Случайности в Верхнем Городе

Swim, swim... Water falling off your skin.

Swim, swim... I could spend a lifetime watching you.

      Кабинет Ашриэля совершенно не располагал к праздности, к величайшему сожалению Лирен. Высокие стеллажи из темного дерева подпирали потолок, уставленные фолиантами в кожаных переплетах и разными магическими безделушками из Нового Света, чье назначение Лирен могла только предполагать. Массивный стол из красного дерева занимал центр кабинета, будто несущая его часть. А на нем – аккуратные стопки бумаг, чернильный прибор с серебряной крышечкой и лампа под зеленым абажуром, отбрасывающая ровный, сосредоточенный круг света.       В этом кругу, сдвинув в сторону три тома «Атласа магических аномалий» и забравшись в кресло с ногами, как раз уселась Лирен. Сапоги она, правда, сняла, после того, как Ашриэль выразительно посмотрел на обивку, и теперь сидела, поджав под себя одну ногу в шерстяном носке, а вторую свесив вниз, касаясь пальцами ковра.       – Какая же у тебя скука смертная! – сообщила она, оглядываясь по сторонам. – Книги... ещё книги. И ни одной неприличной картинки. Аши! Как же ты вообще выживаешь?       – Читаю, – ответил он сухо, подпирая плечом оконную раму. – Тебе бы тоже не мешало.       – О, я пробовала. В прошлом году, – Лирен хохотнула. – Через пару минут буквы заплясали. Видимо, не нужно было читать этикетку мулкара.       Отвернувшись от Ашриэля, Лирен снова склонилась над столом. Перед ней лежала карта. Истрепанная, с загнутыми углами и следами морской соли на сгибах. Лирен расстелила ее поверх бумаг Карна, не спрашивая разрешения, и теперь водила по пергаменту пальцем.       – Твои картографы, – произнесла она, – нарисовали море так, будто оно ровная скатерть на столе у трактирщика. Вот здесь, – ее палец остановился у цепочки островов к югу от Разлома, – глубина меняется трижды за милю. Подводные камни, которые в отлив торчат как клыки. В прилив-то их не видно. Корабль Магистериума с его осадкой распорет брюхо раньше, чем капитан успеет крикнуть «право руля».       Ашриэль стоял у окна, опершись плечом о деревянную раму. За стеклом сгущались сумерки Верхнего Города – блестящие, подсвеченные редкими масляными фонарями. Он слушал Лирен внимательно. Впитывал каждое слово, но на самом деле его глаза были прикованы к темному стеклу, в котором отражалась комната... и она, склонившаяся над столом.       Ашриэль заставил себя перевести взгляд на карту, чтобы перестать уже глазеть на нее.       – Покажи, – сказал он, внимательно смотря на карту.       – Что? – Лирен приложила ладонь к уху. – Прости-прости, я не расслышала. Кажется, великий и ужасный Ашриэль Карн только что попросил меня о чем-то?       – Лирен, – он нахмурился.       – Аши! – она улыбнулась широко и открыто, наслаждаясь каждой секундой его незавидного положения. – Скажи «пожалуйста». Ну же! Я знаю, ты умеешь. У вас там, в Магистериуме, наверное, целые курсы по вежливости. Между лекциями о том, как правильно хмурить брови.       Ашриэль медленно повернулся, опираясь ладонью на стол.       – Покажи мне карту... Пожалуйста.       – О-о-о! – Лирен довольно откинулась на спинку кресла. – Слышал бы тебя сейчас Совет. «Член Магистериума говорит “пожалуйста” контрабандистке из Нижнего Города». Скандал. Переворот. Конец цивилизации.       – Ты закончила?       – Еще нет. Но ради тебя сделаю паузу.       Она подвинулась в кресле, нависая над столом и похлопала ладонью по обивке, приглашая Ашриэля сесть на широкий подлокотник.       – Садись. Обещаю не кусаться... – она призадумалась и подмигнула ему: – Сильно.       Вопреки ее ожиданиям Ашриэль остался стоять, только облокотился на стол. И теперь расстояние между ними сгорело, так что его плечо оказалось вплотную к ее плечу. От рубашки Лирен пахло морским бризом и цитрусом. Запах был для девушки очень резким, но слишком живым для этого кабинета, где годами пахло только воском, бумагой и букетами цветов, которыми когда-то украшала вазы…       Ашриэль оборвал мысль, сжав пальцы на столешнице.       – Вот, смотри, – она ткнула пальцем в карту. – Архипелаг Тихих. На твоих картах его нет. Мои ребята нашли его случайно, когда мы уходили от ремезаров три года назад. Красивое место. Тихое. Разлом там почти не чувствуется. Идеально для того, чтобы перевести дух и пересчитать награбленное.       Лирен взяла уголек для рисования, тот самый, которым Ашриэль недавно делал пометки на полях, и склонилась над пергаментом.       – Я, конечно, могу показать тебе о-о-очень живописный курс. Знаешь, есть местечко, – Аверрис ткнула в морские воды пальцем, – где ветры паруса рвут только в путь. Зато жуть какие красивые закаты! Ну, Аши? – она покосилась на него. – Рискнешь?       – Экспедиции нужен рабочий маршрут.       – Конечно-конечно, – Лирен потянула затекшую шею. – Самый скучный курс для скучного сеньора Карна. – Она хмыкнула. – Ладно, смотри.       Ее рука вспорхнула над картой и линия потекла из-под уголька. Живая, чуть изогнутая, повторяющая невидимый ни для кого рельеф дна.       – Вот здесь идет глубокое течение, – Лирен постучала угольком по карте, привлекая взгляд Ашриэля. – Мы называем его Змеёй. Если его поймать, то корабль скользит сам, почти без парусов. Сэкономим полтора дня. Но если ошибиться с точкой входа… – она провела угольком резкую дугу в сторону зоны Разлома. – Унесет прямо туда. И тогда нас уже не спасут ни магические приблуды Нового Света, ни мой опыт.       Лирен замолчала, вскинув на Карна глаза.       – Ну что? – она обтерла запачкавшиеся от уголька пальцы об обивку кресла. – Все еще хочешь идти этим путем?       Ашриэль смотрел на схемы на карте, молча размышляя, и вдруг ответил:       – Да, хочу.       – А ты у нас храбрец, Аши! – Лирен усмехнулась и по-свойски толкнула его в плечо. – Или глупец. Но в Магистериуме это, кажется, одно и то же.       Лирен снова склонилась над картой, продолжая чертить маршрут. Ее голос звучал легко, почти небрежно, но пальцы сжимали уголек крепче, чем требовалось.       – Ты в курсе, как рискуешь, показывая мне все это? – спросил Ашриэль, потому что не до конца понимал, с чего Аверрис решилась на такую щедрость. – Архипелаг Тихих. Тайные пути. Места, где твои люди прячутся от патрулей. Готовое досье на тебя...       – Ты меня не сдашь.       – Откуда такая уверенность?       – Аши, Аши... – Лирен заболтала ногой, забавляясь. – Потому что ты сидишь здесь, Аши. – Она обвела рукой кабинет. — В твоем логове каждая вещь на своем месте. Тут все та-а-ак прилично и предсказуемо. Знаешь?.. – она продолжала испытывать его терпение, – Уверена, ты не выкинешь меня из кабинета, даже если я истопчу сапогами твой драгоценный ковер...       Она подалась к нему ближе, опираясь локтями о стол, и заглянула Ашриэлю в лицо, хитро улыбаясь.       – Знаешь, что я думаю? Тебе скучно. Смертельно скучно в твоем идеальном мире. А я – единственное развлечение, которое у тебя есть. Живой человек вместо очередного тома «Истории магических аномалий».       Ашриэль молчал.       – Кстати, об аномалиях. – Лирен кивнула на книжный шкаф в углу. – На третьей полке стоит маленький портрет в рамке. Я заметила, когда вошла. Твоя подружка? Красивая!       Лирен собиралась подмигнуть, но отточенное жизнью в Нижнем Городе чутье безотказно подсказывало, что атмосфера в кабинете стала вдруг очень плотной.       – Замолчи, – сказал он.       – Ладно-ладно, не лезу, – она резко свернула тему, как лиса заметая хвостом следы. – Просто спросила, имею право. Я вообще очень наблюдательная, – Лирен неловко пожала плечами. – Наверное, поэтому до сих пор жива.       Ашриэль вполуха слушал ее болтовню, смотря на портрет в темной рамке, который не переставлял уже пару лет. Портрет стоял там с тех пор, как этот кабинет стал его. Лицо женщины улыбалось с него нежной улыбкой.       – Ты задаешь слишком много вопросов, – сказал он глухо. – И перестань пачкать кресло.       Он одернул ее измазанную угольком руку, которую Лирен потирала о подлокотник.       – Что, думаешь, ей не понравится? –Лирен усмехнулась. – Я вообще мало кому нравлюсь. Профессиональная деформация. Оу...       Она выпрямилась, только сейчас замечая, что рамка портрета была черной, а рядом стояла почти до основания прогоревшая свечка, и тут до нее начало доходить... В городе ходили слухи, что сеньор Карн кого-то потерял, но она никогда не придавала сплетням в тавернах большого значения, зная, что большая часть из них была бреднями воспаленного алкоголем сознания. А теперь жалела, что язык ее был без кости. Лирен притихла и снова склонилась над картой. Обводила рифы и мели. Подкалывать Ашриэля больше не хотелось... Хотелось спрятаться в работе с головой.       – Здесь, – сказала она непривычно спокойно, – нужно идти строго по этому проливу. Если ветер с востока – прижаться к левому берегу. А если с запада, то к правому. Иначе снесет на камни. Понял?       – Да, – Ашриэль кивнул, делая заметку в блокноте.       – Вижу же, что не понял, сухопутный, – она снова улыбнулась ему, но уже значительно мягче. – Я тебе нарисую. И подпишу. Крупными буквами. Чтобы даже член Магистериума разобрал.       