Чейнджлинг №1

Огромный трёхэтажный особняк Хитов находился в центре Весалиополиса, всего в паре кварталов от дворца. Подуставший Лайт подлетел к красивой синей мембране, не пропускавшей вовнутрь, и навёл на неё копытом. Проход сразу открылся. Перед чейнджлингом предстал широкий прямоугольный зал с лифтом, одним из первых в Эрефойлии. В данный момент здесь орудовал шваброй старый дворецкий Уоркер. Тот по привычке поприветствовал хозяина суровым хмыканьем, ответа не последовало. Равнодушный Лайт, невзирая на осточертевшее убранство зала, встал на лифт, представивший собой небольшую квадратную камеру, и отдал приказ подняться. У него было достаточно работы на сегодня, следовало как можно скорее проникнуть в свою комнату. Поднялся. Прямо по коридору и ближайшая комната налево — его "скромная" обитель. Аристократ повесил на вешалку у лифта свою одежду и, тихо минуя кухню, где вроде как никого не было, подскочил к своей спальне. Однако мембрана не отвечала на его команды. Видимо, поступил приказ свыше. Лайт вздохнул, и в этот момент на кухне раздался кашель. Видимо, там его уже заждались. Настолько быстро, насколько возможно, он вошёл в это помещение и примостился напротив родителей. Сидевшие в тени, они молча направили свои глаза на сына. Нечасто такое происходило. Похоже, что-то да будет. — Говорил с Пэстом? Что он сказал, — удивительно агрессивно проронила мать. — Мы договорились, — ограничился Лайт. — Как договорились!? — тут же закипела Крик. Тогда сын в деталях объяснил ей условия, на которых стороны заключили перемирие. Ещё несколько секунд она прожигала Лайта взглядом, после чего удовлетворительно хмыкнула и улыбнулась. — Ты ж у меня умница. Я в тебе не сомневалась! Просто нужно больше говорить с родителями. У тебя есть талант, сыночек. Настоящий талант! Ухмылка Лайта была фальшивой: он едва скрывал глубокое презрение к собственной матери, вечно полагавшей, что она умнее, чем все окружающие. Куда приятнее ему было объективное оскорбление от отца, чем субъективные оценки от матери. Тот, кстати, глядел на сына равнодушно, больше заинтересованный ужином. В тарелках, кстати, авокадо. Хиты не любили этот фрукт, но раз Крик настояла, то нет смысла перечить. Лайт взял авокадо в копыта и немного пожевал, как предлог молчать. К сожалению, Крик никак не могла наговориться. — Я хотела поговорить... вот по поводу этого, — достала из своего подпространства какую-то бумажку. Глаза Энгиша загорелись, когда он подумал, что это документ из Канцелярии, и потухли, когда обнаружилось, что это результаты анализов. Крик метнула бумажку сыну, тот вчитался. — Сам посмотри! Твой фунд просто идеальный! Ты будешь умнее и могущественнее Пэста, настоящим канцлером. Я никогда в тебе не сомневалась, — магией послала поцелуй на щёчку сына. Тот аж дёрнулся. Да, он сдавал анализы по требованию матери. Но показатели, здесь отмеченные, действительно впечатляли. Может, и не зря соглашался. Неплохие данные магического фона, стабильно работающие механизмы переработки пассивной магии в жизненную энергетику, приличная скорость регенерации тканей, здоровый обмен веществ, нормальный состав телесных жидкостей. Благо, возле чисел был дан подробный анализ маленьким шрифтом — Брутал заботился о том, чтобы даже самый наивный и малознающий посетитель получил полную информацию. На лице Лайта проявилась уже искренняя улыбка. В отличие от этого инвалида Блэйда, он был полностью здоровым. — Жаль, что интеллект не измеряли, — вслух сказал Энгиш, Крик резко на него набросилась: — Совсем из ума выжил!? Он того Блэйда переиграл как стратег. Если бы сейчас была Великая война, о-о-о, Лайт бы Метаморфоза устранил как нехрен делать, — канцлер едва подавил дикий смех, который мать тут же заметила. — Не смей смеяться над нашим сыном, ты, бестолочь! — Пап, — вдруг