Tiger in a Mansion

      Раннее утро рисует на сизом небе кровавые узоры. В пентхаусе морозно от включенного кондиционера и холодного воздуха с улицы, несущего морской бриз близлежащего берега. Тэхен просыпается от звука будильника, не оставляя возможности для Юнги отоспаться тоже. Пускай привыкает.       — У нас есть немного времени до моей работы. Я могу предложить тебе чай или кофе? Надо же как-то простимулировать твои хорошенькие мозги дать мне утвердительный ответ, наконец, — Ким лениво расхаживает по просторной кухне, кутаясь в шелковый халат.       — Угостите меня виски, мистер Ким. Это единственное, что стимулирует меня, правда, — Юнги бросает заинтересованный взгляд на мини-бар, щурясь от солнца, подглядывающего за ними через панорамные окна.       — Надо же, ставки повышаются... — ухмыляется мужчина, наливая парню бокал виски. Если это поможет покрепче привязать к себе падкого на алкоголь музыканта, то ему не жалко и всего бара. К тому же, его коллекция алкоголя стала не больше, чем дорогой декорацией с тех пор, как Тэхен перешел на активное употребление более сильных стимуляторов.       Мин, без всяких церемоний, залпом опрокидывает в себя стопку, сморщив нос от терпкости напитка, и достает из пачки на столе сигарету. Теплый мандариновый дым щекочет его ноздри. Ким глядит на него снисходительно, натягивая на губы кисловатую улыбку. Его руки сложены на груди, брови привычно строго сведены к переносице.       — Чувствуешь себя как дома?       — Если бы это было так, мне не пришлось бы пить с самого утра. Здесь слишком высокие потолки и много пустого пространства. Заставляет меня чувствовать себя ничтожно маленьким, если честно.       — Ничего, ты еще привыкнешь... — зевает продюсер, помешивая сахар в своем кофе.       — Вряд ли, — Юнги окидывает лофт меланхоличным взглядом, истощенный собственной завистью к чужому достатку. — Я уже рассказывал, откуда родом. Воспоминания об этом невозможно выдворить из себя. Мне всегда будет не по себе в пентхаусах и ресторанах, потому что одним своим видом они уже тычут меня лицом в факт моего низкого происхождения.       — Может быть, — пожимает плечами Тэхен, искренне удивленный, даже впечатленный, честностью мальчика и его манерой речи, — но ты слишком молод, чтобы так зацикливаться на прошлом. С таким подходом тебе везде будет некомфортно.       — Вы правы, с этим сложно поспорить. Поэтому я и занимаюсь музыкой. Медленно, но верно она помогает мне отпустить яд внутренних предубеждений, — глубокая затяжка и характерное шипение сквозь зубы.       — Тогда почему бы тебе просто не сказать мне «да»?       Юнги смеется. Кажется, он смущен, возможно, до сих пор не может поверить в свою удачу.       — Окей-окей... Ладно. Хорошо.       — Что-что? Не слышу, птичка, — произносит Ким с легкой издевкой.       — Я согласен на Ваше предложение. Я говорю Вам «да».       — Можете поцеловать жениха, — хохочет мужчина, саркастически хлопая в ладоши. Музыкант смущается еще сильнее, его бледные щеки покрываются девственным румянцем.       — Так, и... что теперь, мистер Ким?       Тэхен бросает беглый взгляд на массивные часы, украшающие его запястья. Золотой циферблат смотрится вдвойне престижно на его смуглой коже.       — Ты можешь быть свободен сейчас, но днем я хочу видеть тебя в своем офисе с нотами и лирикой. Сохрани мой номер, я пришлю тебе адрес здания. Не опаздывай, я на дух не переношу отсутствие пунктуальности. И подлатай тексты, пока есть время, потому что мои стандарты в музыкальном искусстве весьма высоки, а ты еще далек от идеала.

