Чейнджлинг №1

Лил дождь. Подобная погода была уже традиционна для угрюмых и холодных земель чейнджлингов, но сегодняшний ливень был очень уж суровым. Видимо, полагала Кризалис, магический фон так реагировал на смерти рабочих Ликтиды — уже не раз бывало в истории Диверспони, что из-за катастроф страдала вся планета, и более частные случаи исключением тоже не были. В смятении она бродила по балкону, следя за небом. Небольшая мордашка с хитрой ухмылкой ловко пряталась за массивными зелёными шарами, выполнявшими роль ламп. Но, к её сожалению, мимо пролетали только обычные чейнджлинги, занятые своими обывательскими делами. И когда Кризалис уже откровенно наскучило стоять под проливным дождём, она почувствовала приближение могущественных существ. Не подала виду, когда раздался громкий звук, напоминавший взрыв, и перед ней поднялись в воздух клубы пыли. Развеялось — это стояли Кварц, Цинк и Чад. Честно говоря, все трое были настолько злые и сердитые, что со стороны напоминали союзников. Их яростные зубы столь резко контрастировали с надменной улыбкой королевы, что та сразу поняла, в чём дело. И театрально нахмурилась. — Это было сделано для лучшего... — начала она, но Кварц незамедлительно запустил в неё несколько острых кристаллов, которые королева отразила телекинезом. Блэйд благоразумно отошёл в сторону, когда Маффины перешли в наступление. Огромное количество металлических и стеклянных снарядов атаковало Кризалис, и из-за большого щита многие из них рикошетировали. Хитин Маффинов выдерживал подобные контратаки, а вот Чаду приходилось бродить кругами, осторожно уворачиваясь и отражая попадания с помощью магии. Он вдумчиво, как внимательный зритель, наблюдал за ходом боя. Кварц пытался атаковать Кризалис физически, как Блэйд некогда — но та отреагировала быстро, отойдя и оттолкнув магическим щитом. Королева контролировала поле боя, не позволяя никому и ничему коснуться её величественного крупа. У Цинк заныла голова, но Кварц образовал между ней и Эрефойл большой магический кристалл, отразивший ментальную атаку в саму Кризалис. Королева ожидала этого нападения, однако едва успела отскочить от стремительного сгустка энергии. В тот же момент Маффины напрыгнули на неё с обеих сторон, и Кризалис выпустила несколько опасных магических лучей, от которых Кварц и Цинк едва защитились щитами. Что касается Блэйда, чьё крыло вот-вот было бы уничтожено, то тот с громким хлопком его вскинул, и луч пролетел под ним. — Блэйд! — Кризалис наконец вспомнила о нём. — Чего стоишь!?... Не закончила, поскольку пришлось увернуться от ещё одной серии физических и магических атак. Королева взмыла в воздух, но подоспевший за ней Кварц, перевернувшись в прыжке, пересёкся с ней взглядом и выпустил ментальную атаку, от которой та ошалела и врезалась в арку балкона. Растерявшая весь свой пафос, королева едва приподнялась, а Цинк уже напала, вновь впечатав в пол. Спас Блэйд, кто схватил потерявшую контроль над собой Маффин и метнул в подоспевшего Кварца. Последний увернулся и выпустил на Чада несколько очередей смертоносных кристаллов. Того удачно спасла Кризалис, создавшая многослойную оборонную плёнку, но Блэйд, не теряя ни секунды, вылетел из-за щита, и последние осколки едва его не задели. Целью молодого перевёртыша была Цинк, куда более доступная ему, нежели её могущественный супруг, и всё равно достаточно опасная из-за владения металлами. Не пролетел и середины пути, как попал в магическую ловушку — Цинк немедленно создала раскалённые металлы и прижала их к крыльям Блэйда. Тот закричал, но прежде, чем произошло бы нечто серьёзное, Кризалис, несколько раз грациозно увернувшаяся от ударов Кварца, одним разрядом магии испарила нематериальные оковы. Отделался ожогами. Цинк не успела среагировать — яростный Блэйд подхватил исчезавший слиток и, игнорируя боль от ожога, метнул его в противницу. Попал прямо в бок, после чего, пользуясь кратковременным шоком, сбил с