обратился младший, — как на работе дела? — Нормально, Лайт, — не обращая внимания на рассерженную Крик, тот жевал авокадо. — Прикрыл твою задницу в очередной раз, за что ты даже спасибо не скажешь, ну и в общем-то будто бы и ничего нового? — В каком смысле прикрыл? — сщурил глаз Лайт. — Королева запрашивала все записи с Энгишеса, — канцлер опустил голову и рогом представил одну из неудалённых, на которой Лайт переговаривался с тем самым Баллетом. Эта система, называвшаяся по имени Энгиша, функционировала на основе его магии, и, очевидно, он имел первостепенный доступ к любым записям. — Мне пришлось немного их подкорректировать, иначе тебе был бы конец. А ещё конец мог настать мне, если бы она решила прочитать мои мысли. Не думаю, что смогу ещё раз подобное провернуть... — Отец, тоже мне, — Крик снова была не в себе, и Энгиш, покачав угрюмо головой, вернулся к трапезе. — Он твой сын! Р-ради сыночка и жизни не жалко! Ты, ты ещё так говоришь, будто он тебе что-то должен. Да ничего он тебе не должен. Он идеален таким, какой есть! В семье все привыкли к подобным взрывам негодования, поэтому только делали вид, что слушают. Лайта куда больше интересовала ситуация с записями. Повезло, отец выручил. Если он ничего не упустил, слабых мест у него больше не осталось. Конечно, к нему ещё относятся с подозрением, особенно Пэст, однако кто сказал, что нужно вообще раскрывать своё участие в подобных махинациях? Герои прошлого одолевали своих врагов такими хитроумными схемами, что диву дивишься! У Лайта уже были идеи — прежде всего стоит укрепить свое положение во дворце, немного пошатнувшееся из-за последней аферы, реализованной несколько неудачно. Придётся пожертвовать катартической частью схемы и устранить Блэйда так, чтобы не осталось никаких зацепок, ведущих к Хитам. В голове было несколько идей, но как их реализовать? Загадка. Закончив с трапезой и поблагодарив ссорящихся родителей, он последовал в свою комнату, наконец открывшуюся. Тёплая постель подождёт, подождут и книги. Между картиной молодой королевы Кризалис и статуей Метаморфоза с мечом располагалась огромная доска со схематичным изображением разных персонажей. Дерево власти демонстрировало положение чейнджлингов, оказывающих — ныне или в потенциале — хоть какое-то влияние на ход событий в стране. На вершине, конечно, любимая Эрефойл. Ниже Триммель, его отец и Пэст, дальше прочие генералы и советники. Глубоко внизу, едва связанный стрелкой с отцом, висел смешной мордашкой сам Лайт. А напротив — намеренно обезображенный Чад Блэйд, кто имеет не меньшие шансы пробиться наверх. Но особое внимание привлекала к себе фигура некой Мизери Триумф, замешанной в некоторых интересных махинациях. Надо будет разыскать. Скоро война, грядут большие перемены. Пробиться в Канцелярии будет куда сложнее, чем в Генералитете. Хит сам понимал, что быть великим полководцем ему вряд ли суждено. Не настолько прочный и смелый. Но через королеву, быть может, удастся добиться успеха — Лайт с любовью глядел на её портрет, им же и созданный. Эти большие зелёные глаза возбуждали его. Как же он мечтал, чтобы они смотрели только на него... Сняв маскировку и закрыв глаза, перевёртыш прислонил свои губы к её и протяжно застонал. — У вас прибраться? — спросил стоявший на пороге Уоркер. *** Облетев бедного уборщика, уныло подметавшего кривым рогом пол, Ампайр проник в щель. Редко когда он бывал в подобных местах, но теперь очень хотелось представить себя молодцом. Перевёртыш накинул свой красивый синий шарф, вычистил лишний раз одежду и убедился, что от него не несёт. Этот день, возможно, станет поворотным в его жизни. Напротив уже сидела пожилая кобылка, ещё заставшая молодыми Хоарфроста и Вэриенс. Она явно не ожидала, что на собеседование по поводу приема на работу в управление Весалиопольского