ПРОЕКТ АНКИУМ

Антон сидел за барабанами и ритмично стучал в бочку ногой. - Перестань, - сказала Мэй. - Дай ребятам сосредоточиться. - Я терпеть не могу такие неловкие паузы, - он обратился к Кэннану и Лори. - Вы планируете рассказывать или нет? - Ну, э-э-э... - протянул Кэннан. - Может быть, Лори начнет? - Давай лучше ты... Я до сих пор не могу отойти. - Там че, кого-то резали, что вы до сих пор отойти не можете? - сказал Антон. - Ребята, мы можем поиграть, пока вы собираетесь с мыслями, - включилась Мэй. - Не стоит, - Кэннан потёр виски. - Я уже собрал мозги в кучу. Он начал рассказ, пока Мэй и Антон внимательно слушали. *** Увидев небольшое окно подвального помещения, Кэннан остановился. - Кэнн, это уже слишком... - сказала Лори. - Ой, да ну. Редко прохожу тут, это шанс. - Нас Мэй с Антоном ждут... - Они пока вперед идут. Он отпустил сестру, присел на корточки и, нагнувшись, заглянул в окно. ...И замер. - Эй, Кэнн? - Лори потрогала брата за плечо. - Чт-что это за..? - прошептал он после долгого молчания. - Ты в порядке?.. - она присела на корточки и прильнула к Кэннану. Все его тело было напряжено до предела. - Тише! Лори посмотрела в окно и обомлела. В тесной, заставленной коробками комнате на диване сидело существо, будто выползшее из другой вселенной. Оно было похоже на живой костюм кота: черная, как смоль, шерсть, большие лапы, выразительные, блестящие глаза и рот, полный острых зубов. Лори протерла глаза: возможно, она бы и поверила, что это просто костюм, если бы не такие живые движения рта, носа-пуговицы, ушей и виляющий сзади пушистый хвост. Сомнений не было: это не костюм. Вместе с ним в комнате находился парень, одетый в черные олимпийку и спортивные штаны Adidas. Он явно нервничал: постоянно хватался за белые волосы и расхаживал взад-вперёд по тесной комнатушке. - Мы в яме! - внезапно вскрикнул он. - Да не боись ты, Макс, вырулим... - сказало существо высоким голосом, по которому невозможно было определить пол. Оно обхватило колени и обернуло хвост вокруг них. - Вырулим? Лика, ты серьезно? Из людей в нашей компашке остался только я! - Радуйся..? - Ты конченый? - парень сорвался на визг. - Я следующий! - Все не так плохо, как ты думаешь... - Нам нужно найти способ вернуть все назад, а не тупо пресмыкаться, как ты предлагаешь! - Я убежденный фаталист. - Ты дегенерат!.. - Эй, ребят! - громко крикнул Антон, уставший ждать, пока Лори и Кэнн насмотрятся в окно. Уши существа дернулись. - ...Ты закрыл там всё? - спросило оно. - Э-э-э... Они посмотрели в окно и увидели два размытых в ночи силуэта, быстро скрывшихся за оконной рамой. Их взгляды пересеклись лишь на долю секунды, но этого хватило, чтобы они увидели в глазах друг друга животный страх. *** Антон посмотрел на Кэннана в недоумении. - ...Кэнн, я все понимаю, но... - Ты не веришь, да? - спросил тот, закуривая сигарету. Руки слегка дрожали. - Мне нужно успокоить нервы. - Как я могу в это поверить? Я бы с радостью, но я просто не смогу, пока не увижу то чудовище сам! - он встал из-за барабанной установки. - Тош, ты слишком недоверчивый, - включилась в разговор Мэй. - Женщина, умоляю, замолчите. - Я сейчас тебе рожу набью. - Тише, тише! - сказал Кэннан. - Давайте просто забудем это все. Будем жить так, будто этого и не было. - Э-э-э... Да, наверно, так и поступим, - ответил Антон. Мэй кивнула. Повисла неловкая пауза. Воздух в студии будто наэлектризовался. Взгляд Антона метался из одной части комнаты в другую в ожидании, пока кто-то наконец прервёт молчание. - Ну-у... Поиграете еще? - спросил наконец Кэннан. - Фух, давайте! - с