Наследие Пепла: Интриги Министерства

Дождь стучал по запотевшим окнам крошечной квартирки на окраине Малого Уингинга. Гарри Поттер, тридцатилетний, но выглядевший старше своих лет, сжал зубы, пытаясь вдохнуть глубже. Острая боль, знакомая и ненавистная, пронзила грудную клетку, отдаваясь эхом в левой руке. Проклятие Антонина Долохова, полученное в самом конце войны, когда все думали, что самое страшное позади. Оно не убило, но сломалось что-то внутри, что не могла до конца починить даже магия мадам Помфри. Физически он был инвалидом, хотя и старался этого не показывать. Мракоборчество давалось тяжело, но он цеплялся за него — это было единственное, что он умел делать хорошо, единственное, что давало хоть какой-то смысл. Рядом на столе лежала срочная сова от Кингсли Шеклболта. Министр Магии. Личное дело. Гарри предчувствовал недоброе. Он развернул пергамент, игнорируя дрожь в пальцах. «Гарри, Требуется твоя помощь. Срочно. Вчера ночью в своем особняке жестоко убит Торфинн Роуквуд. Ты помнишь его — высокопоставленный чиновник Отдела регулирования магических популяций при режиме Пожирателей. После войны отсидел три года в Азкабане, вышел по амнистии, вел тихую жизнь. Убийство жестокое, с явными следами Темных Искусств. Но это не все. За последний месяц — третий подобный случай. Сначала Огастес Руквуд (дальний родственник, бывший Шпион), потом Алекто Кэрроу. Все бывшие Пожиратели или их активные пособники, отсидевшие сроки и жившие на свободе. Общественность в панике, «Дейли Пророк» кричит о новом культе Пожирателей или о мести «героев войны». Мне нужен твой взгляд, Гарри. Твой опыт. И твоя… репутация. Приходи немедленно. Мои личные апартаменты, знаешь где. Кингсли.» Гарри откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Роуквуд. Кэрроу. Эти имена вызывали волну тошноты и старого, закаленного гнева. Они были частью машины террора. Они заслужили худшего. Но… систематические убийства? Слишком чисто, слишком целеустремленно. Это не было похоже на стихийную месть. Это пахло политикой. И Кингсли был прав — его имя, «Победитель Темного Лорда», могло успокоить или, наоборот, разжечь страсти. Он ненавидел этот цирк. Ненавидел Министерство с его бесконечными коридорами власти, лицемерием и интригами. Но игнорировать призыв Кингсли он не мог. Долг. Всегда этот проклятый долг. Путешествие через каминную сеть Министерства было испытанием. Каждый поворот, каждый знакомый шпиль Атланта напоминал о сражениях, о потере, о предательстве. Лифты, грохоча, неслись вниз, в недра власти. Атмосфера в здании была гнетущей. Шепотки затихали при его появлении, взгляды — смесь благоговения, страха и любопытства — преследовали его. Он чувствовал себя экспонатом в музее. Личные апартаменты Кингсли были оазисом спокойствия и книг. Министр встретил его усталый, но собранный. — Гарри, спасибо, что пришел, — он крепко пожал ему руку, его взгляд на мгновение задержался на трости, которую Гарри теперь использовал при длительной ходьбе. — Ситуация хуже некуда. — Рассказывай, Кингсли. Что нашли на месте преступления Роуквуда? — То же, что и у других, — Кингсли провел рукой по лицу. — Знак Темной метки, нарисованный… кровью жертвы. Но это не настоящая Метка, Гарри. Подделка. Хорошая, но подделка. Само убийство совершено жестоко, но профессионально. Минимум свидетелей, минимум улик. Магия использована сильная, но не уникальная. Ничего, что могло бы однозначно указать на Пожирателей или… на кого-то еще. — Ты думаешь, это постановка? — Гарри прищурился. — Кто-то хочет списать убийства на возрождающихся Пожирателей или на мстителей? — Возможно, — кивнул Кингсли. — Но зачем убивать именно этих людей? Они уже отсидели, они были сломанными стариками, не представляли угрозы. Роуквуд последние годы коллекционировал редкие виды улиток! Это не похоже на устранение опасных врагов. — Может, кто-то сводит старые счеты? Личная