ног и едва не вырубил. Спасти супругу успел Кварц, кто отвлёкся от Кризалис и напал на Блэйда сзади. Стараясь не убить, он повалил Чада и быстро наслал несколько телепатических заклятий, призванных вырубить. Однако, разъярённый противоречивыми чувствами и подобным отношением к себе, Блэйд вышел из себя — отбросив любые стеснения, зарядил по морде Маффина ещё горячими крыльями и полетел на Цинк. Та приподнялась и выпустила в Блэйда ещё одну сложную ловушку, от которой тот увернулся — не потому что вовремя среагировал, а потому что знал. В последний момент, используя остатки своей пассивной магии, Цинк создала небольшой щит из раскалённых металлов и зарядила им по лицу приблизившегося Чада. Тот упал, а Кварц, сражавшийся с Кризалис, создал вокруг королевы клетку из освященных кристаллов. Одно прикосновение — и Кризалис, напичканная негативной энергией, пала. Взбешённая, та зашипела, повисла в воздухе и выпустила из своего тела несколько десятков коконов, от которых не могли увернуться ни Маффины, ни Блэйд — пробила клетку и поймала всех. Было возникшее яростное выражение лица сменилось прежним умиротворением, и Кризалис, крывшая любую карту своим неоспоримым могуществом, обратилась к застрявшим в слякоти Маффинам: — Это было сделано для лучшего блага... — Это ни в какие рамки не лезет! — зарычала Цинк, в то время как Кварц разочарованно опустил голову. — Читала письмо. Уверяю вас, проблемы будут устранены, если Враксом будет править сильная королева. Не дурнушка Мэггот, а Аргиннис. Так же зовут её внучку? — наклонилась к Цинк, глядя прямо в морду. На мгновение Маффин смутилась, но затем вновь вернулось прежнее негодование. — Если ты думаешь, что мы будем участвовать в твоей диктатуре... — Почему? — вдруг спросил Кварц. Он не смотрел на королеву Весалиополиса, будто сам был виноват в её безумии. Кризалис такое поведение интересовало куда больше, чем ярость Цинк. — Почему ты так с нами всеми поступаешь? После оттаивания... ты совсем другая. Ты сильно изменилась. — Кварц, я просто повзрослела. — ...это не взросление. Ты отдалилась от нас, утратила связь с реальностью. Стала жить в своём маня-мирке, где возомнила себя всезнающей и всесильной, — у Кризалис начался тик глаза. — Мы все были одной большей семьёй. Пока ты не решила, что можешь переплюнуть Метаморфоза... — Молчать! — и коконы сильно сдавили Кварца с Цинк, причинив им боль. — Я повзрослела и стала независима. В вашей компании... — и голос её зазвучал особенно противно: — ...мне некуда было расти. Кризалис звучала совсем безумно, и Маффины поняли, что случай безнадёжный. Их старая подруга, кого они столько лет помнили молодой и жизнерадостной, окончательно поехала кукухой. Кризалис освободила их и поспешила напомнить: — Аргиннис на трон, советников не трогать! И ждёте моих распоряжений. Полные самых негативных эмоций, Маффины взмыли в воздух и улетели. Некоторое время Кризалис смотрела им вслед, грустная, после чего, осознавшая, что продемонстрировала свою уязвимость застрявшему Блэйду, она со всей яростью ударила его по лицу. Только после того, как из носа невинного свидетеля потекла кровь, освободила из кокона. — Пошёл. В течение суток тоже ждёшь распоряжений. Проливной дождь продолжался до полудня. Одинокий Блэйд, вынужденный жить с последствиями его решений, сидел на вершины скалы неподалёку от его захолустной пещеры. На своих чистых копытах он видел только следы крови. Поникший взгляд не поднимался вверх, а стремился вниз, ближе к чёрным подземельям мрачного столичного улья. Капли дождя, будто слёзы, стекали по его хитину. А над мрачной желто-серой головой сияла призрачная луна, место, куда много лет назад за злодеяния заключили Найтмер Мун — полумесяц блестел, будто демонический нимб. Далеко внизу пролетали военные и обычные чейнджлинги, кому не было никакого дела до агента королевы. Первым, кто за этот продолжительный промежуток времени обратил внимание на Блэйда, стал