Harry Potter and the Shadowed Light

Площадь Гриммо, 4 июня 1998 года Гарри тихо застонал, вставая; он потянулся так, что спина с облегчением захрустела и щёлкнула после долгого сидения в одной позе. Книга, которую он читал, «Магия душ и узы: утраченные ритуалы», не дала ему нужных ответов, и Гарри уже почти терял надежду, что вообще их найдёт. Сейчас он жил в недавно восстановленном доме на площади Гриммо — точнее, в знаменитой, а вернее сказать, печально знаменитой библиотеке рода Блэк. Когда через несколько дней после битвы он впервые вернулся в этот дом, то с удивлением обнаружил, что тот пострадал от войны не так сильно, как он себе представлял. Да, здесь всё перевернули вверх дном, но большую часть мебели можно было спасти парой очищающих и починяющих чар, и с помощью Кричера дом вскоре снова стал пригоден для жизни. К счастью, библиотека и ещё несколько комнат вовсе не пострадали благодаря старой паранойе Блэков: некоторые помещения открывались только тем, в ком текла кровь Блэков. Смирившись с тем, что сегодня вечером он уже не найдёт того, что ищет, Гарри направился на кухню. Кричер с хлопком возник перед ним, едва он туда дошёл. — Что Кричер может сделать для великого хозяина Гарри? — спросил эльф. Измученный, Гарри сел. — Можешь разогреть то, что осталось? И ещё чашку чая, пожалуйста. Вскоре Гарри уже чуть заметно улыбался, слушая, как Кричер бормочет себе под нос о великих хозяевах и могучих волшебниках, которые слишком упрямы. Тихо хмыкнув, Гарри стал ждать ужина; он знал, что Кричер наверняка приготовил ему еду заранее, потому что эльф уже успел заметить, что Гарри вечно забывает о себе, и взял заботу о своём «великом хозяине» на себя. Когда еда появилась несколько минут спустя, Гарри принялся за неё и невольно вернулся мыслями к тому, что привело его сюда. После последней битвы, когда он наконец исполнил своё предназначение и разделался с этим проклятым пророчеством, Гарри чувствовал себя пустым, будто из него всё вынули, словно жизнь утратила смысл. Сначала он списывал это на вину выжившего, пусть технически он и правда умер. Но это чувство никуда не делось — всё так же не отпускало его, незаметно разрастаясь в сознании, как рак. В дни после битвы Гарри было трудно снова чувствовать хоть какую-то связь с людьми вокруг. Немногие уцелевшие члены Ордена всё время были рядом, засыпали его вопросами, не сводили с него глаз, хотели знать, как он это сделал, — и публика вела себя точно так же. Все жаждали интервью у новоиспечённого спасителя, героя Света. Даже Рон с Гермионой после битвы расспрашивали его с чем-то похожим на подозрение. ~ Хогвартс, 2 мая 1998 года — Ты точно в порядке, приятель? — спросил Рон, пристально глядя на Гарри. — Я в порядке, Рон, — твёрдо ответил Гарри, уставший от вопросов и желавший только одного — уснуть. Он печально оглядел разрушения и бойню вокруг. — Может, тебе лучше побыть с семьёй, — мягко предложил он, заметив оставшихся Уизли, сбившихся в дальнем углу, сломленных горем. Пока он говорил, Рон и Гермиона переглянулись — Гарри этого не заметил. — Ты же знаешь, что тебя считают своим, да? — спросил Рон. — Особенно теперь. Гарри рассеянно кивнул. — Да, знаю, — сказал он, думая обо всём, что эта семья для него сделала. Они приняли его, кормили, оставляли у себя на лето и любили как родного. — И не забывай о тебе и Джинни, — добавила Гермиона, пристально глядя на Гарри. Гарри слегка нахмурился, подумав о бывшей девушке. Он больше не чувствовал той связи, того нервного волнения в животе, которое прежде возникало при мысли об огненно-рыжей девушке. — Я и Джинни? Ты же знаешь, мы расстались, — сказал он. Рон слегка нахмурился, потом улыбнулся. — Ну да, но ты сделал это, чтобы её защитить! Ясно же, что ты её любишь, приятель, — убеждённо сказал он. Гермиона тут же вмешалась, не дав Гарри ничего сказать: — Конечно, Гарри, вы же идеально подходите друг другу! Гарри медленно покачал головой, но ничего не сказал, и оба приняли его молчание за согласие. Его друзья улыбнулись и направились к оставшимся членам семьи Уизли, убитым горем. Когда троица подошла, толпа легко расступилась, и люди благодарили Гарри даже в своём горе. — Ох, Гарри, милый! — воскликнула