Их не способно разлучить ни время, ни пространство

Прошла всего-то пара каких-то жалких часов после начала тренировки, а он уже чувствует неприятную усталость и скованность в мышцах. Можно было бы попенять на возраст, но Мадара не привык делать себе поблажек ни под каким, даже под самым благовидным предлогом. - Господин Мадара! Ну, расскажите же, наконец, на что это похоже! – Белый Зецу высунулся из стены наполовину, чтобы в который раз задать мучавший его вопрос. И в который раз Мадара на него не ответил, игнорируя неутолимое любопытство этого болтуна. - Скучно... ничего не происходит… - Если тебе нечем заняться, тогда проведи разведку на местности вокруг убежища. Проверь всё на земле и под землёй в радиусе десяти километров. - Как скажите! – Белый Зецу отправился выполнять задание, а Мадара решил, что одной трубки для выкачки чакры из статуи Гедо Мазо уже недостаточно, поэтому Учиха подключил ещё две. Стало полегче, но не намного. Одиночество. Он давно привык к нему. Эта белая пародия на человека создавала непрошенный фоновый шум, но со своими обязанностями справлялась, так что Мадара прощал Белому Зецу подобную вольность. Тренировка на сегодня была окончена и «Призрак Учиха» наконец-то позволил себе отдохнуть. Это место, его тайное убежище, в котором он пребывал последние десятилетия своей жизни, было чертовски похоже на Ад. Небольшое пространство, скрытое под тоннами земли. Тёмное и пустое. Место, где легко позабыть о том, что когда-то была иная жизнь. Яркая и светлая, полная светлых надежд на собственное будущее и будущее дорогих сердцу людей. Но даже в самом беспросветном мраке, Мадара никогда, ни разу за всё прошедшее время, не терял из виду свою цель. - Мадара! Мадара проснись! – раздался звонкий и чистый, такой знакомый голос. - Мм… - Мадара медленно открыл глаза. Вместо унылого и безрадостного окружения, в котором он пребывал годами – залитая тёплым солнцем комната. Их с Эчиго комната в родительском доме. (Примечание. Имена братьев Мадары взяты отсюда https://64.media.tumblr.com/0b90144f47e690c1bc3f9e463d90b626/1725c7aae33b0d2e-63/s1280x1920/50051921cff85a930a2856327e477294a7736e1d.png) Шиноби тут же вскочил, откидывая одеяло в сторону, и поднёс дрожащие руки к глазам. Гладкая, молодая кожа. От старческих морщин не осталось и следа. - Брат, что с тобой? Ты словно сам не свой. Тебе плохой сон приснился? – заботливо поинтересовался Эчиго, второй сын Таджимы Учихи. - Я… мне… - Мадара не мог подобрать подходящих слов. Когда это он, мастер иллюзий, успел попасть во вражескую ловушку? Неужели Белый Зецу пропустил неприятеля? Что за никчёмное создание… Мадара сложил печать, чтобы развеять технику. И… ничего. - Мадара, ты не заболел? Ведёшь себя странно, - Эчиго с тревогой заглянул в глаза старшего брата, а потом положил ладонь на его лоб, сравнивая температуру со своим. - Жара вроде бы нет, - улыбнулся он, а Мадара застыл, вглядываясь в родные черты. Как же он соскучился. По нему. По близнецам Тогаку и Курохи. И по Изуне. - Ты прав… мне действительно приснился плохой сон. Просто отвратительный. Настоящий кошмар. - Ну, главное, что ты проснулся, и всё плохое осталось позади, - улыбнулся Эчиго, а у Мадары защемило в груди. Он вспомнил, как нашёл брата. Безжизненное лицо. Спутанные волосы, пропитавшиеся кровью. Катана, которую тот и после смерти крепко сжимал в руке. Мадара моргнул и наваждение исчезло. - Нам стоит поторопиться, если мы хотим устроить Изуне сюрприз! Его пробуждение на тебе, не подведи. Он до последнего момента не должен ни о чём догадываться. Ты же не забыл свою роль? – хлопнул в ладоши Эчиго и подмигнул старшему брату. - Да. Я помню, что должен сделать, - после того, как Эчиго ушёл, Мадара ещё долго смотрел ему вслед из окна. А потом направился к комнате младшего, которую тот делил с близнецами. - Изуна, - Мадара опустился на колени перед футоном самого младшего брата. Сегодня Изуне исполнялось три года. Они решили устроить малышу настоящий праздник и упросили родителей купить фейерверки. Хорошая пиротехника, с замысловатыми и разноцветными искрами, которые могли складываться не только в простые геометрические фигуры, но и в настоящих, и даже сказочных животных, стоила недёшево. Отец