облегчением сказал Антон. - Мэй, что сыграем? - Э-э-э, ну, давай из "In utero" что-нибудь... - "Dumb"? - Мысли читаешь. *** После еще часа игры уставшие ребята вывалились из студии под возмущенные крики Грегга. - Я рано или поздно пошлю вас на три буквы! - крикнул он и захлопнул дверь. - Ну, конечно... Мы по домам пока? - спросил Антон, жуя вишневую жвачку. - Да, встретимся вечером в ТЦ, а пока спишемся в чате, - ответила Мэй. - До встречи! Они разошлись в разные стороны. Антон проводил ребят взглядом, и, вздохнув, сам направился к дому. Погода стояла отличная: солнце горячим касанием обжигало кожу сквозь прозрачное июньское небо, пахло сухой травой и асфальтом. Чувствовался приход лета. Антон отмерял шагами дорогу домой, проходящую через залитые солнцем дворы. - Мне в голову пришла прекрасная идея. Обычно после этих слов не происходило ничего хорошего. "Прекрасные идеи" Антона уже никому не внушали доверия. Но ребят рядом не было, поэтому он выплюнул жвачку в кусты и, оживившись, вприпрыжку побежал до дома, чувствуя приближающийся выброс адреналина. Он забежал в квартиру лишь на пару минут: выхватил из холодильника пачку апельсинового сока, сделал два больших глотка в распалённое горло и выхватил из-под кровати исцарапанную стальную биту. Спустя три минуты он уже во всю двигался в сторону места, где вчера Кэннан остановился, а после стал сам не свой. Это место находилось в довольно неблагоприятном районе Анкью. Тут часто случались пьяные драки, воровство, а всего в нескольких кварталах отсюда кого-то даже убили совсем недавно. Все стены тут были изрисованы граффити, за перекрашивание которых художника могли и прикончить, а из окон постоянно слышалась ругань. Анкью в целом не был самым безопасным в мире городом. - Вот и оно, - сказал Антон, подойдя к окну. Он присел на корточки и, заглянув туда, увидел пустую комнату с мусором на полу. Никакого существа, никакого беловолосого парня. Антон разочарованно вздохнул. Сначала ему захотелось плюнуть Кэннану в лицо, но после он, немного подумав, пришел к выводу, что, возможно, существо и парень покинули комнату еще ночью. Любой нормальный человек бы развернулся и ушёл, но Антон не был нормальным человеком: он обошел дом, зашел в тёмную подворотню и, подсвечивая путь фонариком телефона, нащупал большую стальную дверь. К его удивлению, она легко открылась, обнажив зияющую дыру подвального помещения. Он спустился вниз на твердых ногах и прошел вперед по темному коридору, волоча биту по каменному полу. Тут сильно пахло сыростью и стояла зловещая, пробравшая бы кого угодно до костей атмосфера, но Антон не боялся и даже не морщился: чудовищ темноты в его мире не существует, а с людьми у него свой разговор. В конце показался открытый проем, через который сочился пыльный солнечный луч. Его встретила тесная комнатушка с диваном и письменным столом, заставленная пустыми коробками. Тут стоял стойкий запах пыли и, возможно, потерянного времени. Антон, войдя, сразу разразился кашлем. - Если тут кто-то и был, то его явно не беспокоила чистота, - сказал он, переступая через мусор на полу. Он осмотрелся. Диван, на котором по словам Кэннана сидело существо, пах нестиранным бельём и кошачьей мочой. Он был весь в пыли и следах черной шерсти. - Шерсть? Все же... - Антон на секунду задумался. - Нет, бред. Этого же быть не может! Письменный стол был заставлен различной макулатурой: журналы, старые книги и стопки бумажных листов. Среди мусора лежала одна примечательная книжка, заклеенная яркими стикерами. Антон взял её в руки, протёр от пыли и прочитал