to STRIHP #2 (Братство)

      Узкие улицы путались между песчаными домами, как корни под кожей старого города. Разноцветные машины с облупленной краской дышали латиноамериканскими ритмами — музыка доносилась даже из подвалов.       Орава загорелых детей играла в футбол прямо на этих улицах, время от времени выбивая кому-то окно. У них был самый потрёпанный мяч, но они любили его сильнее, чем если бы их привели играть в любую другую игру с профессиональной экипировкой.       Латинские песни играли из каждой машины. Уровень преступности был выше обычного, но Сэма это не пугало в Бразилии. Он находился там всего две недели, когда впервые подумал, что это первое место, где он мог бы задержаться. Ещё его не пугало палящее солнце, хотя он был бледен и постоянно приковывал к себе взгляды детей. — Эй, Сэм! — окликнул его пацан, лет девяти. Он догнал его лёгкой трусцой, запыхался, но улыбался во весь рот. Когда он уже почти прошёл мимо, и быстро малец лёгким бегом догнал его. Сэм не остановился, просто замедлил шаг. — Здравствуйте, мистер Сэм. — сказал ребёнок, чуть более серьёзно. — Здравствуй, Силва. — коротко ответил Сэм и потрепал его по голове. Мальчик был типичным представителем этих улиц — загорелый, подвижный, с яркими глазами и тёмными вьющимися волосами. И он знал: у Сэма всегда есть вода. — У вас не будет воды? — спросил он, заранее зная ответ.       Силва приметил эту большую бутылку с водой у Сэма в руках ещё в дали, домой возвращаться из-за питья ему совсем не хотелось. Он с благодарностью принял её у взрослого и с жадностью утолил свою жажду. Он не в первый раз клянчил у Сэма воду, поэтому тот стал постоянно её брать с собой, когда возвращался вечером с работы. — Как сестра? — спросил Сэм, вспоминая как Силва с паникой в голосе притащил его в дом помочь Марии. Ребёнок тогда не на шутку испугался и был абсолютно прав. — Она очень быстро поправляется, -затараторил пацан, не скрывая радости, — Вы хороший врач. — Я не врач. Но рад, что ей гораздо лучше. Передавай Марии привет. И да, не забудь поделиться с парнями водой. -он указал на мальчишек, которые не прервали игру, пока он с Силвой прошёлся вниз. — Спасибо! -радостно вскликнул ребёнок и тут же помчался обратно к друзьям. Сэм почему-то улыбнулся ему в спину.       Он зашёл в свою крошечную квартиру в доме на углу улицы с облупленными стенами и запахом пыли. Одинокое окно, голые стены, старая плита. Здесь всё было временно. Всё, как он сам.       Сэм прошёл на кухню, поставил бутылку воды, открыл холодильник — пусто. Он не ел со вчерашнего вечера, но аппетита не было. Потребности в еде не было вовсе.       Проклятие лишило его многого: сна, усталости, ощущения времени. Казалось, он был вне человеческой природы. И всё же — печаль никуда не исчезала. Даже без сна и голода она жила в нём, как яд в крови.       Из-за этого же проклятия у Сэма не обгорала кожа на солнце, и все дивились тому, как за две недели работы под палящим солнцем он ещё не сгорел. Он красил свои светлые волосы в тёмный, и теперь был идентично похож на своего близнеца, но делал это, чтобы меньше выделяться из толпы местных. Парни на стройке упорно учили его португальскому и от души смеялись, когда у Сэма не получалось.       Он скинул рубашку, сел на край кровати и уставился в своё отражение в зеркале над раковиной. Всё тот же человек. Только глаза стали глубже, темнее. Они больше не были серыми, как лёд в пасмурную погоду, они были тяжёлыми, как тучи перед штормом. Сэм наклонился, уперевшись локтями в колени, и провёл ладонями по лицу.       Зачем я всё ещё жив?       Этот вопрос возвращался каждую ночь. Он не хотел жить — не так, как Роберт. Но и умереть не мог: проклятие тянуло за собой близнеца, и Сэм не мог обречь брата. Даже если сам давно выбрал бы смерть.       