Behind the scenes

От неожиданности Джорджия чуть не выронила из рук чашку чая. Не то чтобы она особенно сомневалась в факте соблюдения ее так называемого мужа базовых норм приличия, но когда он врывается в квартиру выбив дверь с ноги, швыряет верхнюю одежду с сумкой на пол, и, злорадно хихикая, перебирает пальцами чёрную ручку-роллер — невольно начинаешь задумываться. — Это ему за кофе! — громогласно объявляет Дэвид, подобно нелепой копии статуи свободы и поднимает ручку вверх. Вид у него при всем этом был до такой степени воодушевлённый, что Джорджия почувствовала практически жизненную необходимость в аплодисментах и радостных выкриках с ее стороны. — Ну здравствуй, — она едва оторвала взгляд от ноутбука. Дэвид вел себя как придурок слишком часто, чтобы обращать на это особое внимание. — Ты представить себе не можешь, что произошло! — Дэвид подскачил к жене, и плюхнувшись на диван подле нее подтянул колени к груди и начал свой доклад. Далось это ему, однако, довольно тяжко, — если коротко, то мой продюссер походу продал меня. Безжалостно и бескомпромиссно. Променял все годы нашего сотрудничества!.. Джорджия лишь вскинула брови, продолжая что-то усердно печатать на клавиатуре. — Тебя заставили подписать контракт с Майклом, да? — Как ты узнала?! Дэвид вскочил и принялся расхаживать взад-вперёд по комнате. Откуда-то из глубин дома раздался детский смех. — У меня есть связи, — туманно ответила дорогая жёнушка и наконец оторвалась от ноутбука. Тяжело вздохнув, она встала и подошла поближе к Дэвиду. Тот подумал, что она сейчас обнимет его, но Джорджия лишь поправила воротник его рубашки и ухмыльнулась: — И сколько? — Сколько чего? Потраченных мною нервов? Или сколько у меня ещё осталось чувства собственного достоинства? — он перехватил запястья Джорджии и отвёл их куда-то в сторону. И Ник, и Майкл уже успели бросить пару нелестных замечаний по поводу состояния его одежды, на глажку которой он предпочёл не тратить время утром. А теперь и Джорджия. Неужели все против него?! — На сколько увеличится семейный бюджет, если ты возьмёшь Майкла за руку? Дэвид, не ожидавший такого предательства, возмущённо открыл рот, чтобы ответить нечто язвительное, но не смог выдавить из себя ничего членораздельного. Было обидно. — Ты не понимаешь, что происходит, или просто хочешь поиздеваться надо мной? — Твой продюсер тебя не продал. Он провёл отличную сделку, — игнорируя ворчание мужа, продолжала Джорджия. — Сделку?! — Дэвид замер посреди комнаты, всё ещё сжимая в руке свой трофей в виде ручки Шина. — Он заставляет меня симулировать… близость! С Майклом! Который пьёт мой кофе и смотрит на меня так, будто я действительно хочу на него наброситься и к стенке прижать! — Майкл очарователен, — парировала Джорджия, — Не удивлюсь, если ты действительно хочешь. И, что более важно, он популярен. Знаешь, сколько людей мечтают увидеть вас вместе? Это поднимет рейтинги твоего нового проекта до небес. Так что вытри слёзы, погладь свой лучший пиджак и завтра в девять будь в «The Wolseley». — Зачем? — буркнул Дэвид. Сил спорить уже не осталось. — У вас завтрак. С Шином, конечно. Официально — обсуждение сценария. Неофициально — вы должны выглядеть так, будто между вами искры летят. Ник пришлёт фотографа. И, Дэвид… — она снова подошла к нему. — Постарайся не выглядеть так, будто ты на эшафоте. Улыбайся. Ты же актёр, в конце концов. — Сценария чего? — вот это уже настораживало. — Ты разве не слышал про постановку? — Постановка — это наша с Майклом «дружба», но такое чувство, будто ты имеешь в виду что-то другое. Джорджия хмыкнула, улыбаясь каким-то своим мыслям. На вопрос она не ответила и, пройдя мимо своего остолбеневшего соседа по квартире — едва ли она считала его кем-то большим, — направилась к входной двери. Дэвид очнулся, только когда девушка попыталась втиснуться в свои лакированные туфли на высоком каблуке. — Куда? — рассеянно спросил Дэвид, глядя на жену взглядом побитой собаки и часто хлопая ресницами. — Гулять. С подругой. — С какой подругой? — О, наверняка ты её знаешь. Её зовут Анна Лундберг. Звонко смеясь, она вылетела из дома, захлопнув дверь прямо перед носом Дэвида и оставляя его один на один с душевными терзаниями. Дэвид замер, погрузившись в размышления. Стоило