Случайности в Верхнем Городе

      К вечеру «Айвери» гудела, как растревоженный улей.       Лирен носилась по палубе с самого рассвета — проверяла такелаж, ругалась с портовыми грузчиками и перепаковывала ящики с провиантом, которые, по ее мнению, заняли не те трюмы. Где-то на баке двое молодых матросов, которых она подобрала в кабаке Нижнего Города прошлой зимой, — лениво перебирали канаты и тянули вполголоса старую портовую песню. Про девицу, что ждет моряка у окна, про ветер, рвущий паруса, и как хорошо вернуться домой, если вообще вернешься. Песня билась о борт, как морские волны, и на мгновение палуба перестала быть просто кораблем. Все, кто присутствовал этим утром на «Айвери» на пару минут стали одной семьей, рожденной солью и морским ветром.       Ашриэль держался на шаг позади, сверяясь со списком, и методично вычеркивал пункт за пунктом, который еще недавно составлял. К полудню Лирен проходила мимо, смерила его взглядом и, не сбавляя шага, стянула плащ с его плеч.       — Нечего красоваться. Тут работать надо.       Плащ полетел на бочку, и Ашриэль проводил его взглядом, только после посмотрел на Аверрис, подмечая, как ее волосы развевает морской бриз. Распущенные. Вот ведь дурёха.       — Это была рабочая одежда.       — С оторочкой? Конечно-конечно, — Лирен уже стояла у плотного троса и махнула ему рукой. — Иди сюда. Поможешь. Здесь нужна мужская сила!       Ашриэль ничего не сказал, просто молча закатал рукава и встал к лебёдке. Тяжелый труд был для него не впервой.       Сайлен наблюдал за ними с верхней палубы, лениво жуя яблоко. Он сидел на перилах, закинув ногу на ногу, и всем своим видом напоминал человека, который случайно забрел на судно и теперь раздумывает, не уйти ли обратно в таверну.       Ашриэль, проходя мимо с бухтой каната на плече, поднял голову.       — Может, поможешь?       Сайлен откусил яблоко, делая вид, что всерьез призадумался, и только потом ответил, улыбнувшись так, что всем стало ясно: отказ его будет в самой любезной форме.       — О, сеньор Карн, прошу простить меня великодушно, но я не создан для такой работы, — он прижал свободную руку к груди. — Мое призвание — вдохновлять. Создавать атмосферу, если хотите.       — Какую еще атмосферу? — спросил Ашриэль, не сбавляя шага.       — Самую лучшую, сеньор. Самую лучшую.       Лирен, проходившая мимо с ящиком сушеной рыбы, хлопнула Сайлена по колену свободной рукой.       — Не слушай его, Аши. Он у нас хрупкий, ему вредно напрягаться. С утра он уже попытался поднять бочку с мулкаром, и…       — С мулкаром? — сжато переспросил Ашриэль, не оборачиваясь к этой парочке, пока крутил кабестан.       — С водой, говорю! — крикнула Лирен и продолжила: — А после три часа лежал в гамаке и стонал, что умирает.       — Я не стонал, — возразил Сайлен, улыбаясь так хитро, что не оставлял места для лишних споров. — Я драматично страдал. Это разные вещи.       — Конечно, милый. Конечно.       Лицо Сайлена расцвело в теплой, дружеской улыбке. Он по-свойски подмигнул Лирен, и она подмигнула ему в ответ и потащила ящик дальше.       Ашриэль проводил ее взглядом и покачал головой. Эти двое явно что-то задумали за его спиной. Он был уверен, что Сайлен засветло таскал сюда мулкар, и потому сидел сейчас сушеной воблой. Ведь слабаком он не был, а руки его дрожали от яблока… Карн мысленно отметил, что еще проверит бочки в трюме. Лично.       Он обернулся, наблюдая, как Лирен, перехватив очередной ящик поудобнее, что-то бросила Сайлену через плечо. Тот рассмеялся, запрокинув голову, и яблочный огрызок полетел за борт, в мутную воду порта. Со стороны казалось, что они понимали друг друга с полуслова. Общались с той легкостью, которая появляется только у людей, прошедших вместе через что-то серьезное.       Ашриэль закончил с канатами и двинулся дальше по палубе. Почему-то ему стало приятно от мысли, что у Лирен здесь появился «свой» человек. Не матрос, а кто-то, с кем можно обменяться шуткой и не держать лицо. Верхний Город чужаков не жаловал. А Лирен, с ее привычками и длинным языком, должна была вылететь отсюда еще в первый визит. А вместо этого сидела в его кабинете по ночам, чертила карты и смеялась с Сайленом так, будто всегда тут и была.       Ашриэль не стал разбираться, что именно чувствовал по этому поводу. Просто отметил, что когда Лирен вот такая… не настороже, не готовая огрызнуться на любое слово, — она могла сойти за вполне приятного человека.       Совсем чуть-чуть. Почти незаметно.