Они искали выход вместе. Годы. Китайские монахи, чилийские ведьмы, подземные культы, нелегальные архивы с оккультными записями. В мире не было ни одного уголка, куда бы близнецы не приехали со своей болью. Роберт сдался два года назад. Уехал. Нашёл женщину. Завёл жизнь. Забыл.       А Сэм — остался с проклятием. Один.       Сэма это только сподвигло искать дальше. Было удобно то, что им не приходилось есть или пить, если другой сыт и его не мучает жажда. Но когда один из них находился на волоске от смерти, то непременно тащил за собой второго. И каждый из них однажды это доказал. Он встал, прошёлся по комнате, будто от движения мысли могли сбежать. Затем подошёл к шкафу и достал тонкую папку — фотографии, распечатки, вырезки. На первой странице — старик с татуировкой на шее. У бразильцев была легенда: шаман из Амазонии, живущий в изгнании. Якобы он мог разорвать любые связи между душами. Даже смертельные.       Сэм не верил в легенды. Но это было что-то. А «что-то» — больше, чем «ничего». Хотел ли Сэм жить? Определённо нет. Мог ли он позволить себе умереть? Тоже нет. Потому что его близнец обожал свою жизнь, она была полна любви и счастья. Однако, у Роберта была ужасная привычка: его любовь к близким постоянно подставляла его под удар. Поэтому Сэм оказывался в месте с ним на грани смерти чаще по его причинам, нежели по своим.             Теперь Сэм надеялся получить ответы в Бразилии.       Он подошёл к плите, на автомате бросил на сковороду курицу.       Пока она шипела в масле, он смотрел в окно. Жара не спадала, и ночной город казался вымершим. Только где-то вдалеке играла ленивая музыка.       Если я найду его — и умру… это будет конец?       Он не знал. Но всё равно искал.       Он сел за круглый стол, снова взглянул на фотографии. Сгорбился, потерев плечо — там ещё не зажила рана с последней встречи с людьми Ивара.       Ивар. Он больше не доверял ему. Никому из них. Даже себе.       Сэм вздохнул, и в этом звуке было всё: боль, усталость, печаль. И — глухое отчаяние. Он был жив. Проклят. Один.       Он откинулся на спинку деревянного стула, глядя в потолок. Сквозь жалюзи лился тёплый, пыльный свет уличного фонаря. Воздух был тяжёлым, стоячим. А мысли — такими же.       Если бы я умер… сейчас было бы легче?       Нет. Потому что Роберт бы умер со мной.       Сэм закрыл глаза. Вспоминать было больно. Но воспоминания приходили без спроса. …Им было по семнадцать, он точно не помнил.       Он тогда уже знал, что с ним что-то не так. Чувствовал эту жажду исчезновения как зуд под кожей. Это было после того, как они покинули дом Глеба в первый и последний раз. Роберт ушёл с Меган. Ей стало очень плохо, узнав о смерти собственной матери. А Сэм просто… ушёл в океан. Медленно, не оборачиваясь. Вошёл по грудь. По шею. И дальше. Вода была ледяная. Соль щипала глаза. Он не паниковал — наоборот, в первый раз чувствовал, что контролирует хоть что-то. Он сделал вдох — и ушёл вниз.       Но через несколько минут смирился с тем, что вода не могла убить его. Он взлетел на поверхность, захлёбываясь, и услышал крик брата. Тот не на шутку испугался за него. Пришлось вернуться. При встрече Роберт лишь выдал: — Хоть бы трусы надел.       На берегу Роб лежал в песке, кашляя и держась за грудь. Его вырвало. Он тоже захлёбывался — хотя не входил в воду.       Именно тогда они по-настоящему поняли: если один умирает — другой уходит с ним. Сэм тогда сказал: — Прости. Я не хотел убивать себя. Нас —тут же справил Сэм. А Роберт перебил: — Ты снова так сделаешь — я сам тебя прикончу.       Он не кричал. Он дрожал.       А позже… позже была история с отцом.       