миссис Уизли, крепко обнимая его. Гарри, всё ещё оглушённый недавними событиями, ощутил, как он напрягся от прикосновения. Почувствовав это, миссис Уизли отпустила его и оглядела с ног до головы. — Ох, посмотри на себя, ты ранен, милый? — спросила она, и Гарри медленно покачал головой. С вздохом отпустив его, Молли отступила как раз вовремя, чтобы не попасть под Джинни, которая бросилась на Гарри и повисла на нём, рыдая. — О, Гарри, это так ужасно, — зарыдала она, крепко вцепившись в него, и Гарри поморщился, осознав, что, хоть серьёзно и не ранен, весь в ушибах и всё тело болело. Именно тогда Гарри понял, кого не хватает. Джордж стоял один — точнее, его поддерживали Билл и Артур. Лицо у него было совершенно пустым. Гарри в панике огляделся и почувствовал, как сжалось горло. — Фред? — спросил он; собственный голос показался ему неузнаваемым, но всё же донёсся до стоявших рядом. Ответом ему стала только усилившаяся хватка и новый приступ плача. Но взгляд Гарри по-прежнему был прикован к Джорджу, который выглядел таким же потерянным, как и он сам, словно только что лишился половины души. — Я просто так счастлива, что ты жив, — сказала Джинни, снова возвращая внимание к себе. — Как ты выжил, Гарри? Ты же был мёртв! — почти истерично спросила она. — Не знаю, — ответил Гарри, заметив, что после её слов все вокруг замолчали. — Это чудо, — сказал Рон после паузы, ставшей достаточно неловкой даже для него. — Да, — вяло согласился Гарри, осторожно высвобождаясь из рук Джинни и нервно потирая шею. Ещё раз оглядев побоище, Гарри закрыл глаза; от усталости его чуть повело на ногах. — Ох, посмотри на себя, — сказала Молли, снова обнимая Гарри, — ты совсем измотан, мы все измотаны. Нам нужно уйти отсюда. Больше здесь делать нечего. Гарри кивнул, потому что действительно хотел поскорее покинуть это место, и почти не заметил ни дороги к воротам, ни того, как аппарировал прочь вместе с Уизли. ~ В последующие дни, когда Гарри вместе с Уизли вернулся в Нору, ему было трудно снова сблизиться с ними. Билл и Флёр уехали уже на следующий день после битвы, забрав с собой Джорджа: они считали, что ему нужно время, чтобы хоть как-то начать примиряться со своим горем. Гарри же почти не заметил их отсутствия — его самого как будто здесь не было, а из-за количества зелий, которыми миссис Уизли поила его, чтобы помочь восстановиться, ему было почти всё равно. — Как ты себя чувствуешь, Гарри? — спросила Джинни несколько дней спустя, садясь рядом с ним в гостиной. Почти весь день он провёл в одиночестве, просто сидя и пытаясь собраться с мыслями. Пожав плечами, Гарри попытался ей улыбнуться, решив не делать её горе ещё тяжелее. — Я справлюсь, — сказал он наконец, не желая лгать. Джинни прикусила губу, и взгляд Гарри невольно опустился к её рту. Он целовал эти губы бесчисленное множество раз — и всё же больше не хотел этого. Это казалось странным, ведь после войны он твёрдо собирался к ней вернуться. Заметив его взгляд, Джинни чуть самодовольно улыбнулась, медленно наклонилась вперёд, прижалась к нему грудью и коснулась губами его губ. Поцелуй ничего в нём не вызвал; он уже собирался извиниться и отстраниться, когда их прервали. — Ну наконец-то! — крикнул Рон, входя в комнату. — Рон! — взвизгнула Джинни, победно прижимаясь к груди Гарри. Гарри всё ещё сидел как в тумане. Поцелуй потряс его; он вдруг ясно понял, что чувствует к ней на самом деле: целовать Джинни было неправильно — как будто он целовал сестру или подругу. — Так вы двое наконец снова вместе, да? — спросил Рон, усаживаясь напротив с широкой улыбкой. — Конечно, — тут же ответила Джинни за них обоих, хотя Гарри уже собирался объяснить, что они не сошлись снова. — Ну и хорошо. Вообще отлично, — сказал Рон. — Что тут отличного? — спросила Гермиона, как раз входя в комнату, и улыбнулась, увидев, как сидят Гарри с Джинни. — О, вижу, вы теперь снова вместе. Вот и отлично — как раз к сентябрю, когда снова откроется школа. Гарри медленно моргнул. Только сейчас до него дошло, о чём они вообще говорят. — Школа? — спросил он. Он не собирался возвращаться в школу; да, он жалел, что пропустил последний год, но после всего пережитого не мог просто снова сесть за парту. Он