Случайности в Верхнем Городе

      Они встретились на старом пирсе Верхнего Города. Соленый ветер там трепал канаты с самого утра, а в воздухе пахло водорослями и растущей среди простых людей тревогой. Где-то далеко, за серой пеленой горизонта, темнела полоса Разлома — черная вода, прорезанная зелеными всполохами. Область, полная магии, которую старались облетать даже чайки.       Лирен сидела на краю пирса, свесив ноги над водой, и бросала камешки в мутную зелень волн. Ашриэль подошел бесшумно — она даже не сразу его почувствовала, увлеченная наблюдением того, как круги расходятся по воде.       — Ничего себе, сеньор Карн умеет опаздывать? — саркастично подметила она, не оборачиваясь.       — Меня задержали в портовой инспекции, — он остановился в шаге позади нее. — Какой-то наглый капитан судна «Айрис» решил, что правила перевозки магических артефактов его не касаются.       — И что же ты сделаешь с этим «капитаном»? Бросишь меня в море или сразу отдашь на растерзание Разлому?       — Пока ограничусь внушением. В будущем последует штраф, — Ашриэль покосился на растрепанную белокурую макушку.       — Скучный ты, Аши.       — Предпочитаю называть это профессионализмом.       — Ой надо же…       Лирен наконец обернулась. В свете закатного солнца ее волосы отливали серебром, а в глазах плясали те же искры, что и в далеких всполохах за горизонтом. Ашриэль на мгновение забыл, зачем пришел.       Это был обычный будний день, переполненный работой, документами, подготовкой экспедиции. А он все равно отложил насущные вопросы и приперся сюда, в видавший виды порт, потому что она позвала. Какая глупость.       — Ну? — Лирен похлопала ладонью по доскам рядом с собой. — Садись. Не стой столбом, а то портовые рабочие тебя пугаются.       Он помедлил секунду, оценивая, насколько это адекватно — сидеть на пирсе, свесив ноги, словно мальчишка-юнга. Но все же опустился рядом с ней, потому что член Магистериума, грозно возвышающися в порту, действительно располагал к напряжению. Ашриэль уперся руками в достки, и плащ лег вокруг него темной волной.       Некоторое время они молчали. Ветер трепал волосы Лирен, и она то и дело нетерпеливо убирала пряди с лица. Где-то вдалеке скрипела мачта рыбацкой шхуны. Портовые работяги перекрикивались и вовсю тягали коробки, доверху набитыми свежим уловом. Позади них выдыхали клубы пара фабрики, скрипя шестернями, а над Разломом снова вспыхнули зеленые искры, на миг освещая горизонт.       — Видел? Там новая трещина, — Лирен, как ребенок, ткнула пальцем в горизонт. — Вон она. Искрит…       — Я видел ее еще три дня назад с борта патрульного судна, — ответил Ашриэль. — Она успела стать шире.       — Знаю. Сайлен говорит, еще пара недель, и придется менять маршруты для торговых кораблей, — Лирен прищурилась. — Обходить севернее, мимо Скал Плакальщиц. А это лишние три дня пути.       — Ты поэтому меня отвлекла? Чтобы обсудить торговые маршруты?       Лирен повернулась к нему. В ее взгляде читалась очередная дурная искорка, и что-то еще, чего он раньше не замечал. Или не позволял себе замечать.       — Я позвала тебя, потому что… — она запнулась. Подобрала с пирса еще один камешек и покрутила в пальцах. — Мне, вообще-то, хотелось помолчать. А ты как назло болтаешь! — Лирен повернулась к Ашриэлю и заметила его хмурый взгляд. — Ладно тебе, не глазей так! — она закатила глаза. — Просто ты единственный, кто смотрит на меня не как на «оборванку из Нижнего Города». Ты смотришь на меня, как на…       Она не договорила. Бросила камешек в воду, далеко, так что круги пошли почти до самого горизонта. Красивая получилась иллюзия.       — Как на кого? Заканчивай мысль быстрее, — поторопил Ашриэль.       — Да просто как на Лирен! — выпалила она, словно это ничего не значило. — Просто Лирен… Которая пьёт кислый эль, выходит сухой из любой заварушки и любит тебя подкалывать.       Ашриэль молча смотрел на нее. На то, как ветер путается в ее светлых волосах. На то, как она хмурится, глядя на далекий Разлом, словно тот был виноват во всех ее бедах. Возможно, так и было. Он замечал, как ее пальцы сжимаются на коленях. Лирен нервничала, хоть и старалась этого не показать.       