хорошо ему знакомый синеволосый перевёртыш. Растерянный Ампайр примостился рядом и толкнул друга в бок. — Чад, привет... А что ты тут сидишь? Тоже дела не очень? Блэйд застыл, и Ампайру стало неловко. Ему нужно было выговориться, но кому? Повезло, что пришёл Блэйд, кто, грустный, был тем более открыт к искреннему диалогу. — Вся жизнь под откос идёт. Нашёл наконец работу, но что это за работа такая? Так, бред... Это потому что только так я и могу приносить домой деньги, — нервничая, вскинул копыта. — Ну я не виноват, что я идиот, братан! Мне ничего серьёзного доверить нельзя! Это ты крутой. Работаешь на королеву и всяких тварей мочишь... Блэйд, до того безучастный, при этих словах повернулся к Ампайру: — Я убил разумную. — Да ну на... Братан, серьёзно!? — тот сразу же очнулся и принялся извиняться: — Прости, я не специально! Я ж не знал! А что ты сразу не сказал? — Да ничего. Мой жалкий проступок, конечно, не сравнится с тем, что наш бедный Ампайр комплексует из-за работы, — едко прошипел Блэйд, и его друг заметно возмутился: — Да иди ты! Я тоже отстрадался, имей совесть! — Ты... — Блэйд встал на ноги, удивлённый. — Ты действительно думаешь, что нас можно сравнивать? — Да, я так считаю! — перешёл в наступление исступлённый Ампайр, тоже приподнявшись. — Ты знаешь, чем я жертвовал!? Хватит думать только о себе! Другие тоже... — Блэйд бешено взмахнул лапой, отчего до смерти перепугавшийся Ампайр резко отступил назад и задрожал. — Если бы я думал только о себе, ты, идиот, уже давно лежал бы в могиле, — проронил Блэйд и, обернувшись, вернулся на прежнее место. Гневу Ампайра не было предела, но холодный дождь быстро его остудил. Осмыслив свои слова, перевёртыш ужаснулся и оставил Блэйда одного. Тот даже не заметил. Чуть позже подоспела Блонди, знавшая, каким должно быть обхождение с расстроенным Чадом. Они разговорились и немного отвлеклись от тревог. Постепенно и дождь закончился, погода приходила в себя. Помимо луны, на небосводе появилось и ослепительное золотое солнце — оно повисло над Блонди. Разговор продолжался, и влюблённая парочка даже не догадывалась, что далеко позади, со стороны Института родословной, в воздухе повис Брутал, молча наблюдавший. В положении сидя, почёсывая бороду, он вспоминал собственный печальный опыт. Кровавое небо, вместо туч покрытое телами миллиардов флюоров, призрачных прислужников Найтмера; доносившиеся из далёких земель адские крики, издаваемые сражавшимися божествами; горы из трупов защитников Диверспони. А чаще всего он вспоминал прилив ярости и раздавленный им магически флюор-агрессор, грозившийся убить его семью. Как кричала дочь, когда часть разлетевшейся энергетики убитого попала на неё. Тогда Брутал тоже чувствовал себя не очень, поскольку до последнего пытался избежать убийств. Но только так он мог убедиться, что его родные не пострадают. Очень быстро Брутал стал убийцей — грозным солдатом, готовым на всё ради спасения Диверспони. Те, кто видели величайшее зло в Метаморфозе, не знали, что такое поход Найтмера. Прошла почти тысяча лет, а Брутал помнил это как будто воевал вчера — помимо него, осталось мало свидетелей той кровавой бойни. Он мог бы долго размышлять на тему величайшей войны в истории Лориона, разделившей историю всей планеты на до и после, но его прервал тихий шум позади. Брутал обернулся и столкнулся лицом к лицу с телепортировавшимся канцлером Хитом. — Шпионить нехорошо, — недовольно протянул учёный, светивший ему в лицо портал исчез. — Мне доложили, что вы здесь, ничего такого. Брутал... — Энгиш держался на расстоянии. — ...