Сэм помнил кровь. Помнил, как их отец кричал, замахиваясь. Помнил, как Роберт встал между ним и остальными. И выстрел. Пуля вошла под ключицу. Роберт упал. Сэм следом за ним. Не успев даже выдохнуть хоть слово.       С тех пор они уже не сомневались. Связь — настоящая. И слишком опасная. И каждый раз, когда Сэм подбирался к грани — и его почти тянуло вниз — он вспоминал это: Роберт всегда спасал. Всегда рисковал. Всегда выбирал правильное.       А он? Он просто хотел исчезнуть.       Я не могу его забрать. Даже если сам не выдерживаю.       Он — лучшее, что осталось в нашей семье.       Сэм встал, взял с полки папку с делами. Смахнул пыль, посмотрел на фото. Вспомнил, зачем он здесь.       В Бразилии говорят, что в Амазонии живёт изгнанный шаман. Он не лечит. Он разрывает. И если хоть один шанс, что он сможет это остановить… Сэм обязан его найти.       В тот день Сэм уже несколько дней знал, что вооружённые до зубов снайперы следили за ним. Они сидели на крыше здания в конце улицы и один из них голодно облизнулся. — Эх нам бы сейчас курочку. -лениво произнёс один из наёмников, устроившись по удобнее. — Да как ты можешь думать о еде в такую жару? -возмутился другой. — А что? Я голоден. — Лучше следи за засранцем. Сейчас хороший момент. — Блять. — Что? — Я его упустил.       Второй снайпер тут же всмотрелся и убедился, что Сэма уже не было за столом. Они встали всматриваться в другие окна. Пока ледяной голос за их спинами не заставил дёрнуться от неожиданности, как выстрел пули в затылок. — Будьте моими гостями. -ехидно произнёс Сэм, в нескольких метрах от них, снайперы тут же наставили на него оружие. — Как ты…? Так быстро. -возмутился тот, что был голоден. — Объясните зачем вам оружие. Неужели я надоел Ивару? Хм… даже обидно. — Нас предупредили. -тут же отозвался другой снайпер. — Мы знаем, кто ты, — сказал второй. — Ты ищейка. Холодный. Безжалостный. Пёс Ивара. — Был. — Сэм навёл пистолет. — Теперь я просто брат, которого хотят убрать. Вам же лучше выполнять мои требования. — Ни за что. Сэм лишь пожал плечами. — Будь, по-вашему.       Сэм резко вытянул из кармана пистолет. Выстрел.       Первому пуля пробила колено. Он заорал, рухнув, хватаясь за ногу.       Второй рефлекторно выстрелил в Сэма — пуля попала в плечо.       Сэм зашипел, стиснув зубы. Боль была дикая — но он сдержался.       Подавил стон, прицелился, выстрелил в горло второго. Тот захрипел, повалился, и Сэм добил его контрольным в голову.       Раненый ползал по крыше, оставляя за собой кровавую полосу. — Пожалуйста… я не знал… Я никому…       Второй выстрел.       Тишина.       Сэм давно не верил Ивару. Раньше ни одни из его шпионов не был не вооружён, когда Сэм их рассекречивал. Теперь он понимал, что его предчувствие было ненапрасное. Он не знал, что так могло обидеть его младшего брата, раз он желал ему смерти. В детве они лучше всех понимали друг друга: оба холодные и прагматичные. Оба всегда оставались в тени и им никогда не доставалось лавров. Наверное, поэтому они и были близки. Но за последние пару лет Сэм пережил больше количества покушений, чем всякий репер или политик.       Он избавился от тел и следов убийства. Ему приходилось делать это уже не в первый раз. Правда теперь было гораздо неудобнее делать это с пулей в плече. Ещё одно побочное действие проклятия: ему чертовски больно, но и Роберту доставалось, поэтому его собственная боль сильно притуплялась, а вот близнецу везло меньше. Наверняка сейчас он недоумевал от чего у него жар.       Сэм тщательно оглядывался по сторонам, чтобы убедиться, что никто не увидит его окровавленным плетущимся по улице. Дома был крошечный туалет. С холодным синим светом. Глядя в зеркало, он пытался достать пулю щипцами. Теперь, с тёмными волосами, он был идентичной копией своего близнеца. Только взгляд. Сэм сам это заметил. Глаза Роберта были добрыми и тёплыми. Он так часто смотрел в них. А его собственные вызывали у него отвращение. Сегодня на ровном месте он убил двух людей. Что за ублюдок смотрел на него из зеркала. Если бы не проклятие он давно позволил бы себя убить.       