Harry Potter and the Shadowed Light

Ранее Кивнув напоследок, Гарри накинул капюшон и двинулся сквозь толпу; его походка становилась всё более плавной по мере того, как он привыкал к своему истинному облику. Он не замечал, что каждый гоблин, мимо которого он проходил, поднимал взгляд и провожал его глазами, что его аура, даже скрытая, всё равно взывала к ним, предупреждая о его силе. Что для них его плавная походка казалась почти волшебной — как у хищника в ночи. ~ Косая аллея, 5 июня 1998 года Древние улицы Косой аллеи были практически пусты, что, впрочем, не удивляло. Многие магазины были заколочены: одни закрылись во время войны из-за Волдеморта и его атак, другие — из-за контроля министерства. Однако несколько человек всё же бродили по улицам, осторожно пытаясь вернуться к нормальной жизни теперь, когда Волдеморт исчез. Гарри почувствовал укол печали, оглядывая заброшенные улицы и разрушения; он всё ещё помнил своё изумление и восторг, когда впервые попал в Косую аллею с Хагридом много лет назад. Глядя вокруг сейчас, он не чувствовал ничего подобного; исчезла причудливая сказка ярких витрин и прилавков, исчезла магия. Даже «Всевозможные волшебные вредилки» не добавляли радости тёмной аллее — окна были тёмными и безжизненными. Думая о близнецах, Гарри задавался вопросом, сможет ли магазин когда-нибудь по-настоящему вернуть былую славу. Думая об Уизли, Гарри снова почувствовал, как возвращается гнев. Они знали, они должны были знать, думал он. Слишком уж большое совпадение — Дамблдор наверняка наложил на них чары верности. Размышляя об этом, Гарри задумался, как именно они были наложены, и тут его осенило. Первое письмо из Хогвартса, которое он получил, — это было единственное объяснение. Гарри не заметил бы воздействия таких чар; тогда он был совершенно несведущ. Размышляя о том, кому из семьи Уизли он действительно может доверять, Гарри продолжил путь к торговому центру «Совы», радуясь, что магазин всё ещё работает. Хотя он никогда не сможет заменить Хедвиг, которая была его первым настоящим другом и единственной, кому он мог по-настоящему довериться, ему нужна была сова; он будь проклят, если продолжит пользоваться Сычиком. Однако, не дойдя до цели, Гарри был выведен из раздумий шипящим шёпотом. — Господи, Рональд, тебе нужно научиться держать рот на замке! — донёсся голос Гермионы, язвительный тон разносился из тёмного переулка. Быстро сориентировавшись, Гарри отступил в тень дверного проёма и быстро наложил на себя чары невидимости, прежде чем они успели его заметить. — Не понимаю, в чём проблема, — ответил Рон. — Идиот, — прошипела Гермиона, когда они появились, двигаясь быстро. Решив последовать за ними, Гарри наложил на себя заглушающие чары. — Проблема в том, что ты чуть не выдал, для чего нам нужны эти ингредиенты! — Да ладно, как будто он узнает, — сказал Рон, — а даже если и узнает, какая разница — мы же герои! — Самодовольство в его голосе заставило Гарри поморщиться, и он задался вопросом, как вообще мог дружить с ним, с зельями или без. — Конечно, он узнает ингредиенты для любовного зелья, идиот! Они строго контролируются и запрещены, — снисходительный голос Гермионы звенел, хотя она и шептала. — Не понимаю, почему ты не могла просто продолжать использовать мамино зелье на нём, раньше же работало, — упрямо сказал Рон, когда они вошли в аптеку. — Оно явно потеряло силу, или Гарри выработал иммунитет. Если бы оно работало правильно, он бы никогда не оставил Джинни одну у вас дома и не стал бы думать о том, чтобы не возвращаться в школу, — деловито сказала Гермиона. Услышав своё имя, Гарри напрягся и мрачно зашипел; этот почти звериный звук, к счастью, был скрыт заглушающими чарами. — Не понимаю, зачем ему это нужно, — сказал Рон, и на мгновение Гарри понадеялся, что, может быть, этот рыжий всё-таки настоящий друг. — Надо просто отравить его и покончить с этим. Дамблдор говорил, что он погибнет в битве. Он явно тёмный, только так он мог выжить; наверняка