Три сердца осьминога

      Первые рабочие дни оказались для организма Гарри чересчур насыщенными. Он возвращался домой, эмоционально делился событиями из офиса, готовил ужин вместе с Найлом, а потом клевал носом за столом, перебирая вилкой горячую еду в тарелке. Джемма звонила брату каждый вечер, но тому никак не удавалось ответить ей. Их общение ограничивалось несколькими сообщениями в день, в которых брат наспех рассказывал о своих рабочих буднях.       Гарри никогда не был жаворонком. Он любил проводить бессонные поздние вечера за просмотром кино и поеданием пиццы или попкорна. Иногда Стайлс устраивал тусовки в своей квартирке, приглашая Хенрика и других ребят из группы или универа, чтобы выпить пива. Теперь же единственное, чего желал Гарри — вернуться к себе в комнату и улечься спать.       Его нервы были натянуты с девяти утра и до семи вечера. Сначала он плохо запоминал имена сотрудников и боялся лишний раз окликнуть не того человека. Если Кару и Кэт он смог запомнить ещё в первый же рабочий день, то с остальными журналистами задача оказалась сложнее. Со временем ему удалось разобраться в сложной иерархической системе The Locust.       На пятнадцатом этаже здания располагался кафетерий, где собирались сотрудники разных агентств и офисов. Некоторые журналисты издания принимали пищу в маленькой обеденной на двадцать четвёртом этаже, но чаще всего там тусовались дизайнеры и Доминик Харрисон. Стайлс хотел было к ним присоединиться, но первое время предпочитал компанию Биби.       Гарри следовал за репортёршей, словно утёнок за мамой-уткой, но в четверг Рекса отлучилась на пресс-конференцию, и он оказался в полном одиночестве. Недолго думая, стажёр решил спуститься на этаж ниже, чтобы пообедать самому. И плевать, если он походил на американского изгоя старшей школы, у которого не было друзей.       Прикупив себе в пластиковых контейнерах салат и куриный сэндвич, Гарри занял небольшой свободный столик, решая перекусить как можно скорее, чтобы вернуться обратно на этаж уже почти родного офиса. — Здесь свободно? — спросила Кэт, взмахнув каштановыми кудрями. В одной руке она держала тарелку с парой кусков пиццы, а в другой — газированный напиток. Гарри кивнул, прожёвывая листья салата и помидоры черри. — Да, кхм, садись, — произнёс он, проглатывая пищу. Девушка поставила на стол принесённую закуску, а затем, отодвинув стул, присела напротив парня. Гарри выпрямил спину, с интересом поглядывая на Кэт. — Ты сегодня без Биби? — спросила журналистка, кусая пиццу. — Она уехала на съёмку, — кивнул Гарри, делая глоток горячего фруктового чая, перед этим подув на напиток. — Над чем ты сейчас работаешь?       Кэт пришлось подождать с ответом. Она прожевала пищу и только потом ответила, аккуратно вытирая напомаженные фиолетовые губы салфеткой.       — Статья про таблетки, — пробубнила девушка, не желая отвлекаться от горячей еды.       — Таблетки? — уточнил Гарри.       Кэт откусила ещё немного ароматной грибной пиццы, запила всё газировкой и принялась объяснять: — В Лондоне молодёжь скупает в аптеках таблетки с наркотическим эффектом. Самое страшное — купить их можно без рецепта. Теперь школьники подсаживаются на эту дрянь и принимают её каждый день. — Как называются эти таблетки? Может, мне стоит прикупить одну или две пачки? — пошутил Гарри, кусая сэндвич.       В ответ Кэт только закатила глаза и продолжила: — Проблема в том, что у нас есть истории ребят, которые принимают эти таблетки, но они несовершеннолетние. Лиам хочет, чтобы они записали на камеру процесс покупки, но для этого нужно письменное разрешение их родителей. Разумеется, ребята не хотят признаваться своим предкам, что они начинающие наркоманы, — закатив глаза, объяснила Кэт. — Какой эффект от этих таблеток? — спросил Гарри, делая глоток напитка. — Знаешь, — сделала паузу Кэт, утирая уголки губ, — подростки становятся невероятно продуктивными. Поэтому они и начинают их принимать. Когда старшекласснику приходится готовиться к экзаменам и поступлению в университет, и он не успевает воспринимать всю информацию, то обращается к таблеткам. Память улучшается, спать не хочется. Это идеальный вариант для повышения успеваемости.       Она на секунду задумалась, постукивая пальцами по столу. — Я думала подослать кого-нибудь из наших в аптеку, — добавила Кэт, — но не уверена, что это сработает. Фармацевты могут насторожиться, если увидят взрослого с камерой за спиной. — Давай я куплю таблетки? — предложил Гарри, не успев обдумать своё предложение.       Кэт откинулась на спинку стула, сужая глаза в подозрении. — Зачем? — спросила она. — Ты что-то принимаешь?       Гарри действительно мог показаться настырным наркоманом, который нуждается в новых химикатах. На деле же стажёр понял, что кто-нибудь из издания может и сам приобрести пилюли ради статьи и благого дела. — Я ничего не принимаю, — замотал головой студент. — Просто… если вам всё равно нужен кто-то, кто это купит, я могу попробовать. Я всё ещё студент и не выгляжу как взрослый журналист с камерой за спиной, — пожал плечами Гарри. — Ко мне меньше вопросов будет. — Да, — задумалась Кэт, слегка наклоняя голову, разглядывая его уже по-другому. — В этом есть смысл.       