в ваших отчётах есть ошибки. Королева выделила пятнадцать миллионов битсов ровно на этот квартал, но вы потратили на миллион шестьсот тысяч больше заявленной суммы. Было заявлено о двадцати семи готовых анализах, а предоставлены сведения о двадцати пяти. Вы можете объясниться? — Я могу сказать, что подобных ошибок больше не повторится, — затем, заметя будто бы самодовольство на физиономии канцлера, добавил глухим басом: — Впредь попрошу уведомлять о своих претензиях в письменном виде. — Тогда с письмами в ваш Институт будет приходить и проверка, — и добавил: — Оставьте малого в покое. У него был плохой день. Энгиш исчез, Брутал ещё некоторое время наблюдал за Блэйдом, сидевшим в обнимку с подругой — похоже, не самая приятная картина для него, поскольку он нахмурился и в конце концов брезгливо плюнул под себя. Когда Блонди обернулась, удивлённая, будто бы сзади раздался хлопок, никого там уже не было. ...не только им было тяжело. Нелегко жизнь давалась и Артери. Проклятый (отнюдь не в прямом, но лучше бы в прямом, а не переносном смысле) обогреватель постоянно шумел, напоминая о тяжестях и лишениях, с которыми ей и друзьям пришлось столкнуться. Почивая на кровати, попивая из кружки какао со вкусом любви, она рефлексировала. Как и все, размышляла в этот тоскливый дождливый день. Насчёт себя кобылка не беспокоилась — экзамены должна будет сдать, зарплаты на жизнь хватало, а работать с чужими анализами ей всегда было интересно. Речь шла о близких и друзьях — Ампайре, Блонди, Блэйде. Суженый обещал прекратить эту клоунаду и заняться учёбой. Он кажется нормальным, что обычному Ампайру совсем не свойственно. Послушность слишком подозрительна... впрочем, Артери подозревала, что всё дело в ней и её тревогах. Если она хочет, чтобы их отношения строились на любви и доверии, то лучше позволить всему идти своим чередом, без излишнего драматизма. Волновалась Артери и за Чада. Лучший друг её жениха, как ей сообщили, убил королеву Вракса и очень тяжело по этому поводу переживает. Артери хотела помочь, но Блонди попросила не мешать тому переосмыслить произошедшее. Травмирующий опыт Блэйд обычно переваривает самостоятельно. По крайней мере, сама Блонди в полном порядке: устроилась в Канцелярию, терпит придурковатое поведение Лайта и получает неплохие деньги. Хоть у кого-то закончилась полоса невезения! Может быть, Ампайр тоже придёт в себя и всё будет хорошо. Может быть. А вот и он! Как только дверь отворилась, Артери с опустевшей кружкой спрыгнула с кровати. Да, Ампайр. Уставший, но в его копытах большая пачка с... наличкой!? Он положил её на пол, Артери тут же подобрала. — Это что? Настоящие деньги? Тут... десять... двадцать... о мой... — Артери ошалела от увиденного, её крылышки возбудились от увиденного. — Откуда!? Ты устроился на работу? Это аванс или что? А почему... оу. Ампайр уже спал в постели. Что-то здесь точно не так... Настолько уставшим после обычного рабочего сеанса Ампайр точно не пришёл бы. И не факт, что он завтра объяснится. Загоревшаяся новой идеей, Артери направила на любимого рог и создала тонкий как иголка луч, в который вложила всю свою магическую мощь. Этот луч прошел между складок хитина и проник достаточно глубоко. Затем она, памятуя об уроках в Институте, извлекла из Ампайра несколько сгустков маны и поместила их в намеренно созданный пузырь. Точно так же она изъяла несколько эмпоинтов из других частей тела, после чего магией создала примитивный аналог микроскопа и сквозь его трубку рассмотрела все собранные анализы. Магический фон каждого существа уникален. Даже на мельчайшем уровне прослеживаются различия. Эмпоинты, минимальные частицы маны, имеют особую природу, связанную как с душой существа, так и с энергетикой, находящейся внутри него. Только специалисты, вроде тех, что работают в Институте родословной, способны выявить точные характеристики эмпоинтов, исходя из их реакции на разные типы энергии или прочие раздражители материального характера, а также внешнего вида и взаимодействия. Артери сравнила анализы и заметила, что один, собранный в районе крупа, отличается от других. Присутствует некий чужеродный элемент — определённо чужие эмпоинты, которые проникли в магический фон Ампайра. И, что самое странное, такую же комбинацию она уже где-то видела. Во время работы в