Harry Potter and the Shadowed Light

~ Проснувшись, Гарри почувствовал себя легче — словно всю жизнь нёс на себе тяжкий груз и даже не замечал этого. Открыв глаза, он огляделся: он был уже не в целительской палате, а, судя по всему, в спальне. Стены пещеры освещали факелы, а камин в углу делал эту от природы тёмную комнату светлее. — С возвращением, юный волшебник, — раздался голос, в котором Гарри узнал целительницу Мейв, и он вздрогнул. — Сколько я пробыл без сознания? — спросил Гарри; горло саднило, голос звучал хрипло. — Всего четыре часа, — ответила гоблинша, подходя ближе. — Честно сказать, я удивлена, что вы уже проснулись. Вы гораздо сильнее, чем сами думаете. Гарри сам не заметил, как слегка кивнул, и медленно сел на постели. Проведя руками по волосам, теперь доходившим до плеч, он вдруг опешил, осознав эту перемену. Мейв с лёгкой усмешкой наблюдала, как волшебник будто разом окончательно проснулся и осознал перемены в собственной внешности. Заодно она отметила про себя, что ему нужно зелье для горла. — Хотите зеркало? — спросила она, перебирая свои запасы в поисках нужного флакона. Гарри тупо кивнул и взял сотворённое зеркало, как только оно появилось. Вглядевшись в отражение, он был потрясён; по отдельности перемены казались не такими уж большими, но вместе? Вместе они делали его совершенно другим. Он больше не был клоном Джеймса Поттера — да, всё ещё можно было понять, что они родственники, но это уже не било в глаза, как раньше. Его изумрудно-зелёные глаза по-прежнему оставались заметной чертой, но утратили округлость и стали более миндалевидными. Нос стал меньше, тоньше, губы как будто полнее. Линия челюсти смягчилась, а скулы, напротив, выступили резче. Но разительнее всего изменились волосы — знаменитая поттеровская шевелюра исчезла. Вместо дикой гривы чёрные волосы мягкими волнами спадали ему до плеч — всё ещё слегка непокорные, но уже не неуправляемые. Немного женственный, рассеянно подумал Гарри, проводя пальцами по собственным чертам, и вдруг осознал, что видит без очков. Опустив зеркало после нескольких минут разглядывания, Гарри заметил, что целительница Мейв подошла ближе, держа в руке зелье. После всего, через что ему пришлось пройти, он насторожился и на миг задумался, действительно ли оно ему нужно, но затем решил довериться гоблинше, которая его исцелила. — Для горла, — пояснила она, поймав его взгляд. Кивнув, Гарри взял предложенное зелье и опрокинул в себя — опыт подсказывал, что такие вещи лучше глотать быстро. Подождав несколько секунд, пока зелье подействует, он нерешительно открыл рот. — Зачем Дамблдору было менять мою внешность? — тихо спросил он, почти не рассчитывая на ответ. — Боюсь, ясного ответа мы уже не получим, — отозвался новый голос. — Во всяком случае, не в этой жизни. Гарри обернулся и увидел, как в комнату входит главный гоблин Рагнок. — Вы выглядите куда лучше, мистер Поттер, — сказал он. — Спасибо, главный Рагнок, — искренне ответил Гарри. — Я и чувствую себя куда лучше. — В ближайшие несколько часов вы, скорее всего, ощутите заметный сдвиг в своей магии, пока ваше ядро не придёт в равновесие, — сказала Мейв, вновь переходя на деловой целительский тон. — Вам может быть трудно контролировать, сколько силы вы вкладываете в заклинания, пока вы не привыкнете к новому уровню магии. Когда всё окончательно уляжется, вы обнаружите, что способны колдовать более сложные чары, не утомляясь, и распоряжаться куда большим запасом магии. — Понятно, — сказал Гарри. — Вы чувствуете, что в состоянии продолжить наш прежний разговор, мистер Поттер, или хотите немного времени, чтобы освоиться в новом теле? — после