Она на секунду замолчала, обдумывая услышанное. — Я уточню у Лиама, можем ли мы провернуть это без подростков, — добавила она. — Но это может сработать. — К вам можно? — раздался низкий голос незнакомца. Молодой парень подошёл к их столику и с нескрываемым интересом поглядывал на Стайлса. — Конечно, — махнула Кэт, подсаживаясь ближе к Гарри и оставляя место для молодого парня. Тот поставил на столик тарелку с овощным супом-пюре и небольшой стаканчик холодного кофе. Он протянул руку Стайлсу для знакомства перед тем, как сесть. — Том Холланд. Новостник из The Locust, — отчеканил тот, поправляя галстук. Парень был одет в костюм классического кроя чёрного цвета, а его тёмно-русые волосы содержали чересчур много геля. Из-за ярких лампочек в помещении казалось, что его голова поблёскивает неприятным жирным светом, будто парень не мыл голову весь последний месяц. — Гарри, — кивнул парень, пожимая чужую руку. — Ты не новостник, Том, а стажёр, — лениво протянула Кэт, даже не поднимая взгляда. — Давай без фантазий. Назовёшь себя сотрудником, когда у тебя появится зарплата, а не ночные смены и долги по учёбе. — Я слышал про тебя. Ты работаешь по ночам, верно? — уточнил Гарри. В The Locust было два стажёра: Том Холланд и Гарри Стайлс. — Обычно я работаю днём, но из-за учёбы на пару недель мне пришлось перейти в ночную смену, — объяснил тот, играя трубочкой с льдинками в бокале. — Ты из какого университета? — Я из Лидского, — ответил Гарри. — Из Лидского университета и сразу в The Locust? Ты что, душу дьяволу продал? — усмехнулся Том, делая глоток холодного кофе. — Что тебе пришлось сделать, чтобы попасть сюда?       На самом деле Гарри сделал немногое. Всего лишь флиртовал две недели с главным редактором издания и целовался с ним на берегу пролива в Сиэтле. — Расслабься, Томми, — хмыкнула Кэт. — Не у всех путь в журналистику проходит через дорогой диплом и кризис самооценки. — Просто Томи заканчивает Лондонский колледж искусств и не перестаёт этим хвастаться, — добавила она, откусывая пиццу. — Если бы за это платили, он бы уже купил себе отдельную редакцию. — Я невероятно горжусь своим образованием, — кивнул головой Холланд. — При этом мы оказались в одной редакции, несмотря на твой королевский и мой плебейский университет, — отметил студент. — Не обижай Гарольда, малыш Томи. Твой университет ничем не лучше. А будешь и дальше зазнаваться, я позову Кару, и она тебя отшлёпает, — лениво протянула Кэт, даже не пытаясь скрыть ухмылку.       После обеда студент понял, что ему нужно держаться поближе к кудрявой леди. Та безжалостно подтрунивала над Томом, стоило ему попытаться зарисоваться или создать образ важной персоны. Как оказалось, Кара не позволяла парню сделать и шаг без своего ведома. Яркая брюнетка с копной кудрей быстро расположила к себе Гарри, в следующий раз сама приглашая парня за свободный столик. Стайлс стал меньше проводить времени с Биби. Она наконец смогла выдохнуть и перестать тратить своё время на новичка. Рекса была рада, что Гарри оказался в их команде, но иногда он казался чересчур навязчивым.       Теперь Кэт стала новой компанией Стайлса. Она не давала себя в обиду, носила одежду тёмных цветов и обожала сладкие булочки. Время от времени девушка жаловалась на своего бойфренда-художника, который по ночам мог улизнуть из их квартиры, отправлялся рисовать на стенах муниципалитетов, а потом убегал от полицейских.       У неё были не самые лучшие отношения с Карой, и чаще всего девушки конфликтовали друг с другом.       В пятницу в здании отключили электричество, и Лиам пытался решить проблему, требуя скорейшей починки у администрации офиса. Кэт спокойно крутилась на своём стуле возле разряженного ноутбука, закинув ногу на ногу, и с абсолютно невозмутимым видом заявляла: — Ну всё, идеально. Никакого интернета — никакой работы. Лучший день за неделю. — Что ты несёшь? — возмутилась Кара, явно недолюбливая кудрявую. — Мы все умрём от рака из-за радиации, разве ты не в курсе? — закатила глаза Кэт. — Так что расслабься и съешь печенье.       Иногда Гарри не понимал, шутит она или говорит на полном серьёзе. — Предпочитаю не знать, по какой причине я должна умереть, — ответила Кара, включая мобильный интернет, чтобы раздать его исключительно сотрудникам-новостникам. В подобной ситуации сложнее всего было Каре и её людям. Кэт не должна была обновлять каждые пятнадцать минут новостную ленту и отсчитывать точное время между выходом рекламы и очередной новости.       В подчинении у Кэт оказался парень с рыжей копной волос и россыпью веснушек. Эд был во многом милее и спокойнее своей коллеги, и они вдвоём взяли Гарри под своё крыло, несмотря на тот факт, что кудрявый работал с новостниками. — Кто отключил мою зарядку от ноутбука? — возмутилась Кэт, подходя к чужому рабочему столу. — Я уверена, что это кто-то из вас. И если ноутбук сдох — я сдохну следом. — Может, это твои ребята? — спросила Кара, снимая очки с переносицы. — Мои люди знают, что когда чужой ноутбук стоит на зарядке, его нельзя трогать, — закатила глаза Кэт.       В её отделе были и другие журналисты, которые могли забежать в офис на пару часов, чтобы сдать на проверку готовые материалы и выбрать дальнейшие темы для статей. Кэт и Эд держались особняком, с откровенной брезгливостью посматривая на новостников, которые, по их мнению, не владели художественной письменностью. Эд мило улыбался проходя мимо рабочего стола Кары, а потом на обеде вместе с Кэт возмущался, что новостники — настоящие придурки, которые умеют только переписывать уже готовые тексты. — Между прочим, я работаю с ними, — уточнил Гарри, — и я тоже переписываю тексты. — Это ненадолго. Лиаму нет смысла держать тебя столько времени исключительно на новостях. Это же не твоё, Гарри, — отмахнулась Кэт, — ты просто растрачиваешь своё время. — Простите? Я плохо работаю? — смутился Стайлс.       Проблема была в том, что Гарри и сам понимал: новости — это не его. После успешной истории с таблетками Кэт каждый раз возмущалась, что стажёру Стайлсу пора пересесть со стола изгоев и примкнуть к «нормальным» журналистам. — Ты написал хороший текст про наркоту и сам смонтировал видео. По какой-то причине Лиам хочет тебя немного помучить, — неуверенно объяснила Кэт, скривив губы. — Тогда зачем Луи меня мучить? — этот вопрос крутился на языке Гарри последние несколько дней, и он, наконец, вырвался наружу.       Самое странное было в том, что они практически не пересекались. Стайлс не понимал, что происходит: главный редактор успевал только поздороваться и попрощаться с ним. Даже обедал Томлинсон либо в своём кабинете, либо в небольшой кухне вместе с Домиником и дизайнерами. В общем кафетерии он не появлялся вовсе и чаще всего приносил еду с собой. Луи приходил в офис позже всех. Он оставлял вещи в кабинете, шёл на кухню, открывал энергетик и поднимался на открытую террасу на крыше покурить. Иногда к нему кто-нибудь присоединялся, но чаще всего он оставался там один.       