провёл какой-то тёмный ритуал. Гарри не мог поверить своим ушам. Они не только планировали его смерть, открыто обсуждая это на улице, но ещё и считали его тёмным. — Если мы просто убьём его, мы не получим его деньги и доступ к книгам и артефактам в его сейфах, — сказала Гермиона. — Он должен жениться на Джинни, чтобы мы могли до них добраться. В смысле, мы это заслужили после всего, через что прошли. — Она закончила собирать ингредиенты, удивив Гарри тем, что он узнал всё, к чему она прикасалась. Он не осознавал, что так много знает о зельях. — Мне всё равно это не нравится, — проворчал Рон, когда они вышли из магазина. — Заткнись, Рональд! Если повезёт, через несколько недель Гарри постигнет трагическая случайность, оставив его новоиспечённую невесту вдовой, а его давних друзей — одних оплакивать его потерю, — сказала Гермиона. — Но зелье не работает, — растерянно сказал Рон. — Поэтому мы здесь; я нашла новое, более сильное любовное зелье, и оно полностью уничтожит волю Гарри, он станет пустой оболочкой, послушной воле Джинни. Потом нам останется только связать их узами до начала учёбы, а затем с Гарри может произойти несчастный случай. Я думаю, что-нибудь связанное с квиддичем, он вечно падает с этой штуки. — Потому что он такой выпендрёжник, — сказал Рон. — Вечно хочет быть в центре внимания. «Посмотрите на меня, я Гарри Поттер, я такой особенный, я убил Сами-Знаете-Кого, все должны обращать на меня внимание…» — Заткнись, Рон! — быстро прошипела Гермиона, когда группа ведьм появилась в ранее пустой аллее. — Нам пора. Твоя мать нас ждёт, и мне нужно несколько дней, чтобы сварить это зелье. Мы приглашаем Гарри на обед в воскресенье; как только мы подсунем ему зелье, всё вернётся на свои места. — Мерлин, как же я ненавижу притворяться его другом. Он такой доверчивый, что верит, будто мы и правда его любим, — проворчал Рон. — Знаю, но скоро всё закончится, и мы получим всё, что Дамблдор нам обещал, — сказала Гермиона приторным голосом, придвигаясь ближе к Рону. — Только подумай! Мы будем такими богатыми, — сказал Рон, в его голосе слышалось нескрываемое ликование. — И доступ ко всем этим книгам, — добавила Гермиона. После этого они замолчали и направились в «Дырявый котёл», а Гарри оставил их, когда они подошли к камину. Развернувшись, Гарри быстро зашагал к точке аппарации и отправился обратно на Гриммо, 12; его планы насчёт совы были забыты в ярости. Они хотели его убить. После всего, что он для них сделал, эти предатели, ублюдки! Не осознавая, что его магия нарастает и бьёт вокруг, Гарри издал крик ярости, борясь за контроль над собой. К этому моменту его глаза светились, а волосы, казалось, парили вокруг лица от невидимой силы. Кричер, почувствовав возмущение магического фона, появился в гостиной как раз вовремя, чтобы увидеть, как его хозяин падает, а последовавший взрыв силы пощадил его лишь потому, что распознал его намерение помочь хозяину. — Я убью их, — мрачно произнёс Гарри; его тихая клятва была едва слышна. Кричер на мгновение застыл, потрясённый видом своего великого хозяина в таком состоянии, прежде чем броситься в действие. Щелчком пальцев он восстановил комнату, убрав все следы разрушений, прежде чем приблизиться к Гарри. Тот выглядел иначе, но Кричер знал, что это его хозяин — однако изменилось не только это: его хозяин изменился. Он был могущественным и раньше, но теперь Кричер чувствовал силу, исходящую от него волнами. Это заставляло Кричера хотеть плакать и ликовать одновременно; он был так могущественен, и он был весь Кричера, чтобы о нём заботиться. — Великий хозяин не должен сидеть на полу, нет, если великому хозяину нужно отдохнуть, Кричер поможет ему добраться до кровати, да, поможет, — бормотал Кричер, благоговейно глядя на своего хозяина. Гарри, выведенный из мрачных мыслей о мести этим бормотанием, поднял глаза и увидел Кричера, стоящего рядом с выражением поклонения на лице. Старый домовой эльф буквально вибрировал от возбуждения. Удивлённый