Behind the scenes

— Вы хотите, чтобы мы что сделали? — голос Дэвида подпрыгнул на октаву выше обычного, что всегда случалось, когда он был на грани либо истерики, либо великого открытия. Великих открытий, к слову, Дэвид за свои сорок девять лет совершил немного. — Чтобы мы трахнулись на сцене, они хотят! — пояснил Майкл, как бы между делом поглядывая на сидящего напротив Теннанта. Тот выглядел так, будто ему предлагают… Ну, что-то явно не очень хорошее. У Майкла не хватило фантазии. Продюсер устало вздохнул. Сила воли его, единственное, что сдерживало мужчину от рукоприкладства сейчас, была столь ощутима, что, казалось, её можно потрогать. Дэвид даже невзначай пошевелил рукой в воздухе, чтобы проверить. — Господа, прошу, просто выслушайте меня! — взмолился Ник, симпатичный, но до невероятных масштабов запуганный мужчина лет тридцати. Славный малый, блондин с неплохим вкусом в одежде, широко известный в узких кругах как проститут из одного неплохого клуба в Шотландии и, по совместительству, продюсер Дэвида Теннанта. — Никто не просит вас уходить в такие… ну, в такие крайности. Атмосфера царила напряжённая. В офисе было невыносимо душно, то ли от уличной жары, то ли от речей Ника — не разобрать. Но что точно было ясно, так это то, что духота действовала обоим актёрам на нервы не меньше, чем сам факт их пребывания здесь. В руках у Шина возмущённо «крякнул» сжатый им стаканчик из аппарата с кофе этажом ниже. Тёмная жидкость хлынула на круглый стол, за которым сидели трое, но Ник, сглотнув и постаравшись не обращать внимания на этот инцидент, продолжил: — Ваша работа над первым сезоном «Благих знамений» произвела невероятный фурор! Вы можете гордиться друг другом! — Майкл и Дэвид бросили друг на друга пару полных презрения взглядов. — И мы, переговорив с Уиллом, решили… — Да плевал я, что вы там решили с этим бездарем Вилли! Уволю его, и дело с концом… — выплюнул Майкл. — А я… А я тебя уволю, Ник! — не остался в стороне Дэвид, ткнув пальцем в своего предполагаемого помощника. Ключевое здесь, пожалуй, «предполагаемого». — Боюсь, это невозможно, мистер Теннант… — Ник без конца перебирал край одного очень важного документа. Это был контракт. Тридцать страниц о том, как им следует любить друг друга перед камерами, и ни одной строчки о том, как не поубивать друг друга за кадром.— Наш договор подписан на десять лет вперёд... — Да блять! — полный отчаяния Дэвид упал в кресло. — Напомни, почему я вообще нанял тебя? — Тебе понравились его брюки, — миролюбиво подсказал Майкл. Разумеется, он ни малейшего понятия о том, как проходило собеседование Дэвида с его продюссером, но, похоже, попал в точку: — Да блять! Дэвид немного помолчал, собираясь с мыслями. Взгляды мать-его-Шина и мать-его-Ника мыслительному процессу нисколько не способствовали. — Я, — начал он медленно, смакуя каждое слово, — образец добропорядочности. У меня, сукин ты сын, Ник, пятеро детей и любимая жена. Моя жизнь — это идеальный пример счастливой семьи, а не оплот для гей-драмы! — Но ты ведь поддерживаешь ЛГБТ-сообщество! — взмолился Ник, не зная уже, на что и надавить. — Да, пусть мальчики спят с мальчиками, если хотят. Но я-то не хочу! — К этому моменту комната скорее напоминала съёмочную площадку очередного дурацкого шоу. Что-то вроде: «Кто первым заплачет: два гетеросексуальных мужчины-неприятеля, перед лицами которых вертят бумажкой, которую они должны подписать в знак согласия об эксплуатации своих медийных образов для получения немалого гонорара, — то есть, соглашение вести себя как пожилая женатая парочка (Принятие чувств, чтоб его!) — или всё-таки продюсер одного из них, который в поту лица уже полчаса уговаривает их это сделать?» — Умоляю, Дэвид! — Майкл, откинувшись на спинку кресла, потянулся и громко прихлебнул