Мужчина мог появиться в офисе в потёртых джинсах и худи, но ближе к обеду, если ему нужно было уезжать по делам, переодевался, доставая из шкафа один из своих безупречных костюмов.       Пейн, в свою очередь, появлялся в офисе ровно в девять, одетый с иголочки, предпочитая деловой стиль вместо джинсов или худи. И если Луи позволял себе приходить с влажными после душа волосами, то Лиам каждый раз возмущался, что Томлинсон за годы работы так и не научился соблюдать регламент.       Определённый пласт в виде Кары, её «миньонов» и части корреспондентов продолжал придерживаться строгого делового стиля. Последним приходилось посещать официальные мероприятия, поэтому они носили галстуки и пиджаки, а новостники под надзором Кары не могли позволить себе прийти в офис в свободной одежде.       Однажды Гарри появился в пятницу в потёртых джинсах и толстовке, после чего был вынужден выслушать длинную тираду Кары о его внешнем виде.       Сотрудники The Locust будто делились на два лагеря: первый держался за Луи, а второй — за Лиама. И это проявлялось не только в работе, но и в мелочах.       Часть команды, вроде Кэт, Доминика, Оливера и дизайнеров, позволяла себе приходить в офис в максимально комфортной одежде: растянутых худи, свободных вычурных футболках или джинсах. Кто-то спокойно переобувался на работе в мягкие тапочки или кроксы, закидывая кроссовки под стол. Их рабочие места выглядели живыми и обжитыми, как будто офис был продолжением их квартир.       Если Томлинсон курил сигареты, выходя на террасу последнего этажа, то Пейн предпочитал электронные, подсаживая на них любимых сотрудников. — Вы в клубе сидите или всё-таки на работе? — возмутился Луи, когда появился впервые в офисе ближе к двенадцати часам дня. Он нёс с собой спортивную сумку. Вторник. Значит, Луи сегодня утром был в спортзале. — Почему? — выдохнула Кара аромат диких ягод. — Потому что здесь повсюду пар от ваших электронок! Хотите курить — идите на крышу, — возмущался Томлинсон. — От электронок нет дыма или противного запаха, в отличие от ваших сигарет, — пожала плечами девушка. — В конце концов, нам не приходится морозить задницы на террасе, — хихикнул Том, покручивая в руках небольшую дудку розового цвета. Увидев грозный взгляд Томлинсона, парень уткнулся в ноутбук, не желая злить главного редактора.       Луи недовольно зашёл в кабинет, оставил спортивную сумку и вышел обратно, отправляясь на верхний этаж, чтобы покурить классические Marlboro, собирая вокруг себя таких же олдскульных курильщиков. Иногда Гарри удавалось последовать за ним, но чаще всего Томлинсон уже был окружён людьми, и остаться наедине у них не выходило. — Луи? — переспросила Кэт. Гарри пришлось спуститься с небес на землю и вспомнить их разговор. Точно. Пейн хочет его помучить. — Да. Он не может повлиять на Лиама? — скривился Гарри. — На самом деле, мне было намного интереснее заниматься репортажем о таблетках, чем переписывать одни и те же новости про аварии. — Поговори с Луи, — предложил Эд. — Он же сам пригласил тебя в The Locust. Он точно не планировал, что ты приедешь сюда просиживать штаны за ноутбуком и новостями.       Обычно после обеда Гарри шёл покурить. Кэт и Эд оставляли его в одиночестве. Только в редких случаях они составляли компанию стажёру, стреляя у него пару сигарет в моменты нервной работы или после каких-то проёбов их команды.       Гарри создал собственный утренний ритуал: приходил на работу к девяти утра, заваривал кофе и шёл на крышу, наслаждаясь видом на город. Иногда ему удавалось с кем-то познакомиться. С дизайнерами Стайлсу удалось поладить сразу же, хотя Оливер оставался закрытым и настороженным. На самом деле одно рабочее место в их кабинете пустовало, и студент отчаянно надеялся, что скоро сможет пересесть к ним или за стол к Кэт и оставить мучительные новости в стороне.       Алев Айдин оказался крайне спокойным и тихим молодым человеком, выбирающим повседневную одежду нейтральных тонов, в то время как Оливер со своим хриплым и пронзительным голосом предпочитал футболки, открывающие вид на татуированное тело, или закрытые однотонные худи, когда приходилось выбираться на съёмки.       Гарри отлично ладил с Кэт: ему нравился её чёрный юмор. И пока она с Эдом подшучивали над новостниками, Кара недовольно поправляла свой конский хвост, поглядывая на смутьянов.       Однажды после рабочего дня Гарри зашёл в кабинет дизайнеров переброситься парой предложений с ребятами. К их компании присоединился Доминик. Он попросил стажёра показать им что-нибудь из своих видео или фоторабот. Гарри нашёл несколько роликов на YouTube и продемонстрировал ребятам проект, смонтированный в Америке с Найлом. Высказав пару замечаний, Оливер пришёл к выводу, что Гарри нужно присоединиться к их команде. — В любом случае, у него мало практики, — пожал плечами Алев. — Так вы можете его научить. Пару раз объясните, что от него требуется, а дальше он и сам справится, — предложил Доминик. — Серьёзно, Алев, ты сам пришёл к нам начинающим видеографом, — негромко заметил Оливер, не отрывая взгляда от экрана. — Двое дизайнеров для такого большого издания — это слишком мало. — Для такого большого издания, — передразнил его Доминик, накинув на голову капюшон куртки, как это делал Оливер со своей толстовкой.       Оливер только чуть приподнял бровь, не реагируя на подкол. — Мы не какие-нибудь там BBC, — добавил он уже спокойнее, чуть повернув голову в сторону Гарри, — но он не зря учился в медиашколе. Он умеет снимать и монтировать.       Короткая пауза повисла в комнате. — Лучше, чем писать новости, — тихо бросил он, снова возвращаясь к экрану.       