поведением своего эльфа, Гарри не сразу осознал, что было сказано и что он рухнул на пол. — Спасибо, Кричер, но в этом нет необходимости, — сказал Гарри, грациозно поднимаясь. Кричер кивнул, всё ещё поражённый переменами в своём хозяине. Гарри на мгновение глубоко вздохнул, прежде чем медленно выдохнуть. Ему нужно было многое обдумать и решить. Выйдя из гостиной, он направился в библиотеку, предпочитая использовать тамошний стол, а не тот, что в официальном кабинете. Войдя в библиотеку, Гарри увидел книгу, которую читал раньше, лежащую рядом с его любимым креслом. «Магия души и узы: утраченные ритуалы» не содержала ответов, которые он искал прежде, но теперь книга могла пригодиться. Мысль об узах, которые связывали его с Томом, — он не желал думать о том, что делит такие узы с Волдемортом, — едва не подкосила Гарри. Тоска в его душе становилась всё опаснее, чем больше он думал об узах; она была почти невыносимой, пока он стоял там. Усилием воли отогнав тоску, Гарри с новой решимостью взял книгу и начал читать. Спустя несколько часов он едва не швырнул книгу в огонь. Он оказался прав — в ней были ответы, но ни один из них не вселял в Гарри надежду. Узы души были редкостью, и тех, у кого они есть, считали счастливейшими людьми на свете, ибо у них действительно была идеальная пара где-то там. Вмешательство в узы души было немыслимо для большинства, поскольку они считались священными; намеренно вмешаться в них означало бросить вызов самой магии. Только со своим связанным человек с узами души мог обрести настоящее счастье, и в девяти случаях из десяти, если один из связанных умирал, другой немедленно следовал за ним. В редких случаях, как у Гарри, когда один из связанных умирал до того, как узы были исполнены, и человек выживал, он обычно умирал через несколько лет. Без своего связанного они теряли волю к жизни, сама их магия была разорвана надвое, и одиночество и боль от разорванных уз приводили их к ранней смерти. Самая долгая зафиксированная жизнь после разрыва уз души, согласно книге, составляла 12 лет, и это было в 1600-х годах, когда четырёхлетний мальчик погиб в результате несчастного случая, а его связанный покончил с собой в возрасте шестнадцати лет. Осмыслив это, Гарри попытался успокоиться. Дамблдор должен был это знать, он хотел, чтобы Гарри убил свою родственную душу. При этой мысли ему хотелось воскресить Дамблдора из мёртвых, чтобы убить его — снова и снова. А Уизли — он хотел их уничтожить. Он просто пока не знал как. Ему не нравилось думать о Томе Риддле как о своей родственной душе; на самом деле чем больше он об этом думал, тем больше пытался это ненавидеть, но что-то не давало ему по-настоящему разозлиться. Он помнил встречу с Риддлом, когда ему было двенадцать, в Тайной комнате; в том мальчике было столько потенциала. Потенциала, который постепенно исказился и извратился из-за Дамблдора и безумия, вызванного хоркруксами, без сомнения. Поднявшись, Гарри решил отдохнуть и подумать о ситуации на следующий день. Он, несомненно, будет лучше подготовлен к своим мыслям после нескольких часов сна. ~ Следующие несколько дней пролетели для Гарри как в тумане. Он перерыл библиотеку Блэков, читая всё, что, по его мнению, могло помочь, но все книги говорили одно и то же: без Тома Гарри в конце концов умрёт, причём скорее рано, чем поздно. Он также нашёл больше информации об узах души, над которой крепко задумался. Было написано, что родственные души не могут намеренно убить друг друга; это заставило Гарри задуматься о том, что на самом деле произошло той ночью, когда Волдеморт пришёл за ним и убил его родителей. Дамблдор утверждал, что именно сила материнской любви спасла Гарри — он проповедовал этот факт с тех пор, как Гарри с ним познакомился, используя его как пример силы светлой магии. Однако теперь Гарри задавался вопросом, не было ли его предполагаемое поражение Тёмного Лорда на самом деле результатом покушения на жизнь Гарри. Пытаясь намеренно