Институте. Удивлённая, Артери села возле кровати и задумалась. Голову посещали самые странные, самые жуткие предположения. Точно богатый перевёртыш, если с его анализами она работала. Зачем ему Ампайр? Способов воздействия на пассивную магию существа очень мало, и практически любому из них сопутствуют очень неприятные обстоятельства. Но если Ампайр спит без задних ног, ничем не тревожимый, значится, всё не так уж и плохо? Артери выглянула на улицу, подышать свежим воздухом и угомониться. Дыхание было неровное — волновалась. Собралась с силами, вернулась и, уничтожив пузыри, переместила захваченные эмпоинты постороннего лица в более прочный магический сосуд. Разберётся завтра на рабочем месте. Прилегла рядом с Ампайром, немного грустная. Уже почти заснула, как услышала тихое бормотание. Прислушалась — "Рэйзин... прости..." После этих слов не спала почти всю ночь.

***

Дитрисиум, также известный как Белая гавань — главный порт Чейнджлингии. Значение этого улья сложно переоценить. А уж история последних столетий вообще полна на самые чудные события, ничуть не в меньшем объёме, чем у Вракса! Улей занял низменные берега Студёного моря, у небольшой гряды холмов, где и проживают местные чейнджлинги. В сравнении с другими ульями этот наиболее безопасен, хотя здесь, даже больше чем во Враксе, очень уж высока концентрация представителей других рас. Тут встречаются не только пони — бывают и грифоны, и драконы, и гиппогрифы, и даже какие-нибудь совсем проклятые существа, о которых местные и знать не знали! Дворец местной королевы, Хельвии, выделялся своими размерами. Его обновление спонсировал сам Метаморфоз! Трёхэтажная белоснежная постройка подчёркивала чистоту и ухоженность Дитрисиума — иначе говоря, местные уборщики и рабочие тратили годы своей жизни на поддержание города в полном порядке. В этом отношении с дворцом сильно контрастировал непосредственно порт чуть ниже, место гиблое и на редкость грязное. Именно здесь начало свой осторожный путь третье лицо, нас интересовавшее. Что же касается лиц первого и второго, то они вели беседу в совершенно другом месте, а именно в тронном зале дворца. Королева Хельвия величественно восседала на троне, пытаясь произвести впечатление на простачка Пэста, кто очень неловко стоял в центре зала, будто просил об аудиенции. — ...а гарантии-то где? — разгневанно спросила королева. — Перед вами, — с некоторой брезгливостью отвечал посланник. — Мне не нужен в качестве гаранта убийца Меты. — Уверяю, вы сами безопасность своих перевертышей не обеспечите. Я Мету хотя бы убил, а вы перед ним маскировку снимали... — Хельвия резко вскочила и направила на Пэста магический луч. Тот, едва сдерживавший улыбку, оградился щитом и даже виду не подал. — Ваш муженёк давно покоится в могиле. Если и воскреснет, то уже после вашей смерти. Надо принимать новые правила игры, вот что я скажу. И королева закроет глаза на ваши табунные садомазо с Метаморфозом, если сопротивления не окажете. — Мне ничего не стоит вызвать её на дуэль, — горделиво начала королева, величаво вернувшись на трон. — Все королевы меня поддержат. Против нас ей нечего противопоставить. — В Ликтиде прямо сейчас чейнджлинги мрут как мухи, — максимально монотонно сообщил Пэст. — Наши армии и посланники отправлены и в другие ульи. В знак уважения к вам Кризалис послала меня, самого разумного дипломата. Иначе на вашем троне уже бы сидел, посмеиваясь, Триммель. Подчинитесь власти королевы Чейнджлингии, и будущее Дитрисиума будет мирным. Процветающим. В этот момент в тронный зал вошла незнакомая зелёная чейнджлинговка, явно, судя по высоте, королевских кровей. При её виде Хельвия сразу избавилась от лишней спеси и окончательно покинула своё золотое седалище. — Лега, ты в порядке? — приобняла дочь и с яростью взглянула на Пэста, давая понять, что не позволит тому тронуть бедняжку. У посла, однако, намерения были другие: — Лега? Ну и имечко же, ну... — Легион. Её зовут