короткой паузы спросил Рагнок. Гарри вздохнул и поднялся, с удивлением обнаружив, что на нём свободные хлопковые штаны, — и с огромным облегчением, потому что перспектива сверкнуть перед главным гоблином всем, чем не следует, его совсем не радовала. — Думаю, лучше покончить со всем как можно скорее. Но мне бы хотелось несколько минут, чтобы привести себя в порядок, — сказал Гарри. Рагнок кивнул. — Присоединяйтесь ко мне в гостиной, как закончите. Она сразу за этой дверью, — сказал он, указывая на дверь. Гарри кивнул и дождался, пока гоблины выйдут. Поднявшись, он обнаружил, что немного подрос и теперь был ростом примерно пять футов девять дюймов. Его тело, всегда болезненно худое, по-прежнему оставалось истощённым, но стало более гибким, тонким, почти ивовым; лёгкая мускулатура делала его стройным и подвижным. Направившись туда, где, как он предположил, находилась ванная, Гарри открыл кран и плеснул воды на новое лицо, всё ещё заворожённый переменами. Тело ощущалось чужим, и только врождённая грация не давала ему спотыкаться о собственные ноги, пока он привыкал к этим изменениям. Умывшись и приведя себя в порядок, Гарри вернулся в комнату и обнаружил, что его прежнюю одежду положили на комод. Надев её, он понял, что сидит она терпимо, хотя и неидеально. Увидев рядом палочку, он взял её и сосредоточился на том, чтобы подогнать одежду по фигуре, стараясь не слишком удивляться, когда заклинание сработало прежде, чем он успел произнести формулу. Выпрямившись, Гарри целеустремлённо направился в гостиную, надеясь, что следующий пункт повестки окажется приятнее предыдущего. ~ — Я позволил себе распорядиться насчёт лёгкой трапезы для нас, — сказал Рагнок, когда Гарри вошёл в комнату. Гарри кивнул, пытаясь уложить в голове происходящее. Насколько он помнил — а помнил он, на удивление, многое, — гоблины славились своей подчёркнутой официальностью в общении с волшебниками; поэтому Гарри было трудно понять, как именно держаться с главным гоблином. — Спасибо, — просто сказал он и сел напротив Рагнока. После нескольких мгновений молчания Гарри всё же решил заговорить, пренебрегая строгими правилами приличия. — Главный Рагнок, не то чтобы я не был благодарен за вашу помощь — за то, что вы избавили меня от всех этих принуждений и чар, — но я не понимаю, что именно вы получаете, помогая мне. Всем известно, что гоблины стараются не вмешиваться в дела волшебников. — Вы правы, мистер Поттер, — сказал Рагнок. — Однако ваше положение необычно тем, что мы оба в долгу друг перед другом. Народ гоблинов обязан вам за то, что вы избавили этот мир от безумия Волдеморта… При этих словах сердце Гарри болезненно дёрнулось, и он едва сумел это скрыть. — …а вы, в свою очередь, в долгу перед народом гоблинов за освобождение дракона Риари и за разрушения, которые это повлекло. Гарри задумался. — Значит, вы помогли освободить меня, потому что я уничтожил Волдеморта? — спросил он, стараясь не обращать внимания на боль, которая только росла. — Освободить вас не было нашей изначальной целью. В вашем нынешнем состоянии, мистер Поттер, вы не способны выплатить возмещение, которого требует от вас народ гоблинов. Наша цель состояла в том, чтобы помочь вам вступить в права ваших лордств, чтобы вы могли произвести необходимые выплаты и занять своё законное место в обществе. Таким образом, мы оба освободились бы от долга: мы — помогая вам, вы — расплачиваясь с нами, — объяснил Рагнок. — Значит, то, что произошло, — просто счастливое совпадение? — спросил Гарри. — Я не верю в удачу, мистер Поттер, — заявил Рагнок. — Как бы то ни было, вы мне очень помогли, — сказал Гарри. Рагнок кивнул. Прежде