рынка явится такой щепетильный молодой перевертыш. Впрочем, соотносилось с письмом, в котором Ампайр описывал себя как настоящего стратега с гибким мышлением и редкостным обаянием. — Вы готовы? — спросила сотрудница рынка, когда Ампайр примостился напротив. — Я? Конечно да, — тут же просиял тот. В голове чейнджлинга тут же появились какие-то слова. Ампайр, почти не сталкивавшийся на своём веку с такими испытаниями, сначала запаниковал, что вызвало у старушки смешок. Затем Ампайр пришёл в себя и наконец прочитал текст. Его приглашали пройти несколько больших тестов. Взволнованный, тот был вынужден согласиться. Под пристальным наблюдением со стороны сотрудницы, напитывавшей его голову всё новыми и новыми вопросами, он отвечал на самые дурацкие вопросы по типу "Сколько раз в день вы моете голову?", "Ваш любимый реформатор?", "Каким заклятьем вы убираете тараканов из квартиры?" и так далее. Психологический окончательно его запугал: большинство вопросов будто намеренно нацелили на Ампайра, чтобы принудить признать свою трусость, и тот начал завираться, чтобы представить себя компетентным и стойким. В конечном итоге он запутался и просто стал отвечать так, будто бы он самый идеальный сотрудник на свете из всех возможных. Дополнительными фактороми выступали стороннее наблюдение, тоже призванное сбить новичка с толку, и тот факт, что чужие мысли не стирались из его головы. В конце концов старушка разом зачерпнула всю нужную ей информацию и освободила Ампайра от бремени чужого знания. Ощущения были отвратительные. Ещё некоторое время проводился, судя по сосредоточенному лицу сотрудницы, детальный анализ ответов чейнджлинга и создание его психологического портрета. Заведённый, Ампайр пялился в сторону, на окно, за которым ревел дикий северный ветер. Очень там холодно, и только обогреватель — а он теперь ненавидел все обогреватели — согревал его здесь. Старая же, напротив, совершенно не нервничала и только ехидно посмеивалась. Через несколько минут затерявшийся Ампайр наконец получил долгожданный ответ: — Мы составили ваш портрет. Достаточно интересно получилось. Я читала ваше резюме, полностью соотносится с тем, что вы мне представили. Ваш уровень экстраверсии достаточно низок. Это... — Не томите, пожалуйста. Скажите, я принят на работу или нет? Ну хотя бы управленцем младшего звена, — умоляюще обратился Ампайр, глядя на старушку. Та сразу же избавилась от своего нравоучительного тона и ответила напрямую. — К сожалению, господин Ампайр, это не представляется возможным. Ваши навыки не располагают к тяжёлой эмоциональной и умственной работе. У нас есть подходящая для вас вакансия... дворник. Зарплата невысокая, но я бы не брезговала. Это общественно важная и уважаемая профессия. — Вы... — Ампайр в неверии повернулся назад. Из коридора было слышно недовольное нытьё уборщика, уже смирившегося со своей печальной судьбой. — Вы... нет, вы шутите. Вы же знаете, что я заслуживаю большего? Я написал вам, указал, что я умный, уважаемый, студент самого Пэста! И у меня есть связи! — На наш выбор это не повлияет. Вам будет тяжело взаимодействовать с людьми, уверяю вас. — Войдите в моё положение!... — Уже вошла. — Так нет же, — Ампайр продолжал буйствовать. — Вы ничего не знаете! И не понимаете! — Так проясните же. — Мою невесту сразу приняли на работу в Институт родословной! Без вопросов, без траха мозгов. А она такая же, как я. Неравенство! Что это за семья такая, что она зарабатывает, а я у неё на шее!? Мне нужна эта работа. Поймите... — Так чем вас не устраивает вакансия дворника? Ничего зазорного в ней нет, — старушка нередко сталкивалась с такими типами, поэтому поведение Ампайра её не удивляло. — Если вам так нужны деньги, этого должно быть более чем достаточно. Лицо перевёртыша побагровело. Последняя неделя свалилась на