Догонялки со смертью

      В кафе "Риторно" на Оденгатан было мало людей. Однако Микаэль Блумквист по большой компании сегодня не скучал. Он решил уйти из редакции пораньше по ряду причин. Однако их объединяло одно очень важное событие, сделавшее его жизнь немного светлее - свадьба. У журналиста две дочери, однако вступление в брак каждой из них вызывало разные эмоции. Свадьба Перниллы у Микаэля особой радости не вызывала. А вот свадьба Агнеты пробуждала много позитивных эмоций. Микаэль Блумквист был безумно рад за дочь. Он считал, что судьба не дура, зря людей сводить не станет. Однако Лисбет Саландер, видимо, так не считала.       С их встречи прошло всего полгода, но их отношения обрели иной характер. Они старались вместе решать вопросы, связанные с реабилитацией сына и свадебным торжеством дочери. И если первое у них более-менее получалось, то второе становилось поводом для жарких споров. Камнем преткновения был Рикард Экстрём-младший. Журналист, в отличие от хакерши, своего будущего зятя обожал. И если он ещё мог понять её нелюбовь к политике, то ему было совершенно непонятно, почему она отказывается прийти на свадьбу единственной дочери. И этот вопрос надо было срочно решать. Микаэль достал из кармана куртки телефон и, минуту поразмышляв, набрал Лисбет. Через десять минут гудков послышалось устало-саркастичное: — Великий детектив Калле Блумквист? Какими судьбами?       Микаэль словно язык проглотил. Лисбет Саландер всегда умела удивлять, но после встречи спустя двадцать с лишним лет она к нему стала относиться... враждебнее, что ли. За полгода они вживую виделись всего четыре раза, и каждый раз они цапались по мелочам. Поэтому журналист тшательно пытался подобрать слова. — Лисбет, я хотел поговорить... Думал сначала написать, потом позвонить решил. Как ты?       Журналист чувствовал, как у него потеют руки. Кого он пытается обмануть? Лисбет Саландер на такие приемчики не поведется. Хакерша помолчала пять минут, потом без эмоций ответила: — Всё нормально. А ты хочешь поговорить о детях, я права?       Микаэль закатил глаза. Врать он никогда не умел. Или практически никогда — Ну, почти... Я хотел поговорить про... — Про свадьбу Агнеты? Даже не рассчитывай.       Микаэль Блумквист непроизвольно рыкнул. Обычно он умел держать себя в руках, но комбинация из недавних событий и характера Лисбет Саландер брала над ним верх. Журналист даже с Эрикой не ругался - даже в самых сложных ситуациях они могли найти компромисс. А хакерша умела взбаламутить его так, что забыть нельзя. Ходячая стихия, что тут сказать? — Салли, выслушай меня! - гневно воскликнул Микаэль, резко поднявшись со стула.       Несколько посетителей на него уставилась с удивлением. Официантка даже спросила с испугом, всё ли у него в порядке. На другом конце провода послышалось какое-то шипение (судя по всему, горелки) и женский голос, отчеканивший: — Не смей. На. Меня. Орать. — Я не ору. Но нам действительно надо поговорить о дочери, - попытался успокоить её Микаэль.       Журналист был не меньше Агнеты шокирован решением Лисбет. Это даже выходило за рамки её характера. Лисбет Саландер, когда узнала о намерении Агнеты и Рикарда пожениться, полностью решила дистанциироваться от родной дочери. Все свадебные вопросы она обсуждала с Эрикой, Анникой, Перниллой, кузинами и будущей свекровью. Микаэль не раз был у Экстрёмов, и прокурор уже не казался чопорным карьеристом. Как журналист решил, Рикард Экстрём-старший так ведет себя только на работе - дома он был нежным и любящим мужем, гостеприимным человеком, который тепло отзывался об Агнете и выражал сожаление, что не смог до свадьбы поладить с будущей сватьей. Лисбет ответила с мимолетным намеком на радость: — Не сомневалась в том, что она тебе расскажет о моём решении. Но оно остаётся неизменным. — Мне кажется, ты просто ревнуешь Агнету к Рикарду, - усмехнулся Микаэль.       Лисбет, которая в это время находилась в их с Рогером квартире в Гётеборге и варила в турке кофе, чуть не обожглась ароматно пахнущей жидкостью. Калле Блумквист был прав, но лишь отчасти. Она ревновала Агнету, и сильно. Но признаваться к себе в этом не собиралась. — Микаэль, ты случайно не пьян? - с плохо скрываемой иронией спросила хакерша.       Журналист усмехнулся: — Пить я буду только на свадьбе. А сейчас просто пытаюсь понять, почему ты так не хочешь на неё идти. — Потому что этот Рикард не вызывает у меня симпатии. — За него выходишь замуж не ты, а наша дочь. Ты не можешь вычеркнуть Агнету из своей жизни только потому что отец Рикарда тебя тогда отправил в тюрьму, - продолжал гнуть своё Блумквист.       