сдаст ЖАБА в Министерстве, когда придёт время. Гермиона, уже сидевшая рядом с Роном, повернулась к нему. — То есть как — школа, Гарри? — Я не вернусь в школу, — сказал им Гарри, удивлённый, что они вообще думали, будто ему захочется вернуться после всего, что произошло. — Что?! — одновременно взвизгнули Джинни и Гермиона. — Но ты должен, Гарри! — сказала Гермиона. — Почему? — глухо переспросил Гарри. — После всего, через что я прошёл, я просто не могу, Герми. — А как же я?! — потребовала Джинни. — А при чём тут ты? — недоверчиво спросил Гарри, не понимая, какое это вообще имеет отношение к делу. — Ты снова собираешься меня бросить? На целый год? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал печально. — А как же твои ЖАБА, Гарри? Ты же не можешь рассчитывать получить работу и обеспечивать Джинни, если у тебя не будет нужной квалификации! Нельзя же рассчитывать, что тебе просто дадут работу только потому, что ты победил Волдеморта. Я думала, ты выше этого, — разочарованно сказала Гермиона. Тут Гарри не выдержал. Он отстранился от Джинни и встал, обвёл комнату злым взглядом и сказал: — Я не вернусь в школу и ни на что такое не рассчитываю, Гермиона. Я думал, ты это знаешь. Знаешь меня. — Ох, Гарри, прости, просто… — Нет! — сердито перебил её Гарри. — Я сдам ЖАБА, но сделаю это сам, в Министерстве. Снова перебивая его, Гермиона заговорила: — Но и там ты не можешь рассчитывать на хорошие оценки, Гарри! Я не говорю, что ты бы провалился, но… — Хватит! — наконец крикнул Гарри. — Это моё решение, и я его принял. В сентябре я в Хогвартс не вернусь. Рон, до сих пор молчавший, наконец посмотрел на него так, будто понял. — Значит, ты всё-таки станешь аврором, да, приятель? Гарри просто покачал головой. — Нет, Рон. Кажется, я больше и аврором быть не хочу. Он устал, и мысль о том, чтобы всю жизнь только и делать, что бороться, его больше не привлекала. — Но… мы же всегда этого хотели, — сказал Рон, краснея. — Я устал, Рон. Я просто хочу побыть один, — сказал Гарри, и голос его наконец стал спокойнее. Он обвёл взглядом комнату, надеясь, что они поймут. — Ох, Гарри, — произнесла Гермиона и слегка кивнула Джинни. Пока говорил Рон, они переглядывались. Джинни, поймав её взгляд, кивнула. — Мы понимаем, — сказала она и встала, направляясь к Гарри, чтобы его обнять. Гарри отступил, прежде чем она успела до него дотронуться, и провёл рукой по волосам. С самой битвы он ещё ни разу не говорил так много и теперь, когда гнев схлынул, чувствовал себя совершенно выжатым. — Я пойду поговорю с мистером и миссис Уизли, — сказал он. — Думаю, мне пора уйти. — Тебе стоит называть их мамой и папой, Гарри, — сказала Джинни, а потом наконец осознала, что именно он сказал. — Подожди, что значит — уйти? Ты не можешь уйти! Куда ты пойдёшь? Неужели ты хочешь вернуться к магглам? Снова вздохнув и потирая шею, Гарри пожал плечами. — Я просто хочу немного побыть один, — пробормотал он. — Думаю, может, пойду на Гриммо… — Но это небезопасно, Гарри, — перебила его Гермиона, следуя за ними на кухню. — Я буду в порядке, — перебил её Гарри. — Поставлю какие-нибудь защитные чары или ещё что-нибудь. — Что это я слышу про защитные чары, дорогой? — спросила миссис Уизли. — Скажи ему, мама! — почти закричала Джинни. — Гарри хочет уйти! Молли нахмурилась. — Гарри, милый, почему ты хочешь уйти? Разве тебе здесь плохо? Мне показалось, я слышала, что вы с Джинни снова вместе. Вздохнув, Гарри высвободился из рук Джинни, которая снова повисла на нём. — Дело не в этом, миссис Уизли… — Зови меня Молли, дорогой. Или мамой. Покачав головой, Гарри продолжил: — Дело не в этом. Просто мне… кажется, мне нужно немного времени в одиночестве, чтобы разобраться со всем. Он снова покачал головой, с трудом подыскивая слова. Нахмурившись, Молли обменялась взглядом с Роном и Гермионой, стоявшими у него за спиной. — Ну, дорогой, ты уверен, что это к лучшему? Ты ведь всё ещё принимаешь зелья, чтобы восстановиться, — убеждала она, явно не желая отпускать Гарри. — Я буду в порядке, — настаивал Гарри. — Зелья мне больше не нужны, я чувствую себя нормально. Я просто очень хочу немного привести мысли в порядок. Молли нахмурилась. — Но совсем один… — Я был бы не совсем один, — перебил её Гарри, когда ему в голову пришла мысль. — Я был бы с Кричером. Стоило ему произнести это имя, как домовой эльф тут же появился и бросился к Гарри. — Хозяин Гарри, где вы были? — спросил эльф, явно расстроенный, увидев его. — Гарри, как ты можешь?! — возмущённо воскликнула Гермиона. — Ты должен немедленно его освободить — держать раба, я думала… Кричер застыл от её слов и в ужасе посмотрел на Гарри, а потом перебил её тираду про Г.