Легион, — Хельвия отчеканила каждое слово. — Да знаю я. Бедное великовозрастное дитя, родившееся Лорен знает сколько десятков или даже сотен лет назад, жалось к матери, испуганно рассматривая Пэста, будто бы уже знало его. Крайняя степень социофобии и интровертности — последствие глубокой травмы. — Это он... убил папу? — спросила Легион. Хельвия успокаивала дочь, чтобы не думала слишком много и просто вернулась к себе. Как разумный чейнджлинг, Пэст ничего не сказал, но на его лице не могла не появиться садистская улыбка — если бы мог, убил бы ещё раз двадцать. Он решил воспользоваться присутствием дочери как рычагом давления. — Если боитесь Кризалис, то можете сдать улей и свалить в Эквестрию. Вам там только рады будут, — завуалированное унижение взбесило королеву, та оторвалась от Легион и обратилась к посланнику: — Вы совсем берега попутали! Это Дитрисиум, не Мухосранск! Я не позволю так обращаться со мной в присутствии моей дочери! — Я единственный, кто говорил бы с вами на разумном языке, а не на языке копыт, — Пэст выступил на шаг вперёд, принимая вызов. — И если вы не сможете договориться со мной, то тогда вам придётся иметь дело с силами, которых боится вся Чейнджлингия. Дитрисиум сожгут, как Ликтиду, а выживших продадут в рабство! На невольничьи зебриканские рынки... Легион испугалась, и Хельвия вновь её обняла, спрятав от страшного посланника. Разгневанный Пэст застыл, будто поражённый страшным воспоминанием. Он отступил за белоснежную колонну, тихо зарычал и, на пару секунд закрыв глаза, пришёл в себя. — Я даю вам последний шанс, королева. Последний, — агрессивно подчеркнул он. — Отклонено, — заявила та, не менее заведённая. — Мне считать это объявлением войны? — но только после того, как защищенная материнским заклятьем Легион убежала, Хельвия заявила: — Да, — Пэст надменно нахмурился, и ей пришлось добавить. — Не знаю, на что надеялась Кризалис, отправляя сюда вас, Пэст. Передайте ей, что её прислуге здесь не рады. И если, — глядела посланнику глаза в глаза, — если только кто-то сюда сунется. Если только кто-то посмеет угрожать мне или моей семье... Мета дарил мне самоцвет с энергией Ургаша. Накроет весь Эквус, а то и Диверспони. Кризалис будет жалеть, что не осталась в камне! — Ну и ну, — Пэст смутился: с настолько поздним и неожиданным появлением могущественного артефакта в переговорах он сталкивался впервые. А переговоров, надо сказать, он вёл достаточно много. — Странный ход. Но допустим. Речь же идёт... — А теперь вон отсюда! — громогласно приказала Хельвия, наслаждаясь тем, что взяла верх над убийцей своего любимого, пусть даже ценой упоминания своего секретного оружия. — Ной перед своей королевой, а не передо мной. Если не уйдёшь, то станешь первым, кто попадёт под удар Ургаша. Конечно, Пэст любил сражения и поединки. Но, умудрённый опытом, он знал, что иногда нужно остановиться. Блефует Хельвия или нет, она специально не показала, есть ли у неё артефакт на самом деле. Очевидное преимущество. Вместо того, чтобы разжигать конфликт, Пэст просто улетел. Его грузная фигура покинула тронный зал, но Хельвия, судя по её напряжённой позе, продолжала по магическому следу наблюдать за передвижениями посланника. Только после того, как Пэст действительно покинул Дитрисиум, она расслабилась. Жестикуляция и намерения королевы имели огромное значение для особы, всё это время наблюдавшей за разговором. Мизери Триумф, в обличье рабочего, спряталась в гардеробной, а главным подспорьем в наблюдении ей служили две прорези, сделанные заранее. Всё прошло примерно так, как и ожидала — разве что надеялась, что Пэст протянет дольше. Как оказалось, тому помешали грустные воспоминания. Неплохая предыстория у Пэста, думала Мизери, но у Кризалис и Брутала куда интереснее. Да даже у Хельвии трагичнее — не каждый день твоего мужа разрывает на части намагиченным артиллерийским снарядом после того, как он едва ли не признается в любви совершенно