убить своего связанного, Волдеморт в итоге убил себя. Это также объясняло последнюю битву: в той финальной дуэли Волдеморт погиб после того, как их палочки сцепились и его собственное Убивающее проклятие обратилось против него самого. Гарри не думал, что кто-то действительно это понял, и он не собирался им рассказывать. Это также заставило Гарри задуматься о том, как Том мог не осознавать, кем был Гарри, если только, конечно, его узы не были заблокированы, как у Гарри. Это порождало новые вопросы для Гарри, поскольку никогда прежде никто намеренно не блокировал узы души, и Гарри не знал, как выяснить, были ли узы Тома заблокированы. Возможно, это было бы одним из объяснений его поведения, размышлял Гарри; нелегко, должно быть, жить с заблокированными узами так долго; когда такая жизненно важная часть заперта, неудивительно, что он сошёл с ума. А если добавить к этому тот факт, что его хоркруксы продолжали разрывать его и без того заблокированную душу? Гарри думал, что, оглядываясь назад, удивительно, насколько вменяемым был Волдеморт к концу, а это уже кое-что значило, учитывая, что он был совершенно безумен. Несмотря на всё это, Гарри всё ещё не знал, что делать дальше. Честно говоря, он устал. Теперь он знал, что, вероятно, именно разорванные узы заставляли его так себя чувствовать, но ему было всё равно. Единственное, что поддерживало его, — это жажда мести; мести за себя и за мальчика, которым когда-то был Том Риддл. Именно Дамблдора он хотел бы заставить заплатить, но раз тот уже мёртв, он удовлетворится его пешками — нужно было только их найти. В тот день, когда прилетел Сычик с письмом, которое Гарри легко определил как письмо от Рона по куриным каракулям, Гарри почувствовал лёгкое маниакальное ликование. Он ещё не спланировал свою месть, но хотел, так сказать, прощупать почву. Он знал, что Рон, Джинни, Гермиона и миссис Уизли были частью планов Дамблдора, и сегодня он намеревался выяснить, действовали ли они в одиночку. За эту неделю он попросил Кричера помочь ему снять мерки с нового тела и заказал новую одежду. Богатая одежда делала Гарри похожим на лорда до последнего дюйма — каким он и был, — и Гарри не терпелось увидеть реакцию семьи Уизли. — Привет, Сычик, — сказал Гарри, забирая письмо у маленькой птицы. Он не мог заставить себя обидеть бедное создание, неважно, кому оно принадлежало. — Почему бы тебе не отдохнуть, пока я собираюсь? Тебе не нужно спешить обратно, — сказал он. Хотя и не такая умная, как Хедвиг, птица, казалось, поняла и, быстро потёршись о руку Гарри, взлетела на совиный насест, который Гарри сотворил взмахом руки. За эту неделю Гарри обнаружил, что его магия устоялась, и ему стало легко творить заклинания невербально, а иногда и без палочки. Письмо, как Гарри и знал, приглашало его на обед сегодня. Прочитав его, Гарри, не задумываясь, сжёг письмо, ухмыльнулся и встал, потягиваясь. Поднявшись наверх, Гарри надел чёрные брюки из драконьей кожи и белую рубашку, поверх которой накинул тёмно-изумрудную мантию. Оставив мантию расстёгнутой, Гарри посмотрел в зеркало; хотя наряд был достаточно простым, он разительно отличался от того, что он носил раньше. Одежда сидела на нём как влитая и была явно высокого качества, но без излишней вычурности. Глядя в зеркало, Гарри решил наложить гламур на черты лица, чтобы они соответствовали тем, что давал ему гламур Дамблдора, и вернул волосам прежнее воронье гнездо; не было смысла раньше времени показывать, что он знает о манипуляциях Дамблдора. — Кричер, — позвал Гарри, ожидая появления эльфа. — Я отправляюсь к Уизли на обед. Кричер кивнул в знак понимания, сдерживая свои комментарии, как просил его хозяин; хотя у него сложилось впечатление, что его хозяин больше не любит предателей крови. Гарри, наконец готовый, шагнул в камин и произнёс: — Нора. ~ Нора, 9 июня 1998 года Выйдя из камина с той грацией, на какую был способен, — а её было немного, — Гарри был встречен мгновенной тишиной. — Чёрт возьми, приятель, с