Ride the wave

Чхве Чжон Сун, насквозь пропахшая водорослями и морской солью, была для Сана образцом для подражания. Сильная женщина, покоряющая глубины моря, самая старая ныряльщица на Чеджу-до, она никогда не позволяла называть себя «бабушка». Госпожа хэнё была строга ко всему миру, но строже всего — к собственному внуку. Жёсткими наставлениями и хлёсткими затрещинами она воспитала Сана упорным и непоколебимым мужчиной, выкроила его внутренний стержень по подобию своего собственного. Чжон Сун обладала поразительно чёрствым сердцем, но цель её жизни была столь прекрасна, что Сан помнил её даже спустя года, покрытые тенью скорби по той, чей дух навечно остался в море. Самая драгоценная жемчужина — ценность исключительной красоты, которую невозможно передать словами, — никогда не окажется в твоих руках по счастливой случайности. Чтобы заполучить её, придётся принести в жертву всего себя, разодрать руки в кровь о раковины и подводные скалы и набить лёгкие солёной водой. Госпожа хэнё искала свою жемчужину в ледяном море, упорно перебирая выловленных морских ежей и моллюсков в пустой надежде увидеть среди них заветное сокровище. Сан завидовал жалкой песчинке, окутанной перламутром, завидовал тому, что она была для Чжон Сун важнее собственных детей и внуков. Но он не хотел искать жемчужину — он хотел взрастить её внутри себя, стать кем-то значимым и доказать свою ценность не только всем вокруг, но и себе, и даже скупой на похвалу Чжон Сун. Годами ломая себя, преодолевая слёзы и захлёстывающее волнами отчаяние, Сан всё же сумел стать тем, кем хотел. Он положил на это всю жизнь, но, только осознав в полной мере свою жертву, понял, что так и не нашёл желаемого счастья. Его жемчужина, словно добытая тяжёлым трудом с самого дна моря, оказалась пустышкой, и, рассыпавшись на песчинки в его руках, оставила после себя лишь горькое разочарование. У него было всё, чего он так хотел, но с каждым днём это всё больше казалось лишь пустой иллюзией, которую отчаянно хотелось хоть чем-то заполнить. Из тощего мальчишки, что когда-то искренне верил в чудеса богов моря, он превратился в успешного мужчину, чей внутренний огонь, незаметно для него самого, почти потух.

***

Просторный кабинет, расположенный на самом верхнем этаже, всем своим видом кричал о неоспоримом успехе и статусе своего владельца. Но в то же время он был стеклянной клеткой, из которой время от времени хотелось сбежать сломя голову прямо посреди рабочего дня. Слепящее закатное солнце настойчиво пробивалось через панорамные окна в пол, освещая каждый уголок комнаты тёплым рыжеватым светом, но это едва ли хоть как-то оживляло полупустое помещение. Сан был чертовски вымотан. Это был долгий день, месяц, год, пронизанный давящей усталостью, что сковала и тело, и разум. Всё, что его окружало, всё, чего он добился, навевало невыносимую тоску. Он с трудом мог вспомнить, когда в его сердце вспыхивала искра, такая же яркая и всепоглощающая, как солнечный свет. Не мог. До этого дня. Потеряв счёт времени, он, словно завороженный, склонился над ноутбуком, снова и снова пересматривая одно и то же видео. Чёрный экран сменялся разноцветными вспышками сценического света, тишину нарушал едва различимый треск микрофона, а затем её окончательно разрывала агрессивная музыка, от которой молниеносно пробегали мурашки по коже. Даже на низкой громкости Сан ощущал вибрацию динамиков от каждого бита и гитарного риффа и даже не заметил, в какой момент начал выбивать ритм пальцами по столу. Песня была столь хаотичной, что только с третьего раза Сан сумел разобрать все слова, спетые мелодичным, чуть хриплым голосом вокалиста, который то и дело срывался на пронзительный крик. Он пел о чудовищной злости, боли и пустоте, что не давала вздохнуть полной грудью. Он кричал, сожалея о чём-то, что разрушил своими руками, оставляя слушателя в убийственном безмолвии. Это была чужая песня, Сан слышал её не единожды много лет назад, но только сейчас