А.В.Н.Э.: — Нет, хозяин, пожалуйста, Кричер будет хорошим! — запричитал домовой эльф. Гарри бросил на Гермиону такой холодный взгляд, что та замолчала. Затем опустился на корточки рядом с эльфом, чтобы успокоить его. — Всё в порядке, Кричер, я не собираюсь тебя прогонять. Я просто хотел спросить: ты возвращался на площадь Гриммо? Успокаиваясь, домовой эльф закивал, и его уши замотались из стороны в сторону. — Да, хозяин, Кричер вернулся туда после большой битвы, потому что у Кричера не было приказов, а хозяин исчез, — нервно сказал эльф. — Хорошо, Кричер, — снова успокоил его Гарри. — А как там дом? Я мог бы там пожить? Глаза у домового эльфа тут же распахнулись. — Хозяин хочет вернуться в свой дом? — возбуждённо спросил он. Голос Кричера понизился, и он забормотал: — Да, да, хозяин должен немедленно вернуться. Кричер был занят, очень занят, приводил дом в порядок для хозяина, но Кричер не знал, вернётся ли хозяин. Улыбнувшись, Гарри встал и оглядел комнату. — Я пойду соберу вещи и отправлюсь на площадь Гриммо, — сказал он с такой окончательностью, что даже Молли не решилась с ним спорить. ~ Площадь Гриммо, 4 июня 1998 года В дни после ухода из Норы Гарри не давали покоя Рон, Гермиона, Джинни и даже миссис Уизли. Дошло до того, что он закрыл для них каминную сеть и поставил на дом чары, чтобы не пускать их внутрь; сов от них он всё ещё принимал, но только потому, что сам написал и попросил дать ему немного времени побыть одному. Гарри был потрясён, когда Кричер сказал ему, что он может менять защитные чары дома: до этого Гарри даже не знал, что дом достался ему после смерти Сириуса. Закончив есть, Гарри поднялся из-за стола и поблагодарил Кричера. — Думаю, завтра я навещу Нору, — сказал Гарри эльфу. Их письма стали почти требовательными: все просили увидеться с ним, потому что волновались. Чувствуя себя виноватым из-за того, что добавляет им лишнего стресса, Гарри решил, что визит поможет их успокоить и убедить, что с ним всё в порядке. Кричер скорчил недовольную мину, но ничего не сказал. Он ненавидел семью предателей крови и их ручную грязнокровку за то, как они обращались с его хозяином, но хозяин велел Кричеру не говорить о них плохо и не обзывать их, так что он молчал. Но Кричер знал: как бы хозяин ни говорил, они недостойны его великого хозяина. Как раз когда Гарри подошёл к двери кухни, послышался тихий стук. Обернувшись на звук, Гарри с удивлением увидел у кухонного окна большого и довольно жуткого на вид филина. Лёгким движением кисти Гарри призвал в руку свою остролистовую палочку и взмахом открыл окно. Птица с изящным взмахом крыльев опустилась на кухонный стол, тихо цокнув когтями по старому дереву. Поскольку филин не двигался, Гарри подошёл к нему с осторожностью. Чары должны были отсечь всё, что пришло со злым умыслом, но Гарри и не думал терять бдительность. Грюм бы им гордился, подумал он. Наложив одно за другим несколько заклинаний обнаружения — некоторые из них он выучил уже здесь, на Гриммо, — и ничего не обнаружив, Гарри осторожно снял письмо с вытянутой лапы птицы. Филин будто посмотрел на Гарри с усталым раздражением и тут же улетел, едва избавившись от своей ноши. — Значит, ответа ты ждать не собираешься, — пробормотал Гарри себе под нос, глядя на письмо в руке. Он отметил высокое качество конверта и невольно залюбовался красивой, элегантной каллиграфией на лицевой стороне. Перевернув конверт, Гарри с удивлением увидел восковую печать банка Гринготтс. Он не думал, что гоблины дадут о себе знать так скоро — не после истории с драконом. С тяжёлым вздохом Гарри сломал печать и достал письмо. Как и конверт, пергамент оказался очень дорогим, и, начав читать, Гарри быстро почувствовал, как в нём просыпается любопытство.