***

      К закату вся команда вымоталась до немоты.       Лирен сидела на бухте каната, вытянув ноги, и смотрела, как гаснет небо над портом. Руки гудели по локоть, и не было сил подняться. Хотелось сидеть вот так, на палубе, и смотреть, как синеет небо, а в порту зажигаются желтые огни. В волосах ее застряла пенька, ну и черт с ней, думала Лирен, не чувствуя от усталости пальцев рук. Ашриэль стоял рядом, опершись о фальшборт, и молчал. Рубашка на спине потемнела от пота, волосы прилипли ко лбу. За бортом лениво бились волны, ветер начинал крепчать и гнал с моря.       — Зайдем ко мне? — сказал он, когда последний солнечный луч утонул за горизонтом, и на стенах Верхнего Города зажигались газовые фонари.       — Это еще зачем? — Лирен вяло повернула к нему голову, неподвижно валяясь в канатах.       — Нужно сверить итоговый список, потом пойдешь к себе.       Лирен хотела возразить. Ее не держали ноги, глаза слипались от усталости… Хотелось перенести все завтра или утопить навсегда в морской пучине, но вместо этого она молча кивнула, соглашаясь проследовать за ним.       В кабинете было тихо и темно.       Ашриэль зажег лампу под зеленым абажуром, и круг света упал на стол, оставив углы комнаты в густой тени. Лирен рухнула в кресло, так и не снимая сапог. Но на этот раз он ничего не сказал про обивку. На препинания у обоих не осталось сил.       Карн сел напротив и придвинул к себе бумаги, пробежал глазами по строчкам и черкнул что-то на полях. Он сверялся с Лирен, которая отвечала за реальность его планов. Перо по бумаге двигалось все медленнее…       — Если твой человек из гильдии не достанет канаты к среде, — сказала Лирен, лениво разглядывая потолок, разукрашенный синими тенями, — я возьму свои. Они, конечно, не из той пеньки, которую одобряет Магистериум, но выдержали три шторма и одну попытку патрульных взять «Айвери» на абордаж.       Он не ответил.       — Аши?       Она опустила взгляд и удивленно вскинула брови. Ашриэль спал.       Голова лежала на скрещенных руках, прямо поверх списка с кляксой на слове «пресная». Его плечи наконец-то были расслаблены. Дыхание было глубокое и ровное. Лампа бросала на его лицо теплый свет, и в этом свете оно казалось Лирен моложе. Ашриэль вдруг перестал быть членом Магистериума, и даже перестал быть сеньором Карном. А на миг стал самым обыкновенным мужчиной, который слишком много работает и слишком редко спит.       Лирен замерла.       Она видела его разным. Строгим. Сосредоточенным. Раздраженным. И даже немного милым, когда он смотрел на нее на пирсе и говорил, что она делает его жизнь «ужасно неудобной». Но спящим — никогда.       В камине треснуло прогоревшее полено, и Лирен вздрогнула.       Осторожно, стараясь не скрипеть половицами, она поднялась с кресла и подошла ближе. Остановилась у края стола, глядя на него сверху вниз. Складка между его бровей исчезла. Губы были слегка приоткрыты, а ресницы бросали тени на щеки.       Прядь темных волос упала Ашриэлю на лоб.       Лирен смотрела на эту прядь, и… боролась с жаром в кончиках пальцев. А потом все же риснула протянуть руку.       Медленно… Едва касаясь, она отвела прядь в сторону, убирая ее со лба. И каково же было ее удивление, когда волосы Ашриэля оказались куда мягче, чем она себе представляла. Послушные, чуть влажные от духоты кабинета, они аккуратно обрамляли его лицо.       