смог узнать в ней самого себя. — Кто он? — рвано выдохнув, спросил он, отматывая видео на крупный план. Кадр застыл на том самом моменте, когда вокалист группы смотрел прямиком в камеру. На его губах красовалась дразнящая ухмылка, взгляд с томной поволокой, будто бы он прекрасно знал, сколько раз Сан пересматривал их выступление. Его образ — настоящая провокация, музыка — протест и в то же время то, что откликается тянущей болью в груди. Но это ощущение отчаянно хотелось удержать — оно заставляло чувствовать себя по-настоящему живым. Недовольно простонав, Сонхва поднялся с дивана и медленно подошёл к столу, едва ли искренне заинтересованный в находке Сана. В отличие от своего босса, он действительно был занят делом и последние несколько часов просидел, читая отчёты о продажах альбомов других лейблов. — Кажется, это Чон Уён, — неуверенно сказал он, склонившись вперёд, чтобы разглядеть лицо парня на экране получше. — Да, точно. Он сильно изменился. Никогда прежде Сан не слышал этого имени, но запомнил его моментально. — Независимый проект? — Судя по всему. Он ушел из прошлой группы, едва они успели дебютировать и стать хоть немного популярными, — Сонхва задумчиво уткнулся в телефон, что-то торопливо печатая. — Дай мне пару минут, я проверю. Как человеку, что практически не выпускает телефон из рук, Сонхва потребовалось куда меньше времени. Победно вскрикнув, он повернул экран, демонстрируя небольшую статью о начинающей рок-группе Siren. Хмыкнув, Сан мысленно проговорил название группы несколько раз, словно надеясь почувствовать вкус моря на языке. Иронично, но Уён и правда был похож на сирену, что туманит разум своей красотой и бархатным голосом. И двое парней, которые стояли рядом с ним на небольшом чёрно-белом фото, завораживали не меньше. Siren были из тех, кто обречён остаться в тени — такой музыкой не привлечь большую аудиторию, особенно в Южной Корее, и всё же в них было что-то особенное. Их песни хотелось крутить на повторе, даже если барабанный ритм вызывал лишь головную боль. — Я хочу его, хочу его группу. Мы должны предложить им сотрудничество с нашим лейблом, — выпалил Сан, ни капли не смущаясь того, каким пылким было это желание. Никогда прежде он не действовал столь безрассудно. Его учили тому, что каждый новый шаг должен быть выверен и продуман до мельчайшей детали, но все строгие правила померкли перед тем самым импульсом, что Сан ждал так давно. Нерешительно кивнув, Сонхва тихо ахнул и тут же поджал губы. О, Сан ненавидел, когда он так делал. Это не предвещало ничего хорошего. — Говори. Что не так? — О причинах его ухода ходили не самые лицеприятные слухи. — О чём ты? — Официальная версия? — спросил Сонхва с лёгкой издёвкой в голосе. — Проблемы со здоровьем. Неофициальная — наркотики, из-за которых он сорвал несколько выступлений. И мы оба понимаем, какая из двух версий правдивая. Задумчиво коснувшись подбородка, Сан пытался мыслить здраво, взвесить все «за» и «против», которые кидали его из крайности в крайность. Как бы он ни цеплялся за трезвое «не связывайся с ними», что-то глубоко внутри него продолжало кричать о том, что он должен был хотя бы попытаться. Даже несмотря на то, что два других участника Siren, как и их вокалист, не внушали доверия и выглядели как те, кто был тесно связан с преступным миром. Они были убийственным сочетанием невероятно притягательной внешности и таланта, коснуться которого никто не решался. Сан хотел быть смелее всех остальных, хотел быть первым и, возможно, самую малость сумасшедшим. — Выясни, чист ли он сейчас, и если да, свяжись с их менеджером. Если он у них вообще есть, — Сан усмехнулся, понимая, что это предположение могло быть правдой. — Мы не можем их упустить. Вкус триумфа медленно расцветал на его губах, рождённый одной мыслью о том, чего они могли добиться вместе. Сонхва ничего не оставалось, кроме как нехотя согласиться. Чон Уён был трезв и чист последние два года. Сан воспринял эту новость с