~

Мистеру Харрисону Джеймсу Поттеру-Блэку

Мы, гоблины банка Гринготтс, требуем вашего присутствия в связи с делами наследования и возмещения ущерба.

Вам надлежит явиться в банк Гринготтс, как только у вас будет такая возможность, дабы урегулировать данный вопрос в надлежащий срок.

С уважением,

глава лондонского отделения Гринготтса Рагнок

~

— Харрисон? Поттер-Блэк? — озадаченно пробормотал Гарри себе под нос, потом покачал головой. — Кричер, планы меняются. Похоже, завтра я иду в Гринготтс. Косая аллея, 5 июня 1998 года Убедившись, что гламур на месте, Гарри стал пробираться сквозь толпу в «Дырявом котле». Он не хотел привлекать к себе никакого внимания, даже если бы его и не узнали как Гарри Поттера. Заклятие гламура, найденное в старом гримуаре рода Блэк, было одним из лучших, о каких он вообще слышал, не говоря уже о том, чтобы самому наложить такое. Он удлинил свои растрёпанные чёрные волосы до плеч, чтобы было проще скрывать шрам. Изумрудно-зелёные глаза посветлели до бледно-серого, скулы и линия челюсти стали резче, а сам он вытянулся с пяти футов восьми дюймов до шести футов. Изменения основывались на чертах его собственной семьи, поэтому поддерживать их было нетрудно. Когда Гарри пришёл в банк, он приветственно кивнул каждому из гоблинов-стражей, чем явно их поразил. Большинство волшебников либо вовсе не замечали их присутствия, либо смотрели на них сверху вниз, как на низших существ. Подойдя к первой свободной стойке, Гарри опустил капюшон своей тяжёлой дорожной мантии. Обслуживавший его гоблин пристально посмотрел на Гарри, словно мог видеть сквозь гламур, и это заставило Гарри задуматься о пределах гоблинской магии. — Приветствую, мастер-гоблин, — начал Гарри. — Недавно я получил письмо из банка Гринготтс насчёт моего наследства и возмещения ущерба. Гоблин помолчал секунду, потом поднялся. — Если вы последуете за мной, Гарри Поттер, глава Рагнок желает лично разобраться с этим вопросом. Гарри постарался не выдать удивления от того, что его узнали, и пошёл за гоблином, пока тот вёл его по затейливым коридорам всё глубже в банк. Он надеялся, что гоблины не сочтут виновным только его одного — ни за ущерб, причинённый драконом, ни за ограбление банка. Он знал, как они гордятся своей неприступностью. Остановившись у большой двери под охраной двух гоблинов, Гарри выдохнул и внутренне собрался. Гоблин, который его привёл, один раз постучал, а затем повернулся к Гарри. — Здесь я вас оставлю, мистер Поттер, — сказал он и уже собрался уйти. — Подождите, — окликнул его Гарри, и гоблин замер. — Могу я спросить, как вас зовут, мастер-гоблин? Удивлённый, тот ответил: — Меня зовут Кровавый Клык, мистер Поттер. Гарри благодарно кивнул, а потом сказал: — Тогда благодарю вас, Кровавый Клык, за помощь сегодня. Пусть ваше золото продолжает расти. Традиционная гоблинская благодарность удивила и Кровавого Клыка, и стоявших рядом стражей. Ещё совсем недавно Гарри вообще не знал, что у гоблинов существуют особые приветствия и обычаи, и теперь только надеялся, что гоблины не поставят ему в вину невежество детства. Широко улыбнувшись, показав зубы, Кровавый Клык кивнул. — Благодарю, мистер Поттер. И пусть ваши враги трепещут при одном вашем имени. С этими словами Кровавый Клык исчез в том направлении, откуда они пришли. Прежде чем Гарри успел что-то сказать стражам, двери в комнату распахнулись. — Входите, мистер Поттер, — раздался голос. Кивнув на ходу стражам, Гарри вошёл в кабинет. За большим столом сидел богато одетый гоблин, которого Гарри прежде никогда не видел. — Приветствую, Рагнок, глава Гринготтса, — сказал Гарри, слегка поклонившись главному гоблину. Рагнок с удивлением разглядывал молодого волшебника. Он, как и все гоблины, видел сквозь магический гламур; трудности для них представляли лишь кровные гламуры и Оборотное зелье. Под гламуром волшебник выглядел усталым и на удивление маленьким — не столько ростом, сколько самим присутствием. Жестом предложив ему сесть, Рагнок произнёс: — Приветствую, мистер Поттер. Сев в кресло, Гарри стал ждать, пока заговорит гоблин. — Нам недавно стало известно, что вы до сих пор не заявили свои права на главенство над двумя Древнейшими и Благороднейшими домами — Поттер и Блэк, — а также не вступили в права на оставленные вам наследства. Гарри широко раскрыл глаза. — Прошу простить моё невежество, глава Рагнок, но я не знал ни о каких титулах и наследствах, — сказал он. Где-то краем сознания Гарри был очень рад, что эта встреча, похоже, не имеет отношения ни к дракону, ни к ограблению. Рагнок пристально уставился на молодого волшебника. — Хотите сказать, ваш магический опекун ничего не рассказал вам о вашем положении в нашем обществе? Гарри не стал скрывать своё замешательство. — Магический опекун? Простите, но я не знал, что у меня вообще когда-либо был магический опекун. Мои родители, как и мой крёстный, мертвы. — Разумеется, вы правы, мистер Поттер, — сказал Рагнок, — однако до вашего семнадцатилетия вашим магическим опекуном был Альбус Дамблдор. — Дамблдор? — переспросил Гарри. — Именно, — ответил Рагнок. — Вы говорите, что ничего не знаете о своём наследстве и титулах? — Совершенно верно, — ошеломлённо сказал Гарри. — Хорошо, мистер Поттер. Если вы немного подождёте, я скоро вернусь, — сказал Рагнок, поднимаясь и направляясь к дверям. Заговорив на быстром гоббледуке, он велел стражам привести специалиста по кровному наследованию. Вернувшись к столу, он снова посмотрел на волшебника. — Поскольку вы не получили ни наставления, ни подготовки к вступлению в наследство, думаю, будет лучше, если вы пройдёте тест на кровное наследование. Тогда у вас будут доказательства вашего положения, — сказал Рагнок. Гарри кивнул, вспоминая, что недавно читал о подобных тестах, хотя толком не знал подробностей. — Простите, если я ошибаюсь, но разве такой тест не просто показывает, кто я? — спросил он. — Да, это действительно одна из функций теста, однако он также покажет все унаследованные титулы и титулы, полученные иными путями, любые усыновления, магические качества, способности и узы, а также ячейки. Кроме того, он может выявить любые магические блоки, принуждения и вмешательства вроде зелий, а также указать дату, когда такие зелья или блоки были впервые применены, — объяснил гоблин. — Понятно, — сказал Гарри. Подумав о зельях от боли, которые миссис Уизли давала ему несколько недель назад, он решил, что ничего страшного не случится, если они отразятся в результате: это были обычные обезболивающие. Но не успел он задать вопрос, как двери открылись, и в кабинет вошёл древний на вид гоблин с листом золотого пергамента в руках. Он подошёл к Рагноку, низко поклонился и быстро заговорил на гоббледуке. Рагнок и древний гоблин обменялись несколькими быстрыми репликами и повернулись к Гарри. — Вы согласны пройти такой тест, мистер Поттер? — спросил древний гоблин. — Конечно, — ответил Гарри. — Всё, что от вас требуется, — дать трём каплям вашей крови коснуться пергамента, — сказал Рагнок, доставая из ящика стола богато украшенный кинжал и протягивая его Гарри. Сжав золочёную рукоять кинжала, Гарри собрался с духом и прижал остриё к большому пальцу. Он заворожённо смотрел, как из ранки выступает кровь. Поднеся палец над лежащим на столе пергаментом, он быстро отдёрнул руку, когда упали три капли. Тогда древний гоблин запел, и воздух наполнился такой густой магией, что она казалась почти осязаемой. Всё закончилось так же быстро, как началось, и гоблин умолк. Глядя на пергамент, который на мгновение будто засветился, Гарри увидел, как на нём проступают слова. Рагнок был удивлён самим ритуалом: обычно такой тест не вызывал настолько сильного магического отклика, поэтому он затаил дыхание, пока волшебник поднимал пергамент. Он знал: что бы ни было там написано, это будет по меньшей мере интересно. Гарри уставился на пергамент, потрясённый и вне себя от ярости, читая этот на удивление длинный список.