него снежным комом, одно событие за другим пыталось раздавить его самооценку. Но такие слова уже ни в какие ворота не лезли. Этого нельзя было потерпеть. Никоим образом. Ампайр резко вскочил и посмотрел на сотрудницу рынка сверху вниз. Он совсем не внушал чувства страха. Чувствуя, что ему самому становится жутко так грубо разговаривать со взрослым чейнджлингом, он едва находил в себе силы открыть рот. Но слишком уж накипело. — Ну уж нет, госпожа. Работать лохом попущенным я не буду... И не просите! Все вы меня недооцениваете. Думаете, я беспомощный... и-и-и-и... и тупой. Что любая моя идея это сразу кранты. Нет-нет-нет, я не такой... Да! Считайте, что это вы просрали меня! Я один из самых умных чейнджлингов, каких вы только могли встретить. Настоящий талант. Пусть у вас работают лохобараны, чтоб вы им платили мизерную зарплату и унижали как животных... И знайте! Вы ещё осознаете, какую ошибку совершили, забив на меня болт! Сто баштетов вам в жопу, понитрахи! Резко повернулся к выходу и вышел. До него донёсся, очевидно, издевательский смешок сотрудницы. Как только он покинул здание администрации, напускная бравада сразу спала с лица. Униженный хуже некуда, Ампайр улетел куда подальше от рынка и остановился только на окраине столицы, на нижнем этаже. Боль от очередного поражения эхом отражалась в его слабой душе. Что ему делать!? За какое бы мероприятие он не взялся, всё безуспешно. Почему Артери так повезло, а его уже третье учреждение отказывается брать на нормальную, уважаемую работу? С залитым слезами лицом, уставившись в землю, он так и сидел некоторое время. Угрюмое молчание длилось еще некоторое время, пока рядом не подсел какой-то нищий. На вид явно не главный красавец улицы — совсем карликовый, горбатый, с кривой рожей. Тем не менее, он радовался жизни. Ампайр окинул соседа неодобрительным взглядом и слегка повернул голову в сторону. Тот, видя в возможном собеседнике печаль, достал сигарету и протянул. Взгляд Ампайра не выражал ни сочувствия, ни понимания. — Я не курю, — он грубо ударил бездомного по копыту и тихо взлетел. — Сами с усами, — нищий не расстроился, а равнодушно закурил. *** Путь Пэста и Блэйда лежал во Вракс, один из крупнейших ульев Чейнджлингии, в данный момент союзный Весалиополису из-за сотрудничества между Кризалис и местной королевой Мэггот, а также поддержки со стороны могущественных Маффинов. Лететь пришлось своими силами, поскольку любая инфраструктура, построенная в древности, была уничтожена в годы Великой войны. И хотя конфликт завершился век с лишним назад, распад и обеднение Чейнджлингии привели к тому, что восстановление растянулось на долгие столетия. Только объединительная политика Кризалис могла восстановить те земли страны, которые лежали за пределами крупных ульев. Особенно тяжело было пробираться сквозь тайгу и скалы пони без крыльев. Пегасы и перевёртыши же могли перетерпеть неудобства местности, особенно последние. Вот и Блэйд с Пэстом, поднявшись высоко над землёй, на огромной скорости пересекали прекрасные ландшафты. Для нелетающих рас пони, вынужденных медленно пересекать пустынные просторы Чейнджлингии, эти двое выглядели как летательные средства, оставлявшие на уровне облаков призрачный след. Но, вопреки возможным наблюдениям, эти несшиеся с одинаковой скоростью объекты были не столь быстры, как могли бы быть: Пэст действительно достиг максимума, а вот Чад был вынужден замедлиться, чтобы не оставить преподавателя позади. — Пэст!? А, Пэст!? В годы войны ваша максималка была такой же!? — кричал Блэйд, агрессивно крутясь вокруг того и сбивая с толку. — Много бахвалишься для того, кого отпинали голыми копытами! — Божества не считаются! Далеко вдали показались несколько невысоких холмов, заметно выделявшихся на фоне прочих возвышенностей. Они были испещрены