едва заметной ухмылкой, но его пульс моментально ускорился в безумно приятном предвкушении. Всё складывалось как нельзя лучше, и он даже не хотел задаваться вопросом, как именно Сонхва получил информацию. Зная характер своего ассистента, тот мог зажать менеджера Siren — который всё же существовал — в угол и выпытывать у него всю правду, пока тот не выдал все секреты своих подопечных. Ожидание ответа на щедрое предложение затянулось на долгие, наполненные беспокойством дни. Сан жил строгой рутиной — планом, выстроенным на целые месяцы вперед. Его было трудно выбить из колеи, и всё же Чон Уёну с лёгкостью удалось сделать это. Сан гадал о причинах его затишья мысленно и вслух, действуя на нервы и себе, и Сонхва, и даже собственной кошке, которая, казалось, смотрела на него с осуждением каждый раз, когда Сан включал видео с выступлениями Siren. Он мог провести вот так целый вечер — смотря одно видео за другим, скрупулёзно собирая все особенности и изъяны Уёна. Каждую уникальную часть его внешности, его мягкого, и в то же время сильного голоса. Он сочетал в себе микс из непостижимого идеала и чего-то невозможно приземлённого, такого, что ни за что на свете не оставит равнодушным. — Как ты думаешь, — спросил он Бёль в очередной раз, нежно почёсывая её за ухом. — Почему он молчит? Не проще ли сразу отказать? Любимица Сана, обделённая привычным количеством ласки, наверняка ненавидела Уёна за то, что он украл внимание её хозяина. Ненавидела, но то и дело довольно мяукала, стоило Сану включить единственную лиричную песню группы, где вместо электрогитары звучала акустическая, а голос Уёна был необычно тихим, почти ранимым. Ударив Сана хвостом по лицу, Бёль спрыгнула с его колен и улеглась на подушку, когда-то сшитую Чжон Сун. Потёртая красная ткань со странным узором смотрелась неуместно в его безликой, практически монохромной гостиной, но Сан не мог расстаться с вещью. Это было последним, что у него осталось от Госпожи хэнё. «Просить богов моря не стыдно», — говорила она, целуя ладони, а затем опуская их в прохладную солёную воду. Последний раз Сан молился богам моря, когда бабушка была ещё жива. Это казалось ему ужасно глупым и тогда, и сейчас, и всё же, прежде чем лечь спать, он шепотом попросил: «Пожалуйста, принесите это сокровище мне в руки.» Следующим утром Чон Уён согласился на встречу, и Сан ощутил себя настоящим безумцем, чьей молитве суждено было сбыться.

***

— Ты по-прежнему уверен в том, что хочешь предложить ему работать вместе? — скептично спросил Сонхва, расхаживая по кабинету из стороны в сторону. То и дело сверяясь со временем, он то тяжело вздыхал, то недовольно цокал языком, будто Уён заранее разозлил его чем-то. Сан был готов поставить приличную сумму на то, что Сонхва выдохнет с облегчением, если он скажет «нет», если возьмет свои слова обратно и не станет клеймить себя этим откровенно сумасшедшим поступком. В конце концов всегда оставалась призрачная вероятность того, что Уён может снова сорваться. Сан знал свои риски, знал, что даже назначенной встречей поставил под вопрос свои профессионализм и здравомыслие. Но он был уверен так, как никогда в жизни. Чон Уён был посланцем судьбы, а может быть и самих богов моря. Настоящей проверкой, которую Сан должен либо пройти, либо провалить с оглушительным позором. Его поражением будут наслаждаться, смакуя каждый промах, но успеху завидовать, захлёбываясь ядом. И он предпочёл бы именно второй вариант. Только когда Сонхва наконец-то угрюмо вышел из кабинета, чтобы встретить Уёна, Сан начал постепенно осознавать реальность происходящего. Он сгорал от любопытства, каким же Уён окажется в жизни. Придёт ли он, благодарно склонив голову, или же, оскорблённый тем, что ему посмели предложить подписать контракт, швырнёт его Сану в лицо? Услышав приближающиеся шаги, Сан поднялся с кресла и озадаченно уставился на свои вспотевшие ладони. Он нервничал, но почему? Наконец, даже не постучав, Чон Уён решительно