - Себастьян, посмотри на себя, - тихо произнесла она, показывая рукой в его сторону. Её голос сейчас звучал как надгробный звон. - Ты окружил себя трупами. Это не жизнь, Себастьян. Анна никогда не примет такую жертву. Она возненавидит тебя за это. - Она поймет! - Себастьян сорвался на крик, и инферналы вокруг него синхронно дернулись, словно марионетки. - Все вы только и делаете, что читаете мне нотации! Оминис со своей трусостью использовать знания его рода, ты со своей моралью... Но когда она поправится, вы придете ко мне и будете благодарить! Себастьян подошел к девушке вплотную. Реликвия в его руках вибрировала, и Диана почувствовала, как её собственная древняя магия отзывается на этот темный зов. Черные крапинки в её шоколадных глазах расширились, поглощая свет. - Помоги мне, Диана, - его голос внезапно стал умоляющим, он робко протянул руку в ее сторону. - Соедини свою силу с этой реликвией. Мы сможем вылечить её прямо сейчас. Пожалуйста... я делаю это для нас. Чтобы мы снова могли быть вместе. Чтобы никто больше не умирал у тебя на руках, как твой отец. Упоминание об отце ударило Диану под дых. Она не говорила ему ничего, Диана не понимала был ли это Оминил или Себастьян как-то сам узнал об этом. Она пошатнулась, перед глазами на миг вспыхнула багровая пелена злосчастного сарая. Себастьян знал, куда бить. Он использовал её самую страшную боль как рычаг. В этот момент в зал вбежал Оминис. Его палочка горела ярким красным светом. - Себастьян, остановись! Дядя Соломон уже в пути. Он убьет тебя, если увидит это! - Оминис тяжело дышал, его лицо было белым от ужаса. Себастьян обернулся к другу, его лицо исказилось в гримасе ярости. - Оминис...мой друг, я звал тебя братом... - на миг Себастьян замешкался, смотря в пустые невидящие глаза самого близкого, как он думал, для него человека. Диана стояла неподвижно. Упоминание об отце, о той самой багровой пелене в ирландском сарае, отозвалось в её теле резкой вспышкой боли, почти сравнимой с Круциатусом. Её пальцы впились в ладони. Себастьян знал. Он нашёл эту рану и вонзил в неё нож по самую рукоять, надеясь, что боль заставит её подчиниться. Инферналы вокруг них копошились, их сухие кости скрежетали по камню, создавая жуткую симфонию разложения. Оминис, застывший у входа в зал, казался призраком правосудия, бледным и немым свидетелем падения своего друга. - Себастьян... - голос Дианы был тихим, лишенным прежней мягкости, в нём прорезались стальные нотки решимости. "Я вижу как ты на меня смотришь, я не дам тебе просто так погубить свою жизнь, не дам..." - билась в голове девушки шальная мысль, она была готова манипулировать им, если придется. Диана сделала шаг вперёд, после медленно ещё один. Её высокая фигура, подчёркнутая тугим корсетом, подчеркивающим ее грудь, казалась монументальной в этом склепе. Она была выше его, и сейчас это превосходство ощущалось как никогда остро. - Ты хочешь, чтобы я помогла тебе? - как могла ласково спросила она, останавливаясь в нескольких сантиметрах от его лица, они были почти одного роста сейчас из-за неровной поверхности катакомб. - Ты хочешь, чтобы мы были вместе? Чтобы тьма больше не забирала тех, кого мы любим? - Девушка медленно положила ладонь на его грудь, ощущая как прерывисто и нервно он дышит. Себастьян тяжело дышал, глядя на неё снизу вверх. Реликвия в его руках вибрировала, словно сердце чудовища. - Да, - выдохнул он, утопая в ее глазах. - Только ты поймёшь. Только ты достаточно сильна... Диана не стала доставать палочку: она сделала то, чего он ожидал меньше всего. Девушка медленно подняла руки и обхватила его шею. Её пальцы, холодные как лёд от напряжения и стресса, сомкнулись на его горячей коже. Себастьян замер, его зрачки расширились, поглощая шоколадную радужку. Оминис стал вслушиваться в их звуки движений, палочка не давала ему всего спектра "изображения", он слышал как зашуршали мантии его друзей, близко друг от друга. Диана прижалась к нему всем телом, дерзко, не оставляя пространства для вдоха. Пышная грудь, затянутая в ткань походного костюма, упёрлась в его грудную клетку. Диана чувствовала, как бешено колотится его