Лисбет Саландер прикусила губу. Она тот процесс помнила очень хорошо. Особенно большой пафос своего будущего свата. Тогда она оказалась на скамье подсудимых из-за того, что на свой страх и риск спрятала от Камиллы и её подручных Августа Бальдера - тогда ещё восьмилетнего мальчика-аутиста, потерявшего отца. Никто не оспаривал заслуг Лисбет Саландер и того, что она спасла жизнь ребёнку, однако сторона обвинения тогда победила. Факт заключения Лисбет в тюрьму был большим скандалом. Можно было бы, конечно, сотрудничать с полицией, но хакерша подозревала утечку информации в следственной группе. По инициативе Рикарда Экстрёма-старшего она провела чуть меньше двух месяцев в тюрьме за "самоуправство и общественно опасные действия" (попала сначала в Бьёрнйеда Горд, потом во Флудбергу), и чихать он хотел на недовольство народных заседателей и адвоката Джаннини. Про карьеризм будущего свекра Агнеты и его недолгое сотрудничество с Секцией Лисбет вообще молчала. Но дело было не только в этом. — Я, по-твоему, настолько мелочна? — Ты мне скажи.       Лисбет стиснула зубы, потом вздохнула: — Микаэль, дело не только в отце Рикарда. Дело ещё и в нём самом. Я бы не отдала свою дочь замуж за человека, который у меня вызывает серьёзные опасения.       Микаэль почувствовал умиление. Он привык видеть в Лисбет валькирью, воительницу, борца за справедливость. Но никак не заботливую мамочку. Хоть и была очевидна сила её материнского инстинкта, иногда переливала через край. Агнета рассказывала ему о том, как мама допрашивала её каждый раз, когда видела с лицом противоположного пола. И о том, как мама называла Рикарда за глаза дурошлёпом, долдоном, жигало, альфонсом и мухой в кедах. Даже бабуином и гамадрилом заклеймила. И о том, как мама несколько раз пыталась их разлучить. Микаэль хоть не понимал совсем тонкости родительства, но стоит ради счастья молодых попытаться достучаться до Лисбет. — Агнета с ним встречается не первый год. По-твоему, она стала бы жить с человеком, который представляет для неë угрозу? — Агнета просто видит в людях только хорошее, а потому не в состоянии трезво оценить человеческую сущность, - фыркнула Лисбет.       Микаэль не мог не согласиться с одним утверждением: Агнета действительно описывает людей только с лучшей стороны. Иногда он с этим, конечно, не согласен, но вслух об этом не говорит. Ведь именно это и отличает младшую дочку от большинства других людей. И именно об этом Рикард-младший говорил каждый раз, когда признавался ей в любви. Жить, конечно, сложнее, когда воспринимаешь всё и всех близко к сердцу, но все люди разные, верно? — Я понимаю, ты очень переживаешь за Агнету, но она уже выросла. Она встретила человека, которого любит и с которым хочет связать свою жизнь. Свадьба - это особенный день для каждого человека, и ей хочется, чтобы еë счастье разделили близкие люди.       Лисбет стукнула туркой по столу и села на стул, прижав плечом к уху телефон. О перспективе свадьбы она не думала ни разу: с Рогером они расписались без всякого торжества. А о свадьбе дочери не хотелось думать тем более. Она не могла дать Агнете совет касательно выбора платья. Не могла посоветовать музыку для свадебного танца. Умение вести светские беседы является слабой стороной Лисбет, и во многом это определяется её недоверием к политикам и социальным службам. Но если бы рядом с дочерью был кто-то другой, а не сын прокурора, можно было бы переступить через себя. Даже если это чревато разрывом отношений с дочерью. — Если бы рядом с ней был достойный человек, я бы его разделила. А младший Экстрëм не вписывается в это определение. Я прошерстила его биографию, и есть факт, который меня очень напрягает.       Микаэль нахмурился. Он знал, что Лисбет никогда не станет ему давать недостоверную информацию, и попросил тише: — Поясни. — Он проходил по делу об избиении девушки. Я тебе его прислала на почту только что.       Телефон Микаэля пиликнул. Журналист открыл ленту уведомлений и убедился, что Лисбет, возможно, не врет. Электронное письмо содержало объемный файл. Но читать его Микаэль пока не стал. — По делу об избиении? В качестве свидетеля или в качестве обвиняемого? - уточнил Блумквист настороженно. — В бумагах указано, что в качестве свидетеля, но есть несостыковки. Я разговаривала с Анникой, но она лишь предложила поговорить об этом с Агнетой.       