распахнул дверь и показался на пороге его кабинета в гордом одиночестве. С ним не было даже менеджера, что усердно делал бы вид, что разбирается в тонкостях юридических документов. Разбирался ли в этом сам Уён? О, Сан был убеждён, что тот едва ли смог бы понять и половину написанных слов. — Господин Чхве, — Уён низко поклонился, но эта вежливость была практически вымученной, будто его заставили прийти сюда под дулом пистолета. — Господин Чон, — Сан кивнул и указал рукой на стул, безмолвно приглашая Уёна сесть прямо напротив него. С невозмутимым выражением лица он наблюдал за каждым движением Уёна. За тем, как он бегло осматривал кабинет, будто пытаясь осознать до конца, где именно оказался. Вживую он был ещё красивее — тем самым воплощением сирены, с которой Сан не побоялся его сравнить. Вне всяких сомнений, он был истинным айдолом, и это было так очевидно — почему несколько лет назад он сумел пробиться в индустрию: на Уёна хотелось смотреть, не отрываясь. Взгляд Сана жадно цеплялся за каждый острый угол его внешности: будь то скулы, выступающие ключицы, что торчали из-под растянутого ворота футболки, или узловатые пальцы с ужасающим множеством колец. Это был не просто образ, в этом был весь Чон Уён. Вместо того чтобы сдержанно сесть напротив, он демонстративно развалился на стуле, широко расставив ноги, и невинно улыбнулся. Уён был наглым провокатором, бесцельно дёргающим за ниточки эмоций, живым воплощением тысячи сложностей, с которыми Сану только предстояло столкнуться. Но он был готов к каждой из них. Сан видел множество таких парней еще тогда, когда сам выступал на сцене, и каждый из них был до смешного фальшивым. Их дерзость и гонор сходили на нет с удивительной лёгкостью. Ставить на место тех, кто и так боялся сделать лишний шаг в сторону, не доставляло никакого удовольствия. Нет, Сан предпочитал что-то посложнее, запутаннее, и, кажется, Уён был именно таким. И самое ужасное — он прекрасно знал это. — Мой ассистент рассказал основные детали вашему менеджеру, но я бы хотел обсудить наше сотрудничество лично. Господин Ким к нам не присоединится? — Сан покосился за спину Уёна, будто бы Ким Хонджун, его менеджер, притаился где-то позади, и был готов торжественно выпрыгнуть в любой момент. — Решение принимает не он, — пожав плечами, заявил Уён. Сан мог бы сказать, что он совсем не нервничал, что ему была безразлична эта встреча, но то, как Уён то и дело жевал нижнюю губу, говорило об обратном. — Я здесь от лица всей группы. Почему мы? Его прямолинейность была похвальной и раздражающей одновременно. Она была глотком свежего воздуха в устоявшемся порядке вещей, и в то же время искрой, способной сотворить ужасающий пожар под кожей. — Профессиональное чутье, — эта полуправда была сказана с такой лёгкостью, будто бы всё это время Сан и правда действовал хладнокровно и рассчётливо, а молитва богам моря никогда не была произнесена вслух. — Не буду врать, ты кажешься мне странным, — Уён насмешливо фыркнул и наклонился вперёд, пристально всматриваясь в лицо Сана. Крупиц его манер хватило на пять минут разговора, но это лишь позабавило Сана. Напускная вежливость Уёну совершенно не шла. Он продолжал поддевать, проверяя его терпение, пытаясь распознать по его реакции, чего он хотел на самом деле. Вот только он не понимал с кем связался — у Сана этого терпения было более чем достаточно. Его было сложно задеть такой ерундой, но если в какой-то момент Уёну удастся это сделать, они оба горько пожалеют об этом. — Оставлю при себе всё, что думаю о тебе, — ровно ответил Сан, но уголок его губ непроизвольно дёрнулся, грозя превратить спокойную улыбку в оскал. — Я не нравлюсь тебе. «Ошибаешься. Я с трудом могу оторвать от тебя взгляд», — Сан прикусил язык, судорожно прокручивая в голове, как провёл последние дни: смотря на Уёна, слушая его голос, пока тот не отпечатался где-то на подкорке. — И несмотря на это ты предлагаешь нам сотрудничество? — С некоторыми условиями. — Ну