На следующий день, когда кудрявый стоял на террасе и курил после обеда, он заметил Алева, который разговаривал по телефону на незнакомом языке. Это явно не был страстный испанский в стиле Тамары или резкий немецкий с отчётливыми согласными. Гарри с интересом поглядывал на коллегу, желая как можно скорее узнать, на каком языке тот говорил. Планируя, как тактичнее спросить о родной земле парня, Стайлс заготовил целую речь, гугля с телефона, как корректно узнать, откуда родом человек. — На каком языке ты разговаривал? — спросил стажёр, мысленно ударяя себя кулаком по лбу. Корректно не вышло. — Турецкий, — сжато улыбнулся тот, выдыхая дым в сторону. — Ты из Турции? — удивился Гарри. — Что ты здесь забыл?       Парень снова мысленно вдарил себе, на этот раз в живот. — Работаю, как и ты, — спокойно ответил Алев. — Я в смысле…как тебя занесло в Лондон? — уточнил кудрявый. — Так же, как и тебя, — ровно ответил мужчина, подмечая, что и сам Гарри не был столичным жителем.       Дизайнер оказался во многом спокойнее Оливера. Если Алев предпочитал держаться в стороне и не вмешиваться в лишние разговоры, то Оливер наблюдал молча, изредка бросая короткие, точные замечания. Турок, хоть и следил за разговорами парней, старался не лезть не в своё дело. — А это что за девушка? — прошептал Стайлс, взглядом стреляя в сторону чуть смугловатой журналистки лет двадцати восьми. — Джейд. Луи схантил её из Daily Mail пару лет назад. Она обычно помалкивает, но я знаю, что Джейд пишет лучше остальных ребят. На самом деле, она единственная из новостников может дать отпор Каре.       Вот кого Гарри боялся больше всего. Кара Д.       Она была не просто строгой — она держала отдел в железной хватке. Кара не жалела своих новостников и следила за каждым, будто вела личный список ошибок. Опоздание, лишняя пауза на обеде, неправильно поставленная запятая — всё фиксировалось и тут же озвучивалось.       Именно новостникам приходилось тяжелее всего в этом офисе. Кара могла разобрать текст по словам, цепляясь к формулировкам, требовать переписать заголовки по несколько раз и настаивать на идеальной подаче. В особенно напряжённые дни она требовала от трёх до семи вариантов заголовков к одной новости, и ни один из них не должен был повторять предыдущий.       Если репортёры или дизайнеры позволяли себе появляться в офисе к десяти, то отдел Кары приходил строго к девяти. И уходили они позже остальных, дописывая новости, пока последние материалы не были загружены.       По ночам Кару и её людей подменяли ночные новостники. Раньше они работали из дома, но после нескольких случаев, когда ночная смена засыпала и важные новости не выходили вовремя, Кара добилась того, чтобы их перевели в офис.       Лиам полностью поддерживал её подход. Он считал, что именно потоковые новости приносят основной трафик на сайт. Луи же делал ставку на материалы и репортажи, опасаясь, что без них The Locust превратится в обычный новостной портал.       Кара казалась Гарри человеком, у которого всё должно работать без сбоев — и люди в том числе. После того, как стажёр закончил очередную новость и отправил документ, она потребовала прислать ей дополнительные заголовки. 14:20 Кара Делевинь: Мне не нравится заг. Пришли десять вариантов 14: 21 Гарри Стайлс: Десять? Как я их придумаю? Это новость про остановка линии метро из-за подозрительного предмета 13: 21 Кара Делевинь: Выполняй задание.       Она поднялась со стула, направляясь на кухню, чтобы приготовить себе йоркширский чай. В её отделе трудились самые разные люди. Больше всего её раздражала новостница Джейд. Однако Луи ценил навыки девушки, выделяя её среди остальных. — Том пишет лучше! — возмутилась Кара, пока Томлинсон отсиживался в их кабинете и пил энергетик, нахваливая сотрудницу. — У Джейд получаются заголовки интереснее, и она пишет намного быстрее, — ответил Луи, поднимая взгляд с экрана телефона и блокируя его, полностью переключаясь на Кару. — Том вообще стажёр. Почему ты не защищаешь своих сотрудников? — Потому что я хочу Тома в свою команду, — заявила выпускающий новостной редактор, пока Холланд с гордым видом сидел за столом.       Джейд, услышав своё имя, сняла наушники и принялась внимательно следить за разговором. — Том получит приглашение на работу, если с успехом закроет стажировку. Твоя задача — поощрять уже готовую команду, — ответил Луи, указательным пальцем указывая на Делевинь, — а Джейд — ценный сотрудник, который может написать тебе новость за две минуты.       У Кары был непростой характер. В один день она приходила в спокойном и даже дружелюбном настроении, а на следующий — раздражённой и нервной. Гарри старался обходить её стороной и не попадаться лишний раз на глаза, но Джейд приходилось работать с этой вспыхивающей спичкой постоянно.       По какой-то причине Стайлсу позволяли не перегружаться и сдавать за день до двенадцати новостей, в то время как тот же Том писал значительно больше. Джейд продолжала молча работать за своим столом, но каждый раз, когда от выпускающего редактора прилетали резкие замечания, девушка находила в себе силы ответить.       К счастью, в подобных ситуациях Кэт моментально вставала на сторону тех, кто конфликтовал с Карой. Кудрявая леди была своеобразной защитницей угнетённых и обиженных. — Ей нужно обратиться к психологу, я серьёзно, — возмущалась Кэт, выхватывая из пачки Гарри сигарету на террасе. — Ей не поможет психолог, здесь нужен врач и транквилизаторы, — закатил глаза Оливер.       Дизайнер стал для парня своеобразным компасом: он редко вдавался в подробности, но мог коротко кивнуть в сторону незнакомца и бросить пару слов о том, кто чем занимается. Иногда, за обедом или сидя в кабинете монтажёров, он между делом отпускал сухие комментарии о происходящем в редакции. — Вон тот парень — Том. Ты уже познакомился с ним? — негромко спросил Оливер, едва заметно кивнув в сторону сотрудников. — Да, мы познакомились на обеде на той неделе, — кивнул студент, стараясь не выдать заинтересованный взгляд. — Том здесь никто. Серьёзно, парень бегает за Карой как собачонка, — закатил глаза Доминик, а Алев тихо засмеялся, скрывая смешок в кулаке. — Он влюблён в Кару? — уточнил Гарри. — Боже упаси, — засмеялся Оливер, — Том хочет по окончанию стажировки устроиться в The Locust и рассчитывает, что она ему поможет. — Майкл, — кивнул Оливер в другую сторону.       