название, написанное маркером. "ЛИКА". - Личный дневник? - спросил он у пустой комнаты и открыл книжку на случайной странице. Записы были написаны разборчивым, размашистым почерком. "12 АПРЕЛЯ Сегодня был отличный день. Только что очень тепло поговорили с мамой о планах на мой семнадцатый день рождения. Она планирует купить мне гитару. Сто процентов позову на праздник Макса и Рико. Люблю этих придурков. Отпразднуем по-домашнему. Мама приготовила яблочный пирог. Долго сидели, ели и разговаривали. Смеялись. Я правда счастлив сейчас. После года ада осознавать, что ты не один, что ты кому-то нужен и что эти люди всегда были рядом и поддерживали тебя - прекрасно. Я так боюсь, что счастье вдруг исчезнет... Но я верю, что этого не произойдет. Спокойной ночи, дневник. 13 АПРЕЛЯ Я только что погулял с очень крутой девушкой, с которой сегодня же и познакомился. Её зовут Юко. Необычное и очень красивое имя! Я вычитал, что оно японское и означает "дитя полуночи". От нее сильно пахло персиковыми духами. Мне очень понравился этот аромат. Много разговаривали. Смеялись. Рядом с ней я чувствовал себя по-настоящему счастливым. Она очень крутая! Яркая и общительная. Наверное, я выглядел полным идиотом - шутил постоянно и только и делал, что улыбался. Но ей, видимо, даже понравилось. Надо будет погулять с ней еще. Не хочу потерять этого человека. 14 АПРЕЛЯ Я был настолько счастлив, что даже забыл вчера написать запись. Дорогой дневник, мы с Юко начали встречаться! Я признался ей в чувствах, и она сказала, что это взаимно! Я не спал всю ночь. Я обожаю ее запах. Обожаю обниматься с ней. Обожаю ее рассказы и бесконечно ценю её секреты, которые не могу поведать даже тут. Я не верю, что это реально. Два года одиночества, таблеток, терапий, слёз и наконец-то счастье! У меня руки дрожат. Я не знаю, что написать даже. Но я знаю точно: если мир завтра рухнет, мне будет по барабану. Потому что рядом со мной моя любимая девочка. Боюсь, что все это сон. Боюсь, что я лягу спать и снова проснусь в одиночестве." - Боже мой, - сказал Антон и закрыл дневник. В горле комком осели тошнота и стыд от слащавости того, что он только что прочитал. Зато теперь он не сомневался, что Лика был реальным человеком. - Мыльной драмы хуже этой я пока не читал. Он протёр глаза. Было ощущение, будто мозг почесали. Он, осмотревшись еще раз и положив дневник под мышку, вышел из комнаты. Все таки ему было неиронично любопытно. - Мне нужно покурить. *** Скрипнула входная дверь. В нос ударил удушливый, но уже привычный запах немытых половиков. Антон разулся и сразу вошёл в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Комната полностью отражала суть его души: яркие, кричащие постеры; небольшая, но удобная кровать; гитара, висящая на стене, и пепельница на письменном столе. Тут царила атмосфера молодёжного бунта и стоял вечный аромат вишневых сигарет. - Надо проветриться, - Антон открыл окно нараспашку, впустив свежий воздух, хоть уже и привык к вечной духоте и сигаретному дыму. Он расплылся в кресле и достал дневник. Минуту он рассматривал обложку, стикеры на ней, а после снова открыл его на случайной странице. "21 МАЯ Лика официально вступил в свой последний несовершеннолетний год. Я хотел бы написать, что я понял и вынес из прошедшего шестнадцатилетия. Я точно стал счастливее. В первую очередь благодаря людям, что меня окружают. Благодаря маме и папе. Благодаря Рико и Максу. Благодаря Юко. Я рад, что вы есть в моей жизни, ребята! Вы зажигаете меня и заставляете меня хотеть жить. Наверно, вы все - единственная причина, почему я до сих пор