~

Имя:

Харрисон Джеймс Поттер-Блэк

Дата рождения:

31 июля 1980 года, Годрикова Впадина, Англия

Родители:

Джеймс Флимонт Поттер (родной отец)

Лили Джулиана Поттер, урождённая Эванс (родная мать)

Сириус Орион Блэк (кровный приёмный отец, 1 августа 1980 года)

Титулы:

Лорд Древнего и Благородного рода Поттер (по рождению)

Лорд Древнего и Благородного рода Блэк (по кровному усыновлению)

Лорд Древнего и Благородного рода Гриффиндор (по рождению)

Лорд Древнего и Благородного рода Певерелл (по рождению)

Лорд Древнего и Благородного рода Слизерин (по праву завоевания)

Повелитель Смерти

Ячейки:

Трастовая ячейка Поттеров — 8 340 галлеонов, 103 сикля, 13 кнатов

Семейные ячейки Поттеров — 12 435 739 галлеонов, 649 сиклей, 450 кнатов; 134 магических артефакта и 840 книг

Семейные ячейки Блэков — 69 546 039 галлеонов, 750 сиклей, 236 кнатов; 457 магических артефактов и 1476 книг

Семейные ячейки Гриффиндоров — 9 346 013 галлеонов, 648 сиклей, 18 кнатов; 1643 магических артефакта и 1734 книги

Семейные ячейки Певереллов — 81 746 301 галлеонов, 134 сикля, 298 кнатов; 1006 магических артефактов и 1920 книг

Семейные ячейки Слизеринов — 846 187 галлеонов, 924 сикля, 752 кната; 2457 магических артефактов и 3276 книг

Ячейка Мортемис — 3 магических артефакта и 1 книга

Магические способности и блоки:

Магическое ядро — тёмное (заблокировано на 70%, Альбус Дамблдор, 1 ноября 1981 года)