Парень с растрёпанными волосами что-то активно рассказывал группе сотрудников, размахивая руками. Вокруг него периодически раздавался смех. — Шутит постоянно, — добавил дизайнер. — Иногда смешно. Иногда — не очень.       Как по заказу, Майкл выдал очередную реплику, после которой половина стола рассмеялась, а вторая закатила глаза. Оливер перевёл взгляд дальше.       Дизайнер также оказался неплохим другом Доминика, и, как понял Гарри, они часто зависали вместе после работы или на выходных. Оливер занимался монтажом подкастов парня, поэтому Доминик регулярно появлялся в кабинете дизайнеров. Иногда Сайкс перебирался на какое-то время на верхний этаж к Дому, чтобы редактирование аудио шло быстрее. На самом деле Стайлс считал, что это была отличная возможность для Оливера и Доминика просто зависнуть вместе ещё на один рабочий день, не отвлекаясь на разборки новостников и других журналистов. В такие дни, когда Оливер был занят, Алев зашивался с дизайнами изображений и видео для сайта и соцсетей, недовольно замечая, что Гарри стоило бы примкнуть к их команде даже с его небольшим опытом. — У Кары куча новостников, почему ты продолжаешь работать на неё? — прошептал Доминик, присаживаясь на край стола Оливера в один из четвергов. — Распоряжение Лиама, — пожал плечами Гарри. — Это очень глупо, — пробормотал Оливер, не поднимая взгляда, и чуть громче добавил: — Поговори с Луи.       Доминик перевёл взгляд на друга, а затем обратно на Гарри. — Пусть тебя переведут к нам. Хватит Гарольду уже пахать на эту ведьму. — Я, может, и друг Луи, но мне не особо хочется ввязываться в эти редакторские дела. Прости, Гарри, — тихо ответил Доминик и потрепал кудрявого по голове.       Харрисон оказался простым парнем, который помимо Оливера предпочитал компанию Кэт. Однажды дизайнер рассказал в кафетерии, когда Гарри забежал за очередной чашкой чая, что накануне фанатки Доминика окружили здание офиса в надежде взять автограф у молодой звезды. — Если они узнают, где я живу, мне придётся сменить квартиру! — возмутился ведущий. — Будь уверен, — спокойно отозвался Оливер. — Даже самые прошаренные фанаты не поверят, что ты живёшь в той замызганной квартире на окраине Лондона, кишащей крысами, тараканами и кишечной палочкой. — Ты живёшь на окраине? — удивился Гарри, уже собираясь покинуть комнату и оставить друзей наедине.       Харрисону однозначно неплохо платили. Доминик не носил люксовые бренды и точно не гонялся за логотипами. Вместо этого он выбирал странные, местами небрежные, но по-своему крутые вещи: растянутые свитеры с дырками, винтажные куртки, тяжёлые ботинки и цепи, которые выглядели так, будто были найдены на блошином рынке или в каком-нибудь подпольном магазине.       В его образе было что-то хаотичное, неаккуратное, но при этом абсолютно органичное — как будто он собирал себя по кускам из разных эпох и не собирался никому это объяснять. — Скорее, не в самом благополучном районе Лондона. Как-нибудь я позову тебя покурить с нами, — подмигнул глазом Доминик.       Настоящее вдохновение на него нашло, когда парень встретил в курилке молодых парня и девушку. Ребята оказались из отдела продаж, поэтому пересекались они в основном на террасе верхнего этажа. Даже обедая, они предпочитали доставку из дорогих ресторанов, а не еду из кафетерия.       Эндрю появился возле студента небрежной, чуть ленивой походкой. — Тебя случайно не Гарри зовут? — спросил молодой мужчина с пшеничными волнистыми волосами до плеч. — Да. А ты? — уточнил Стайлс, вспоминая ряд имён, которыми сыпали его Оливер, Кэт или Доминик. — Я — Эндрю. Отдел продаж, двадцать пятый этаж, — представился мужчина и протянул руку для пожатия.       Он оказался родом из Ирландии. Утончённый, немного отрешённый, будто мыслями находился где-то далеко от этого офиса. В нём было что-то старомодное: мягкая речь, замедленные паузы перед ответом, внимательный взгляд, который будто считывал человека насквозь. Его голос звучал глубоко и тягуче, с ярким ирландским акцентом, а в манере говорить проскальзывала почти поэтичная задумчивость, словно каждое слово он сначала прокручивал в голове.       Подругой Эндрю и такой же курильщицей оказалась рыжеволосая яркая незнакомка. — Белла, я нашёл того самого Гарри! — тягуче произнёс ирландец, привлекая к их маленькой компании девушку. — Какого Гарри? — спросила Белла, направляясь к ним уверенной походкой на высоких каблуках. — Доминик и Луи нам рассказывали о тебе, — продолжил Эндрю. — Ах да! Гарри из университета! И как тебе у нас? — спросила Белла, опираясь на плечо мужчины и с нескрываемым интересом разглядывая новенького, словно добычу.       Она выглядела так, будто только что сошла с обложки глянцевого журнала. Яркие рыжие волосы, подчёркнутые макияжем глаза, дерзкая улыбка и абсолютная уверенность в каждом движении. Белла говорила быстро, живо, иногда перескакивая с мысли на мысль, но при этом умудрялась удерживать внимание на себе. В её голосе звучала лёгкая насмешка над всем происходящим, будто она играла в эту жизнь, а не жила её всерьёз.       Она одевалась эффектно, как и Эндрю, объясняя стажёру однажды в кофейне неподалёку от офиса, что в их работе важно выглядеть дорого и убедительно. Они продавали не только рекламу — они продавали образ, настроение, уверенность.       Эти двое казались чужеродными в пространстве редакции. Слишком красивые, слишком собранные, слишком «глянцевые» для этого хаотичного офиса. Кэт не любила продажников, считая их пафосными и надменными, но Гарри радовался каждый раз, когда случайно встречал их в курилке.       И не важно, что Белла бросалась какими-то странными философскими фразами, а Эндрю мог слишком долго рассуждать о родине или погоде в Ирландии. Эти двое были словно с картинки, и Гарри мог просто наблюдать за ними, покуривая очередную Marlboro.