чем они успели продолжить, в дверь негромко постучали. — Войдите, — позвал Рагнок. Дверь открылась, и вошёл молодой гоблин, толкая перед собой тележку, уставленную едой. Расставив блюда на столе между Гарри и Рагноком, он быстро исчез. — Мы продолжим разговор после еды, — сказал Рагнок. — Не хватало ещё, чтобы вы упали от голода сразу после того, как вырвались из рук моей жены. Гарри слегка улыбнулся и посмотрел на предложенную еду; большую часть блюд он узнал, хотя подача была немного непривычной. Взяв небольшую миску с чем-то похожим на говяжье рагу, Гарри вдохнул аромат и обнаружил, что на удивление голоден. — Выглядит восхитительно, — сказал он, и они погрузились в уютное молчание. Когда оба закончили есть и Рагнок взмахом запястья убрал остатки трапезы, он на мгновение задержал взгляд на волшебнике напротив. Молодой человек выглядел лучше, чем когда впервые появился в его кабинете всего несколько часов назад, но в глазах у него по-прежнему было то же затравленное выражение. — Что вы поняли из результатов проверки? — спросил Рагнок. Гарри задумался обо всём, что прочитал. — Наверное, я понимаю кое-что про титулы и деньги, но… — он замолчал; чем больше он думал, тем больше терялся. Рагнок кивнул, ничуть не удивившись. — Что касается титулов: через отца вы получаете три лордства. Семья Поттеров — прямые потомки Певереллов, которые, в свою очередь, являются боковой ветвью рода Гриффиндоров; все три дают голоса в Визенгамоте, место в Попечительском совете Хогвартса и место Основателя в совете. Как последний наследник всех трёх семей, вы можете вступить в права лордства и получить три голоса. Ваш крёстный, усыновивший вас по крови, назначил вас своим наследником, и через него вы получаете лордство семьи Блэков и голос Блэков в Визенгамоте. С лордством Слизерина сложнее: вы получили его по праву завоевания, когда победили самозваного лорда Волдеморта, — а с ним и его голос в Визенгамоте, и его место Основателя в Попечительском совете Хогвартса. Ваш последний титул — нечто из области легенд, во что даже мы, гоблины Гринготтса, никогда не верили. Вы, Гарри Поттер, — Повелитель Смерти. Гарри сидел ошеломлённый, пытаясь осмыслить услышанное. — И что это вообще значит? — наконец спросил он. — Это значит, мистер Поттер, что вы совершили то, что считалось невозможным. Вы обрели власть над самой Смертью. Гарри дважды моргнул, осмысливая слова Рагнока. Открыл было рот, но тут же захлопнул. Слов не было. Рагнок позволил тишине повисеть, прежде чем продолжить: — Что именно это влечёт за собой, не знаю даже я, но полагаю, в ближайшие дни вам это станет ясно. Гарри слушал, но молчал. — Следующий шаг — официально вступить в права ваших лордств. — Как это делается? — спросил Гарри. Голос, прозвучавший чуть выше обычного, был единственным признаком того, какое напряжение он испытывал. — Процедура проста: вам нужно лишь надеть кольца лордства на левую руку. Если они вас примут, то свяжутся с вами и вашей магией; если нет — вернутся в ларец лордства в семейном хранилище и будут ждать, пока их не востребует законный наследник. — Договорив, он, казалось, потянулся куда-то под стол и достал пять шкатулок, различавшихся по возрасту и степени износа. — Не беспокойтесь о том, что придётся носить несколько колец на одной руке: хотя лорда стольких титулов у нас ещё не бывало, нередко случается, что кто-то является лордом двух домов. Ваши кольца, если примут вас, сольются в одно, образуя новый рисунок, сочетающий черты всех ваших родов. Однако при необходимости может проявиться кольцо конкретной семьи. Гарри понимающе кивнул и медленно потянулся к ближайшей шкатулке. Она