конечно, — Уён драматично закатил глаза, откидываясь на спинку стула. — Мне нравится, что вы делаете. И всё же, — Сан подтолкнул Уёну скрепленные между собой страницы контракта, на чтение каждого пункта которого мог бы уйти целый вечер. — Ознакомься. — Ради этого не нужна личная встреча, — скучающим тоном выдал Уён, то открывая, то закрывая папку, в которой пряталась почти сотня листов. — Это можно было отправить электронной почтой. — Я упрощу тебе задачу, — съязвил Сан, стараясь сдержаться и не смотреть на Уёна, как на полнейшего идиота. — Никакого алкоголя во время выступлений. Никаких публичных связей, скандалов и драк. Вы обязаны послушно выполнять всё, что лейбл посчитает нужным. Но я лично гарантирую тебе то, что мы не станем ограничивать вас в творчестве. Как я и сказал, мне нравится ваша музыка. — С этим можно работать. Я тише воды, ниже травы, господин Чхве, — просиял Уён, едва ли не подпрыгнув на несчастном стуле, что жалобно скрипнул от его резких движений. На мгновение Сан и правда засомневался в его умственных способностях. Неужели он наивно полагал, что это будут единственные ограничения? Что никто не узнает о том, что он употреблял чёрт знает сколько времени, а потом проходил лечение в частной клинике? — Никаких наркотиков. Если я узнаю о том, что ты или кто-то из твоей группы что-то принимает, мы расторгнем контракт, и вы до конца своих дней будете выплачивать нам издержки. Лицо Уёна мигом потеряло все краски. Как же он испугался того, что его маленький секрет оказался раскрыт. Сану всегда нравилось сбивать спесь с других, но в тот самый момент он ощутил лишь жалость. — Откуда ты знаешь? — Как оказалось, об этом не в курсе разве что дворовые кошки. Я серьезно, Уён. Ты должен быть чист, и я прослежу за этим. Видеть его таким потерянным было практически дискомфортно. Вне всяких сомнений, Уён был уверен в себе, его наглости можно было позавидовать, но за этой маской он неумело скрывал невообразимое количество чего-то по-настоящему страшного. И дело было не только в том, что когда-то он был зависим от наркотиков. Уён был сломан чем-то ещё, и сломан так, что его внутренний надрыв просачивался в каждую написанную им песню. Сану отчаянно хотелось расковырять каждую из его ран, чтобы добраться до сути, до самых болезненных точек, которые сделали его таким. Может быть, поняв этого ссутулившегося под тяжестью своих поступков парня, он сможет понять и самого себя? — Будешь моей нянькой? — хрипло уточнил Уён, до хруста заламывая пальцы. — А она тебе нужна? Он знал, что это был не тот ответ, который Уён хотел услышать, но несмотря на это, он медленно, почти хищно улыбнулся, вновь становясь тем самым Уёном, что дерзко влетел в его кабинет. — Как соблазнительно вернуться обратно в клетку, из которой я вырвался. Знаешь, мой старый лейбл контролировал всю мою жизнь. Где и с кем я нахожусь, что ем, сколько вешу. Единственное, о чём они не знали — мой способ притупить голод и работать, не замечая усталости. Шучу. Сан облизал губы, внимательнее присматриваясь к Уёну. Всего лишь минуту назад он казался таким уязвимым, но теперь превратился во что-то непредсказуемое и невозможно опасное. В то, что ты никак не можешь поймать, но, ухватив, непременно изрежешь руки в кровь о каждый ядовитый шип. Это было оно — его сокровище, переполненное пугающей силой и болью. То, что он так долго искал. Но оно не было заветной гладкой жемчужиной, это был осколок драгоценной раковины, и Сан уже вцепился в неё пальцами, зная, что стоит ему усилить хватку — он непременно почувствует тепло ярко-красной крови на ладони. Уён не позволит сломать себя окончательно, он даст отпор, и Сану это до дрожи нравилось. — Значит, ты взбунтовался? — Я освободил себя, — деловито поправил Уён. — Это большая честь, господин Чхве, но вы и ваша толпа директоров действительно готовы к таким, как мы? Вы оценили все риски? Нарисовали все скучные таблицы с рассчётами, сколько денег мы вам могли бы