ли рассказать об этом Майклу? Да чёрт, ещё и звонить этому... Ну, этому. Дэвид не настолько жалкий! На самом деле они никогда раньше не звонили друг другу по поводу чего-либо, что не касается работы, но «предательство» Джорджии так сильно его задело, что ход мыслей его сделал резкий оборот на все сто восемьдесят градусов. Однако нет. Он помотал головой, пытаясь выкинуть из неё сумасбродную идеюб Вдруг заверещал телефон, извещая о входящем вызове. Теннант вздрогнул от неожиданности и, вытащив мобильник из кармана, посмотрел на экран. Звонил Майкл. Пиздец. Если бы Дэвиду дали выбирать, кому жаловаться на жизнь, то Шин был бы последним в его списке. Но выбирать Дэвиду не дали. — Алло, — обречённо бросил он, поднимая трубку. — Ты уже знаешь?! — крик резанул слух, и Дэвид поморщился, убирая телефон подальше от уха, которое уже и так вдоволь настрадалось за этот день, выслушивая рыдания Ника, издёвки Майкла и логические, чтоб их, доводы Джорджии. — О чём? — вяло ответил он. — О завтраке или о постановке? — Да плевал я на твой завтрак! Ты знаешь о том, что наши ненаглядные жёнушки сейчас отдыхают где-то вместе?! — Ну, видимо, они, в отличие от нас, действительно смогли подружиться, — Дэвид был крайне раздражён и одновременно с этим — как ни странно — почувствовал странный укол облегчения. Он был зол. Очень. А этот звонок стал единственной возможностью выплеснуть эмоции на того, кто понимал ситуацию так же остро. — Или пытаются подбросить нам общих тем, — медленно, смакуя каждое слово, произнёс Майкл. Теннант не видел его лица, но точно знал, что «любовник» сейчас слегка склонил голову набок, будто говоря: «Думай, придурок, всё же очевидно!». Он всегда так делал. Чёртов ублюдок. На несколько секунд воцарилось молчание. Дэвид напряжённо думал, путался в сомнениях, отчаянно пытаясь переварить информацию. Майкл на другом конце провода тоже не издавал ни звука, и Теннанту даже показалось, что он слышит тиканье часов в его квартире. — Они не настолько жестоки, — возразил таки Дэвид. Впрочем, не особо убедительно. Голос мужчины дрогнул на середине фразы. — Настолько, мать твою! Дэвид со вздохом потёр пальцами переносицу и опустился в кресло, чувствуя, что уже не в силах продолжать этот чёртов цирк. Да, он актёр — актёр театра, актер кино. Но никогда, никогда ему не приходилось быть клоуном. По крайней мере, в той жизни, которая освещалась вспышками камер папарацци. — Нас все ненавидят, правда? — устало спросил Теннант, откинувшись на спинку сиденья. Майкл немного помолчал, подбирая слова пообиднее, но в итоге сдался и бросил краткое: — Чтож, похоже на то. — Получается, мы с тобой в одной лодке. Капитаны этой лодки — Ник и Уилл, а за штурвалом стоят наши жены, — Дэвид грустно усмехнулся собственной шутке. — Ужасная метафора, просто отвратительная, — проворчал Майкл, — но точная. Так что, если не хочешь потопить наше судно, которое и так едва держится на плаву, то веди себя завтра как двенадцатилетняя девочка перед первым свиданием с парнем мечты. — Не знаю, что здесь хуже, ассоциация меня с маленькой девочкой или тебя с парнем мечты. — Разве не я парень мечты? — Заткнись. Быть таким, как ты, и вся эта чертова команда из наших продюсеров и жён хотите, я не обещаю. Но постараюсь в этот раз не красть твою ручку за миллионы долларов. — Так это ты ее взял! — ахнул Майкл, — так и знал! — Да ладно, верну. А то нажалуешься Анне, она Джорджии, и в результате меня выпнут из дома. — Какое благородство! В таком случае, я обязуюсь не пить больше твой кофе... — Какое благородство!.. — хотел было повторить язвительную шутку Теннант, но был прерван: — ...но только потому, что ты сам будешь меня им поить... — Это не входит в условия контракта! — И дуть, чтобы побыстрее остыло, и я не обжёгся. — Я сейчас сброшу трубку! — Да ради бога. Доброй ночи, партнёр. Дэвид отключился от звонка, отнял телефон от уха и ещё долго смотрел на погасший экран. Слово «партнёр» неприятно саднило, напоминая о бумаге, подписанной в офисе Ника, но осознание того, что Майкл сейчас так же мучительно пытается осознать их общее «поражение», приносило странное, почти садомазохистское удовлетворение. Завтрак обещал быть тяжёлым. Но, по крайней мере, Дэвид знал, что он пойдёт на эту казнь не один.