Парселтанг (неудачная блокировка, Альбус Дамблдор, 1 ноября 1981 года)

Беспалочковая магия (заблокировано, Альбус Дамблдор, 1 ноября 1981 года)

Невербальная магия (заблокировано, Альбус Дамблдор, 1 ноября 1981 года)

Магическая чувствительность (заблокировано, Альбус Дамблдор, 1 ноября 1981 года)

Эйдетическая память (заблокировано, Альбус Дамблдор, 1 ноября 1981 года)

Наследственная кровная магия (заблокировано, Альбус Дамблдор, 1 ноября 1981 года)

Недвижимость:

Дом № 14, Годрикова Впадина, Англия

Мэнор Поттеров, Оксфордшир, Англия

Вилла дю Солей, Сен-Тропе, Франция

Логово Мародёров, Девон, Англия

Коттедж «Убежище», Эдинбург, Шотландия

Площадь Гриммо, 12, Лондон, Англия

Мэнор Блэков, Уилтшир, Англия

Замок Блэк, Санкт-Петербург, Россия

Орлиное гнездо, остров Скай, Шотландия

Магические узы:

Узы душ — Том Марволо Риддл (заблокированы, Альбус Дамблдор, 1 ноября 1981 года; дважды аннулированы Томом Марволо Риддлом: 31 октября 1981 года и 2 мая 1998 года)

Узы крёстного отца — (заблокированы, Альбус Дамблдор, 1 ноября 1981 года; аннулированы 18 июня 1996 года)

Магические принуждения:

Кровный гламур (Альбус Дамблдор, 1 ноября 1981 года)

Верность, привязанная к Альбусу Дамблдору (Альбус Дамблдор, 31 июля 1991 года)

Верность, привязанная к факультету Гриффиндор (Альбус Дамблдор, 31 июля 1991 года)

Верность, привязанная к Ордену Феникса (Альбус Дамблдор, 31 июля 1991 года)

Верность, привязанная к Рональду Уизли (Альбус Дамблдор, 31 июля 1991 года)

Верность, привязанная к Джиневре Уизли (Альбус Дамблдор, 31 июля 1991 года)

Верность, привязанная к Молли Уизли (Альбус Дамблдор, 31 июля 1991 года)

Недоверие, привязанное к факультету Слизерин (Альбус Дамблдор, 31 июля 1991 года)

Недоверие, привязанное к Северусу Снейпу (Альбус Дамблдор, 31 июля 1991 года)

Недоверие, привязанное к Тёмной магии (Альбус Дамблдор, 31 июля 1991 года)

Принуждение к стыду, привязанное к домашней жизни (Альбус Дамблдор, 31 июля 1991 года)

Чары безрассудства (Альбус Дамблдор, 1 сентября 1991 года)

Чары противления авторитету (Альбус Дамблдор, 1 сентября 1991 года)

Чары самоотверженности (Альбус Дамблдор, 1 сентября 1991 года)

Недоверие, привязанное к Драко Малфою (Альбус Дамблдор, 3 сентября 1991 года)

Верность, привязанная к Гермионе Грейнджер (Альбус Дамблдор, 31 октября 1991 года)

Любовное зелье, привязанное к Джиневре Уизли (Альбус Дамблдор, Молли Уизли, Джиневра Уизли, 1 сентября 1995 года)