Ашриэль не проснулся. Только вздохнул глубже и чуть повернул голову, и его лицо оказалось ближе к ее ладони.       Лирен не убрала руку.       Пальцами скользнула ниже — по виску, как будто убирала волосы за ухо. Она даже перестала дышать. Двигалась так осторожно, будто вошла в незнакомые воды. Лирен улыбнулась уголком губ. Давно она не ощущала такого волнения, такого… азарта. Она словно плыла на корабле, изучая дикую местность. Вот, у уголка глаза Ашриэля протянулась сеть намечающихся морщинок. Она представила себе риф… Ниже, на щеках, виднелась легкая тень щетины. Неидеальный штрих. Лирен улыбнулась шире — точь в точь волны, бьющие о борт корабля. Еще ниже приоткрытые губы — слишком опасная глубина.       — Ты даже спишь красиво, — прошептала она одними губами. — Это нечестно.       Ашриэль не ответил.       В камине снова что-то треснуло, и за окном прошелестел ветер. Такой приличный, сдержанный ветер Верхнего Города. Не то, что дикий Нижнего, который выл по ночам. Такой же дикой и неуместной Лирен вдруг почувствовала и себя.       Она медленно убрала руку и отошла на несколько шагов назад. Уперлась спиной в книжный шкаф и все смотрела на спящего Ашриэля. В груди что-то горячо сжималось, как уголек, упавший на ладонь.       — Только не это… Черт! — выругалась она в потолок. — Черт, черт, черт!       Ашриэль пошевелился, и Лирен замерла, прижимаясь к шкафу. Он нахмурился во сне, словно даже в забытьи почувствовал, что что-то выбивалось из плана.       Чья-то слишком неуместная реакция. Неуместные чувства.       Аверрис выдохнула и осторожно, на цыпочках, подошла к двери. Взялась за ручку и обернулась в последний раз. Темная прядь снова упала на его лоб, словно и не было ее прикосновения.       И тут из-за стола донесся голос, с едва уловимой хрипотцой:       — Канаты все-таки возьмем из гильдии. Твои слишком воняют рыбой.       Тишина.       Лирен застыла. Кровь мигом прилила к щекам: горячо, как вспышка над Разломом.       Ашриэль не спал. Все это время!       Пока она рассматривала его лицо. Пока шептала, что спит он красиво. Пока стояла у шкафа и чертыхалась в потолок.       Все! Это! Время!       — Ты!.. — выдохнула Лирен. Рот так и остался открытым в немом возмущении.       Из-за стола донеслось тихое фырканье. Не смех, лишь самый прозрачный намек на веселье.       Лирен рванула дверную ручку так, что та жалобно скрипнула, и со всей дури хлопнула дверью. Грохот прокатился по опустевшему зданию, как маленький взрыв. Она неслась по напыщенным коридорам, не разбирая дороги. Сапоги стучали по мраморному полу.       — Чтоб тебя, Ашриэль Карн! — шипела она себе под нос. — Чтоб тебя Разлом проглотил вместе с твоими дурацкими канатами!       В опустевшем кабинете члена президиума Магистериума, Ашриэль медленно поднял голову от стола. Провел ладонью по лбу — там, где минуту назад были ее пальцы, и посмотрел на захлопнутую дверь.       — Надо же, — он усмехнулся в пустоту. — Сбежала.       Карн откинулся на спинку кресла, чувствуя, что спать расхотелось совершенно.       А где-то далеко, уже в полуночном городе, Лирен шагала по мостовой, пиная мелкие камешки, и отчаянно пыталась придумать, как завтра посмотрит ему в глаза. И не находила ни одного приличного варианта.       Но, впрочем, когда ее это останавливало?