сердце, сбиваясь с ритма под её напором. Одной рукой она запустила пальцы в его каштановые волосы на затылке, резко потянув назад, заставляя его обнажить горло. В глазах Себастьяна вспыхнуло недоумение, смешанное с возникшим животным вожделением. Тьма реликвии на миг отступила перед этой внезапной, первобытной вспышкой близости. Диана склонила голову к его уху. Её губы коснулись мочки, а затем она медленно, провокационно лизнула его шею - там, где пульсировала артерия. Это было не простой лаской, а полноценным актом обладания, диким жестом, который выбил почву у него из-под ног. Мир Себастьяна сузился до этого ощущения: запаха её духов, кровавых прядей, щекочущих его лицо, и влажного тепла её языка на его коже. Пальцы Себастьяна разжались. Костяная реликвия, лишившись опоры, с глухим стуком упала на камни. Магическая связь прервалась. Инферналы, только что послушно стоявшие на месте, издали утробный рык, теряя хозяина. В этот самый момент своды пещеры содрогнулись от мощного взрыва. - Конфринго! - яростный оранжевый свет разрезал полумрак. Соломон Сэллоу ворвался в зал, его лицо было искажено гневом. За его спиной, бледная и испуганная, едва держась на ногах, стояла Анна. Оминис среагировал мгновенно. Он не видел того, что сделала Диана, но он услышал звук падающего артефакта. Его чуткий слух уловил, как реликвия покатилась по неровному полу в его сторону. Не раздумывая, он сделал шаг в сторону звука и коротким, точным движением ноги отпихнул костяную конструкцию в глубокую расщелину между камнями, заваленную мусором и старыми костями. Теперь они были просто тремя подростками в центре ада. Себастьян, чей разум прояснился так же резко, как если бы его окатили ледяной водой, судорожно выдохнул. Он всё ещё чувствовал руки Дианы на своей шее, её тело, прижатое к его. Безумие отступило, оставив после себя лишь липкий страх и осознание того, что он едва не натворил. Он крепко обхватил Диану за талию, и они оба рухнули на колени. Себастьян уткнулся носом в изгиб её плеча, зарываясь лицом в кроваво-красные волосы. Его плечи мелко дрожали. - Прости... - прошептал он ей на ухо, и в его голосе больше не было фанатизма. Только бесконечная, надрывная боль. -Ты мне всегда нравилась... с самого первого дня. Пожалуйста, не бросай и ты меня. Я потерял всё, Диана. Не дай мне потерять тебя. Девушка не ответила, но её рука всё ещё покоилась на его затылке, удерживая его рядом, второй рукой она аккуратно погладила Себастьяна по таким же волнистым как у нее локонам. Она смотрела на приближающегося Соломона, её взгляд был пустым и холодным. Она снова была той, кто несёт на себе всю тяжесть мира. Инферналы, лишившись контроля реликвии, стали неуправляемыми. Они набросились на всех живых существ в зале. - Себастьян! Что ты наделал?! - взревел Соломон, посылая поток огня в наступающих мертвецов. - Вы украли реликвию?! Диана быстро пришла в себя. Она отстранила Себастьяна, поднимаясь на ноги и выхватывая палочку. - Соломон, берегитесь! выкрикнула она, вставая между Себастьяном и наступающим инферналом. - Мы пришли сюда за записями Слизерина, мы думали, что здесь есть лекарство для Анны! Но мы попали в засаду... Инферналы были здесь до нас, они охраняли склеп! Себастьян пытался отбиться, он защищал нас! Ложь сорвалась с её губ легко и естественно. Она видела, как Оминис чуть заметно вздрогнул, но промолчал. - Это правда! - подхватил Оминис, выпуская струю пламени. - Мы оказались в ловушке. Мы не знали, что их здесь так много. Соломон, помогите нам! Анна, несмотря на свою слабость, тоже подняла палочку. Её лицо было серым, но в глазах горела решимость защитить брата. - Дядя, потом будем разбираться! - надрывно крикнула она. - Сначала нужно выбраться отсюда! Битва была жестокой. Огонь полыхал повсюду. Диана сражалась с каким-то остервенением, словно вымещая на мертвецах всю свою ярость за испорченное утро, за Себастьяна, за свою разрушенную жизнь. Себастьян, оправившись от шока, встал рядом с ней. Они сражались плечом к плечу, их магия переплеталась, создавая барьер из искр и пламени. Соломон был опытным мракоборцем в прошлом, и его мощные заклинания