другой королеве. Нет, безусловно, в табуне Метаморфоза всегда было место ревности, но Хельвия никогда не признавала, что Эрефойлы для Меты важнее, чем она. От мыслей о любовных похождениях покойного императора Эквуса у Мизери на лице расплывалась улыбка. Появление Ургаша символично. Этот высший демиург, настоящее зло во плоти, кого только своим безумием не наделил. Известно, что под его влияние попал Метаморфоз, кто из относительно добропорядочного кольта превратился в поехавшего милитариста. Некоторые злые язычки поговаривают, что и его печально известный трон, в одиночку заваливший Кризалис, тоже был пропитан такой энергетикой, отчего нынешняя королева тоже не в ладах с головой. Много о чём знавала Триумф, а что из этого было правдой, она и сама сказать не могла. С упоминанием могущественного самоцвета планы изменились. Мизери нужно было во что бы то ни стало добраться до предмета, способного спутать карты обеим сторонам. Но нужно было найти способ — и прежде, чем она совершит просчёт или её магический след станет легко различим. Триумф покинула гардеробную, не изменяя внешности. Как она заметила, большая часть работников и защитников дворца на самом деле сонливая и вымотанная — не чета весалиопольским. Строгого учёта, похоже, тут тоже не велось. В подобной среде было легко замаскироваться, и авантюристка выбрала внешность молодого работника. В коридоре собрались гвардейцы. Подходить к ним было бы ошибкой. Мизери, заделавшая дыры в стене, прошлась чуть дальше и наткнулась у лестницы на другую группу, состоявшую из рабочих. Подслушав манеру речи, тихо влилась в коллектив. — Ничоси, новенький? — обратился какой-то старик и протянул копыто. Шпионка цокнула и грубо выругалась: — Да, обаштетить твою мать! — все засмеялись как умственно отсталые. — Ну королева конечно послала этого дебила. Просто жесть! Слыхали? — А то! Вздумал угрожать, петух ряженый. Он и в подмётки Мете не годится, — заявил какой-то низкорослый перевёртыш, все с ним согласились. — А давно у нашей королевы угашенные самоцветы? — продолжала допытываться Мизери, имитируя безграмотность обычного чейнджлинга. — Не Угаш, а Урташ, ты, безграмотный. Уртемиэль же, — с насмешкой обратился прятавшийся за спинами других собеседник. — Бог эволюции, придумал из воды спиртное. Стыдно не знать нашего покровителя, ха-ха! — рабочие уржались; Мизери в душе хотела их всех испепелить. — Королева какой херни на складе только не хранит, — небрежно заговорил старик, шпионка тут же прислушалась. — Ты туда лучше не ходи без стражи, королева старому Бо все кости переломала — дебил полез пароль перебирать. — Слышал, у Кризалис есть пароль от туалета. Пять цифр, а там каждая это номер первой буквы имени её очередного фаворита, — ляпнула, сама не зная, что чейнджлинговка. — Не, у нашей загадка покруче. Дата рождения наследницы Леги. Только она и королева знают, — продолжал на беду всего Дитрисиума пожилой перевёртыш. Разговор продолжался, и зоркий глаз Мизери уследил вдалеке отряд гвардейцев, который обходил рабочих и собирал у них некие документы. Похоже, она недооценила подготовленность Хельвии к появлению провокаторов. Под предлогом недержания мочи Триумф в спешке эвакуировалась в обратную сторону, на второй этаж. Там она заметила вывешенный план дворца. Личная комната Легион находилась на втором этаже, на глазах у Мизери спешившая королева со свитой в лице солдат как раз спустилась на первый. Нужно было проведать обстановку. Мизери, спрятавшись за углом, огляделась и просканировала помещение магией. Никаких приспособлений или магических ловушек для слежки — горизонт чист. Тогда шпионка изменила внешность, обратившись в Хельвию, и создала за своей спиной проекции гвардейцев, после чего подошла к настоящим воинам и отдала приказ фальшивым удалиться — оказавшись в тени, миньоны испарились. Времени было мало, но азарт захлестнул Мизери, обожавшую такие интриги, и она отыгрывала роль на все