Случайности в Верхнем Городе

      В таверне «Серебряный Якорь» пахло так, как и положено пахнуть приличному заведению в Верхнем Городе — воском, дорогим деревом и слегка подгоревшим луком из кухни. Лирен, не так давно вернувшаяся с Разлома, чувствовала себя прескверно. Усталость тянула поясницу, а за последнее время в голове поселился Магистериумский зануда. И сейчас, закинув ноги на соседний стул с видом королевы, занявшей трон по праву рождения, Лирен делала большие глотки из кружки, пытаясь выгнать навязчивый образ из своей головы.       Эль был кисловатым, но сносным. Главное, что не теплый, остальное было не так уж и важно.       День наконец-то подходил к концу и Лирен растворялась в звуках города. Хоть в Верхний ей путь был заказан, но… грех было не воспользоваться щедростью Ашриэля. В любом случае, Аверрис успокаивала себя тем, что это была инициатива Карна — привести ее сюда. А инициатива зараза наказуемая. Она довольно отпила эль. Это будет для Аши уроком.       Но по всей видимости карма сегодня работала лихо — дверь таверны хлопнула, впуская порыв ветра и неожиданного… хотя, кому Лирен собиралась врать? Конечно же предсказуемо-ожидаемого гостя.       Ашриэль Карн как будто нарочно вышел собственной персоной из ее мыслей и остановился на пороге, стряхивая невидимые пылинки с рукава темно-серого плаща. Взгляд у него был такой, словно он только что вышел из зала Магистериума, где решал судьбы мира, а по пути завернул в эту таверну исключительно для того, чтобы лично проверить, насколько сильно человечество погрязло в пороках.       Лирен фыркнула в кружку, достаточно громко, чтобы он бросил свой взгляд именно за ее стол.       — Вот же ищейка, — прошептала она себе под нос, потому что он ее заметил.       Конечно, заметил. Как можно было не заметить девушку, которая сидит в углу, закинув ноги на соседний стул, и смотрит на тебя с откровенным вызовом в глазах?       — Сеньорита Лирен, — произнес он ровно, подходя ближе. Даже не спрашивая, свободно ли место. Просто сел напротив, скинув ее сапоги со стула одним плавным, но непреклонным движением. — Твое умение находить неприятности даже в самых приличных районах восхищает.       — Я не ищу неприятности, — она широко улыбнулась, сверкнув глазами. — Я пришла выпить эля. Неприятности сами находят меня. Вот, например, ты.       Ашриэль чуть приподнял бровь. Это единственное движение стоило сотни слов. Оно говорило: «Ты невыносима», «Я устал», и «Ты даже не представляешь, какой сегодня был день» одновременно.       Хотя… кому он собирался это говорить? Лирен беспардонно глушила эль в таверне Верхнего Города, куда он выбил ей вход. Одна невовремя сказанная фраза, и девчонка окажется в темницах, и потом ему вытаскивать ее пустую голову из неприятностей. Ашриэль задумался, могла ли она вообще хоть что-то оценить?       — Одна в Верхнем Городе? В таверне, где собираются в основном скучающие купцы? Где Сайлен?       — Ревнуешь к купцам? — Лирен подалась вперед, опираясь локтями о стол. Деревянная столешница чуть скрипнула. — Не стоит. У того, с бородой, скучная жена и трое детей. А второй пытался продать мне протухшую рыбу под видом деликатеса. Совсем как спекулянты из Нижнего. Я в них разочарована. — Она снова откинулась на спинку. — А твой драгоценный Сайлен сбежал по личным делам.       Уголок его губ дрогнул. Совсем чуть-чуть. Но Лирен заметила и мысленно поставила себе галочку.       — Ты невыносима.       — О, спасибо. Это лучший комплимент за вечер.       Подошла разносчица, миловидная девушка с усталым лицом. Ашриэль заказал что-то темное и явно более дорогое, чем то пойло, что плескалось в кружке Лирен.       — Мне показалось, или ты нарушаешь свои обязанности? — спросил он, когда девушка отошла. — Кажется, я запретил тебе проходить через Разлом без сопровождения.       — А мне показалось, или ты не мой наставник? — парировала Лирен, делая большой глоток. — Или собираешься содержать меня на свои деньги, ммм, Аши?       — Мне есть дело до будущей экспедиции.       — Ври больше.       Она сказала это с такой задорной улыбкой, что это не звучало как оскорбление. Их разговор звучал как приглашение к игре. Ашриэль медленно выдохнул, и Лирен видела, как в его вечно серьезных, чуть холодных глазах, мелькнуло что-то похожее на азарт.       — Ты специально ищешь поводы для ссоры, Лирен.       — Я ищу поводы для веселья. А ты просто подвернулся под руку. — Она взяла с тарелки ломтик вяленого мяса, который лежал там, видимо, еще до ее прихода, и бросила в рот. — Кстати, раз уж ты здесь… Может, расскажешь, что за секретные бумажки ты вчера сжигал в камине в два часа ночи? Я видела свет в твоем окне.       Ашриэль замер. Всего на секунду кружка застыла на полпути к его губам.       — Ты следила за моим окном? В два часа ночи?       — Я страдала бессонницей, — отмахнулась она. — А Сайлен заплатил за номер с удачным видом. Так что за бумаги? Любовные письма? Признания в вечной преданности какому-нибудь тайному ордену? Или, — она драматично понизила голос до шепота, — рецепт того самого странного супа, которым кормят в Нижнем, а?       Он медленно поставил кружку на стол.       — Ты переходишь границы, Лирен.       — Я их просто не замечаю.       Она улыбнулась снова, широко, открыто, ни капли не стыдясь. И в этот момент в таверне будто стало светлее. Или это просто отблеск свечи так упал на ее лицо? Ашриэль не мог понять. Он смотрел на нее и чувствовал, как раздражение куда-то утекает, сменяясь чем-то теплым и совершенно непрофессиональным.       — Ты безнадежна, — сказал он, но голос прозвучал мягче, чем он ожидал.       — Ага, — кивнула Лирен. — Но тебе ведь это нравится.       Он не ответил. Вместо этого взял кружку и сделал большой глоток. Но в том, как он промолчал, было больше правды, чем в любых словах.       Лирен откинулась на спинку стула, довольно жмурясь, как кошка, объевшаяся сметаны. Вечер в этом напыщенном Верхнем Городе определенно удался.       — Ладно, — сказала она вдруг, поднимаясь и оставляя на столе несколько монет. — Мне пора. А то сейчас попадусь вашим стражам, и на меня напишут жалобу в Магистериум. Бумажка попадет на твой стол, и придется тебе, Аши, меня отмазывать. Представляешь, какой ужас?       Она уже сделала шаг к выходу, как вдруг обернулась.       — Аши…       — Что?       — В Разломе новая трещина на востоке. Очень красивая. Искрит зеленым. Приходи завтра на пирс — покажу.       Он ничего не успел ответить, как Лирен уже выскользнула за дверь, оставив после себя только запах эля и странное ощущение, что воздух в таверне стал каким-то пресным.       Ашриэль еще долго сидел один, глядя на оставленную ею пустую кружку, и думал о том, что трещина в восточной стене появилась еще три дня назад, и он лично докладывал о ней в Совет. И она прекрасно об этом знает.       Трещина была слабым предлогом, который придумала эта несносная девчонка…       Он усмехнулся одними уголками губ и сделал последний глоток.