***

      Мин выходит из метро, нервно поправляя рукава пиджака. Он никогда прежде не бывал в этом районе. Даже запах здесь другой, свежий и чистый, а люди отчего-то кажутся счастливее, красивее. Должно быть, дело в деньгах, по крайней мере Юнги любит объяснять себе все именно так.       Музыкант торопливо идет вдоль улицы, разглядывая пальмы по краю бордюра, словно никогда прежде их не видел. В рабочие часы здесь не так уж много людей, но когда Юнги видит местных лощеных бизнесменов и бизнес-леди, ему хочется стыдливо спрятаться с головой в рубашку. Ему кажется, что они видят его насквозь: знают, из какого района он тащит свое неказистое тело, чувствуют подкоркой его смешной для их восприятия заработок, посмеиваются над проженным сигаретой следом на его пиджаке.       Добравшись до нужного здания, парень уже ощущает усталость, а ведь настоящее испытание еще только впереди. Администратор ресепшен-зоны поглядывает на него с подозрением, несмотря на приличный черный костюм, кое-как маскирующий его под важную фигуру. Люди в идеально отпаренных пиджаках снуют туда-сюда, кто-то из них даже задевает Юнги локтем, настолько он неприметен.       — Я на месте. Спуститесь за мной, пожалуйста, — умоляет парень в тщательно скрываемой панике, набрав номер продюсера.       — Без проблем, — обнадеживает Ким, его голос холодный и деловой.       Вместе они поднимаются на девятнадцатый этаж, тесный лифт нагнетает давящую тишину между ними. Работники офиса периодически бросают в их сторону любопытные взгляды, кто-то пожимает Тэхену руку, а какой-то бизнесмен с необычно пухлыми губами хватается перед ним новой визиткой, пока мужчина ведет музыканта в свой кабинет. Мин замечает, как эта крошечная бумажка в минималистичном дизайне заставляет его продюсера злобно сжать челюсти. Кажется, он завидует.       — Садись, — приказывает явно раздраженный коллегой Ким, пропустив парня в свой кабинет. Он занимает место во главе овального стола, занимающего большую часть помещения.       Юнги собирается занять один из стульев рядом, сминая потными ладонями свои тетради, но его тут же одергивают, словно глупого щенка.       — Сюда, — подзывает его Тэхен, хлопая рукой по бедру.       — Что?..       — Сядь ко мне на колени, птичка.       Этот незамысловатый жест заставляет музыканта почувствовать себя откровенно униженным. Он пришел сюда с претензией на серьезный разговор, надеясь, что они с продюсером действительно будут обсуждать музыку параллельно с их деловой договоренностью, но Тэхен, похоже, воспринимает встречу в совершенно ином, неуместном ключе.       — Нет, — внезапно для самого себя произносит Мин одними губами, адреналин стремительно поступает в его кровь, заставляя дрожать всем телом.       — Нет? — Ким удивленно вздергивает брови, на его лицо падает гневливая тень, словно юноша ставит под сомнение его авторитет. — Ты забываешься, Юнги. Ты здесь только потому, что я захотел этого, потому что я это позволил, и ты будешь слушаться меня, если тебе небезразлично наше сотрудничество. Теперь, подумай еще раз, — мужчина снова хлопает себя по бедру.       — Нет... — еще тише отвечает парень, сжимая кулаки.       — Только посмотрите на это, — шикает Тэхен, злобно ухмыляясь. Он никогда не отличался терпением. — Либо ты садишься ко мне на колени прямо сейчас, заканчивая это маленькое несуразное выступление, очевидно действующее мне на нервы, либо я отказываюсь помогать тебе с твоей чертовой музыкой. Посмотрим, сумеешь ли ты найти другого продюсера, готового оказывать такие же щедрые услуги.       Юнги мешкает, опустив глаза в пол, но в конечном итоге подчиняется.       — Вот видишь, ничего сложного... — Тэхен одобряюще гладит его по голове, приобнимая за талию.       Судя по тому, как продюсер откладывает в сторону тетрадь с нотами, Мин догадывается, что в сольфеджио тот не сведущ. Пока он вдумчиво изучает строки текста, его широкая ладонь ненавязчиво скользит между ног парня, лаская чувствительное место через ткань брюк легкими, словно перо, движениями. Юнги, растерянный, резко зажимает руку мужчины своими бедрами.       — Если ты не разведешь свои милые побитые коленки, я вызову тебе лифт и мы больше никогда не увидимся, — спокойно произносит Тэхен, не отвлекаясь от чтения.       Юноша тихо вздыхает, делая то, что велели, выражение лица у него поверженное и чуть ли не скорбное.       — Тебе повезло, что мне нравится небольшое сопротивление. Так даже интереснее.       Парень недовольно кривит лицо и отворачивается, мысленно представляя себя где угодно, но не здесь. Одно дело отрабатывать полученные деньги на своих собственных условиях, другое — быть незаслуженно оцениваемым по тем же принципам в других аспектах жизни. Проституток зачастую ошибочно приравнивают к людям второго сорта, и Юнги понимает, что Тэхен без малейших зазрений совести пользуется этим сейчас. Увы, Мин не видит другого выхода, он всегда был тем, кто склонен приносить себя в жертву. Поболит и пройдет, потерпишь сейчас — станет легче потом.       — Неплохо. Очень неплохо... — мужчина немного сильнее надавливает на чужой пах. — Мне нравится. Это точно можно продать. Сыровато, конечно, но эта небрежность придает особый, дикий шарм.       Юнги ахает едва слышно, прикусывая нижнюю губу, и кладет голову на плечо Тэхена, непроизвольно принюхиваясь к глубокому запаху его парфюма. Мурашки пробегают от его поясницы к внутренней стороне бедер, нарастающее возбуждение заставляет краснеть впалые щеки, а ладони — покрываться пубертатного размаха потом. Мужчина не дает ему и шанса вести себя как профессионал, закрепляя своими ласками лишь слепое подчинение и покорность.       — Как ты думаешь, стоит ли мне пригласить тебя в студию завтра, м?       Поставленный вопрос ставит юношу в тупик. Он пытается успокоить свое дыхание, ерзая на чужих коленях, и непонимающе хмурит брови, приоткрыв рот. Тэхен смотрит на него пугающе пристально и в то же время с необъяснимой нежностью, наслаждаясь чувством всецело принадлежащего ему контроля. Через пару мгновений Мин утвердительно кивает, его тело дрожит от наплыва ощущений.       — М, вот как... — мычит мужчина понимающе, явно удовлетворенный тем, как жалко выглядит сейчас его новый подопечный. — Но в моей студии работают только хорошие мальчики и девочки. Ты побудешь хорошим мальчиком для меня, Юнги? — ласка его голоса внезапно подергивается натиском агрессии, он расстегивает чужую ширинку, позволяя своей руке скользить вниз по нежной коже живота.       Юнги вновь согласно кивает, понимая, что пути назад уже нет.