И что-то внутри Ашриэля, что он годами учился контролировать и запирать на все замки, вдруг сломалось. С тихим хрустом, как будто кто-то сломал сухую ветку.       — Твои подколы, — сказал он. — Делают мою жизнь невыносимой.       Она усмехнулась, не поворачиваясь к нему:       — Ха-ха, ты это уже говорил вчера в таверне. Так тебя смущаю, что ты не можешь придумать что-нибудь новое?       — Помолчи, — он беззлобно остановил ее поток сознания. — Кто-нибудь тебе говорил, какая ты навязчивая?       Лирен приподняла одну бровь, в ожидании аргументов, и Ашриэль добавил:       — Когда я вижу вспышку над Разломом, я каждый раз думаю, не ты ли это, и не с тобой ли что-то в очередной раз случилось.       Он замолчал и потер переносицу — жест, выдававший его усталость и то, чему он сам пока не мог подобрать названия.       — Тебя слишком много в моей жизни в последнее время, — произнес он наконец. — Это ужасно неудобно.       Лирен замерла. Перестала болтать ногами, стуча каблуками по деревянной балке и прекратила теребить край рукава. И вдруг медленно… очень медленно повернулась к нему.       Над пирсом повисла тишина. Даже ветер будто притих, прислушиваясь к их разговору. Где-то вдалеке, над темной полосой Разлома, снова вспыхнуло зеленое зарево — тревожное, но такое чертовски красивое.       Лирен смотрела на Ашриэля, бессовестно изучая его черты. На его сведенные к переносице брови, на то, как побелели костяшки пальцев, вцепившиеся в край пирса. Как зеленый отсвет далекой вспышки отразился в его глазах.       — «Ужасно неудобно»… — повторила она медленно, как будто повторяя за ним могла стать к нему ближе. — Это самое странное, что мне когда-либо говорили. Неужели Аши решил сделать мне комплимент? А? А?       Она потыкала пальцем его в плечо.       — Прекрати паясничать, — вздохнул он, уже жалея что вообще пришел в этот чертов порт.       — Да ладно тебе, — она слабо улыбнулась. — В этом весь ты, Аши. Ты даже в таких вещах остаешься банальным собой.       Он не ответил. Просто покачал головой, не в силах сдержать слабую улыбку. В ней было больше, чем он мог бы сказать вслух. И больше, чем позволяли себе люди его положения и натуры.       Лирен отвела взгляд к горизонту и прищурилась, смотря на переливы в волнах. На самом деле она позвала Аши просто почесать языком, чтобы отвлечься от нависающей на весь город тревоги. Но теперь болтать совсем не хотелось… Лирен была уверена, что если будет смотреть еще немного, то сделает что-то, о чем потом пожалеет. Или скажет… И в итоге не пожалеет. Это было бы страшнее всего.       Она подняла разбитую ракушку с пирса и повертела в пальцах.       — Знаешь, — сказала Лирен, так и глядя на воду, — когда-нибудь я все-таки покажу тебе ту трещину вблизи. С корабля. Если ты мне доверишься, конечно.       — Вот этого не жди, — ответил Карн просто, тоже пребывая все это время в задумчивости.       — Не обманывайся, — Лирен усмехнулась. — Ты доверяешь мне, Аши. Хотя бы на время экспедиции.       — Ты путаешь теплое с мягким.       Она фыркнула, но улыбка вышла мягкой, даже в каком-то смысле нежной.       — Скучный ты, Аши.       — Ты повторяешься, — он не без удовольствия вернул ей фразу, улыбаясь одним уголком губ.       — Потому что это правда. Но, знаешь… — Аверрис сделала паузу и подбросила ракушку в ладони, — мне нравится.       Они остались сидеть на пирсе, пока солнце окончательно не скатилось за горизонт, а над Разломом не зажглись первые звезды. Или так только казалось из-за новых и новых всполохов.       А где-то далеко в море, за серой полосой горизонта, древняя магия продолжала пульсировать и искрить, опасно и красиво. Совсем как-то, что только что случалось между ними, на старом пирсе Верхнего Города.       Где-то в глубине души Ашриэль впервые признался себе, что это «неудобно» было самым честным словом, которое он произнес за последние несколько лет.       А Лирен Аверрис впервые за долгое время не знала, что ей ответить.       И это тоже было «неудобно». Но почему-то никому из них совершенно не хотелось ничего менять.