Сэм достал пулю очень грязно. Залил плитку и раковину каплями крови. Обработал рану водкой. Теперь на теле останется ещё один шрам. За последние годы их становилось только больше. Его единственные знаки отличия.       Утром он собрался на работу. Заклеил рану марлей и пластырем. Он не хотел привлекать вынимание, потому что действительно надеялся оставаться в Бразилии как можно дольше. Солнце только-только поднялось над крышами.       Город просыпался нехотя: кто-то кричал на балконе, на углу старик в панаме раскладывал манго на прилавке. Воздух был насыщенным ароматами жареного хлеба, бензина и моря.       Сэм шёл по той же узкой улочке, где накануне убивал.       Только теперь — с новой повязкой под рубашкой, в тени бейсболки.       Шёл спокойно, будто всё было, как всегда.       Будто не он вытаскивал пулю из плеча в три часа ночи, стирая кровь с плитки.       Ему действительно хотелось оставаться в Бразилии как можно дольше.       Он услышал знакомое топанье — не спутаешь ни с чем. — Доброе утро, Силва. -сказал он мальцу. Тот еле волок ноги и был сильно поникший. — Рад, что ты нашёл в себе силы пойти в школу. Силва поднял глаза — угрюмые, припухшие от сна. — Бабушка велела мне идти… — пробормотал он. — Гналась за мной по двору с полотенцем. Я еле удрал.       Сэм усмехнулся. Представил это: старушка, махающая тряпкой, мальчишка, бегущий, босиком, футболка задом наперёд. Силву не интересовало ничего, кроме футбола, и он сам не редко видел, как тот прогуливал с друзьями школу, прячась в незнакомых районах с футбольным мячом. — Надеюсь, ты хотя бы позавтракал. — Нет… Но бабушка велела не ныть.       Сэм остановился, порылся в кармане и протянул ему мелкие купюры. — Возьми. Купи себе булочку после первого урока. И воды. И своей бабушке — одну тоже. Ты у неё золотой.       Силва осторожно взял деньги, будто Сэм мог передумать. — Спасибо… Сэм… — тише. — Ты… ты не собираешься уезжать, да?       Сэм на секунду задержал взгляд. — Пока не собираюсь.       Мальчишка кивнул, быстро сунул деньги в карман и уже было побежал — но вдруг остановился и оглянулся. — Сэм… Ты правда не врач? — Не врач. Просто умею лечить. — Но ты спас мою сестру… — Это была не медицина. Это было… желание, чтобы она жила.       Силва смотрел на него ещё секунду. — Тогда ты хороший человек. — Ошибаешься, — тихо сказал Сэм. — Я просто пока жив. — Слышал, вчера убили ещё двух людей. Бабушка говорит, что это американцы, здесь только их убивают, она их не очень любит. Но мама всё равно запретила мне допоздна играть. Ладно, спасибо, Сэм, увидимся.       Мальчишка забежал в здание школы, Сэм успел только махнуть ему на прощание. В городе было несколько убийств за последние месяцы. В основном банды, картели, преступные группировки делили территории и боролись за власть. Сэм держался в стороне от всего этого. Завёл себе несколько друзей из местных работяг, семейных, взрослых. Те быстро рассказали ему что к чему.       Когда Сэм возвращался вечером с работы, то марля уже неприятно отклеивалась и он хотел быстрее её поменять. По пути ему опять встретился Силва со своими друзьями. Дети энергично перекидывались мячом и тот случайно прикатился прямо Сэму в ноги. Он счёл это за приглашение и присоединился к детям, чем только вызвал у них азарт. Раньше Сэм хорошо играл в футбол, от этого ребята ещё сильнее хотели утереть ему нос своим фирменным бразильским стилем. Плечо ныло. И он чувствовал себя живым. «Силва!», -окрикнул женский голос, и Сэм остановился.       