кофе, заставив коллегу поморщиться от этого звука. — Мы все тут профессионалы. Так что давай не будем делать вид, что твоя пресвятая Джорджия — это нечто большее, чем очередной бизнес-проект. Теннант замер, и на мгновение в кабинете стало так тихо, что было слышно, как в соседнем отделе работает шредер. — Да как ты смеешь! — Дэвид всё больше выходил из себя, хотя казалось, что больше уже некуда. — Это моя жена! И это мой кофе, какого хрена!.. Шин пожал плечами и с блаженством сделал ещё глоток, в упор глядя на него. Дэвид тихонько зарычал, после некоторых раздумий придя к выводу, что словами в такой ситуации уже не помочь. — Людям нужен броманс, строптивые вы идиоты! — в сердцах воскликнул Ник, вскакивая с места. Его порыв сопроводили вскинутые брови Майкла и распахнувшиеся шире обычного глаза Дэвида. — Денег хотите, ребята? Я вот хочу, очень даже. И если для этого вам нужно двусмысленно пошутить перед камерой, несколько секунд потаращиться друг другу в глаза — взглядом, полным всеобъемлющей любви, разумеется! — и пять раз как бы невзначай соприкоснуться плечами, то вы пойдёте, пошутите и ровно пять раз коснётесь! Не ведите себя как дети и вспомните наконец, что у вас за работа! Подобного никто не ожидал, и Ник в том числе. Осознав масштабы последствий, вызванных мучительной смертью его последней нервной клетки, он ойкнул и присел обратно в кресло, на самый краешек. Робким взглядом обвёл Дэвида с Майклом и, прокашлявшись, пересилил себя, доводя речь до конца: — В этом контракте — ваш ключ к статусу суперзвёзд. Я правда хочу помочь. Оставлю вас наедине — вам наверняка есть что обсудить... Продюсер снова поднялся и торопливо прошагал к двери. У выхода он обернулся и, бросив на прощание: «Подумайте хорошенько, буду ждать ваш ответ», — вылетел из кабинета, с хлопком закрыв дверь. Стало тихо, и одна-единственная лампочка на потолке замигала. Хотелось бы сказать, что атмосфера царила как в морге, но нет — в морге повеселее. — Это тяжело, — после некоторого молчания выдавил наконец Дэвид. — Это очень тяжело... — Позволь тебя поправить: не так-то и тяжело, но это просто пиздец. — Майкл допил кофе Дэвида и просто поставил стаканчик на стол. Последняя капля немого раздражения Теннанта. Дэвид, чьи по-прежнему рыжие волосы, казалось, встали дыбом от праведного гнева, оскалился: — Тебе придётся купить мне новый! — он мотнул головой в сторону несчастного стакана. — Да не, — Майкл хмыкнул, — считай это твоим первым подарком мне, вручённым в браке. — Ох, прекрасно. Брачная ночь, надеюсь, не прилагается? — язвительно прошипел Дэвид. — Упаси Господь... — После «Знамений» я бы не стал особенно полагаться на Бога. Майкл, долго державший себя в руках, наконец не выдержал и в голос расхохотался. Дэвид, глядя на эти его ямочки на щеках и белые кудряшки, что так не сочетались с недельной щетиной на подбородке, засмеялся тоже. Хоть это больше напоминало истерику, и зашедший по ошибке не в ту дверь человек мог бы предположить, что застал их в состоянии алкогольного опьянения — это всё же был первый раз, когда они показали друг другу свои настоящие эмоции. Утерев выступившие от смеха слёзы и призвав остатки своего профессионализма, Дэвид прокашлялся и взял в руки контракт. Тонкая бумага резанула ему по пальцу, и, в очередной раз громко выругавшись, он приступил к чтению: — Пункт три-один... Господин Теннант обязуется через официальные аккаунты своей супруги, госпожи Джорджии Теннант, публиковать не менее двух фотоснимков в месяц, косвенно подтверждающих присутствие господина Шина в их семейном кругу... — Дэвид схватился за сердце. — Подключать к этому Джорджию?! Они совсем с ума посходили... Так... пункт три-два. Господин Шин обязуется в интервью упоминать господина Теннанта как «ближайшего друга» и «человека, понимающего его с полуслова», вне зависимости от реального положения дел... Он со вздохом прикрыл глаза. Воспользовавшись его замешательством, Майкл выхватил из длинных пальцев Теннанта папку с документом. — Тут написано, что в случае публичного поцелуя бонусная часть гонорара увеличивается на двадцать процентов... — Майкл изверг очередной смешок, с трудом одолевая желание разорвать чёртово соглашение в клочья. — Боюсь спросить, зачем тут уточнение «публичного», будто кто-то вообще мог предположить, что мы начнём лобызаться за закрытыми шторами... — Боюсь спросить, зачем ты вообще продолжил читать после слов «в случае поцелуя»!.. — Теннант закатил глаза и, рывком поднявшись с места, подошёл к Шину, который, чтобы позлить коллегу, уже начал на калькуляторе телефона высчитывать двадцать процентов от обещанной им в случае подписания договора суммы. Дэвид встал за его спиной (но на достаточном расстоянии, чтобы не слышать чужое дыхание) и заглянул в контракт. Действительно, фраза про поцелуи была. Как же бесит! — Зачем ты вообще это так внимательно читаешь?! — Мне же нужно изучить документ перед тем, как его подписать, — губы Майкла растянулись в полной ироничной ухмылке. Дэвид застонал. — Мы серьёзно собираемся подписывать это? — Мы играли влюблённых вместе, так почему же не сможем сейчас? Теннант открыл было рот, чтобы произнести душераздирающую речь про статус, положение в обществе, жену — может, и ставшую таковой по расчёту, но оттого не менее хорошую; про то, как время от времени замечает на себе взгляд младшенькой дочки, в котором неприязнь перерастает в настоящее отвращение, и приходится гадать: она увидела фильм, где он снимался обнажённым, где целовался с мужчиной, или, может, где он играл столь мерзкого антагониста, что при его виде подступает рвотный позыв... Но закрыл обратно. Передумал. Сейчас не до откровений, и никогда не будет. Он же актёр. Если это нужно для того, чтобы обеспечить счастливую старость себе и не менее счастливое будущее своим детям, то почему бы не чмокнуть в щёку пару раз другого актёра, который так же просто-напросто играет роль? — Ладно! — поспешно бросил Дэвид, боясь — но одновременно с этим надеясь, — что передумает. — Я готов подписать. Только… — он замешкался на секунду перед тем, как сказать самую сложную за этот день фразу, — только у меня нет с собой ручки. — Ты пришёл на подписание договора без ручки? — туповато переспросил Майкл. — Ты правда больной. — Я не думал, что действительно буду что-то подписывать! — возмутился непонятливости новоиспечённого «любовника» Дэвид. — Это же идея Ника! Да ещё и одобренная Уиллом! Я пришёл сюда хорошенько посмеяться, только и всего. — Смешно? — Не очень. Но не волнуйся, — Теннант вопреки всему смог улыбнуться, — я могу подписать это кровью. — Он продемонстрировал порезанный палец, из которого продолжала сочиться красная жидкость. Майкл брезгливо поморщился. — Я думаю, это будет довольно символично. — Заткнись, придурок, и возьми мою, — Шин протянул ему чёрную Montegrappa Anytime, и Дэвид, всем видом своим выражая отвращение, взял её в руки. — Не хочу знать, откуда у тебя ручка за пять тысяч долларов. — Ты и не узнаешь. Только помой её после себя, пожалуйста, не хочу ничем заразиться. Нечеловечески быстро расчертив ручкой «высшего класса» подписи везде, где это было нужно, Дэвид схватил с вешалки своё пальто и рванул к двери. Не забыв, конечно же, напоследок язвительно улыбнуться Майклу и прошипеть: — До скорой встречи, любимый. Проводив взглядом Дэвида, который вылетел из офиса как пробка из шампанского, Майкл обернулся к его теперь уже пустующему стулу. В голове его билась одна-единственная мысль, и актёр невольно озвучил её вслух: — Идиот. Но, немного подумав, добавил: — Но… интересный идиот.