сто. Гвардейцы моментально пропустили королеву внутрь — по их жестикуляции Триумф поняла, что настоящая Хельвия после разговора с Пэстом сюда не заходила, а значит, не контактировала с дочерью. Значит, шанс есть. Когда "Хельвия" зашла внутрь, Легион сидела на полу и играла с кубиками. Даже такой аферистке, как Мизери, стало жалко ребёнка — комната будущей правительницы Дитрисиума была наполнена одними игрушками. Силуэт наследницы шпионка искала несколько секунд, поскольку взгляд фокусировался только на плюшевых Метаморфозах и деревянных солдатиках. Легион обернулась, лжемать радостно подошла к ней: — Хвала Лорен, ты в порядке, — и поймала за копытца. — Этот монстр тебя так шокировал, я... я чуть мозги ему не вышибла! — Я в порядке, ма, — пролепетала кобылка. — Твоё имя? — Э-э-э... Легион. — Пол? — Женский! — Дата рождения. — 6 сентября 609 года! — Хвала Лобрен, — и крепко обняла Легион, удивив ту. — Лега... они тебя не тронут. Я не позволю. — Ма... твоя энергия. Она чужая, — вдруг проронила кобылка. Растерявшись на секунду, Мизери нашла выход из ситуации: — Пэст, вот же... Лега, не подходи. Я могу быть заразна, — быстро отпустила и отступила к выходу. — Я скоро вернусь. Мне надо проверить кое-что... В спешке покинула комнату "дочери" и ушла обратно на лестницу, где натянула на себя внешность рабочего. В копытах была небольшая безделушка, которую шпионка успела заприметить на окне — красивая статуэтка Меты была насыщена его энергетикой, которой, очевидно, защищён и артефакт. Ступая осторожно, прячась в тенях и поглощая собственный магический след, Мизери пробралась в запретный сектор на первом этаже, который никем не охранялся — слишком уж эффективны были меры предосторожности, принятые королевой, — но посещать который было равносильно смерти. Здесь горели фонари, из-за них спрятаться было невозможно. На стене справа от запертых дверей, перед мордой Триумф, предстал небольшой магический щиток, который требовал подтверждения. Чтобы не повторять ошибки с Легион, авантюристка использовала в качестве ретранслятора статуэтку: телепатическая команда с датой рождения Легион перед тем, как проникнуть в устройство, пропиталась энергией Метаморфоза. В этот же момент сзади раздались голоса, и чейнджлинговка прильнула к дверям. Это близились стражники, проверявшие каждый уголок дворца... Не отворялись — но и времени не было. Зная, что в любом виде вызовет подозрения и тревогу, Мизери резко взмыла ввысь и спряталась за фонарями. Прошедшие мимо гвардейцы даже краем глаза её не заметили. Но в тот же момент двери отворились. — Ты слышал? — спросил один из гвардейцев, и весь отряд заметил открытый склад. Они огляделись, даже потолок осмотрели, но там никого не было. — Я сообщу королеве, а вы проверьте и опечатайте. Проникнув внутрь, Мизери сразу стала искать пути к бегству. Имелось заколоченное окно, которое, как показала быстрая проверка, надёжно заблокировано энергией Метаморфоза. Этой же энергией была охвачена вся комната. В центре помещения, на специальном постаменте, находился не самоцвет, а дохлая крыса, в то время как пол был завален коробками. Хельвия предусмотрела всё. Поскольку у Триумф было не больше семи секунд, она действовала решительно и агрессивно: просканировала рогом комнату, обнаружила главный источник ауры Метаморфоза и телекинезом подхватила коробку с ним. Открыла — вот он, самоцвет. Солдаты приближались, а воровка, используя всё ту же статуэтку как ретранслятор, с помощью энергетики разбила окно и выпрыгнула. Когда гвардейцы ворвались внутрь, они обнаружили рабочего, обыскивавшего коробки. Негодяя сразу задержали, но он быстро рассеялся — был не настоящий. В течение минуты была поднята тревога, но настоящая Мизери Триумф, снявшая дурацкую маскировку и представшая во всей красе, уже сидела на утёсе далеко от Дитрисиума и с искрившимся в копытах артефактом насмешливо наблюдала за ожившим ульем. Лайту следует платить ей больше.