~

Гарри не знал, сколько просидел так, уставившись в пустоту и пытаясь осмыслить то, что было написано в документе у него в руке. В себя он пришёл, только когда Рагнок прочистил горло. — Надеюсь, содержание документа вам ясно, — произнёс Рагнок, гадая, что могло вызвать у волшебника такую реакцию: последние пять минут тот сидел совершенно неподвижно. Гарри моргнул, кивнул, а потом покачал головой. — Я… я не уверен, — наконец сказал он и протянул пергамент Рагноку. Том Риддл — человек, нет, чудовище, убившее его родителей и пытавшееся уничтожить мир, — был связан с ним узами души, а Дамблдор… Дамблдор всю жизнь накачивал Гарри зельями. Гарри больше даже не знал, кто он такой. Рагнок взял пергамент у потрясённого молодого волшебника, быстро пробежал глазами текст и яростно выругался на гоббледуке. Затем он велел старейшине Флоки привести целителя и положил пергамент на стол. — Мистер Поттер, похоже, вы находитесь под действием множества чар, принуждений и зелий, — сказал он. — Прежде чем продолжить, их следует снять. Гарри прищурился, глядя на гоблина; его ошеломлённый разум наконец сосредоточился на происходящем сейчас, а не на том, что он только что прочёл. — Согласен. Однако я знаю, что в этом мире ничто не бывает бесплатно. Какова ваша цена? Рагнок зубасто улыбнулся, довольный тем, что волшебник взял себя в руки. — Сто галлеонов за полное очищение организма и снятие блоков с вашего магического ядра и способностей, — сказал Рагнок. — Идёт, — кивнул Гарри. Цена была высокой, но, судя по всему, он мог себе это позволить. В этот момент двери открылись, и в комнату вошла маленькая гоблинша. Кивнув Рагноку, она быстро что-то сказала ему, затем повернулась к Гарри и окинула его оценивающим взглядом. — Я — целительница Мейв, — заявила она. — Приветствую, целительница Мейв, — сказал Гарри, уважительно склоняя голову. Поджав губы и глядя на молодого волшебника, она снова кивнула и вышла. — Идите за мной, — распорядилась она. Гарри удивился её внезапному уходу и обернулся к Рагноку, которого, казалось, ничуть не задевала её манера держаться. — Мы продолжим наши дела позже, мистер Поттер, — сказал Рагнок, отпуская его взмахом руки. Гарри повернулся и поспешил за целительницей, следуя за ней вглубь пещер под Гринготтсом. Наконец, после пяти минут ходьбы, они остановились и вошли в большую просторную комнату. Стены были покрыты искусно вырезанными рунами; некоторые Гарри узнавал, но большинство были ему незнакомы. В центре комнаты стоял приподнятый стол, окружённый кругом рун и свечей. — Муж рассказал мне, что с вами сделали, юный лорд, — сказала Мейв, привлекая внимание Гарри к себе. Но, прежде чем он успел что-либо спросить, она продолжила: — Раздевайтесь, снимайте чары гламура и ложитесь на стол. Гарри почувствовал, как заливается краской от её деловитой прямоты, и неловко возился с застёжкой мантии. Мейв, наблюдая за этим и собирая необходимые ингредиенты, покачала головой, нашла для молодого волшебника белую простыню, чтобы обернуть её вокруг талии, и протянула ему. Гарри благодарно кивнул и наконец быстро скинул одежду, обернувшись простынёй, после чего сел на стол. Сосредоточившись на нитях заклятия, удерживавших чары гламура, Гарри почувствовал лёгкое покалывание по коже лица, когда они рассеялись. — Процедура будет болезненной, — сказала Мейв, наблюдая, как волшебник заканчивает раздеваться. — Я умею терпеть боль, — ответил он, глядя ей в глаза и вспоминая всю боль, через которую прошёл за жизнь. — И всё это было бессмысленно. Даже если сейчас будет больно, по крайней мере, я хоть что-то от этого получу. — Сначала я очищу организм от зелий. Затем сниму чары и принуждения. Это будет не слишком больно, но, скорее всего, вы испытаете дискомфорт. Затем будет снят кровный гламур, и степень боли будет зависеть от того, насколько сильно вас изменили. И наконец, будут сняты магические блоки. Вот это уже будет больно, поскольку магия — неотъемлемая часть вас, и, учитывая, какая большая её часть у вас заблокирована, это займёт время. К счастью, не думаю, что вы пробудете в сознании всё это время, — сказала она. Гарри поймал себя на том, что кивает. — Спасибо, целительница Мейв, что объяснили, что будете делать, — сказал он, пытаясь скрыть страх. Бросив на него последний взгляд, Мейв кивнула. — Я готова начать. Ложитесь. Лёжа на жёстком столе, Гарри с удивлением обнаружил, что скован магией и не может двигаться. — Во время процедуры вы будете связаны, чтобы не причинить себе вред и не прервать её, — сказала Мейв, заметив, как расширились его глаза. Гарри, не в силах кивнуть, молчал и закрыл глаза. Он не хотел рисковать и выдавать страх голосом; не то чтобы он думал, будто гоблинша станет осуждать его за это, но он хотел принять происходящее и постараться удержать под контролем всё, что только мог. Воздух наполнился пением заклинания, и Гарри почувствовал, как его начинает уносить, пока этот странно музыкальный звук проходил сквозь него. Но внезапно он ощутил толчок в голове. Это напомнило ему о том, как Снейп пытался учить его Окклюменции; ощущение было неприятным, но терпимым. Оно не проходило, а потом усилилось — в голове будто загудела сотня пчёл, и Гарри очень скоро стало невозможно думать. Наконец это прошло, и пение вроде бы стихло, но почти сразу началось снова. Гарри, всё ещё не в силах сосредоточиться, вскоре почувствовал, как кожа начинает натягиваться, а кости — скрежетать друг о друга. Стиснув зубы от боли, Гарри пытался продышать её, пока лицо менялось. Даже волосы начали болеть, и ему казалось, будто каждая клетка в его теле вдруг сжалась и словно надломилась. Наконец, вскрикнув, Гарри почувствовал, как спина выгнулась дугой и с силой ударилась обратно о стол. И всё это время пение не прекращалось — наоборот, словно становилось только сильнее. Не в силах думать ни о чём, кроме боли, Гарри чувствовал, будто его кровь превратилась в кислоту. И когда он наконец потерял сознание, то почти с облегчением провалился в накрывшую его тьму. ~