расщелинами и большими рисунками с изображением морских вод — сразу узнаётся фирменный почерк строителей Вракса. Пока его напарник спокойно летел, Блэйд вдруг спустился вниз, к лесу, и скрылся под кронами деревьев. Когда Пэст заметил исчезновение Чада, тот вдруг взмыл вверх, продемонстрировав нанизанные на правую конечность как на шампур останки какого-то метрового кабана. Кишки и кровь разлетелись во все стороны, желудок монстра влетел Пэсту прямо в рот, и тот на инстинкте сжал зубами и проглотил. — Баштет! Блэйд, во Враксе не так плохо с пропитанием! Говнюк. Наконец-то добрались. По указу Пэста не стали залетать на территорию улья сразу, поскольку это могло быть чревато очень нежелательными последствиями, а сначала заглянули к Вратам Вракса — большой деревянной конструкции, у которой дежурили городские стражники. Здесь же примостились огромные очереди из пони-торговцев. Пэст вклинился, к большому неудовольствию остальных, поскольку представлял интересы королевы Весалиополиса, а пока он разбирался со стражниками, Блэйд сбыл кабана какому-то торговцу за сорок битсов. Через пять минут канцелярской волокиты обоих пропустили, они влетели во Вракс. Этот улей был более растянутым и низким в сравнении с Весалиополисом. Преобладали здесь не зелёные, а голубые тона. К тому же, бросалось в глаза большое количество пони — граница с Эквестрией совсем недалеко. Для них были возведены лестницы, которых в Весалиополисе практически что нет. В общем, Вракс был переходным городом, сочетавшим в себе как миролюбивость и тишину пони, так и кровожадность и едкость перевёртышей. Пэсту и Блэйду, выходцам из столицы, конечно, было очень странно здесь находиться. Этих выходцев из Эквестрии тут воспринимали как равноправных подданных. Концепт, который при Кризалис бы не прижился. Долго наши двое не задерживались на улицах Вракса — нужно было сразу же поговорить с Маффинами. Поэтому облетели все улицы, которые, кстати, были полупустые, и добрались до небольшого здания в северо-восточной части города. Маффины, как и Пэст, не славились любовью к богатствам, и за это бравый ветеран их уважал. Подходя к дому, они заметили, что в саду рядом кто-то работал. Пэст, не изменяя себе, сразу же заглянул — это был слуга Маффинов. Причудливое красное существо, напоминавшее зебриканского кирина, но с разными физиологическими аномалиями вроде рогов оленя и крыльев. Окликнутый, слуга подошёл к калитке. — Здравствуй, — поздоровался Пэст. Блэйд на фоне осматривал жилище. — Не подскажешь, семья дома? — Добрый день. Цинк дома, Кварц отбыл ненадолго, — немного рассеянно пробормотал тот. — Вас провести или сами найдёте дорогу? — Не, старина, ещё не настолько стар, — Пэст сразу обернулся, как услышал, что Блэйд пытается открыть закрытую дверь. — Извини, Ороти... Чад, к Маффинам сначала постучаться! Это Ямата может открыть дверь, у нас же нет такого... Дверь быстро открылась. На пороге стояла прекрасная чейнджлинговка в возрасте и тёмно-зеленом платье. Пэст учтиво поклонился, Блэйд ограничился многозначительным кивком. — Блэйд, это госпожа Маффин. Мы можем пройти? — обратился преподаватель и получил согласие. Их пропустили на кухню, где уже был готов огромный белый лобстер, агрессивно щелкавший клешнями. Никто бедолагу не пожалел — Цинк сразу же схватила его и откусила голову. — Вы явились сюда по поводу мантикоры? Да, дело жуткое. Со своим прайдом спёрла двадцать чейнджлингов на окраине Вракса. Слухи про неё давние, ребятишки в округе пропадали несколько месяцев назад. Но чтоб на город нападали!? Совсем распоясались, — мать семейства хлебнула немного водки из рюмки. Пэст и Блэйд, закусывавшие лобстером, тоже пили. — Перед тем, как вы пришли, нашли погибших. Перекушены надвое. Кварц как раз пошёл разбираться, собираемся сжечь к Металлии лес, где эти монстры