чего ты вырядился как какой-то чистокровный хлыщ? — раздался голос Рона через несколько секунд. Внутренне ухмыльнувшись, Гарри использовал палочку, чтобы очистить себя от пыли, в то время как миссис Уизли издала возмущённый возглас, а затем рявкнула: — Рональд Уизли! — Рон хотел сказать, — произнесла Гермиона, бросив на Рона явный взгляд, который заставил Гарри задуматься, не были ли принудительные чары причиной того, что он не замечал их откровенной лжи, — что ты выглядишь очень по-другому, Гарри. Рон, который смотрел на Гарри так, будто у того выросла вторая голова, кивнул: — Да, в смысле, твоя одежда… — он замолчал. Гарри постарался выглядеть непринуждённо. — Я решил попробовать что-то новое, — только и сказал он, что привело к очередной тишине. — Что ж, ты очень мило выглядишь, дорогой, — наконец сказала миссис Уизли. — Да, Гарри, — согласилась Джинни, которая внезапно повисла у него на руке. «Он и правда отлично выглядит», — подумала она. Стараясь не зарычать от её прикосновения, Гарри натянуто улыбнулся. — Как у вас дела? — спросил он, пытаясь незаметно освободиться от хватки Джинни. Слушая, как они рассказывают о том, как тяжело им без Фреда, Гарри почувствовал укол вины — не по отношению к ним, а к Джорджу. Он был уверен, что близнецы не были посвящены в планы Дамблдора, и ему было стыдно, что он не навестил его. Гарри удивился, когда прочитал книгу о волшебных обычаях и дошёл до главы о смерти; по традиционным волшебным обычаям семья обычно проводила похороны в течение нескольких дней, но он ничего не слышал о похоронах Фреда. Осознав, что они переместились на кухню, пока он был погружён в свои мысли, Гарри на мгновение взглянул на часы и увидел, что стрелки Артура, Джорджа, Перси, Флёр и Билла указывали на «Ракушечный коттедж». Не удивившись, Гарри снова сосредоточился на разговоре. — Так, Гарри, — наконец начала Гермиона, — что подтолкнуло тебя к новому образу? — Хотя её тон был лёгким, Гарри почувствовал, как напряжение в комнате резко возросло. — Ну, Герми, — сказал Гарри, намеренно используя её прозвище, — я недавно получил письмо из Гринготтса. Как только это слово слетело с его губ, все замерли и обменялись паническими взглядами. Рон, казалось, подавился собственным языком и слегка закашлялся. Притворяясь обеспокоенным, Гарри изобразил тревогу и спросил: — Рон, ты в порядке? Слегка откашлявшись, Рон покраснел. — Да, извини, приятель, — сказал он напряжённым голосом. — Всё в порядке, главное, что ты в порядке, — сказал Гарри обеспокоенным тоном. Его игра, казалось, успокоила всех вокруг, и они обменялись ещё несколькими скрытыми взглядами, прежде чем улыбнуться. — В общем, как я говорил, я получил письмо из Гринготтса с просьбой прийти. Представьте моё удивление, когда я пришёл и узнал, что меня, оказывается, назначили наследником Сириуса, а ещё что я, оказывается, лорд Поттер. Видимо, Дамблдор должен был мне сказать, но, полагаю, раз он умер… — тут Гарри позволил своему голосу дрогнуть, на мгновение подавляя свои истинные эмоции. — Раз он умер, он не успел мне рассказать. Закончив говорить, Гарри украдкой поднял глаза. Увидев их панические взгляды, он подавил смешок. — При чём тут то, что ты по-другому выглядишь? — спросил Рон. Гарри издал печальный вздох. — Ну, после того как я узнал, что у меня есть деньги, не только в доверительном сейфе, я решил кое-что купить. В смысле, я всегда носил обноски Дадли, а теперь, когда могу себе позволить не носить, немного побаловал себя. — Ясно, — сказал Рон, и в его голосе слышалось раздражение. — А что ещё было в сейфах? — спросила Гермиона, её глаза блестели так, как Гарри раньше не замечал. — В основном деньги, какие-то старые книги и всякое такое, наверное, — сказал Гарри, стараясь звучать незаинтересованно. — Знаешь, Гарри, я была бы рада помочь тебе их разобрать, — сказала она. — В смысле, важно задокументировать, что у тебя есть. Гарри постарался не фыркнуть пренебрежительно; как будто он когда-нибудь