жив. Но в моей жизни была и другая сторона. Депрессия ужасна. Худшее, что может произойти с человеческим разумом - это его затуманивание мыслями о смерти. Наверно, мне правда стоит перестать искать во всем логику и... просто жить? Моя воспаленная саморефлексия завела меня в яму, но я продолжаю, продолжаю... Неужели оно того стоит? Неужели это цена за право быть хорошим? Спасибо, дорогой дневник, что выслушал меня. Я пошел есть торт и смотреть самоучители по гитаре. До встречи!" После этой записи дневник кардинально изменился. Следующая была написана будто в спешке, многие слова было не разобрать, а на полях появились жуткие черные рисунки. "27 МАЯ После своего дня рождения я проснулся в чужом теле. Пустота внутри. Я заточён в этой шерстяной тюрьме. Я не знаю, что делать. Я не могу поверить, что я больше не человек. Я смотрю в зеркало и вижу там существо. Человекоподобное чудовище. Чувствую себя грязным и слабым. От меня несёт немытой шерстью. Я двигаюсь иначе. Мне приходится прятать хвост в штанине. Я не мылся четыре дня. Меня приютила Юко, как бродячего кота. Дала мне помыться у себя. Она сирота, живет самостоятельно отдельно от опекуна. Она говорит мне, что я очень милый в новом облике и она любит меня любого. Звучит как издевательство, но я стараюсь улыбаться. Разговаривали сегодня много. С Максом и Рико встречаемся в нашем месте в подвале. Все не можем там убраться. Пока нас никто не нашёл. Они говорят, что нужно найти способ все вернуть. А я не знаю, что делать. Я ненавижу себя. Я ненавижу это тело. Я ненавижу свою жизнь. Я не могу найти другого способа выжить, кроме как пресмыкаться. Но Юко не сможет меня кормить вечность. Мама... Я до сих пор не могу признаться ей, что со мной случилось. Я пишу ей каждый день. Говорю, что все будет хорошо. Я чувствую на расстоянии, как она плачет. Я не понимаю, почему это случилось именно со мной. Да, это эгоистично, но я правда не понимаю. Я устал. 29 МАЯ Сегодня я решился рассмотреть себя по-настоящему. До этого я избегал зеркал, мылся с закрытыми глазами, но бежать от себя бессмысленно. Мои руки — вытянутые, тонкие, пальцы длиннее, чем раньше, с мягкими кончиками. Когти на концах выдвигаются, когда я злюсь или пугаюсь. Вчера распорол простыню на кровати Юко. Мои большие кошачьи уши... Их тяжело описать. Они шевелятся сами, когда я слышу звук. Сегодня Юко смеялась, когда увидела, как они "играют" от её смеха. А мне хотелось завыть. Глаза… Зрачки теперь вытянутые. Когда свет падает резко, они сжимаются в тонкую щёлку. Я хотел закричать, когда увидел, но просто сел на пол и заплакал. Чувствую себя маленьким и грязным. Юко говорит, что я милый. Макс и Рико говорят, что все еще можно исправить. Но я знаю: никакой дороги назад нет. Я всё ещё слышу маму. Её голос по телефону. Она говорит, что скучает. Я отвечаю коротко, чтобы не сорваться. Я хочу домой, но я уже не её сын. Мне страшно. 30 МАЯ Я благодарен от всей души Юко, Рико, Максу и маме. Они изо всех сил пытаются мне помочь, сделать так, чтобы я хотя бы не грустил... Именно они держат меня на плаву. Но я все так же боюсь, что это временно. Теперь я часто смотрюсь в зеркало. Пытаюсь разглядеть там прежнего Лику. Возможно, найти какие-то плюсы в новом кошачьем теле. Но я не вижу ничего, кроме этих гребаных огромных глаз. Иногда мне хочется их выколоть. Я везде таскаю дневник с собой, но бумага уже устала от этого негатива. И человек, который когда-нибудь всё-таки найдет его, сойдет с ума от этой грустной истории, которую никто не понял. Я каждый день вспоминаю свой день рождения. Я вспоминаю