обитают. Смотрю, Кризалис прислала вас с учеником? Подождите здесь, Кварц через час вернётся. — Не совсем, — уточнил Пэст. Цинк была вся внимание. — С этой проблемой должен разобраться один чейнджлинг, так указала Кризалис. — Один?... — и та вдруг поняла. — А, ты! Погоди, а зачем ты взял с собой мелкого? Молчание. Блэйд очень забавно глядел на Маффин, и взгляд его был слишком заметен. Наконец поняв, почему Пэст так выразительно молчит, Чест вдруг заговорила: — Совсем уже? Ребёнка пускать на корм для мантикор? Чем она думает? Ты же, ты же нет, не про него сейчас верно, — указала копытом сначала на Чада, потом на Пэста. — Не надо так на меня смотреть, дорогуша. Говори, говори чётко и ясно. Я никуда его не пущу. — К твоему сведению, этот "ребёнок" сражался с Кризалис и, — тут Пэст мог позволить себе приврать, — чуть не одержал верх. Имею честь похвастаться, я его многому научил. Цинк, Кризалис специально это ему поручила. У него особый талант к ликвидации всякого отребья. Он может... — Иди ты куда подальше, детоубийца, — при этих словах Пэст начал грызть копыто. — Не пущу и точка. Я всё сказала. Тогда Блэйд встал из-за стола. Цинк тут же принудила его сесть обратно при помощи телекинеза. В воздухе повисло напряжение, нарушаемое только жуткими напеваниями Ороти на улице. — Ждём Кварца, — грозно заявила мать семейства. Спорить с ней Пэст не желал, поэтому согласно остался на месте. Признаться честно, он не ожидал такого отторжения. Блэйд не ребёнок и не похож на такого. Чейнджлинги подобного возраста в годы Великой войны умирали за своих правителей тысячами, десятками тысяч, сотнями тысяч! Чад доказал, что не боится никакой угрозы, способен противостоять даже полубогам. Что для него какая-то там мантикора? Тем не менее, Цинк женщина. Она потеряла своего первенца на войне, поэтому, возможно, следовало ожидать, что даже совершеннолетних молодых парней она будет опекать. Поэтому Пэст и не сопротивлялся, надеясь, что Кварц войдёт в их положение. Маффин рассчитывала и на послушание со стороны Блэйда. Стол внезапно пришел в движение — он подпрыгнул от удара, и скатерть закрыла Цинк морду. За те миллисекунды, что она освобождала себе обзор, произошёл громкий хлопок — оказалось, это Блэйд пробил каменный потолок и покинул жилище. Все картины и мебель разлетелись в разные стороны, один лишь Пэст мирно сидел на прикованном к полу булыжнике и жевал лобстера. Он мирно покачал конечностями. Цинк, онемевшая, застыла. Такого рода наглости ещё никто на её памяти себе не позволял. По пути во Вракс Блэйд приметил лес, в котором могли обитать мантикоры — большая дремучая чаща на южной окраине. После слов Цинк он лишь больше убедился в правильности своих суждений. Разогнавшись до сумасшедшей скорости, чейнджлинг влетел в землю у входа в лес — силы удара хватило, чтобы остался десятиметровый кратер. Приподнявшись, он прислушался к фоновому шуму. Ничего, кроме чириканья пернатых. Поскольку делать было нечего, Блэйд вошёл в дремучий лес и окончательно отдался власти природы. Подспорьем послужили знания о природе, которым его научил Пэст. Чад медленно обходил высокие деревья, и, чувствовал он, опасность грозила с любого направления. Подозрительно оглядываясь по сторонам, чейнджлинг периодически обращал внимание на разного рода улики. То наткнётся на следы от когтей на коре сосны, то обнаружит оторванную лапу пони, изъеденную ядом, то определит по запаху, что под таким-то деревом мочилась мантикора. Их тут целый прайд. Следует сохранять осторожность. Каждый раз, когда с ветки слетала птица, Блэйд резко оборачивался. В лесу следовало оставаться параноиком, если хочешь выжить. Жала этих существ ловко определяют слабые места панциря, играться с ними не стоит. Перевёртыш проследовал чуть глубже в чащу, как вдруг услышал на небольшой дистанции