подпустит её к своим сейфам. — Хорошая идея, Герми, — сказал Гарри. И это действительно была хорошая идея — может, ему стоит проверить свои сейфы и посмотреть, не найдётся ли в одном из них ответ для него. Миссис Уизли выбрала этот момент, чтобы объявить, что пора обедать. Разложив еду по тарелкам, она вручила Гарри его порцию и села. Гарри, зная, что кольца лордства защитят его от любых любовных зелий, всё же послал на тарелку нейтрализующее заклинание, прежде чем откусить. Гарри застонал от удовольствия; даже зная, что еда отравлена зельем, он должен был признать, что миссис Уизли действительно умела готовить. — Это великолепно, миссис Уизли, — сказал он, снова делая вид, что не замечает их заговорщических улыбок. После обеда все за столом, казалось, притихли, и Джинни поднялась. — Гарри, тебе не кажется, что тебе стоит подняться со мной наверх? — спросила она с ухмылкой. Гарри повернулся к ней и сказал рассеянным голосом: — Джинни? Полагая, что зелье подействовало, Уизли и Гермиона едва сдерживали торжество. Ухмылка победы на лице Джинни была особенно злобной. Решив, что не хочет затягивать этот спектакль, Гарри продолжил: — Зачем мне это делать, Джинни? Мне скоро нужно идти. Гарри едва сдержал смех, когда лицо Джинни вытянулось, затем покраснело, а потом побелело от злости. — Что?! — потребовала она. — Я сказал, что мне нужно идти; у меня дела в Гринготтсе, — сказал Гарри, решив последовать совету Гермионы и заглянуть в свои сейфы. — Но… но… — растерянно пробормотал Рон, поворачиваясь к Гермионе. Та выглядела как разъярённая кошка: её волосы буквально встали дыбом, а гнев почти физически ощущался в воздухе. Поднявшись, Гарри едва скрывал своё ликование. Повернувшись к миссис Уизли, которая лучше справлялась с тем, чтобы скрыть своё раздражение, Гарри улыбнулся. — Я аппарирую, большое спасибо за чудесный обед, миссис Уизли, — сказал Гарри, а затем повернулся к остальным. — Скоро увидимся. Не дожидаясь их прощаний, Гарри развернулся и вышел через заднюю дверь. Однако вместо того чтобы уйти, он наложил невербальные чары невидимости и прокрался обратно внутрь, прежде чем дверь успела полностью закрыться. Почти мгновенно Гарри пришлось наложить заглушающие чары, поскольку ликование быстро взяло над ним верх. — Ты же говорила, что зелье превратит его в безмозглую марионетку! — заорал Рон на Гермиону, покраснев от злости. — Так и должно было быть! — Ну, очевидно, оно не сработало! — взвизгнула Джинни. — Я не понимаю, почему оно не сработало! — завопила Гермиона. — Я знаю, что сварила его правильно, я в точности следовала записям из книги Дамблдора! — Ну, очевидно, ты где-то ошиблась, дорогая, — сказала миссис Уизли, единственная, кто не кричал. — Это не конец света, может, в следующий раз я тебе помогу. — Но я хочу его сейчас! — заныла Джинни. — Джиневра! — голос Молли стал резким, прежде чем снова смягчиться. — Ты же знаешь, что Гарри осквернён тёмной магией; он — пятно на этом мире, как говорил Дамблдор. Единственная причина, по которой тебе вообще стоит его хотеть, — это его деньги; сам факт, что тебе приходится притворяться, вызывает у меня отвращение, но это ради общего блага. Гарри, услышав достаточно, чтобы окончательно укрепиться в своих убеждениях, в этот момент ушёл, бесшумно выйдя из дома через парадную дверь и аппарировав прямо к «Дырявому котлу», чтобы снять гламур и изменить глаза. Войдя в волшебный паб, Гарри отметил, что там было немного оживлённее, чем несколько дней назад, как и в Косой аллее. Двигаясь целеустремлённо, Гарри заметил, что толпа легко расступалась перед ним. Достигнув банка, Гарри поприветствовал стражей и направился к кассиру. — Приветствую, мастер гоблин, — сказал он, не зная имени этого гоблина. Гоблин поднял глаза в потрясении, прежде чем слегка поклониться Гарри. — Приветствую, лорд Поттер, чем мы в Гринготтсе можем вам помочь сегодня? — спросил он. Гарри слегка улыбнулся личному использованию «мы»; это собирательное местоимение