быстро расчистили путь к выходу. Однако он постоянно оглядывался на племянника, в его глазах читалось глубокое подозрение. Он не видел реликвии, но он чувствовал ту темную вонь черной магии, которая всё ещё висела в воздухе. Когда последний инфернал превратился в пепел, Соломон тяжело опустил палочку. - Убирайтесь отсюда, - прохрипел он, глядя на Себастьяна. - Живо. В замок. Если я узнаю, что ты лжёшь, Себастьян... если я найду хоть след чёрной магии... тебе лучше никогда не возвращаться в Фелдкрофт. Они вышли из пещеры в холодные сумерки нагорья. Анна ушла с дядей, бросив на Себастьяна прощальный, полный боли взгляд. Троица осталась одна. Себастьян шёл между Дианой и Оминисом. Он выглядел почти довольным - насколько это было возможно после такой катастрофы. Угроза разоблачения миновала, реликвия надёжно спрятана Оминисом , а главное - Диана была рядом. Она не оттолкнула его там, внизу. Её прикосновение всё ещё жгло его кожу и будоражило воображение. Он подхватил их обоих под руки, словно они были не просто попавшими в беду детьми, а старыми добрыми друзьями, которые только что вернулись с весёлой прогулки. - Мы сделали это, - тихо сказал Себастьян, искоса глядя на Диану. - Мы выжили. Спасибо вам. Оминис, ты настоящий брат. Диана... ты моё спасение. Диана молчала. Она чувствовала тяжесть его руки на своём локте и понимала, что эта связь для нее не любовь,не та, на которую надеется Себастьян. Она спасла его, но какой ценой? Оминис шёл, ведомый своей магической палочкой, и его внутренний мир был полон хаоса. Его слепота в этот раз стала его личным адом. Он не видел, что произошло в те несколько секунд, когда Себастьян вдруг перестал командовать мертвецами. Он слышал лишь прерывистое, сбившееся дыхание обоих. Он почувствовал, как изменилась атмосфера: от ледяной злобы к какому-то густому, плотскому напряжению. "Что она сделала?" - этот вопрос крутился в его голове, не давая покоя. "Она прикоснулась к нему? Она позволила ему поцеловать себя, чтобы отвлечь?" Оминис чувствовал, как Себастьян прижимает его руку к своему боку. Он ощущал эйфорию друга, которая была почти осязаемой. Себастьян уходил из катакомб слишком довольным. Слишком победоносным для человека, который только что чуть не совершил ужасное преступление. А Диана... она шла молча, она выглядела необычайно холодной, словно ее снова сведут спазмы, как в тот день, когда она плакала перед ним. Оминис вряд ли когда-то скажет ей это, но она была так прекрасна в тот день. Со слегка припухшими красными глазами, отчего она выглядела так, буд-то еще не проснулась, на необычно бледной коже проступил румянец на щеках и кончике носа, а тени под глазами только добавили фактуры. Оминис чувствовал, что девушка стала ещё более закрытой для них и держится из последних сил. - Диана, - тихо позвал он, когда Себастьян на мгновение отвлекся, чтобы посмотреть на звезды. - Ты в порядке? - Я сделала то, что должна была, Оминис, - ответила она глухим голосом, который не предвещал продолжения разговора. Оминис сжал челюсти. Он понимал, что между Себастьяном и Дианой в темноте пещеры произошло нечто, чего он никогда не сможет понять до конца. Нечто, что сделало Себастьяна уверенным в её чувствах, а Диану сделало ещё более опустошённой. Они подходили к воротам Хогвартса. Тень замка накрыла их, скрывая лица. - Пожалуйста, не бросай меня, - слова Себастьяна, сказанные в пещере, всё ещё набатом звучали в ушах Дианы. Она посмотрела на свои руки в лунном свете. Они были чисты от крови, но она знала, что теперь на них - невидимый след их личного договора. Она спасла Себастьяна от Соломона, но она не была уверена, что спасла его от него самого. И она совершенно точно знала, что Оминис потребует ответов, она не хочет потерять его доверие, но это все что пришло в голову в тот момент. Трио слизеринцев вошло в замок, ведя за собой шлейф из лжи, ревности и древней боли, которую не способно было вылечить ни одно заклинание в мире. Оминис чувствовал, как пропасть между ними ширится, несмотря на то, что они шли, тесно прижавшись друг к другу. Этой ночью в подземельях Слизерина никто не будет спать спокойно.