подаренную гитару, шоколадный торт и компанию друзей и Юко. Как же больно осознавать, что это все закончилось. Единственное, о чем я сейчас мечтаю - найти причину". На этом моменте записи обрываются. Антон закрыл дневник и пустыми глазами взглянул на обложку, где маркером было написано "ЛИКА". Стало не по себе. Теперь он точно был уверен, что Кэннан не сошёл с ума. - Жаль парня, - промямлил он, доставая из кармана пачку сигарет. Закурил. Комнату наполнил вишневый дым. С каждым прочитанным словом у Антона закреплялось ощущение, что он тоже в опасности. Он посмотрел на свои руки, словно проверяя, остаются ли они ещё его руками. Затем бросил дневник на стол и поднялся. - Надо предупредить ребят, - сказал он себе почти беззвучно. После прочтения дневника осталась бесконечная пустошь. Лишь тяжесть давила на грудь. *** Успокоившись, покурив и попялив в потолок минут десять, Антон принялся неторопливо собираться на встречу с друзьями. Сначала он около сорока минут красил ногти в чёрный: лак ложился ровным, аккуратным слоем, ведь у него был опыт в этом деле. Он надел свои любимые серебряные кольца на оба уха и несколько колец. Из одежды он сегодня решил выбрать вечную классику: ярко-красная шапка, варёная футболка, черная джинсовка, багги с белой строчкой и конверсы. Немного потупив в телефоне, он закинул на плечо вельветовую сумку со значками и вышел из квартиры навстречу прохладному бризу. Вечер ласково смотрел на Антона сквозь бледно-сиреневую вату облаков. В небе сияла точка луны и зажигались первые звёзды. С моря тянуло приятным солёным запахом, слышались крики чаек и скрип мачт в местном порту. До ТЦ было идти около получаса, и всю дорогу Антон был готов всеми фибрами души наслаждаться наступившим летом. Но что-то не давало ему. Какая-то странная тревога, дурное предчувствие. И было ощущение, что это даже не из-за дневника. Что-то плохое должно было произойти с минуты на минуту. И это произошло. Когда Антон подходил к безлюдному пляжу, что-то резко его оглушило. Чей-то кулак прилетел прямо ему в висок. - Гомик! - крикнул нападавший, и со всей силы ударил Антона коленом в живот. Тот упал на землю, скорчившись от боли. - Да ты что, сука... - прохрипел он сквозь кашель. - У нас на районе таких не любят, крашеный, - сказал хриплый голос. Антон поднял глаза и увидел группу лысых парней в черных кожаных куртках. Ему еще раз прилетело в живот огромным стальным ботинком. Один из нападавших прильнул к нему, ухмыляясь, и, схватив серебряное кольцо на ухе Антона, вырвал его вместе с куском мочки. Он завопил от боли, кровь хлынула на лицо. Еще один удар, в этот раз в грудь. - Ты, сука, поплатишься... - прошипел он, пытаясь встать, но его оглушил очередной удар. - Поплатишься здесь ты, уродец, - безразлично буркнул лысый. В его глазах не было ничего, кроме бесконечной пустоты и ненависти. Последний удар был нанесен прямо в висок, после чего череп Антона раскололся. Звук в ушах превратился в гул, мир поплыл, и лица нападавших начали расплываться в темноте. Он пытался вдохнуть, но воздуха не было. Удар в грудь. В живот. Ещё один. Что-то хрустнуло. А дальше пустота. - В воду его, - скомандовал один из лысых. Когда Антон перестал дергаться, они схватили его обмякшее тело и потащили в сторону пирса. Подняли его над водой и отпустили. Тело ударилось о поверхность с глухим шлепком и тут же исчезло в холодной тьме. Морская вода обожгла, пробралась внутрь через раны, залила лёгкие. Антон больше не чувствовал боли, только ледяное безмолвие, которое тянуло вниз, вглубь. Но там, где кончался свет, его уже ждали.