показывало его статус друга гоблинов. — Мне было интересно, могу ли я провести инвентаризацию своих сейфов и, возможно, их аудит, — сказал Гарри. Глаза гоблина расширились, прежде чем он кивнул и сказал: — Это действительно возможно; вождь Рагнок взял на себя ответственность за ваши дела, лорд Поттер. Поднявшись, гоблин поманил Гарри за собой. — Если вы последуете за мной, я провожу вас в его кабинет. — Благодарю вас, мастер гоблин, — сказал Гарри, следуя за гоблином по знакомому пути. С тех пор как блоки были сняты, Гарри обнаружил, что способен вспоминать гораздо больше информации с феноменальной точностью. Часто вещи, о которых он даже не подозревал, что знает, — например, даты конкретных гоблинских сражений и все двенадцать способов использования драконьей крови. Достигнув дверей, Гарри повернулся к своему провожатому. — Благодарю вас за помощь, друг мой, — сказал Гарри. — Да преумножится ваше золото. Гоблин зубасто улыбнулся Гарри, прежде чем слегка поклониться. — А да трепещут ваши враги. Ухмыльнувшись, Гарри мрачно произнёс: — О, они будут. Постучав в дверь, Гарри был приглашён войти. — Я гадал, когда снова тебя увижу, Гарри, — сказал Рагнок. Сев в кресло напротив, Гарри кивнул в знак приветствия, прежде чем заговорить: — Действительно, мне потребовалось несколько дней, чтобы осмыслить всю информацию, обрушившуюся на меня во время нашей последней встречи. — Полагаю, теперь ты всё осмыслил? — спросил Рагнок. — Да, — подтвердил Гарри. — Поэтому я здесь. Мне было интересно, успели ли вы просмотреть мои сейфы. Я хочу провести их аудит. Честно говоря, меня больше интересуют сейфы Поттеров и Блэков, но информация об остальных тоже была бы полезна. Рагнок самодовольно ухмыльнулся. — Я действительно успел, и на самом деле я как раз собирался послать тебе вызов. Похоже, мистер Дамблдор был более коварен, чем мы думали поначалу. Услышав это, глаза Гарри сузились. — Каким образом? — спросил он; в голове уже зарождались подозрения. — Он снимал деньги с сейфов Поттеров ежегодно с 1 ноября 1981 года. Эти выплаты включают крупную сумму, идущую семье Уизли под названием «Стипендиальный фонд», а также индивидуальные выплаты ему самому, миссис Молли Уизли, урождённой Пруэтт, мистеру Рональду Уизли, мисс Джиневре Уизли, мисс Гермионе Грейнджер и миссис Петунии Дурсль, урождённой Эванс. Услышав это, Гарри зашипел, и его магия опасно всколыхнулась. Он старался не думать о своих тёте и дяде; то, как они с ним обращались, было поистине чудовищным, и Гарри задавался вопросом, не приложил ли Дамблдор руку к тому, что насилие так и не было замечено властями или мадам Помфри. — Эти выплаты прекращены, верно? — спросил Гарри, когда наконец успокоился. Рагнок кивнул, поражённый тем, какой контроль Гарри обрёл за столь короткое время. — Если хотите, мы должны быть в состоянии вернуть часть изъятого и наложить санкции, пока их долги перед вами не будут погашены, — сказал Рагнок. — Если это можно сделать без их ведома, сделайте. Если нет, то оставьте; я пока что не хочу, чтобы они знали, что я осведомлён об их обмане, — сказал Гарри. — Санкции можно наложить без их ведома, — сказал Рагнок. — Тогда сделайте это, — ответил Гарри. Помолчав, чтобы собраться с мыслями, которые были рассеяны его гневом, Гарри вспомнил о другом деле. — Я хотел бы сегодня посетить некоторые из моих сейфов, чтобы посмотреть, что в них хранится. — Мудрое решение, — сказал Рагнок. — Если позволите, я бы рекомендовал посетить сейф Мортемис; там должна храниться информация, очень важная для вас. Кивнув в знак понимания, Гарри поблагодарил Рагнока и покинул кабинет, отправившись с кассиром, который, казалось, материализовался из теней, к вагонеткам сейфов. — Сейф номер один, — произнёс кассир, когда Гарри назвал место назначения. Мелькнувшая мысль заставила Гарри замереть; чем ниже номер сейфа, тем обычно старше сейф, но внезапный рывок вагонетки развеял его опасения по поводу посещения старейшего сейфа в Гринготтсе. ~