***

Человек, одержимый своей целью

Разрушаю всё, что у меня есть

Я ломаю всё хорошее

Да, я просто хочу сделать их плохими

Я хочу быть одиноким

Я счастлив только когда мне грустно

И меня это устраивает

Я делаю это ради любви

И ради сердечной боли

И ради плохих дней

Я делаю это как наркотик, девочка

Потому что я этого хочу

И мне это нужно

О, кто-нибудь освободит меня

Да, мне надоело быть собой

Я делаю это ради любви

"letdown - do it for the love"

Тьма подземелий Слизерина в эту ночь казалась гуще обычного: за толстыми стёклами, отделяющими гостиную от глубин Чёрного озера, безмолвно проплывали гигантские тени, а внутри самого замка задыхались от невысказанных слов трое подростков, чьи судьбы окончательно сплелись в тугой, кровоточащий узел. Когда "проблемная троица" вернулась, замок встретил их холодным равнодушием каменных сводов. Каждый шаг отдавался эхом в пустых коридорах. Сил не осталось даже на то, чтобы снять испачканную в пещерной пыли одежду. Себастьян и Оминис рухнули в свои кровати в тяжёлом, вязком молчании. Но если Оминис лежал неподвижно, уставившись в бесконечную пустоту перед собой, то Себастьян метался, его лихорадочное возбуждение никак не желало уступать место сну. - Она сделала это, Оминис... - неожиданно трепетно прошептал Себастьян. Его голос в тишине комнаты прозвучал как сухой треск пламени. - Ты ведь слышал? Ты чувствовал? Оминис не шевельнулся. Его сердце, и без того израненное событиями последних дней, пропустило удар. - О чём ты, Себастьян? - тихо спросил он, стараясь придать голосу отстранённость, сминая в руках простыни, чтобы отвлечься от боли, пронзающей глубоко внутри. - Диана. В пещере, - Себастьян сел на кровати, его глаза в полумраке горели диким, нездоровым огнём. - До того когда Соломон ворвался... она прижалась ко мне. Она коснулась меня так, как не касаются просто друзей. Она выбрала меня, Оминис. Она лизнула мою шею... Она приняла мою сторону, приняла мою тьму. Она пообещала быть со мной. Оминис почувствовал, как внутри него что-то окончательно оборвалось. Слова друга врезались в него, как острые осколки стекла. Он представил эту сцену: Диана, его Диана с таким чарующим для него голосом и запахом орхидей, ласкающая Себастьяна в тот момент, когда мир рушился. - Я рад за тебя, Себастьян, - солгал Оминис, и эта ложь была самой горькой в его жизни. - Если она выбрала тебя, значит, так должно быть. Спи. Ты вымотан. Он отвернулся к стене, сжимая край одеяла так, что побелели костяшки пальцев. В его голове, словно заезженная пластинка, крутилась одна и та же мысль: "Так будет лучше". "Кто я такой для неё?" - думал Оминис, чувствуя, как по щеке катится обжигающая слеза, которую никто не увидит. "Слепой калека из проклятого рода Мраксов. Моё имя - это клеймо позора. Мои руки не могут защитить её от гоблинов, моё зрение не может оценить яркость её волос. А Себастьян - он яркий, он сильный, он может дать ей то, чего никогда не дам я. Она заслуживает солнца, а не вечной тьмы моего мира. Я должен отпустить её. Я должен стать для неё просто тенью в коридоре". Себастьян, наконец откинувшись на подушки, не мог закрыть глаз. Каждое нервное окончание в его теле всё ещё вибрировало от того мимолётного, дерзкого касания её языка на его шее. Этот жест выжег в его сознании всё остальное. Он помнил тепло её груди, прижатой к нему, силу её пальцев в его волосах. Это была провокация, обещание и вызов одновременно. Себастьян понимал, что теперь он окончательно и бесповоротно пропал. Он стал одержим Дианой так, как не был одержим даже спасением Анны. Если раньше она была его союзницей, то теперь она стала его воздухом, его персональным наркотиком. "Я выпью яд из её рук, если она того захочет" - лихорадочно думал Себастьян, чувствуя, как по телу разливается жар при одном воспоминании о её запахе. "Я сожгу этот замок до основания, если это позволит ей посмотреть на меня так ещё раз. Она - моя сладость, моё проклятие. Я никогда не смогу насытиться ей. Мало... мне всегда будет мало этой женщины". Он заснул только под утро, и в его снах Диана была королевой на троне из черепов, а он - её верным псом, готовым растерзать любого за один её взгляд. В девичьем крыле спальни Слизерина всё было иначе. Диана не спала, не смотря на крайнее истощение. Она боролась. Едва её голова коснулась подушки, кошмары вернулись с утроенной силой. Кровь отца, перерезанная артерия... Но теперь в этот кошмар вплетались лица Себастьяна и Оминиса. Она