***

— Я не могу отвечать за каждую новость, когда мне приходится в день перечитывать их больше семидесяти! — взвизгнула Кара, когда Луи прислал ей ссылку с новостью The Locust, в которой была грамматическая ошибка. — Обратись с этой проблемой к Лиаму, дорогая. Или не обращайся, если ты боишься конкуренции, — улыбнулась Кэт. — А вдруг Джейд платят больше, чем Каре! — подал голос Том, не поднимая взгляда от ноутбука, но явно наслаждаясь моментом.       На секунду за столом повисла тишина. Одно из условий трудового договора The Locust гласило: не распространять среди сотрудников информацию о своей зарплате. Как бы Гарри ни пытался выяснить, сколько получает Кэт или Оливер, ребята молчали, тщательно скрывая цифры. Но это не мешало каждому в этой комнате строить свои догадки. — Не лезь во взрослые дела, Томи, — усмехнулась Кэт. — Если твоя мамочка боится конкуренции со своими же сотрудниками, это её проблема. — Хочешь сказать, что Джейд сможет справиться с работой новостного редактора? — спросила Кара, вставая из-за стола и сжимая чашку так, будто та была виновата во всём происходящем. — Я хочу сказать, что ты слишком занята криками, чтобы нормально работать, — лениво протянула Кэт, даже не поднимая на неё взгляда. — И, возможно, в этом и есть вся проблема.       Кара резко поставила чашку на стол, и тёмная жидкость плеснулась через край. — Тогда, может, ты сама займёшь моё место? — процедила она. — С удовольствием, — улыбнулась Кэт. — Только боюсь, я не выдержу так долго притворяться, что это самая сложная работа в этом здании.       Гарри тогда машинально отметил одну странную вещь: Кара могла придраться к кому угодно — к Джейд, к Тому, к любому из новостников, — но никогда не трогала Майкла и Риту. Майкл был слишком простым и удобным. Он писал быстро, без лишнего шума, не лез в конфликты и будто растворялся в общем потоке новостей. К таким Кара просто не проявляла интереса — ни хорошего, ни плохого.       А вот с Ритой всё было сложнее. Она могла допустить неточность или задержать материал, но вместо привычного холодного выговора Кара лишь поджимала губы и проходила мимо. В офисе шептались, что Рита каким-то образом держится ближе к Лиаму, чем остальные новостники. Не напрямую, не напоказ — но достаточно, чтобы её имя лишний раз не звучало в раздражённых замечаниях.       Гарри стоял посреди кухни, эмоционально размахивая ножом и пересказывая Найлу очередную ссору двух буйных девушек. Он до абсурда точно изображал Кару, которая плеснула своей коллеге на чёрную блузку с глубоким вырезом уже остывший чай. — Боже, я и не думал, что в The Locust такие проблемы! — смутился Хоран. — О чём ты? — спросил Стайлс, запрыгивая на кухонную тумбу. — Это же крайне нестабильная обстановка в офисе, — объяснил Найл, нарезая филе курицы на деревянной доске. Постепенно он стал помогать Гарри в приготовлении ужина, с крайним недовольством подмечая, что его сосед снова отказывается от доставки еды. — Ну, эта война журналистов меня не касается, — снова взмахнул ножом Гарри. — Ещё как касается. Ты сидишь и работаешь с новостниками, а потом идёшь сплетничать с ребятами из других отделов, — ответил Найл. — Я уверен, ты ещё и подливаешь масло в огонь. Рассказываешь, какая Кара ужасная и как она тебя мучает. — Мне пришлось придумать десять заголовков, Найл! Конечно, я пошёл жаловаться Кэт и Оливеру! — Вот видишь. А они вместо тебя идут и срутся с этой Карой, — спокойно продолжил Хоран. Гарри замолчал.       Он вспомнил, как Кара пристрастилась к йоркширскому чаю, который Доминик однажды притащил в офис и с важным видом угощал всех подряд, уверяя, что это лучший чай в Британии. Когда Гарри, почти не задумываясь, рассказал об этом Доминику, тот возмутился так, будто у него украли что-то личное. А дальше всё произошло само собой: Оливер с Кэт подхватили тему и устроили очередную разборку.       И этой ситуации бы не было, если бы Стайлс просто промолчал. — Что ты предлагаешь мне сделать? — спросил Гарри, откладывая нож в сторону. — Отправляйся к Луи и поговори с ним. Хватит растрачивать своё время на новости. Ты приехал в Лондон не для этого, — напомнил Найл. — Я приехал в Лондон закрывать стажировку, — упрямо поправил его Гарри. — И ты хочешь просидеть всё это время за столом Кары? — возмутился Хоран.       Гарри ничего не ответил. Он и сам понимал, что всё зашло куда-то не туда. Поэтому в следующую пятницу Стайлс крутился весь день в офисе, пытаясь поймать момент, когда Луи сможет поговорить с ним наедине. Мало того, что Томлинсон будто выстроил между ними невидимую стену, их общение теперь ограничивалось сухими «привет» и «пока». Гарри приходилось делать вид, что между ними действительно ничего не происходило, и с каждым днём это становилось всё сложнее. Он ловил себя на том, что следит за Луи взглядом чаще, чем за новостной лентой. Ждёт хоть какого-то сигнала: вопроса, замечания, случайного разговора. Ничего. Томлинсон оставался непроницаемым, занятым, сосредоточенным на работе. Даже с Пейном Гарри удавалось поговорить больше, чем с ним. И это злило. И, что хуже всего, задевало куда сильнее, чем он был готов признать.       Стайлс задержался в офисе, чтобы наконец поймать Луи. Кара уже выключила свой компьютер, надела пальто и поинтересовалась, почему стажёр в пятницу вечером всё ещё находится на работе. Гарри пробурчал что-то нечленораздельное, утыкаясь в ноутбук и делая вид, что занят важными делами.       Новостной редактор покинула здание, и в офисе остались только ночные новостники, заваривающие огромные порции кофе, и Луи, который появился сегодня ближе к трём часам дня. Он сидел в своём кабинете, не отрываясь от ноутбука.       Гарри постучал в стеклянную дверь, привлекая внимание главреда. — Можно поговорить? — спросил студент.       Луи поднял взгляд и кивнул, чуть отъезжая на своём стуле от рабочего стола. — Что-то случилось? — спросил мужчина, складывая руки на груди. Его взгляд скользнул по Гарри и снова вернулся к экрану ноутбука. — Нет. Всё хорошо, — кивнул стажёр, пытаясь звучать уверенно, несмотря на холодность в голосе Луи. Он каждый день напоминал себе, что происходящее в Сиэтле не было сном. Что руки Томлинсона действительно скользили под его футболку, касаясь кожи. Соберись, Гарри. — Тогда зачем ты пришёл? — чуть прищурился мужчина. — Хотел уточнить, могу ли я заняться другой работой, — произнёс Гарри. — Тебе не нравится работать с новостями? — спокойно уточнил Луи, медленно покачиваясь на стуле. — Мне кажется, ты и сам понимаешь, что это не мой профиль, — пожал плечами Стайлс.       Луи на секунду замолчал, поднимая голову и внимательно вглядываясь в его глаза. — Это решение Лиама, — напомнил он, снова переводя взгляд на ноутбук. — А что думаешь ты? — мягче спросил Гарри и, осмелев, присел на кожаный диван напротив. — Я солидарен с Пейном. Ты должен попробовать поработать с новостями, — ответил Луи, будто отрезал. — Я уже попробовал. Когда ты предлагал мне стажировку в Америке, я рассчитывал, что буду заниматься тем, что меня интересует. Получается, я зря учился снимать и монтировать? — нахмурился Гарри. — Не зря. Ты ещё успеешь поработать с видео, — отозвался Луи, не поднимая взгляда и продолжая печатать. — Когда? Я уже три недели сижу на новостях, Луи! — голос Гарри дрогнул сильнее, чем он рассчитывал.       