принести? Градус разговора становился всё более напряжённым, но Сан видел, как Уён колебался, склоняясь к тому, чтобы согласиться. — Поверь, для нас вы практически ни чем не отличаетесь от любой другой группы. Нам плевать, с кем вы трахаетесь, что едите и во сколько ложитесь спать. Выполняйте свою работу, не устраивайте скандалов и не употребляйте ничего запрещённого законом. Справитесь с такой непосильной задачей — я открою вам столько возможностей, сколько не мог дать твой прошлый лейбл. Насмешливо фыркнув, Уён наклонился вперёд, практически коснувшись грудью поверхности стола, и тихо, будто делясь секретом, сказал: — Это были лекарства. Не наркотики. На долю секунды Сану почудилось, что он почувствовал от кожи Уёна солёный запах моря, и это заставило его сердце забиться чуть быстрее. — Я верю, — сказал он, неожиданно для себя понимая, что действительно поверил ему. — Но мы всё равно будем проверять тебя. — Не слишком ли много усилий ради такого, как я? — с трудом сдерживая улыбку, Уён прикусил нижнюю губу, в очередной раз провоцируя Сана на что-то, понятное только ему. Будь они в других обстоятельствах, будь они кем-то другим, Сан и правда мог бы поддаться. Но он не дал Уёну никакой реакции, и это в очередной раз поставило его в ступор. Сан моментально уловил эти секунды замешательства в его бездонных чёрных глазах. — Люблю доставать сокровища с самого дна. Я вижу в тебе потенциал и хочу его раскрыть. Хочу сделать из вас звёзд, о которых будут говорить даже те, кто далёк от такой музыки. Озадаченно приподняв брови, Уён с минуту сидел молча. Сан мог практически слышать, как мысли судорожно бьются в его прекрасной голове. — Мне надо подумать, — наконец сказал он, а затем взял со стола папку и, прижав её к груди, встал. — Даже и не думал, что ты согласишься сразу. — Хонджун свяжется с вами, — бодро воскликнул Уён и, вновь поклонившись, рванул в сторону двери. Сан едва ли успел встать с кресла, чтобы попрощаться. Уён ушёл так же быстро, как и появился, оставив его в странно приятном оцепенении.

***

Слухи о том, что он предложил Siren присоединиться к своему лейблу, разошлись со скоростью света. Все, кто хоть немного был заинтересован в группе, допытывали его одним единственным вопросом: «Они отказывали всем, как тебе это удалось?». И только тогда Сан осознал окончательно — это не он давал им шанс, это они должны были выбрать его. Стоило ли помолиться богам моря ещё раз, чтобы получить заветное согласие? Уён объявился спустя неделю, даже не потрудившись сообщить о своём решении по телефону. Администратор ресепшен почти испуганно сообщил о его прибытии, и спустя какие-то пару минут Чон Уён снова показался в его кабинете, на этот раз в сопровождении других участников группы и менеджера. Все четверо мужчин, к удивлению Сана, были прилично одеты, и ему оставалось только предполагать, чьей именно идеей было нацепить на рокеров классические костюмы. И если Уён и Хонджун не испытывали видимого дискомфорта от подобной одежды, то Сон Минги и Кан Ёсан то и дело пытались поправить давящие воротнички или неловко оттягивали рукава пиджаков. Сан навёл справки о гитаристе и барабанщике Siren ещё до встречи с Уёном. Два никому не известных музыканта, будто бы никогда и не осмеливались мечтать о чём-то большем, предпочитая совмещать обычную работу и единичные концерты в прокуренных барах. Сейчас же Сан видел, как страстно горели у них глаза, как искренне они желали принять его предложение и сделать музыку всей своей жизнью. Заполучить таких музыкантов было настоящей удачей. Если их песни сумели затронуть что-то в окаменевшем сердце Сана, то он мог только догадываться о том, какое впечатление они произведут, когда их услышат десятки тысяч людей. — Должен ли я рассматривать эту встречу как положительный ответ? — аккуратно уточнил он, поднимаясь с кресла, чтобы поприветствовать своих неожиданных посетителей. Смущённый вопросом в лоб, Хонджун возмущённо уставился на