треск веток. Он спрятался за ближайшее дерево и выглянул. В тот момент, как сделал это, нечто издало сзади пронзительный свист — это хвост с жалом летел в его шею! Блэйд резко дёрнулся на несколько метров влево и обернулся. Свирепая мантикора набросилась на него когтями, тогда чейнджлинг перехватил её лапу и метнул в другого монстра, издавшего ранее звук и теперь тоже напавшего. Оба зверя столкнулись и рухнули на землю. Блэйд взмыл в небо, а за ним последовало несколько членов прайда — шесть взрослых особей! Поднявшись достаточно высоко, он резко метнулся вниз, ловко обойдя замахнувшихся хвостами противников, и улетел в чащу. Когда монстры спустились следом за ним, Блэйд, совершивший мертвую петлю, налетел на них сверху и сокрушил сразу двоих. Крики умирающих собратьев на мгновение испугали мантикор, и перевёртыш воспользовался этим, чтобы налететь на третьего и ударом копыта проломить ему череп насквозь. Оставшиеся трое окружили немного притормозившего Блэйда и устремили свои жала прямо в узкие щели его панциря. Но тот, висевший в воздухе, догадался резко взмахнуть крыльями с такой силой, что чудовищ отбросило. Они сразу же бросились наутёк в одном направлении. Чад последовал туда же, стараясь держаться на расстоянии и следить за обстановкой. Когда одна притаившаяся мантикора налетела на него из засады в виде дупла дерева, герой ловко уклонился и проигнорировал её. Путь зверей лежал во внезапно обнаружившийся пещерный вход, сокрытый у корней самых древних деревьев леса. Они влетели внутрь, Блэйд, в свойственной ему безрассудной манере, за ними. Они пересекли длинный коридор и очутились в самой глубине пещеры. Блэйд остановился в воздухе, заметя перед собой огромное мантикороподобное существо. Этот львиноподобный зверь, ростом до двадцати метров, мирно спал в положении сидя. За спиной скрыты небольшие крылья и массивный длинный хвост. Чад огляделся. Пространства в пещере мало, а выход заблокировали, выставив свои жала вперёд, рядовые мантикоры. Чудовище вдруг открыло свои большие глаза и сфокусировало взгляд на маленьком недоразумении, повисшем перед его головой. Блэйд кровожадно улыбнулся, предвкушая великую битву. Перед ним предстала Симберес, Королевская мантикора. Первым делом враг открыл рот и, сконцентрировавшись, вместе с чудовищным рёвом выпустил луч смерти. За ту долгую секунду, что это происходило, Блэйд успел увернуться. Однако тогда монстр направил свой хвост в его сторону, и оказалось, что вместо жала чудовище имело самую настоящую пушку! Последовал второй выстрел, и тут чейнджлингу не удалось полностью увернуться — смертоносный разряд тёмной энергии лишил его хвоста. Зарычав, Блэйд отступил в угол и быстро оценил ситуацию. Огромные лапы чудовища были готовы остановить его так же, как и пасть с хвостом. Сражение с Симбересом — тест на реакцию. Его слабое место. Когда Симберес повернулся в его сторону, Блэйд на полной скорости впечатал свой кулак в его глаз. Яблоко лопнуло, окатив чейнджлинга кровью с головы до копыт и отбросив. Но даже ослепшая на глаз, Королевская мантикора всегда знала, где находится её противник. Чад бросился на второй, но удачно направленный в его сторону хвост принудил увернуться и вместо этого врезать по локтю. Конечность нисколько не пострадала, чудовище топнуло ею с такой силой, что Блэйда вновь отшвырнуло. На этом поле доминировал отнюдь не он, а мантикора, обладавшая первоклассной реакцией для столь массивного создания. Несколько раз Блэйд атаковал тело, пытаясь найти слабое место, но кожа чудовища была слишком прочной, и ему оставалось только уклоняться от единовременных залпов изо рта и хвоста. Во время битвы из кармана вылетело несколько битсов, отразивших луч и чуть не лишивших бойца головы. Оставался только один вариант — лицо. Отлетев в другой конец пещеры, Блэйд