Все эти разговоры с Кэт, Оливером, Домиником, даже с Эндрю и Найлом — всё это копилось внутри. И теперь вылилось в одну точку. — Ты получил хороший опыт в Сиэтле и воспользуешься им. Сейчас ты должен писать новости, — глухо ответил Луи. — Когда ты предлагал стажировку, я думал, что всё будет иначе, — тихо сказал Гарри. — В Америке всё было иначе, — спокойно ответил Томлинсон, поднимая на него холодный взгляд.       Гарри замер.       Он не знал, вкладывал ли Луи в эти слова двойной смысл, но услышал он именно его. Всё, что было между ними, осталось там. В Сиэтле. Гарри тяжело выдохнул.       Зачем он вообще приехал? Чтобы переписывать новости и бегать за Карой? Он рассчитывал на работу, на развитие…на разговоры. Хотя бы на это. Телефон в кармане завибрировал. Джемма.       Гарри сбросил вызов и снова посмотрел на Луи. — Я не могу попробовать что-то другое? — уже тише спросил он. Луи устало провёл рукой по переносице. — Что именно ты хочешь попробовать? — Дизайнерам нужна помощь. Я хорошо сработался с Кэт, помог с материалом про таблетки. Я могу делать разное. Мне не обязательно сидеть целыми днями и переписывать новости, — быстро проговорил Гарри, будто боялся, что его снова перебьют.       И в этот раз он не отвёл взгляд. — Ты понимаешь, что практиканты не могут требовать другую работу? — спросил Луи, уже заметно сердясь. — Тебе предоставили возможность работать у нас, Гарри. Не забывайся.       Оставлять серьёзное выражение лица было крайне сложно. Стайлсу хотелось сказать что-нибудь колкое или задать вопрос, совершенно не связанный с их разговором. Какую музыку слушал мужчина сегодня утром? Почему он приходит в офис так поздно и будто избегает его весь день? Что вообще произошло за этот месяц?       Иногда Гарри казалось, что он застрял в каком-то дешёвом сериале, где до главного героя нельзя добраться без сотни лишних сцен и недосказанностей. — Тогда я прошу у тебя разрешение на дополнительную работу, — кивнул Гарри.       Телефон в кармане снова завибрировал, раздражающе и настойчиво. — Ответь. Можешь здесь разговаривать, — устало махнул рукой Томлинсон, возвращаясь к ноутбуку.       Гарри на секунду замялся, но всё же нажал на зелёную кнопку. — Да, Джемма. Говори быстрее, пожалуйста. — Папа хочет с тобой встретиться, — раздался голос сестры.       Гарри замер. В груди что-то неприятно сжалось. Только не сейчас. Только не здесь. Он даже слышать этого не хотел. Не хотел знать, в какой части Лондона сейчас находится его отец и с кем он ведёт свои очередные разговоры. Гарри слишком хорошо знал, как работает этот человек: если он появлялся — значит, ему это зачем-то нужно. — Гарри? Ты меня слышишь? — переспросила Джемма. — Зачем? — резко спросил он.       Луи поднял взгляд. — Он соскучился по тебе. Вы столько времени не виделись. Папа спрашивал, как у тебя дела, и он очень рад, что ты в Лондоне, — продолжала Джемма.       Конечно рад. Теперь, когда Гарри оказался здесь. В этом городе. В этом офисе. В издании, которое регулярно трогает темы, к которым лучше не прикасаться. — Ты говорила ему, где я? — тихо, но жёстко спросил Стайлс.       Нога начала предательски подрагивать. Он резко опустил её на пол, упираясь локтями в колени. — Гарри, ты должен увидеться с папой, — голос сестры стал твёрже.       Он вскочил на ноги и быстрым шагом вышел из кабинета, не закрывая за собой дверь. — Я ни хрена ему не должен, Джемма, — резко бросил он, привлекая внимание сотрудников.       Он остановился в коридоре, тяжело дыша и сжал телефон сильнее. — Ему никогда не бывает «просто интересно», Джемма. — Послушай, он хочет снова с тобой общаться, — начала сестра, но брат её перебил, не желая слушать сожаления отца, произнесённые чужими словами. — Почему вас не интересует, хочу ли я видеться с ним? — спросил Гарри. — Гарри, ты должен общаться с папой. Вы можете просто пообедать где-нибудь на выходных. Сколько вы не виделись? Два года? — продолжала Джемма. — Что он хочет от меня? — резко спросил студент.       Он слишком хорошо знал, как это работает. Дэз не появлялся просто так. Никогда. — Почему ты так зло настроен? У него есть деньги, он может помочь тебе в Лондоне, — взмолилась сестра. — Мне не нужны его деньги! — повысил голос Гарри. — Ты мне скажи, какого чёрта он объявился именно сейчас? — Он знает, что ты в Лондоне и знает о твоей стажировке. Папа гордится тобой и хочет узнать, как у тебя дела. Может быть, тебе нужна его помощь! Почему ты меня не слушаешь?       Конечно знает. Гарри стиснул зубы. Теперь он здесь. В Лондоне. И его отец — человек, который умеет превращать любую ситуацию в удобную для себя — вдруг «соскучился». — Пошла ты, — прошептал Стайлс и откинул с грохотом телефон на рабочий стол новостников. Он тяжело вздохнул, руками опираясь на деревянную поверхность и игнорируя вопросительные взгляды сотрудников. Гарри напрочь забыл о разговоре с Луи. Перед его глазами проносились картинки из прошлого: вот они в церкви, вот они дома, вот Дэз в очередной раз ударил больную жену. Гарри не нужна была его помощь. Единственное, что мог сделать отец на благо их семьи, так это обратиться к психиатру. — Ты в порядке? — раздался голос сзади.       Стайлс развернулся и увидел перед собой Луи. Его выражение лица было непривычно обеспокоенным, почти растерянным. Он осторожно положил руку на плечо Гарри, ощущая, как под пальцами подрагивает чужое тело. — Да-да, — быстро закивал Стайлс, отступая на полшага, будто это прикосновение обжигало. Он схватил со спинки стула пальто, торопясь уйти как можно скорее. — Гарри, я поговорю с Лиамом, — сказал Луи, убирая руки в карманы брюк. В его голосе появилось напряжение, которого он сам не ожидал. Он уже видел эти вспышки два месяца назад, в Сиэтле, и тогда всё закончилось…иначе. Сейчас он явно не знал, как себя вести. — Ага, — бросил Гарри, запихивая ноутбук в рюкзак чуть резче, чем нужно. — Хороших выходных, — добавил Томлинсон, пытаясь поймать его взгляд.       Глаза Гарри лихорадочно метались, будто он искал выход не только из офиса, но и из собственной головы. Пальцы дрожали, он долго не мог попасть в рукав пальто, злясь на себя ещё сильнее. — Знаешь…— он вдруг остановился, не оборачиваясь. — Можешь не разговаривать с Лиамом.       Пауза. — Если хочешь, чтобы я продолжал херачить ненужные мне новости, я буду это делать.       Луи сжал челюсть, но ничего не сказал. Гарри развернулся и спешно покинул здание офиса, проклиная Лондон и своего отца. Он понимал: даже если переберёшься в любой уголок страны или планеты, отец и Холмс-Чапел будут преследовать тебя даже на другом материке.