Микаэль откинулся на спинку дивана. Впервые за полгода в его душу закрались сомнения касательно Рикарда. Ведь потенциальные тираны по своей натуре очень обаятельны. И есть основания полагать, что дочь может попасть в западню. Но как поговорить с ней об этом так, чтобы не обрубить на корню то, что они с Агнетой за шесть месяцев построили? — Когда ты приедешь в Стокгольм? Просто подумал, что нам стоит поговорить с дочкой вместе, - стараясь подобрать нужные слова, спросил Микаэль.       На другом конце провода воцарилось молчание. И в этот момент на горизонте объявилась фигура, которая направлялась в сторону журналиста. Знакомая фигура. — Я тебе перезвоню, - протараторил Микаэль и положил трубку.       Этой фигурой был не кто иной, как Рольф Польссон. Тот самый Рольф, которого он полгода назад чуть с лестницы не спустил. Видимо, Энрико был прав, когда говорил, что бывшему парню Агнеты страх не ведом. Раз уж он сел прямо перед ним без приглашения. — Какие люди! Ну, если это не сам Микаэль Блумквист! - воскликнул Рольф.       Журналист не ответил, лишь продолжил пепелить Польссона взглядом. Некоторые посетители оторвались от своих дел и уставились на них. — Смотрю, Вы не очень рады встрече. — Не рад. Вот и думаю, убивать тебя или нет, - процедил журналист. — Вы всё такой же юморист, герр Блумквист, - усмехнулся Рольф, подавшись вперёд.       Микаэль крепко сжал одной рукой ручку чашки. Второй он периодически щипал себя за бедро. Спустя десять минут молчания он спросил: — Что тебе нужно? — Вы сами знаете. — Агнета тебя не любит. Даже если бы и любила, я бы еë за такого, как ты, не отдал.       Микаэль рассчитывал, что Рольф испугается и уйдет. Но ошибся. Он усмехнулся гаденько: — Вы знаете Агнету каких-то полгода, а я встречался с ней три года. Ну, чуть меньше. Вы не можете так просто судить...       Микаэль перебил Рольфа: — Я знаю, что Агнета не станет жить с человеком, который её не уважает. И очень рад, что она выйдет замуж за... — За этого расфранченного политика? А Вы знали, что мамаша Агнеты политиков на дух не переносит? - в ответ перебили журналиста.       Микаэль встал из-за стола и парировал: — За него выходит замуж Агнета, а не еë мама. И я бы хотел прекратить этот разговор.       Он достал из кармана куртки кошелёк и стал отсчитывать деньги. Ему хотелось поскорее выйти на улицу. Как только счет был оплачен, Рольф бросил с пренебрежением: — Я ведь ещё даже не начал. — А я закончил. И не собираюсь выяснять с тобой отношения. Потому что с меркантильным ублюдком вроде тебя мне даже сидеть за одним столом противно.       Микаэль направился к двери, но Рольф преградил ему дорогу. Гадкая и наглая ухмылка не исчезала с его лица. — Я Вас очень хорошо понимаю, герр Блумквист. Так как Хольгер стал калекой, хочется поскорее пристроить дочку. Внуков он ведь вам уже не подарит. — Сейчас же закрой рот, - прошипел Микаэль. — Вы бы лучше подумали над моим предложением. Я второй раз руку протягивать не стану. Или Вы хотите, чтобы Агнета попала в золотую клетку только потому что ей хотелось сбежать от придурошной мамаши?       Вот тут Микаэль Блумквист не сдержался. Он схватил чашку со своим недопитым кофе и вылил остатки на Рольфа. На брюках юноши теперь красовалось коричневатое пятно. — Совсем совесть потеряли?! Это новые брюки! - возопил Рольф. — Новые купишь! Или эти отстираешь!       Рольф сделал несколько шагов к Микаэлю, но ничего не сделал. Видя в глазах юноши страх, журналист отчеканил гневно: — Ты не знаешь, как еë любить! По-твоему, я не вижу, что ты свои амбиции хочешь удовлетворить за еë счёт?       Рольф стиснул зубы и плюнул прямо под ноги журналисту. Затем с презрением выдал: — А Вы вообще кто такой, чтобы судить? Вы знаете еë всего шесть месяцев. А я с уверенностью могу сказать, что Ваша дочь должна радоваться, что на неё обращают внимание материалисты вроде меня или, как его там, Рикарда. Потому что просто так еë никто и никогда любить не будет.       Микаэль потерял терпение окончательно и со всей дури ударил Рольфа почти в глаз кулаком. Тот взвыл, посетители ужаснулись. Кто-то из персонала начал набирать что-то на телефоне (видимо, дабы позвонить в полицию). Рольф Польссон недолго потёр глаз и скулу, потом прошипел напоследок: — Мы ещё встретимся, герр Блумквист. Только в зале суда. Мои предки этого так не оставят.       Рольф Польссон так громко хлопнул дверью, что официантка чуть не уронила поднос. Микаэль со злости хотел взять пустую чашку кофе и кинуть в стену, но под испуганными и осуждающими взглядами посетителей передумал. Вместо этого журналист быстро вышел на улицу. Хотелось поскорее встретиться с дочерью и обсудить свадебные вопросы.