Уёна, прошептав что-то слишком похожее на: «Ты что, не предупредил его?», но тот лишь пожал плечами и улыбнулся. — Да, мы готовы подписать контракт, — заявил Хонджун, подталкивая Минги и Ёсана вперед, чтобы они заняли стулья напротив Сана. На секунду прикусив щеку изнутри, Сан кивнул, стараясь сдержать неуместную ухмылку. В его груди запульсировал знакомый, приятный жар предвкушения чего-то, что наверняка изменит не одну жизнь. Музыканты Уёна были куда вежливее и скромнее своего вокалиста. За обманчиво-брутальной внешностью Минги скрывался улыбчивый и поразительно неловкий парень. Убрав именную печать в карман пиджака, он встал со стула, но тут же уронил его, чем вызвал у Уёна приступ оглушительного смеха. Залившись краской, Минги поклонился не один, а целых три раза и рванул к дивану, где всё это время сидел мертвенно-бледный Хонджун. Ёсан же обезоруживал своей невозмутимостью и какой-то мягкостью, которая чувствовалась и в его низком голосе, и в каждом плавном жесте. Если Уён и Минги были штормовыми волнами, то он был спокойной гладью. Единственным, что заставляло его смущаться, было то, как предательски трещала ткань его рубашки, скрывающая невероятно накачанные руки, каждый раз, когда он совершал даже самое незначительное движение. Поставив подпись, Ёсан позволил себе выдохнуть и улыбнуться, заставив Сана невольно отзеркалить эту улыбку. Уён оказался напротив него последним. Усевшись на стул, он демонстративно расстегнул две верхние пуговицы рубашки, а затем наигранно помахал рукой, будто изнемогал от духоты в помещении, где исправно работал кондиционер. Он не пытался соблазнить, лишь проверял в очередной раз, выискивая в глазах Сана тот самый похотливый огонёк, с которым наверняка не раз сталкивался. Да, в отличие от Ёсана и Минги, он прекрасно знал о всех тонкостях, которые никогда не будут отражены на страницах контракта, но окажутся самой настоящей цепью на шее. Принуждали ли его к чему-то на старом лейбле? Было ли это ещё одной из его ран? Сану стало тошно от одной мысли о том, как кто-то мог касаться Уёна без его согласия. Иногда он поступал неправильно, шёл по головам ради того, чтобы добиться своего, но подобные вещи были для Сана под строгим запретом. «Ты в очередной раз ждёшь от меня реакции, — думал он, со скучающим видом пододвигая Уёну стопку бумаг, но в его горле предательски пересохло. — Но чёрта с два я тебе её дам.» Драматично вздохнув, Уён взял контракт в руки и принялся лениво перелистывать страницы. — Пункт про наркотики там есть, — Сан ехидно ухмыльнулся, понимая, что Уён не прочитал и половины страниц. Безрассудный дурак. Приди он к кому-то другому — ценой и правда стали бы и его свобода, и душа. — Насчёт этого, — Уён потянулся к сумке, доставая оттуда слегка помятый лист бумаги. — Если медицинская терминология покажется слишком сложной, я упрощу тебе задачу: левый столбик — название вещества, правый — его наличие в крови. Сидевший на диване Минги не сумел сдержать смешок, но стоило Сану зыркнуть в его сторону, тот моментально прикрыл рот ладонью и стыдливо опустил глаза в пол. — Достаточно, —тихо предостерёг Сан, протягивая руку, чтобы взять листок. Он хотел оставаться спокойным, но его тело отреагировало моментально, стоило их с Уёном рукам соприкоснуться. Его плечи слегка напряглись, а сердце беспокойно забилось быстрее, словно его пронзил уже знакомый разряд искр, на который был способен только Уён. — Позаботьтесь обо мне, господин Чхве, — хитро ухмыльнувшись, пробормотал Уён, ставя заветную подпись. «Отбросы необычайно плодородны, внук. Иногда среди них прячется что-то поистине исключительное, и даже в уродливой раковине, покрытой илом, может скрываться самое настоящее сокровище. Вот только ради того, чтобы найти ту самую, можно потратить всю свою жалкую жизнь.» Но, похоже, Сан превзошёл Чжон Сун, которой так и не удалось найти свою драгоценность, сколько бы раз она ни погружалась под воду. Жемчужина Сана сидела прямо перед ним.