была чёрной и довольно простой на вид. Открыв её, Гарри почувствовал, как всё внутри стынет от ужаса, и заметно отшатнулся. В шкатулке, невинно устроившись, лежало кольцо, некогда хранившее один из хоркруксов Волдеморта. — Чт… То есть… Я не… Как?.. — наконец выдавил Гарри. — Вы видели это кольцо раньше? — спросил Рагнок. — Да, это кольцо было одним из… — Гарри осёкся, не желая рассказывать, что именно Волдеморт сделал со своей душой. — То есть я знаю, что это кольцо было уничтожено. — А, — понимающе произнёс Рагнок. — Кольцо лордства невозможно по-настоящему уничтожить, пока род не угас. Если кольцо повреждено, оно возвращается в хранилище своей семьи. — На этом кольце когда-то лежало проклятие, — сказал Гарри, настороженно глядя на кольцо. Он вспомнил руку Дамблдора — скрюченную, почерневшую плоть, — и тут его пронзила другая мысль: на миг он задумался, не означает ли это, что Волдеморт не ушёл окончательно. Трепет в сердце и глубокая тоска при этой мимолётной мысли потрясли его, прежде чем он заставил себя отогнать эти чувства. Волдеморт ушёл, и кольцо больше не несло в себе того подавляющего присутствия, которым когда-то обладал хоркрукс Волдеморта. — Любое проклятие прежнего владельца было бы снято, — сказал Рагнок. — Единственные свойства кольца, если я правильно помню, — защита от ментальных атак, зелий, чар влияния и слабых магических ударов. Где-то в хранилище должен быть пергамент с их описанием. Снова взяв шкатулку, Гарри нерешительно поднял кольцо. Надев его на безымянный палец, он ощутил внезапный всплеск магии, который тут же улёгся. — Поздравляю, лорд Слизерин, — сказал Рагнок, оскалившись в улыбке. Затем Гарри принял остальные лордства без дополнительных скрытых потрясений; кольца слились в одно на его пальце. — Теперь, когда с этим покончено, лорд Поттер, полагаю, пришло время поговорить о вашем долге перед народом гоблинов, — заявил Рагнок. Гарри оторвал взгляд от нового кольца и согласно кивнул. — Вы правы, главный Рагнок. — Ущерб от освобождения дракона был огромен: оно не только пробило брешь в нашей крепости, но и ранило восьмерых гоблинов, а более двухсот магглов пришлось подвергнуть Забвению. Гарри поморщился, услышав о масштабах ущерба. — Я знаю, что слова ничего не значат, но всё же хочу извиниться, прежде чем будет произведена выплата, — сказал он. — Положение было отчаянным, и хотя мои действия причинили большой урон, тогда мне казалось, что они оправданны. Рагнок прищурился. — Только тогда? — уточнил он. — Теперь я понимаю, что мои поступки, приведшие к этому дню, едва ли можно считать моими собственными. Да, это был я, но я почти не владел собой из-за всех тех зелий и чар, под которыми находился. Поэтому я не могу сказать, были ли они оправданны. Но что сделано, то сделано, и я сделаю всё возможное, чтобы возместить ущерб вам и вашему народу. — Вы правы, и это будет принято во внимание, — мудро сказал Рагнок. — Благодарю, — сказал Гарри. — Долг будет считаться погашенным при выплате десяти миллионов галлеонов, — сказал Рагнок. Гарри почувствовал, как глаза слегка расширились от такой суммы. Теперь он мог себе это позволить, он это знал, но всё равно это была огромная сумма. Однако, учитывая обстоятельства, Гарри понимал, что в его интересах согласиться. Но прежде чем он успел это сделать, Рагнок заговорил снова. — Помимо этого, я, от имени народа гоблинов, хотел бы предложить вам руку дружбы. Тут Гарри даже не пытался скрыть потрясение. Звание друга гоблинов было великой честью, которой удостаивались немногие; Гарри с трудом мог вспомнить, когда это случалось в последний раз. Так называли лишь самых могущественных и