Ашриэль еле ощутимо стукнул ее блокнотом прямо по макушке, и Лирен рассмеялась, легко и звонко.       На Верхний Город уже опустилась густая ночь, пока Лирен перечерчивала карту. Первый раз слишком мелко, второй – слишком неряшливо, а третий так, что даже Ашриэль кивнул, признавая: по такой не заблудится и дурак.       Но как только дошли до припасов стало снова не до смеха.       – Берем мулкар! – Лирен хлопнула ладонями по столу, совершенно уверенная в собственной правоте.       – Исключено, – Ашриэль даже не потрудился записать этот пункт в блокнот.       – Как? – ее брови удивленно поднялись. – Для командного духа.       – Твой командный дух утонет в первом же шторме, когда матросы не справятся с парусами.       – А сухари у тебя, конечно, волшебные? Ешь, и счастье наступает? – Лирен обреченно покачала головой и скрестила руки на груди. – Аши... команда на третьи сутки взвоет.       – Сухари не топят корабли.       Ашриэль отложил открытый блокнот на стол, и Лирен, воспользовавшись моментом, вписала в список провизии пару бочек мулкара.       – Мулкар их тоже не топил ни разу, между прочим.       Карн вычеркнул вписанный алкоголь, но Лирен вписала обратно, поверх его пометки, уже углем. Он вздохнул так, что стекла в окнах чуть не затрещали.       Они замолчали, изрядно уставшие от этого дня и друг от друга. Работа на сегодня была сделана, но Лирен не торопилась уходить. Просто чего-то ждала, крутя в пальцах уголек.       – Ты уже зеваешь, – подметил Ашриэль, когда она устало потянулась в кресле.       – Да ладно, – Лирен отмахнулась, – я могу тебе хоть все твои карты разрисовать. И... и... – она широко зевнула, – обсудить каждую мелочь...       – У тебя глаза, как у сонной чайки, – Ашриэль усмехнулся, по-дружески выпроваживая ее с кресла. – Иди спать. И не подглядывай в мои окна, – он покосился на гостиницу, на которую выходили окна его кабинета и подумал, что нужно будет провести разъясняющую беседу с Сайленом, поскольку у Лирен явно имелась подзорная труба.       – Да нужен ты мне, – проговорила Лирен сжато, пока, скрючившись, надевала сапоги, через один застегивая ремни. Сил прихорашиваться не было. И было бы перед кем. – Смотреть, как ты жжешь письма и сидишь за столом до пяти утра?       Ашриэль посмотрел на нее с таким выражением, что чутье Лирен подсказало ей, что нужно делать ноги. Она поспешила подняться с кресла и задержалась только тогда, когда распахнула дверь кабинета.       – И Аши...       – Что тебе? – он посмотрел на нее исподлобья, но Лирен увидела, как лунный свет из окна подсветил ямочку на его щеке. Он... улыбался?       – Не показывай никому эту карту, а то еще подумают, что с контрабандисткой связался, – она подмигнула. – Испортишь свою репутацию.       Ашриэль закатил глаза и сел за стол.       – Иди уже.       Лирен рассмеялась в ответ на его слова, и дверь за ней закрылась.       В кабинете вдруг стало слишком тихо. Ашриэль откинулся на спинку кресла, которое все еще хранило в себе ее тепло. С уходом Лирен в кабинете наконец-то стало спокойно, как будто даже само присутствие этой несносной женщины создавало шум. И все же... Ашриэль закинул руки за голову и посмотрел на исписанную карту, которая теперь показывала морское дно. Лирен проделала огромную работу. Рассказала то, о чем бы он никогда не смог узнать.       В его кабинете все еще остался слабый запах цитруса – как напиминание о ней, и Ашриэлю вдруг захотелось, чтобы она вернулась. Сказала какую-нибудь глупость, а он парировал бы в ответ. Между ними явно что-то происходило, искрило сломавшейся проводкой, но Ашриэль вычеркивал любую возможность хоть на секунду задуматься об этом. Точно так же, как вычеркнул из списка мулкар.       Чтобы не думать, он взял со стола углек и склонился над картой. Подписывал глубины. Безопасные стоянки. Ориентиры. Свои “скучные пометки” рядом с ее живой, летящей линией.       Ашриэль чувствовал, как на шкафу, в портрете с черной рамкой, улыбалась женщина. Женщина, которая знала его слишком хорошо, чтобы понять, что происходило с ним, но Ашриэль только крепче стискивал уголек, не в силах повернуть взгляд в ее сторону.       Был ли он предателем? Он себя точно им ощущал.       Ашриэль посмотрел в окно, где уже занимался рассвет. Где-то далеко, за серой пеленой горизонта, пульсировал Разлом. Его не было слышно в городе, но Ашриэль чувствовал пульсацию где-то под ребрами... Или это была просто усталость после бессонной ночи?       Он встал из-за стола и погасил свет, бросив последний взгляд на карту. Никогда прежде она не была такой ясной. И никогда прежде Ашриэль настолько не знал, куда ему плыть.