***

Within Temptation - Candles

      Весь дом был погружён в серую дымку. Казалось, что английский смог проник не только на каждую улочку города, но и в каждый угол жилища Гарри. Он неспешно шёл по дому и не мог понять, куда делись любимые книжки матери, её чайный сервиз или фотографии на полке.       Просторная кухня, в середине которой стоял обеденный стол, погрузилась в серый туман. Энн любила ставить на него голубую вазу с пёстрыми цветами. Гарри медленно обходил комнату, но не видел ни вазу, ни фарфоровые чашечки с блюдцами.       Он прошёл в гостиную, надеясь, что хоть здесь сможет найти что-то родное, но комната оказалась невероятно пустой. Вроде мебель стояла та же, но чего-то не хватало. Стайлс подошёл к дивану и приподнял одну из подушек. Если посмотреть на её уголок, вогнутый внутрь, можно заметить дырку с почерневшими краями от сигареты. Это была работа Джеммы. Однажды родители уехали на выходные в другой город, и сестра решила закатить вечеринку, пригласив своих одноклассников. Как итог, пришлось выносить много мусора, пустых бутылок и скрывать прожжённую сигаретой подушку. Родители так ничего и не заметили. — Джемма! — крикнул Гарри, услышав чьи-то шаги на втором этаже.       Стоп. Родительский дом перестроили год назад. Кухонный гарнитур заменили новым, а в гостиной больше не собирались чужие семьи и прихожане из церкви. Всё было не так. Гарри редко приезжал в родные края, но он имел представление о том, как теперь выглядит их дом.       Парень услышал, как чья-то машина с неприятным скрежетом шин остановилась на улице. Загибая уголок подушки, чтобы мама или папа ничего не заметили, Гарри подошёл к окну. Оно было закрыто плотными занавесками персикового цвета, но слабые лучи утреннего солнца пробивались внутрь, хоть как-то освещая туманное помещение.       Он придержал угол тяжёлой ткани правой рукой, чтобы посмотреть на того безумца, который гоняет по тихим улицам Холмс-Чапела. По другую сторону от дома остановился чёрный кадиллак 1959 года. Гарри хорошо запомнил эту машину. В такой же везли гроб Энн Стайлс.       Откинув в сторону штору, парень засмотрелся на дорогу. Задняя дверь багажного отделения распахнулась с громким скрежетом. Сначала по бокам показались бледные руки, а затем знакомая женщина, одетая в чёрное узкое платье, выбралась из машины, делая неуверенный шаг.       Она долго смотрела на свои ноги, испачканные в грязи, на туловище, обтянутое траурной тканью. А затем подняла голову и посмотрела прямо в окно, откуда выглядывал Гарри. Стайлс мигом отпрянул назад, узнавая человека, который выбрался из чёрного кадиллака. Это была Энн.       Он снова подошёл к окну, чтобы точно разглядеть силуэт женщины. Худая из-за продолжительной болезни, с тёмными волнистыми каштановыми волосами и впалыми скулами. Лицо Энн казалось бледным, и Гарри мог разглядеть каждую венку на её коже. Она неуверенно сделала шаг вперёд, оглядывая улицу, чтобы перейти дорогу. — Джемма! Мама вернулась! — крикнул Гарри, выбегая из гостиной. Он мчался в холл, чтобы как можно скорее пустить Энн в дом.       Наконец-то. Мама вернулась. Где она пропадала столько времени?       Гарри снова сможет почувствовать тёплые материнские руки. Он снова посмотрит в её карие глаза и найдёт в них сочувствие и доброту.       Парень распахнул дверь, ожидая, когда мама перейдёт дорогу. Каждый шаг Энн давался ей крайне сложно. Она мучительно медленно шла по дороге, будто каждое движение причиняло ей боль.       Оказавшись у дома, женщина подняла глаза, и Гарри смог рассмотреть её поближе.       Нет.       Это больше не была Энн. Или она — но другая. В её глазах полопались капилляры, от чего взгляд отливал устрашающе-красным. Чёрное платье чуть ниже колена было заляпано грязью, будто ей пришлось откуда-то выбираться.       Боже, почему мама такая грязная? Она всегда была чистоплотной, с особой тщательностью относясь к уборке и стирке. Теперь же её лицо оказалось испачкано грязевыми потёками.       А руки. Боже, её руки больше не выглядели мягкими и бархатными — он был уверен. Пальцы Энн были ещё грязнее, а под ногтями скопилась земля и песок. — Га-а-а-рр-и, — прохрипел едва узнаваемый голос.       Женщина откашлялась и повторила имя сына, но что-то мешало произнести его нормально. Это больше походило на хрип человека, который долгое время не мог вдохнуть воздуха или сделать глоток воды.       Она сделала ещё несколько шагов по лужайке и оказалась возле дверей. Всего пара метров отделяла Гарри от его матери.       Она протянула руки, больше похожие на щупальца, словно призывая сына вложить свою ладонь в её. — Идё-ё-ё-м…       Гарри снова взглянул на её пальцы.       Как часто он засыпал в объятиях мамы — уже подростком, уже почти взрослым? Она читала ему сказки, одной рукой перебирая его кудри, даря тепло и спокойствие. Теперь её ладони были бледными и грязными.       Испачканные землёй с кладбища. Это были руки мертвеца.       Гарри сделал шаг назад, замечая, как выражение лица матери меняется с ласкового на злобное и ненавидящее.       Он схватился за ручку и резко захлопнул дверь, дважды повернув ключ.       Гарри проснулся в поту. Приближалась годовщина смерти мамы. Он мог бы открыть интернет и попытаться найти объяснение своему сну. Может быть, этой ночью он оказался где-то между жизнью и смертью.       А может, закрыв дверь перед мёртвой матерью, он просто попытался перевернуть одну из самых мрачных страниц своей жизни. Гарри мог бы попытаться понять этот сон сам. Но он дрожал от страха, а из глаз текли слёзы.       Энн приснилась ему впервые с момента её смерти.