влиятельных волшебников и ведьм — и только тех, кого гоблины уважали. — Благодарю вас за столь великую честь, главный Рагнок, и я принимаю условия погашения долга, — сказал Гарри. — Однако я должен спросить: почему я? — Почему вы, лорд Поттер? — Почему меня удостаивают такой чести? Я ничего для вас не сделал, а вы готовы назвать меня другом гоблинов. — Дело не в том, что вы сделали, лорд Поттер, а в том, что вам предстоит сделать, — начал объяснять Рагнок. — В этом мире мало кому по-настоящему дано его изменить, и я, как и другие лидеры народа гоблинов, верю, что вы станете одним из таких людей. Гарри был ошеломлён. Он не знал, что на это ответить, — он не чувствовал себя достойным такой похвалы. — Если позволите дать совет, лорд Поттер, теперь, когда наши дела завершены, — сказал Рагнок, когда молчание затянулось. — Пожалуйста, раз уж я стану другом гоблинов, зовите меня Гарри, — сказал Гарри. — Хорошо, Гарри. Я бы рекомендовал вам взять несколько дней на размышления о том, что вы хотите делать с вашей новообретённой силой — не только магической, но и политическим влиянием. У вас никогда не было возможности по-настоящему быть собой, думать самостоятельно. Гарри закрыл глаза от боли, осознав, что Рагнок прав. Если верить кровной проверке — а он верил, — то Дамблдор и кто знает кто ещё контролировали его и манипулировали им всю жизнь. С момента открытия он заставлял себя не думать об этом, сосредоточившись на всём остальном, но теперь, когда он позволил себе это осмыслить, он чувствовал себя преданным и разгневанным. Это была не привычная ему вспыльчивая ярость, а тихая ярость, раскалённая добела. Открыв глаза, Гарри не осознавал, что они почти светятся от силы и что сам воздух вокруг него, казалось, вибрирует от сдерживаемой магии. — Думаю, вы правы, Рагнок, — сказал Гарри, и голос его прозвучал обманчиво мягко. Рагнок подавил дрожь — столько силы было в волшебнике перед ним — и поднялся. — Вы можете воспользоваться одной из наших каминных сетей, чтобы вернуться к себе, если предпочитаете не идти через аллею. Гарри обдумал это, но решил, что прогулка поможет прочистить голову. — Благодарю, но мне нужны кое-какие вещи, — сказал он, поднимаясь и следуя за гоблином через лабиринт туннелей, пока они не вышли к двустворчатым дверям. — Если хотите наложить гламур, сейчас самое время, — посоветовал Рагнок. — Хотя вы и выглядите совсем иначе, ваши глаза в этом мире всё ещё слишком хорошо известны. Гарри кивнул и щёлкнул запястьем, призывая палочку в руку. Сосредоточившись на том, что хотел изменить, он почувствовал покалывание в области глаз. Открыв их, он посмотрел на Рагнока и спросил: — Ну как? — Хотя вы и похожи на свой привычный облик, с изменённым цветом глаз вы сможете спокойно заниматься своими делами, если будете прикрывать шрам, — сказал Рагнок. С голубыми глазами и без кровного гламура волшебник действительно выглядел достаточно иначе, чтобы люди пропускали его без лишних вопросов. Гарри слегка улыбнулся. — Благодарю вас за помощь, Рагнок. Пусть ваше золото льётся через край и приносит вам благо. — А пусть ваши враги трепещут при звуке вашего имени, Гарри, — сказал Рагнок и открыл двери, выпуская Гарри в главный зал банка. Кивнув напоследок, Гарри накинул капюшон и двинулся сквозь толпу; его походка становилась всё более плавной по мере того, как он привыкал к своему истинному облику. Он не замечал, что каждый гоблин, мимо которого он проходил, поднимал взгляд и провожал его глазами, что его аура, даже скрытая, всё равно взывала к ним, предупреждая о его силе. Что для них его плавная походка казалась почти волшебной — как у хищника в ночи. ~