Он узнал её. Это была Мария. Теперь, когда она выздоровела, то выглядела ещё прекраснее с их последней встречи. У неё был чёрные кудрявые волосы, и она была в простом красном платье. Глядя на неё, Сэм начинал любить Бразилию в тысячи раз сильнее. Он прекратил играть и непринуждённо направился в её сторону. Младший брат Марии, напротив, даже не намеревался уходить. — Привет, Мария, хорошо выглядишь. -сказал он, она улыбнулась. — Здравствуй. Благодаря тебе. Спасибо, ты помог, когда у всех пропала надежда. — Рад слышать, что с тобой всё хорошо. Ты за Силвой? — Да, мама запретила ему одному шататься на улице. — Пойдёмте, я вас провожу.       Когда Сэм позвал Силву, тот отмахиваться не стал и сразу же направился со взрослыми в сторону дома. Они так заигрались, что уже наступила ночь. Улицу освещала только полная луна, редкие фонарные столбы и свет из окон домов.       Они втроём шли по узкой улице, и Сэм чувствовал, как странно спокойно внутри. Ему даже казалось, будто жара спала, и воздух стал легче.       Мария рассказывала, как она теперь помогает матери, как хочет поступить в медицинское, как Силва — маленький врун, но с добрым сердцем.       А Сэм слушал.       Слушал и думал: «А вдруг здесь я не просто прячусь. А начинаю жить».       Ночь накрыла город быстро, как порывистый занавес.       Жара не спадала, но воздух стал плотнее, как будто сам знал, что приближается что-то дурное.       Фонари светили тускло, изредка моргая.       Мария шагала рядом с Сэмом, обнимая Силву за плечи. Он радостно тараторил: — Тренер Де Коста сегодня сказал, что я бегаю лучше всех! Я обогнал парня из девятого класса! — Не зазнавайся, — усмехнулась Мария. — Только учиться не забывай, — добавил Сэм. — Иначе футболистом станешь, а зарплату посчитать не сможешь.       Они рассмеялись.       Сэм чувствовал… странное спокойствие.       Как будто впервые за долгое время всё было на своих местах.       Но ощущение длилось недолго.       Из переулка, впереди, вышла группа мужчин. Пьяные, шумные, громкие.       Они что-то кричали друг другу, смеялись слишком резко, слишком зло.       Один из них первым заметил Марию. — Эй, красотка! Не хочешь повеселиться? — закричал он, явно на кураже.       Сэм тут же шагнул вперёд, заслонив Марию и Силву. — Мария. Дом в двух кварталах. Идите. Не оборачивайтесь. — Сэм… — начала она, но он уже не слушал. Он смотрел на этих мужчин. Улыбался уголком рта, но глаза были стеклянные, чужие. Как у хищника, который не хочет, но будет. — Исчезни, — рыкнул один из них.       Сэм ничего не ответил, лишь следил за тем, чтобы никто из них не последовал за Марией с Силвой.       Вскоре третий из компании устал ждать и толкнул Сэма в простреленное плечо. Сэм еле сдержался, чтобы не скорчить гримасу от боли. Третий решил не медлить и сильно толкнул Сэма в сторону. Тогда он убедился, что Мария с Силвой окончательно скрылись и больше не требовалось сдерживаться. Он был готов дать отпор в ту же секунду.       В мгновенье тело свела судорога. Дыхание перехватило. По началу громилы даже смутились. Сэм упал перед ними на колени скорчившись от боли и задыхаясь. Это вызвало смех у мужчин. После он упал на землю. Из носа и рта потекла вода. Лёгкие заполнились водой. Тогда мужчины встревожились. Они поспешили убраться подальше.       Сэм перестал видеть. Самая настоящая вода. Холодная. Не давала воздуху добраться до лёгких. Он терял сознание. Потом организм восстанавливался. И Сэм снова задыхался. Роберт…» — мелькнуло в голове. «Чёрт… что с тобой…?»       Он понимал: это не его боль. Это проклятие. Что бы ни случилось с братом — оно бьёт обоих.       Сэм лежал на земле, один. Вода всё текла и текла. Неужели я умру вот так?       Он остался лежать на тёмной Бразильской улочке, переживая мучительную боль снова и снова.