видела их мёртвыми, видела, как их глаза превращаются в бездушные колодцы, как у её отца. - Нет! Помогите ему! - Диана вскрикнула во сне, её тело выгнулось дугой. - Моллиган, ради Мерлина, заткнись! - раздался резкий голос её сокурсницы с соседней кровати. - Мы не обязаны слушать твои вопли каждую ночь! Убирайся в гостиную, если не умеешь спать как нормальный человек! Диана открыла глаза, тяжело дыша. Её лицо было мокрым от слёз и холодного пота. Не говоря ни слова, она накинула шелковый халат поверх тонкой сорочки и, пошатываясь, вышла из спальни. Гостиная Слизерина была пуста и безмолвна. Камин почти погас, лишь редкие искры вспыхивали среди углей. Диана подошла к тому самому кожаному дивану, где когда-то её сторожил Оминис. Она свернулась калачиком, подтянув колени к подбородку. Холод камня проникал сквозь ткань, но ей было всё равно. Она была опустошена. Собственные манипуляции в пещере, тот жест с Себастьяном - она сделала это, чтобы спасти их всех, но сейчас чувствовала себя грязной. В конце концов, изнеможение взяло своё, и она забылась тревожным, тяжёлым сном. Час истиныЗа час до рассвета Оминис Мракс покинул свою комнату. Тишина спальни душила его, а мысли о "счастье" Себастьяна и Дианы не давали дышать. Он шёл по гостиной, ведомый лишь своей палочкой и интуицией. Его разум всё ещё твердил самому себе: "Откажись от неё. Уйди с дороги". Но вдруг его палочка завибрировала, передавая знакомый контур. На диване у камина кто-то был. Оминис замер, прислушиваясь. Сбивчивое, прерывистое дыхание, тихий шмыг носом... Диана. Он подошёл ближе, почти бесшумно. Он почувствовал запах соли и лакрицы - её запах, который он теперь узнал бы из тысячи. Оминис опустился на пол рядом с диваном. Его рука, дрожа, потянулась к её лицу. Он коснулся её щеки кончиками пальцев. Она была влажной. "Снова плачет во сне..." - Оминис почувствовал, как его собственное сердце сжимается от невыносимой нежности. "Почему она так прекрасна, когда плачет? Словно вся её ледяная броня осыпается, обнажая раненую, беззащитную душу". В этот момент в ней не было ничего от той роковой женщины из пещеры. Она была просто маленькой, испуганной девочкой, затерявшейся в мире крови и магии. Оминису нестерпимо захотелось обнять её, спрятать от всего мира, прогнать её кошмары своей темнотой. Он сел на край дивана, прямо у её головы, просто чтобы быть рядом. Ему было всё равно, что скажет Себастьян, всё равно на свои "благородные" планы. Сейчас в его мире была только она. Через несколько минут Диана, не просыпаясь, потянулась к источнику тепла. Она заворочалась, её рука скользнула по его колену, и она, словно ища опору, переложила голову на его бедро. Она обхватила его ногу обеими руками, крепко прижимаясь лицом к плотной ткани его брюк. Оминис задохнулся. Её пальцы в порыве спящей нежности сжали его бедро, случайно задев паховую область. Электрический разряд прошёл через всё его тело. Он едва не подскочил, дыхание перехватило, а кровь мгновенно прилила к лицу и намного ниже. Он замер, боясь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть этот момент и не разбудить её. Диана успокоилась: на её губах появилось подобие полуулыбки, она уткнулась носом в его бедро и наконец-то заснула глубоким, спокойным сном без сновидений. Оминис не сомкнул глаз до самого рассвета. Он сидел, вцепившись пальцами в обивку дивана, чувствуя тяжесть её головы, тепло её дыхания сквозь ткань и невыносимое, мучительное возбуждение, которое вызывала её близость. Каждый её вдох отдавался в нём дрожью. И именно в эти часы, пока первые лучи солнца пытались пробиться сквозь зелёную толщу воды за окном, Оминис Мракс принял решение. "К чёрту Себастьяна" - подумал он, и его губы сжались в тонкую линию. "К чёрту мой род и мою слепоту. Она нуждается не в господине и не в фанатике. Она нуждается в доме. В тишине. В ком-то, кто не будет требовать от неё силы, а поддержит ее.". Он чувствовал её руки на своём бедре, чувствовал её уязвимость и её доверие, проявленное во сне. И он понял: он никогда не отдаст её Себастьяну добровольно. Он будет бороться за неё так, как Мраксы боролись за власть - до последнего вздоха, до последней капли крови. Если Себастьян хочет войны - он её получит. Но Диана Моллиган больше не будет одна. Когда рассвет окончательно залил гостиную изумрудным светом, Оминис всё ещё сидел, охраняя её сон. Его лицо было бледным, глаза - пустыми, но внутри него горело пламя, которое было ярче любого солнца.