месть? — предположил Гарри. — Слишком систематично для личной мести. Три убийства за месяц, одинаковый почерк. Это серия. И она пугает людей. Фракция Близхема в Волшебном Сугробе уже кричит о необходимости ужесточения контроля над всеми, кто имел хоть какое-то отношение к старому режиму. О продлении сроков наблюдения. О фактическом возвращении к практике подозрений без доказательств. Гарри почувствовал, как сжимается желудок. Они прошли через это. Искупление должно было быть возможно. Иначе все их жертвы были напрасны. — Что ты хочешь от меня, Кингсли? — Возглавить официальное расследование, Гарри. Тайное. Только для меня. Ты вне системы, тебе доверяют… и тебя боятся. Ты можешь задавать вопросы, на которые другие не осмелятся. Ты можешь видеть то, что скрыто от глаз бюрократов. — Я не детектив, — отрезал Гарри. — Я мракоборец. Ловить темных волшебников — да. Распутывать политические клубки… — Это и есть ловля темных волшебников, Гарри! — перебил его Кингсли, его голос зазвучал резче. — Кто-то убивает людей Темной Магией! Кто-то пытается расколоть наше общество, играя на самых темных страхах! Если мы не найдем этого человека или группу, мы можем скатиться обратно в пропасть! Мне нужен человек, который знает врага, знает цену войны и который выше подозрений в сведении личных счетов. Мне нужен ты. Гарри молчал. Боль в груди пульсировала в такт его мыслям. Он хотел отказаться. Уйти обратно в свою тихую, хоть и болезненную, изоляцию. Но слова Кингсли резали правдой. Если кто-то играет в эти игры… Он видел, к чему это ведет. Он вздохнул. — Ладно. Я попробую. Но мне нужен полный доступ. К делам, к местам преступлений, к спискам сотрудников, которые с ними работали. И… полная свобода действий. — Будет тебе, — Кингсли выглядел облегченным. — Я назначу тебе связного из Отдела магического правопорядка. Надежного человека. — Кого? — насторожился Гарри. Дверь кабинета открылась. В проеме стоял Драко Малфой. Гарри замер. Восемь лет. Драко изменился. Юношеская надменность сменилась сдержанной холодностью, острые черты лица стали резче. Он был одет в безупречные мантии темно-серого оттенка, без единого намека на былую помпезность. Его платиновые волосы были коротко подстрижены. Взгляд, серый и нечитаемый, скользнул по Гарри, задержавшись на трости, но не выразив ни удивления, ни насмешки. — Министр, — его голос был ровным, вежливым, лишенным прежней язвительности. — Вы вызывали? — Драко, входи, — Кингсли жестом указал на стул. — Гарри, это Драко Малфой. Он работает в Отделе магического правопорядка, подразделение по борьбе с незаконным оборотом артефактов. И он будет твоим связным и помощником в этом расследовании. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Малфой? Его помощник? — Министр, — начал Гарри, стараясь сохранить спокойствие. — Вы уверены, что это… оптимальный выбор? Учитывая историю… — Учитывая историю, мистер Поттер, — спокойно вмешался Драко, не глядя на него, — я, возможно, лучше многих понимаю механизмы старого режима и менталитет тех, кто был к нему причастен. Моя работа в Отделе за последние пять лет безупречна. Я заслужил эту возможность. — Именно так, Гарри, — подтвердил Кингсли. — Драко доказал свою лояльность и компетентность. Он знает мир, в котором вращались жертвы, возможно, лучше любого другого сотрудника. И ему тоже есть что терять, если в обществе восторжествуют настроения Близхема. Он заинтересован в раскрытии истины не меньше нас. Гарри смерил Драко взглядом. В глазах Малфоя не было ни вызова, ни подобострастия. Только холодная, отстраненная готовность к работе. Гарри вспомнил последнюю их встречу на суде над Малфоями. Испуганные, сломленные. Драко, отказавшийся назвать его на платформе Хогвартс-экспресса… Прошло много времени. Но доверия не было. Ни капли. — Как скажете, Министр, — наконец произнес Гарри, отводя взгляд. — Мистер Малфой. Где дело Роуквуда?