быстро подобрал единственный обнаруженный им камушек и с астрономической точностью запустил в последний остававшийся глаз чудовища. Попал. Монстр потерял над собой контроль, и несколько секунд хаотично стрелял лучами по всей пещере. Один из таких аннигилировал Блэйду правое крыло, и тот был вынужден приземлиться. Пока Симберес приходил в себя, перевёртыш наблюдал за тем, как медленно пытались регенерировать хитиновые жилки. Он не сможет летать. Он обречён. Монстр вдруг удовлетворительно захрипел и взглянул пустыми глазницами на Блэйда. Пошел обратный отсчёт — направленные на перевёртыша рот и хвост заискрились от переизбытка энергии, которой Королевская мантикора намеревалась уничтожить нарушителя спокойствия. Три... Два.. Один. Выстрел! Оба луча попали точно в цель. После чего срикошетили обратно и пробили Симбересу небо. Монстр истошно закричал от боли — задет был даже мозг! Тем временем Блэйд убрал щит из монеток, который успел в последний момент собрать с помощью рога, и метнул их, частично пропитанные тёмной энергией Симбереса, ему же в пасть. Часть долетела куда надо — Королевская мантикора ударилась о стенки пещеры, отчего они зашатались. Её слуги, охранявшие выход, сбежали, но Блэйд остался на месте. Он пешком добрался до упавшего на колени монстра, как вдруг тот схватил его лапой и крепко сдавил. Не помогло — хитин Блэйда был слишком прочен. Тогда, крепко удерживая, умирающий и оттого безрассудный Симберес выпустил луч прямо из пасти и хвоста на свою лапу с Чадом. Перевёртыш в последний момент создал магический щит, но и Симберес не собирался останавливаться — не прекращая испускал луч, пытаясь перебороть Блэйда. И он был близок — слабый магический фон перевёртыша не мог длительное время поддерживать щит, и хотя тот благоразумно экономил в этому бою свои магические силы, ему не удастся слишком долго держаться. Королевская мантикора одерживала верх — луч смерти подступал всё ближе к ослабевавшему Блэйду. Чад громко рычал, чувствуя, как в щите вот-вот появятся бреши, а его фон трещит по швам из-за недавних истязаний Кризалис. Лучу оставалось совсем немного... Десять сантиметров... пять... Блэйд закричал, и в этот момент поток ослаб. Через несколько секунд поток остановился. Монстр отпустил перевёртыша, и оба рухнули на землю. Только один приподнялся. За телом Симбереса обнаружилось гнездо из веток, скрывавшее новорождённых мантикор. Маленькие существа едва слышно пищали и махали крылышками. Блэйд с интересом, немного хромая, приблизился. Его друзья бы пожалели этих детёнышей, а вот на Чада подобные умилительные трюки не действовали. Эти существа пожирали чейнджлингов! Он с интересом толкнул мелких созданий, и они отвратительно обрушились на спины, неспособные встать. Только один из них удержался и, зашипев, попытался отползти в сторону. Блэйд некоторое время наблюдал за тем, как реагируют на него мантикорыши, пока его крыло восстанавливалось прямо на глазах. Тот самый сопротивлявшийся по итогу спрятался в норе рядом с гнездом, остальные жалобно ныли. Покачав головой, Блэйд расплющил гнёздышко копытами. Больше никаких звуков детёныши не издавали. По выходу из пещеры его встретили подоспевшие чейнджлинги. Речь идёт об исполине Кварце, его супруге Цинк, растерянном Пэсте и ещё пятнадцати подданных королевы Мэггот. Всех очень удивил вид мёртвого исполина. Ещё и Чад был в целости и сохранности, не считая хромающей задней конечности и восстанавливающегося крыла. С его лица не сходила улыбка. — Хвала Лорен... — Цинк вытерла пот со лба, её муж усмехнулся и протянул копыто: — Кварц Маффин. — Чад Блэйд. Цокнулись! Прежде всего Блэйд глядел на Пэста, чьё лицо искрилось от гордости. Когда Чада спросили, насколько тяжело было одолеть такую зверюгу, он в свойственной ему манере ответил: — Достаточно просто.