поворчал для вида, что Изуна ещё слишком мал для подобного, но мать их идею одобрила. Так что закупились они тогда весьма качественной продукцией. - Если мы их запустим днём, то разве будет что-то видно? – засомневался тогда Тогаку. - Сейчас поздно темнеет. Изуна к тому времени уже десятый сон будет видеть. А будить его я смысла не вижу, - отозвался Мадара, жуя стебель травинки. Поэтому было принято решение утром увести Изуну в лес и там, в самой тёмной его части, поразить огненным представлением. Изуна смешно хрюкнул во сне и перевернулся на другой бочок, засопев ещё громче. Мадара развязал пижамную рубашечку и начал щекотать ему пузико. Изуна чихнул, а потом открыл глазки и засмеялся. - Мадала! Мадала! – захихикал он, и протянул к нему пальчики в попытке схватиться за старшего брата. Стоило Мадаре взять его на руки, как малыш тут же крепко вцепился в его волосы на затылке и прижался к нему тёплой со сна щёчкой. После того, как Изуне почистили зубки, умыли и накормили рисовой кашкой, Мадара, как бы случайно, поинтересовался у него. - Изу, а помнишь, я тебе сказку читал. Про драконов. - Это… это такие сусества, которые огнём дысат, да? Плямо как мы, да? - Они самые. Так вот, видел я одного такого в лесу… - Плавда-плавда?! - Правда, - кивнул с серьёзным видом Мадара. А потом наклонился к ушку младшего брата и заговорчески прошептал. - Хочешь, покажу поляну, на которой я их видел? - Хосю, хосю! Эчиго издалека заметил приближающегося Мадару с Изуной, который сидел у него на плечах, и подал знак близнецам. Те устроили настоящее представление. Кусты зашуршали, деревья зашумели, а затем послышался грозный рык, который мог принадлежать только кому-то очень большому и опасному. Изуна тут же вскрикнул со смесью страха и восторга, заозиравшись по сторонам. - Блатик… - Да, похоже, это драконы. Мы должны скорее спрятаться и не издавать ни звука! - Мадара поставил Изуну на землю и приложил палец к губам. - Ты должен быть тихим, как мышка, чтобы их не спугнуть. - Холосо! – прошептал Изуна, сверкая глазёнками, в которых плескалось любопытство и нетерпение. Сумрачная поляна, надёжно скрытая от палящих солнечных лучей, внезапно озарилась всполохами красного, оранжевого и жёлтого цветов. Изуна не смог сдержать восторженного писка, дёргая Мадару за рукав хаори, и тыкая указательным пальчиком из их укрытия на сказочных зверей, что кружили над поляной, раскрыв свои огромные крылья. - Мама, мама! А мы с Мадалой длаконов видели! Настоясих! – поделился Изуна с родительницей за обедом. - Так они же только в сказках бывают, - отозвался Курохи. - Согласен. Откуда им взяться в нашем лесу? – подхватил Тогаку. - Но они были! Мадала их тоже видел! Скаси им! – возмущению Изуны не было предела, и он повернулся в сторону Мадары с надеждой на его поддержку. - Всё было так, как говорит Изуна, - кивнул Мадара с самым серьёзным видом, сложив руки на груди, копируя позу отца, которую тот частенько принимал, когда говорил о чём-то важном. - Воть видити! – Изуна весь лучился самодовольством. Тогаку и Курохи принялись сокрушённо каяться и приносить свои извинения. - Ладьно. Я вас просяю, - великодушно смилостивился над ними Изуна. Мадара смотрел на улыбающихся близнецов, которым Эчиго незаметно показывал большой палец, а перед ним в этот момент стояла совсем другая картина. Когда он прибежал на место сражения, Тогаку был ещё жив. Курохи лежал на нём сверху, прикрывая брата своим телом, поэтому Тогаку досталось меньше. Но он уже был без сознания и перестал дышать прямо на руках у Мадары. Отец, сидевший во главе стола, обратился к Мадаре. - Мадара, ты меня слушаешь? Я к тебе обращаюсь. Подросток моргнул и перевёл взгляд на отца. - Господин Мадара, вы меня слушаете? Я к вам обращаюсь, - убедившись, что на него обратили внимание, Белый Зецу экспрессивно принялся докладывать. - Мною не было замечено ни одной живой души. Только звери и птицы, никто из которых не являлся боевой единицей на службе у шиноби. Белый Зецу на этом не остановился, пустившись в пространственные рассуждения, но Мадара его уже не слушал. Он снова поднёс свои руки к лицу и окинул их взглядом. Перед его глазами предстала потрескавшаяся, словно хрупкий пергамент, сухая кожа старика.